Постановление по делу № Ф10-5022/2024 от 23.01.2025

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности

и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

вступивших в законную силу

23 января 2025 года

г. Калуга

Дело № А84-7652/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 14.01.2025

Постановление изготовлено в полном объеме 23.01.2025

Арбитражный суд Центрального округа в составе:

председательствующего судьи

судей

при ведении протокола судебного заседания

помощником судьи

при участии:

от ООО «Диора»

ИП ФИО1

ФИО2,

ФИО3,

ФИО4,

ФИО5,

представитель ФИО6 (дов. от 20.05.2024, диплом),

представители ФИО7 (дов. от 07.08.2024, диплом),

ФИО8 (дов. от 20.12.2024, диплом),

рассмотрев в открытом судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи при содействии Двадцать первого арбитражного апелляционного суда кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Диора» на решение Арбитражного суда города Севастополя от 13.05.2024 и постановление Двадцать первого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024 по делу № А84-7652/2021,

УСТАНОВИЛ:

в рамках судебного дела № А84-7652/2021 дочернее предприятие «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» (далее - истец, общество, ДП «Диора») обратилось в Арбитражный суд города Севастополя с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (далее - ответчик, ИП ФИО1) об истребовании из чужого незаконного владения недвижимого имущества - нежилого здания общей площадью 64,7 кв.м. с кадастровым номером 91:01:073005:190, находящегося по адресу: город Севастополь, <...>.

В рамках судебного дела № А84-3084/2022 ДП «Диора» обратилось в Арбитражный суд города Севастополя с иском к ИП ФИО1 о признании недействительным (ничтожным) договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 с актом приёма-передачи от 21.04.1998, о применении последствий недействительности (ничтожности) в виде аннулирования записи в ЕГРН от 28.06.2018 о праве собственности ФИО1 (№ записи о регистрации права 91:01:073005:190-91/001/2018-1).

Определением от 31.05.2022 суд первой инстанции объединил в одно производство для совместного рассмотрения дело № А84-7652/2021 с делом № А84-3084/2022, объединённому делу присвоен № А84-7652/2021.

В обоснование исковых требований истец ссылается на возведение им в 1998 году нежилого здания общей площадью 64,7 кв.м., находящегося по адресу: город Севастополь, <...>. При этом в ходе осуществления в 2021 году мероприятий по регистрации права собственности общества на указанное имущество и, впоследствии, в ходе рассмотрения судебного дела № А84-6247/2021 о признании незаконным решения регистрирующего органа о приостановлении регистрационных действий общество узнало о том, что право собственности на спорное здание зарегистрировано за ответчиком на основании договора о совместной деятельности от 08.10.1998. При этом зданию был присвоен иной кадастровый номер - 91:01:073005:561. Сам договор от 08.01.1998 между ДП «Диора» и ИП ФИО1 никогда не заключался, лица совместную деятельность по возведению спорного нежилого здания не осуществляли, общество действий, направленных на отчуждение спорного имущества в собственность предпринимателя, не совершало. В связи с этим ИП ФИО1 владеет спорным нежилым зданием в отсутствие к тому законных оснований, помимо воли общества.

Протокольным определением от 27.08.2024 суд первой инстанции заменил наименование истца - дочернее предприятие «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» (идентификационный код 23196933) на общество с ограниченной ответственностью «Диора» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее - ООО «Диора», общество).

Решением Арбитражного суда города Севастополя 13.05.2024 исковые требования ООО «Диора» удовлетворены в части признания недействительным (ничтожным) договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997, заключённого между ФИО1 и ДП «Диора», в удовлетворении остальной части иска отказано, с предпринимателя в пользу общества взысканы судебные расходы по уплате государственной пошлины по иску в размере 6 000 руб.

Удовлетворяя иск в части признания оспариваемого договора недействительным, суд первой инстанции указал, что в заключении эксперта Экспертно-криминалистического центра МВД России УМВД по городу Севастополю № 39 от 22.02.2023 отражён тот факт, что подписи от имени ФИО9, как лица, действовавшего от имени ДП «Диора», расположенные в договоре № 8/10 от 08.10.1997 о совместной деятельности и в акте приёма-передачи от 21.04.1998 к договору № 8/10 о совместной деятельности от 08.10.1997, выполнены одним лицом и выполнены не ФИО9 Согласно объяснениям от 05.01.2022 ФИО9, данным ОЭБиПК ОМВД России по Балаклавскому району города Севастополя, с лета 1996 года по лето 1997 года он занимал должность директора ДП «Диора», однако договор о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 им не подписывался. Заключением эксперта Экспертно-криминалистического центра УМВД России по городу Севастополю № 1141 от 09.01.2023 установлен тот факт, что оттиски печати, расположенные в договоре о совместной деятельности № 8/10 и в акте приёма-передачи, нанесены не печатью, оттиски которой представлены в качестве образцов (не печатью ДП «Диора»); оттиски печати, расположенные в акте государственной технической комиссии о приёмке в эксплуатацию законченного строительством объекта № 92 от 17.04.1998, нанесены печатью, оттиски которой представлены в качестве образцов (печатью ДП «Диора»). При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришёл к выводу о наличии в оспариваемом договоре поддельной подписи одной из сторон (ДП «Диора»), при том, что в нём согласованы все существенные условия, что свидетельствует о недействительности договора, как сфальсифицированного документа. Суд первой инстанции отклонил довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, указав на то, что причиной, по которой истец не знал о регистрации права собственности на спорный объект за ФИО1, послужил факт присвоения двух кадастровых номеров одному и тому же объекту. 07.10.2021 истец обратился в Арбитражный суд города Севастополя с заявлением об оспаривании решения Севреестра о приостановлении государственной регистрации права от 01.10.2021 КУВД № 001/2021 по заявлению ДП «Диора». В рамках судебного разбирательства истцом установлено, что право на спорный объект, но с кадастровым номером 91:01:073005:190, зарегистрировано за ответчиком. Таким образом, до 2021 года истец полагался на сведения ЕГРН, существующие в отношении объекта с кадастровым номером 91:01:073005:561, о регистрации права собственности ответчика на объект с кадастровым номером 91:01:073005:190 не знал и не мог знать. В 2021 году, после того, как истцу стало известно о внесении записи о регистрации права в ЕГРН на спорный объект за ответчиком, истец обратился в арбитражный суд с иском по настоящему делу (дата подачи иска - 12.02.2021). При таких обстоятельствах срок исковой давности истцом не пропущен.

Отказывая в удовлетворении остальной части иска, суд первой инстанции указал на то, что аннулирование записи о праве собственности ответчика в ЕГРН в рассматриваемом случае не является последствием признания сделки недействительной с учетом того, что за ответчиком право собственности было зарегистрировано не на основании оспариваемого договора, а на основании решения Балаклавского районного суда города Севастополя, которое не отменено. По этому же основанию не подлежит удовлетворению виндикационное требование. Суд указал, что в случае вступления в законную силу настоящего решения о признании недействительным договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 истец не лишён права подачи в Балаклавский районный суд города Севастополя заявления о пересмотре решения от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018 по новым обстоятельствам, после чего, в случае удовлетворения заявления о пересмотре судебного акта по новым обстоятельствам, повторно обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения.

Постановлением Двадцать первого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024 решение суда первой инстанции в части удовлетворения исковых требований отменено, в указанной части принят новый судебный акт, которым в удовлетворении иска отказано, с общества в пользу предпринимателя взыскано 3 000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе; в остальной части решение суда оставлено без изменения.

Суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о том, что ООО «Диора» не представило доказательства нарушения его субъективных прав оспариваемой сделкой, как и доказательств того, что ему изначально предоставлялся земельный участок на праве аренды, и оно осуществляло строительство на данном участке спорного объекта, т.к. общество не является правопреемником ДП «Диора» ввиду того, что в нарушение нормы пункта 1 статьи 19 Федерального закона Российской Федерации № 52-ФЗ от 30.11.1994 «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» последнее в срок до 01.03.2015 не привело свои учредительные документы в соответствие с нормами действующего законодательства Российской Федерации и не осуществило свою регистрацию в ЕГРЮЛ. В связи с этим, в силу положений пункта 9 статьи 19 Закона № 52-ФЗ ДП «Диора» считается прекратившим свою деятельность. Регистрация ООО «Диора» согласно сведениям ЕГРЮЛ от 27.08.2024 не может является подтверждением перерегистрации ДП «Диора» в правовом поле Российской Федерации. Суд апелляционной инстанции указал, что приводимые в обоснование настоящего иска факты недействительности договора о совместной деятельности от 08.10.1997 не были установлены Балаклавским районным судом города Севастополя при принятии решения от 27.03.2018 о признании права собственности на спорный объект за ФИО1 Таким образом, истцом надлежащих доказательств наличия оснований для признания недействительным договора от 08.10.1997 не представлено, а требования истца о признании договора недействительным направлены на преодоление вступившего в законную силу решения суда общей юрисдикции по делу № 2-489/2018 о признании за ответчиком права собственности на спорный объект. Постановка на учет спорного объекта с присвоением кадастрового номера 91:01:073005:561 осуществлена истцом в ноябре 2020 года. При этом истец не был лишён права убедиться в том, что спорный объект находится на кадастровом учёте с 2015 года. Суд апелляционной инстанции признал ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что государственная регистрация права собственности ответчика на спорное здание осуществлена на основании решения суда общей юрисдикции от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018, т.к. таким основанием выступил сам оспариваемый договор. Однако суд апелляционной инстанции согласился с тем, что оснований для применения последствий недействительности сделки в виде аннулирования зарегистрированного права ответчика на спорное здание не имеется ввиду отсутствия оснований для признания договора недействительным. Оставляя решение суда первой инстанции без изменения в части отклонения виндикационного требования, суд апелляционной инстанции указал на то, что из материалов дела не усматривается, и истцом не представлено должных доказательств возведения им спорного объекта, представлением ему для строительства земельного участка. При этом, право собственности ФИО1 на указанный объект подтверждается решением Балаклавского районного суда города Севастополя от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018, которое на сегодняшний день является вступившим в законную силу и не отменено. Суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, т.к. срок начала исполнения договора от 08.10.1997 подлежит исчислению не позднее 1998 года (акт приема-передачи к договору от 21.04.1998, срок ввода в эксплуатацию). Трехлетний срок исковой давности для признания договора недействительным истёк в 2001 году. При этом, с учетом положений Федерального закона Российской Федерации № 100-ФЗ десятилетний срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, начинает течь не ранее 01.09.2013, в связи с чем, в случае установления нарушенного права истца, не подлежал бы применению. Поскольку по состоянию на 01.09.2013 (то есть на дату вступления в силу Закона № 100-ФЗ) трехлетний срок исковой давности, предусмотренный ранее действовавшей редакцией пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса, истёк, к оспариванию договора от 08.10.1997 не подлежит применению срок исковой давности и правила его исчисления, предусмотренные пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции Закона № 100-ФЗ. Таким образом, на момент обращения истца в суд с заявлением о признании сделки недействительной (13.05.2022) истёк срок исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований. Истец, проявляя должную осмотрительность, должен был узнать о состоявшемся переходе прав с момента внесения сведений в ЕГРН о регистрации спорного имущества за ответчиком 28.06.2018. В случае исчисления срока исковой давности с момента регистрации права собственности за ответчиком на основании спорного договора, принимая во внимание тот факт, что истец обратился в суд с требованием о признании договора недействительным лишь 13.05.2022, срок исковой давности по данному требованию также истёк.

С приятыми судебными актами не согласилось ООО «Диора», в порядке, предусмотренном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обратилось с кассационной жалобой, в которой просило решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований, а также постановление суд апелляционной инстанции в полном объёме отменить, по делу принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Доводы кассационной жалобы сводятся к тому, что суд первой инстанции правомерно пришёл к выводу о недействительности оспариваемого договора, что свидетельствует о выбытии спорного имущества из владения истца помимо воли последнего и является достаточным основанием для удовлетворения виндикационного требования общества. Суды не учли пояснения, которые ФИО1 приводил в ходе предварительного следствия по поводу обстоятельств приобретения спорного здания магазина. В том числе ответчик пояснял, что оспариваемый договор о совместной деятельности в 1997 году не заключался, магазин был приобретён у учредителя ДП «Диора» на основании устной сделки в 2012 году за 5 000 долларов США. Таким образом, ответчик объяснял своё владение зданием магазина его «покупкой» уже в готовом состоянии и последующим назначении его на должность директора общества, отрицал версию о строительстве магазина за свой счёт в 1997-1998 годах в рамках исполнения оспариваемого договора. Ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции не установлено, при каких обстоятельствах ответчик получил здание магазина в своё владение и обстоятельств владения зданием магазина. Вывод суда апелляционной инстанции о том, что ДП «Диора» утратило свою правосубъектность в силу положений пункта 9 статьи 19 Закона № 52-ФЗ, в связи с чем ООО «Диора» не может рассматриваться как лицо, осуществившее строительство спорного здания магазина, не основан на нормах действующего законодательства. То обстоятельство, что ДП «Диора» до 01.03.2015 не привело свои документы в соответствие с законодательством Российской Федерации не означает, что оно было ликвидировано с 01.03.2015 и прекратило своё существование как участник гражданских правоотношений. При таких обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции о том, что оспариваемая сделка не может нарушать права и законные интересы ООО «Диора», т.к. последнее не может являться собственником спорного имущества, является ошибочным. Суд апелляционной инстанции безосновательно указал на то, что Балаклавским районным судом города Севастополя при принятии решения от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018 (13-699/2021) о признании права собственности на спорное здание за ответчиком давалась оценка договору о совместной деятельности от 08.10.1997. ДП «Диора» к участию в указанном деле фактически не привлекалось, не было извещено о заседаниях суда, поскольку по адресу: <...> не находилось. Как следует из постановления о передаче сообщения по подследственности от 06.12.2022, ФИО1 намеренно создал юридическое лицо со сходным названием, где являлся учредителем и директором, и представил соответствующие сведения в Балаклавский районный суд города Севастополя для того, чтобы ввести суд в заблуждение и добиться принятия решения о признании права собственности на объект недвижимости за ФИО1 Истец не мог и не должен был знать, что здание магазина ФИО1 поставил на кадастровый учет ранее, чем это сделало общество, и о присвоении одному и тому же объекту недвижимости двух кадастровых номеров. Выводы суда апелляционной инстанции о том, что истец не был лишён возможности убедиться в том, что спорный объект находится на кадастровом учёте с 2015 года, не подтверждены какими-либо конкретными административными механизмами или регламентами, позволявшими истцу установить данное обстоятельство. Даже регистрирующий орган, обладая всей совокупностью данных и документов, объединенных в единое реестровое дело, не мог длительное время проверить и установить «задвоенность» кадастрового учета спорного объекта, и обнаружил этот факт только в 2021 году - после обращения истца в суд с заявлением об оспаривании действий по приостановлению государственной регистрации права. Суд апелляционной инстанции безосновательно пришёл к выводу о пропуске истцом срока исковой давности. Учитывая тот факт, что подписи в обжалуемом договоре о совместной деятельности от 1997 году от имени правообладателя выполнена не ФИО9, а неизвестным лицом, и до 2018 года данный договор на регистрацию не предъявлялся, сам документ был изготовлен не ранее 2018 года, что следует из содержания материалов уголовного дела, нет объективных оснований полагать, что истец должен был узнать о существовании такого документа ранее 2018 года. Момент, исходя из которого истец должен был узнать о нарушении своего права, должен быть определен судом исходя из совокупности обстоятельств владения объектом, сам по себе факт регистрации права собственности на здание магазина в июне 2018 года не свидетельствует об осведомленности истца о нарушении его права с указанного момента.

В судебное заседание суда кассационной инстанции представитель ООО «Диора» поддержала доводы кассационной жалобы, просила решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований и постановление суда апелляционной инстанции в полном объёме отменить, по делу принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Представители ИП ФИО1 с доводами кассационной жалобы не согласились, просили постановление суда апелляционной инстанции оставить без изменения.

Третье лицо явку своего представителя в судебное заседание суда кассационной инстанции не обеспечило, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте рассмотрения дела. Дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица в порядке, предусмотренном статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу требований части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проверив законность обжалуемых судебных актов, с учетом доводов кассационной жалобы, судебная коллегия пришла к выводу о наличии оснований для отмены принятых по делу судебных актов и о необходимости направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Прежде всего, суд кассационной инстанции не может согласиться с правомерностью вывода суда апелляционной инстанции о том, что ООО «Диора» фактически является вновь созданным юридическим лицом, имеющим правосубъектность, отличную от правосубъектности ДП «Диора», т.к. последнее прекратило свою деятельность в силу положений пункта 9 статьи 19 Закона № 52-ФЗ, в связи с чем ООО «Диора» не может рассматриваться качестве собственника спорного здания, и оспариваемый договор не может нарушать права и законные интересы данного общества.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что дочернее предприятие «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» было создано 08.04.2015 и зарегистрировано в реестре юридических лиц Украины 21.12.2005 с присвоением идентификационного кода юридического лица - 23196833. Изначальным местом нахождения предприятия являлся г. Севастополь, его единственным участником выступало ООО «Ларк», участниками которого являлись ФИО10, Плющ И.А. и Плющ Л.З., приобретшие гражданство Российской Федерации после вступления Республики Крым в состав Российской Федерации.

03.08.2021 в сведения ЕГРПОУ Украины внесены изменения, касающиеся смены места нахождения ДП «Диора» (23196833): с г. Севастополя на г. Херсон, а также изменения, связанные со сменой руководителя предприятия.

В последующем, ДП «Диора», как иностранное юридическое лицо, осуществляющее деятельность на территории Российской Федерации, было поставлено на учёт в ЕГРЮЛ России Управлением ФНС по г. Севастополю 22.10.2021 с присвоением ИНН <***>.

В связи с принятием Херсонской области в состав Российской Федерации на основании Федерального закона Российской Федерации № 451-ФЗ от 21.11.2022 ДП «Диора» (23196833) привело свои учредительные документы в соответствие с законодательством Российской Федерации, и 07.05.2024 было поставлено на учёт в качестве налогоплательщика (резидента Российской Федерации) в Управлении ФНС по Херсонской области с присвоением ему наименования ООО «Диора» и ИНН <***>.

Указанными доказательствами достоверно подтверждается тот факт, что ООО «Диора» (ИНН <***>) является ранее созданным ДП «Диора» (23196833), которое свою хозяйственную деятельность и правовой статус в качестве юридического лица не прекращало с момента его создания - с 08.04.2015.

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Федерального закона Российской Федерации № 52-ФЗ от 30.11.1994 «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в целях обеспечения участия в отношениях гражданского оборота обладающие гражданской правоспособностью юридические лица, которые имели в соответствии с учредительными документами место нахождения постоянно действующего исполнительного органа либо в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа - иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности, на территории Республики Крым или территории города федерального значения Севастополя на день принятия в Российскую Федерацию Республики Крым, города федерального значения Севастополя и образования в составе Российской Федерации новых субъектов, могут привести свои учредительные документы в соответствие с законодательством Российской Федерации и обратиться с заявлением о внесении сведений о них в Единый государственный реестр юридических лиц в срок до 1 марта 2015 года, если иной срок не установлен Федеральным конституционным законом от 21 марта 2014 года № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя», Федеральным законом «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» или настоящим пунктом.

Согласно пункту 9 статьи 19 Закона № 52-ФЗ указанные в абзаце первом пункта 1 настоящей статьи юридические лица, которые не привели свои учредительные документы в соответствие с законодательством Российской Федерации, не обратились с заявлением о внесении сведений о них в единый государственный реестр юридических лиц и не приобрели статус филиала (представительства) иностранного юридического лица в срок, установленный настоящей статьей, Федеральным законом «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» или статьей 12.1 Федерального конституционного закона от 21 марта 2014 года № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя», по истечении этого срока не имеют права осуществлять деятельность на территории Российской Федерации и подлежат ликвидации.

Порядок ликвидации юридических лиц определён нормами статьи 61 Гражданского кодекса Российской Федерации, из содержания которых следует, что ликвидация возможна либо в административном порядке по решению его учредителей (участников) или органа юридического лица, уполномоченного на то учредительным документом, либо в судебном порядке по искам государственных органов, органов местного самоуправления и учредителя (участника) юридического лица по основаниям, прямо предусмотренным нормами пункта 3 статьи 61 Кодекса.

В материалах дела отсутствуют сведения о том, что компетентным судом был рассмотрен и удовлетворён иск о ликвидации ДП «Диора» (23196833), как лица, не исполнившего требования норм пункта 1 статьи 19 Закона № 52-ФЗ - не осуществившего действия по внесению в ЕГРЮЛ до 01.03.2015 сведений о себе.

При этом нормы действующего законодательства Российской Федерации не содержат в себе положений, в силу которых при нарушении срока, установленного нормами пункта 1 статьи 19 Закона № 52-ФЗ, правосубъектность соответствующего юридического лица прекращалась бы автоматически. Напротив, из содержания приведённой нормы права следует, что единственным последствием допущенного нарушения является установление запрета на осуществление на территории Российской Федерации юридическим лицом своей хозяйственной деятельности (за исключением деятельности, направленной на исполнение своих обязательств) до момента его ликвидации. Однако законодатель не предусматривает в качестве санкции за нарушение указанной нормы закона такое последствие, как полный отказ в признании юридического лица в качестве участника гражданских правоотношений, влекущий прекращение всех гражданских прав данного юридического лица, в том числе вещных прав в отношении принадлежащего ему имущества.

Суд апелляционной инстанции не привёл ссылок на императивные нормы закона, которые бы устанавливали запрет для ДП «Диора» по изменению своего места нахождения после 01.03.2015, в том числе по регистрации 03.08.2021 предприятия по новому месту нахождения на территории Херсонской области до её принятия в состав Российской Федерации; по постановке 22.10.2021 общества в качестве иностранного юридического лица в ЕГРЮЛ России и по последующему включению предприятия в правовое поле Российской Федерации в порядке реализации норм Закона № 451-ФЗ от 21.11.2022 в качестве резидента последнего.

Как следует из материалов дела, на основании проектной документации, разрешения на строительство № 144/216 от 02.12.1997, выданного Инспекцией ГАСК г. Севастополя, акта государственной технической комиссии по приемке в эксплуатацию законченного строительства павильона-магазина «Таврида» по Симферопольскому шоссе в г. Инкерман, утвержденного приказом от 17.04.1998 № 92, ДП «Диора» возведено здание магазина общей площадью 64,7 кв.м., находящееся по адресу: <...> (адрес размещения объекта недвижимости уточнён на основании уведомления Управления городского хозяйства и архитектуры N 5-2/1782 от 27.09.2005).

Для целей строительства данного объекта недвижимости ДП «Диора» на основании договора о праве пользования землей на условиях аренды от 24.04.1997, зарегистрированного 25.04.1997 за № 07, был предоставлен земельный участок площадью 0,0327 га.

В последующем, решением XII сессии Инкерманского городского совета № 12/337 от 30.09.2011 внесены изменения в пункт 2.1 договора аренды земельного участка, расположенного под зданием магазина, а именно уточнена цель предоставления земельного участка: слова «по Симферопольскому шоссе сроком до 23.04.2012 для сооружения магазина и кафе «Визит» и его обслуживания» замены на слова «по Симферопольскому шоссе, 24-А, сроком до 23.04.2012, для сооружения магазина и кафе и их обслуживания».

Как указывает истец, для целей осуществления государственной регистрации права собственности общества на здание магазина объект 18.11.2020 был поставлен на кадастровый учёт, зданию присвоен кадастровый номер 91:01:073005:561, сведения о регистрации права собственности на него в ЕГРН отсутствовали.

21.09.2021 ДП «Диора» обратилось в Управление государственной регистрации, права и кадастра Севастополя с заявлением о государственной регистрации за собой права собственности на здание магазина с кадастровым номером 91:01:073005:561.

Государственная регистрация права была приостановлена. Согласно ответам Управления государственной регистрации права и кадастра города Севастополя от 22.10.2021 № КУВД-001/2021-39491039/3 и от 25.10.2021 № КУВД-001/2021-39491039/5 истцу, в том числе, указано о необходимости предоставления правоустанавливающих документов на земельный участок под объектом недвижимости.

ДП «Диора» в рамках судебного дела № A84-6247/2021 обратилось в Арбитражный суд города Севастополя с заявлением о признании незаконным решения государственного регистратора о приостановлении государственной регистрации права от 01.10.2021.

Согласно дополнительному ответу Управления государственной регистрации права и кадастра города Севастополя от 13.12.2021 № КУВД-001/2021-39491039/11 основанием для приостановления государственной регистрации также послужили разночтения в адресе, указанном в документах о приёмке в эксплуатацию объекта недвижимости и в заявлении о государственной регистрации права. В качестве правоустанавливающего документа на объект недвижимости представлены приказ от 17.04.1998 № 92 об утверждении акта государственной технической комиссии по приемке в эксплуатацию законченного строительства павильона-магазина «Таврида» по Симферопольскому шоссе в г. Инкерман и акт государственной технической комиссии по приёмке в эксплуатацию законченного строительства объекта от 16.04.1998 на объект недвижимого имущества, расположенный по адресу: г. Севастополь, ш. Симферопольское, тогда как в представленном заявлении о регистрации права собственности указан адрес: <...>.

Также в указанном ответе ДП «Диора» сообщено о регистрации права собственности за иным лицом на объект недвижимости с кадастровым номером 91:01:073005:190, который имеет идентичные характеристики объекту недвижимости с кадастровым номером 91:01:073005:561.

Согласно кадастровому паспорту Управления государственной регистрации права и кадастра Севастополя от 30.12.2015 № 91/12/15-160381 нежилое здание павильон-магазин «Таврида» площадью 64,7 кв.м., расположенное по адресу: <...> года ввода в эксплуатацию, поставлено на кадастровый учёт 30.12.2015 за номером 91:01:073005:190. В графе «предыдущие номера» проставлен прочерк.

Согласно выписке Управления государственной регистрации права и кадастра Севастополя от 28.06.2018 право собственности на нежилое здание (павильон-магазин «Таврида»), расположенное в г. Севастополь, <...> (объект поставлен на кадастровый учёт 30.12.2015), кадастровый номер 91:01:073005:190, зарегистрировано 28.06.2018 за ФИО1 (номер записи о регистрации: 91:01:073005:190-91/001/2018-1).

Факт идентичности нежилого здания магазина, которому 30.12.2015 был присвоен кадастровый номер 91:01:073005:190, с объектом, поставленным на кадастровый учёт 18.11.2020 с кадастровым номером 91:01:073005:561, подтверждается материалами дела, и сторонами спора не отрицается.

Согласно сведениям ЕГРН основанием регистрации права собственности ФИО1 на нежилое здание (павильон-магазин «Таврида») с кадастровый номер 91:01:073005:190 послужили: акт приёма-передачи к договору № 8/10 о совместной деятельности от 08.10.1997, договор о совместной деятельности № 8/10, акт государственной технической комиссии о приёмке в эксплуатацию законченного строительного объекта от 17.04.1998, выданный ДП «Диора».

ДП «Диора» указывает на то, что о факте постановки спорного здания на кадастровый учёт 30.12.2015, о факте государственной регистрации 28.06.2018 права собственности ИП ФИО1 на спорное здание оно узнало только в ходе рассмотрения судебного дела № A84-6247/2021. При этом действия по заключению с предпринимателем договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997, оформлению акта приёма-передачи к данному договору, а также иных сделок, направленных на отчуждение спорного объекта недвижимого имущества, общество не совершало. ООО «Диора» указывает на то, что ФИО1 в 2012 году был назначен управляющим ДП «Диора», в его задачи входило управление магазином, расположенным по адресу: <...>; полномочия по распоряжению данным имуществом от имени общества ему не передавались.

Указанные выше обстоятельства явились основанием для обращения ООО «Диора» в арбитражный суд с настоящим иском к ИП ФИО1

Возражая против исковых требований, в рамках настоящего дела ИП ФИО1 настаивал на процессуальной позиции о том, что спорный объект был создан за счёт его денежных средств на основании заключённого с ДП «Диора» договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997. При этом здание магазина поступило в его владение 21.04.1998 на основании акта приёма-передачи к указанному договору, с указанного времени он эксплуатирует спорное здание, несёт расходы на его содержание.

Из представленной в материалы дела копии договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 следует, что в качестве его сторон поименованы ДП «Диора», действующее в лице директора ФИО9, а также ФИО1

По условиям данного договора его стороны обязались совместно действовать без образования юридического лица на основании объединения своих денежных вкладов для достижения общей цели - строительства павильона-магазина, расположенного в г. Севастополе, <...> (пункт 1.1 договора).

При этом ФИО1 для целей исполнения договора обязался внести в качестве вклада на счёт ДП «Диора» денежные средства в общей сумме 15 000 грн. (10 000 грн. - при подписании договора, 5 000 грн. - при подписании акта приёма-передачи объекта) (пункт 3.1 договора). В свою очередь, ДП «Диора» обязалось в качестве вклада своими силами, собственными и привлечёнными трудовыми ресурсами, обладающими профессиональными навыками, квалификацией, деловой репутацией и деловыми связями, на основании имеющихся у неё лицензий, разрешительных документов, механизмов, оборудования завершить строительство объекта в соответствии с проектной документацией и требованиями законодательства Украины с выделением ФИО1 по окончании строительства, приёмки объекта госкомиссией (ввод в эксплуатацию) и оформления документов о праве собственности его денежного вклада в натуре в виде павильона-магазина общей проектной площадью 64,7 кв.м. (пункт 3.2 договора).

Обращаясь с иском по настоящему делу, ООО «Диора» фактически избрало два самостоятельных и взаимоисключающих способа защиты:

- с одной стороны, общество заявляет довод о том, что договор о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 обществом с ИП ФИО1 никогда не заключался, в связи с чем спорное здание выбыло из владения предприятия помимо его воли и в отсутствие к тому законного основания (довод о незаключённости сделки, направленной на отчуждение спорного имущества). В связи с этим, общество заявило требование об истребовании спорного магазина из чужого незаконного владения ИП ФИО1;

- с другой стороны, общество также заявило требование о признании договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 недействительной (ничтожной) сделкой и о применении последствий её недействительности (ничтожности) в виде аннулирования в ЕГРН записи от 28.06.2018 о праве собственности ФИО1 на спорный объект недвижимости (№ записи о регистрации права 91:01:073005:190-91/001/2018-1).

В соответствии с пунктом 34 постановления Пленумов Верховного суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее - постановление Пленумов № 10/22) спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения.

В случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 ГК РФ.

Если собственник требует возврата своего имущества из владения лица, которое незаконно им завладело, такое исковое требование подлежит рассмотрению по правилам статей 301, 302 ГК РФ, а не по правилам главы 59 ГК РФ.

В силу положений части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25), пункта 3 постановления Пленумов № 10/22, пункта 27 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.07.2019, правовая квалификация спорного правоотношения, а также процессуальных действий, совершаемых в ходе рассмотрения судебного дела, относится к исключительной прерогативе арбитражного суда.

Для правильного разрешения спора судам, прежде всего, надлежало дать правильную квалификацию спорным правоотношениям и определить правильный способ защиты нарушенного права истца.

В ходе рассмотрения настоящего дела судами было установлено, что Следственным отделом по Балаклавскому району города Севастополя проводилась проверка по заявлению ФИО11 (представителя ООО «Диора») на действия ФИО1 о фальсификации доказательства по гражданскому делу, находившемуся в производстве Балаклавского районного суда города Севастополя. Органом следствия для проведения почерковедческой экспертизы изъят оригинал договора совместной деятельности от 08.10.1997 и акт приема-передачи к нему.

Согласно выводам заключения эксперта Экспертно-криминалистического центра УМВД России по городу Севастополю № 1014 от 18.10.2022, полученным по результатам экспертизы, назначенной постановлением Следственного отдела по Балаклавскому району города Севастополя, подписи от имени ФИО9 (лица, подписавшего договор от имени ДП «Диора»), расположенные в договоре № 8/10 от 08.10.1997 о совместной деятельности и в акте приёма-передачи от 21.04.1998 к договору № 8/10 о совместной деятельности от 08.10.1997 - выполнены одним лицом и выполнены, вероятно, не ФИО9

Согласно выводам заключения эксперта Экспертно-криминалистического центра МВД России УМВД по городу Севастополю № 39 от 22.02.2023 подписи от имени ФИО9, расположенные в договоре № 8/10 от 08.10.1997 о совместной деятельности и в акте приёма-передачи от 21.04.1998 к договору № 8/10 о совместной деятельности от 08.10.1997, выполнены одним лицом и выполнены не ФИО9

Согласно объяснениям ФИО9, данным 05.01.2022 ОЭБиПК ОМВД России по Балаклавскому району города Севастополя, с лета 1994 года он работал в ДП «Диора» в должности инженера, а с лета 1996 года по лето 1997 года - в должности директора. На основании решения Инкерманского городского совета от 24.04.1997 между обществом, действовавшем в его (ФИО9) лице, и Инкерманским городским советом был заключен договор о праве пользования землей на условиях аренды, на данном земельном участке осуществлялось строительство магазина-павильона, акт государственной комиссии о приёмке в эксплуатацию объекта подписан им, ФИО9 до увольнения с должности директора. В отношении представленного на обозрение договора № 8/10 от 08.10.1997 о совместной деятельности, на котором от имени директора ДП «Диора» стоит подпись ФИО9, сам ФИО9 пояснил, что такой договор он не подписывал, оттиск печати на договоре имеет признаки подделки, поскольку отличается от оригинальной.

Согласно выводам заключения эксперта Экспертно-криминалистического центра УМВД России по городу Севастополю, подготовленного в рамках производства технико-криминалистической экспертизы № 1141 от 09.01.2023, назначенной постановлением ОЭБиПК ОМВД России по Балаклавскому району города Севастополя от 17.12.2022, оттиски печати, расположенные в договоре о совместной деятельности № 8/10 и в акте приёма-передачи № 8/10, нанесены не печатью, оттиски которой представлены в качестве образцов (не печатью ДП «Диора»); оттиски печати, расположенные в акте государственной технической комиссии о приёмке в эксплуатацию законченного строительством объекта № 92 от 17.04.1998, нанесены печатью, оттиски которой представлены в качестве образцов (печатью ДП «Диора»).

Достоверность выводов экспертов, изложенных в выше указанных заключениях, как и пояснения ФИО9, в рамках настоящего дела со стороны ИП ФИО1 не опровергались.

При этом в рамках настоящего дела ИП ФИО1 настаивал на том, что спорный договор и акт приёма-передачи к нему фактически подписывались (заключались) между ДП «Диора» и предпринимателем, а также были исполнены сторонами.

Как отражено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 Гражданского кодекса Российской Федерации), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Частным случаем проявления принципа добросовестности, установленного пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, является принцип эстоппель, вытекающий из общих начал гражданского законодательства .

В общем виде эстоппель (estoppel) можно определить как правовой механизм, направленный на обеспечение последовательного поведения участников правоотношений.

При этом при применении эстоппеля важно учитывать то, что само по себе противоречивое поведение стороны не является упречным (противоправным или недобросовестным). Недобросовестным признается только такое противоречивое поведение стороны, которое подрывает разумное доверие другой стороны и влечет явную несправедливость.

Главная задача принципа эстоппель заключается в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду, как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Недобросовестным является поведение одной из сторон, противоречащее её предшествующим действиям и заявлениям, на которые разумно положилась другая сторона. В частности, недобросовестным является непоследовательное поведение лица в ситуации, когда оно, обладая каким-либо субъективным правом, своими предшествующими действиями создает для другой стороны разумное ожидание, что оно этим субъективным правом воспользоваться не планирует, а впоследствии совершает действия по осуществлению этого права, вопреки предшествующему поведению.

Для применения эстоппеля в процессе необходимо установить не только факт противоречивого поведения одной из сторон спора, но также оценить, в какой степени поведение этой стороны могло создать доверие для другой, на которое она обоснованно положилась и вследствие этого действовала (могла действовать) в ущерб себе.

Эстоппель защищает добросовестную сторону, поэтому он находит свое применение тогда, когда доверие лица, вызванное поведением другой стороны, хотя и противоречит формальной правовой или фактической действительности, но может быть признано разумным, оправданным. Установление обоснованности возникновения доверия прежде всего предполагает выяснение того, знала ли доверившаяся сторона о том, что её ожидания не соответствуют правовой или фактической действительности.

Защита доверия как таковая является ключевым аспектом при оценке противоречивого поведения лица при применении принципа эстоппель. Поэтому вопрос о наличии доверия у лица, связанного с поведением противоположной стороны, при применении принципа эстоппель подлежит исследованию судом.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, сформулированной в информационном письме от 25.11.2008 № 127, непосредственной целью санкции статьи 10 Гражданского кодекса является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления.

Суд кассационной инстанции полагает, что ИП ФИО1 допускает противоречивое поведение при указании основания получения во владение спорного нежилого здания и правомерности такого владения.

Так, в ходе следственной проверки (протокол очной ставки от 09.08.2023) ИП ФИО1 пояснил, что он был знаком с мужем Плющ, который предложил ему приобрести магазин «Таврида», расположенный по адресу: Симферопольское шоссе 24. ФИО1 согласился, при этом ФИО12 сообщил ему, что учредителем остается жена Плющ и её сын Плющ, а также сообщил ему стоимость магазина - 5 000 долларов. Он согласился, приехал к дому по ул. Ефремова, дом 20 (дату и год совершения сделки ФИО1 не вспомнил), при передаче денежных средств свидетелем была ФИО13, которая при передаче денег Чернецкому находилась на балконе своей квартиры. Действия с оформлением магазина «Таврида» продвигались медленно, так как у Чернецкого не было документов, подтверждающих право собственности на земельный участок, а также на вышеуказанный магазин. С этого момента он (ФИО1) работал и вёл деятельность, занимался оформлением земельного участка, организовывал работу кафе, финансовых претензий ФИО12, а также Плющ и её сын Плющ (не заявляли), а также предоставляли все необходимые документы для оформления земли и ведения деятельности, ФИО12 передал документы на ДП «Диора» ООО «Ларк» и сделал его (ФИО1) директором.

Относительно содержания договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 ИП ФИО1 пояснений дать не смог, указав, что документы оформлялись Чернецким и Плющом. Указал, что строительством магазина он не занимался, а купил готовый магазин на основании устной сделки после 1997 года, расписки о выплате им денежных средств ему никто не передавал, финансовых претензий не заявлял. ФИО1 также пояснил, что в 2012 году он был назначен директором ДП «Диора», т.к. он купил магазин и являлся его собственником, занимался всеми документами.

При этом ИП ФИО1 не смог дать пояснения по вопросам о том:

- каким образом Плющ Л.З., Плющ М.А., ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 были трудоустроены в магазине, принадлежащем ДП «Диора», что следует из зарплатных ведомостей за 2008 год;

- каким образом в 2009 году ДП «Диора», действуя в лице ФИО19, сдало принадлежащий ему магазин «Таврида» в аренду частному предпринимателю «Ас-Трон» в лице ФИО20 по договору от 10.11.2009;

- каким образом в 2011 году ДП «Диора», действуя в лице ФИО19, сдало принадлежащий ему магазин «Таврида» в аренду частному предпринимателю ФИО21 и ФИО22 по договору от 25.05.2011,

если, как утверждал ИП ФИО1, спорный магазин принадлежал ему на праве собственности.

С учётом изложенного, сам ИП ФИО1 на стадии предварительного следствия в рамках возбуждённого уголовного дела заявлял о том, что договор о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 фактически не заключался, т.к. спорное здание магазина, по его же утверждению, было приобретено им на основании устной сделки у ФИО19 При этом ИП ФИО1 ни в рамках следственной проверки, ни в ходе рассмотрения настоящего спора не представлял доказательства, достоверно подтверждающие факт совершения сделки купли-продажи. Не указывает ИП ФИО1 и на конкретную дату вступления им во владение спорным имуществом, и, соответственно, об информированности ДП «Диора» (ныне ООО «Диора») о данном обстоятельстве.

Суд кассационной инстанции отмечает, что смерть ФИО19 и Плюща И.А. в силу положений норм статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не может рассматриваться как обстоятельство, освобождающее ИП ФИО1 от представления суду доказательств в подтверждение реальности существования тех обстоятельств, на которые он ссылается как на основание своих требований и возражений.

С учётом приведённых выше обстоятельств, фактически и ООО «Диора», и ИП ФИО1 отрицают факт заключения договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 как сделки, на основании которой общество произвело отчуждение спорного здания в пользу предпринимателя.

Вместе с тем, принимая оспариваемые судебные акты, суды не установили конкретное основание, обстоятельства и дату выбытия спорного здания из владения ООО «Диора» и его поступление во владение ИП ФИО1, не установили, является ли такое владение добросовестным, было ли оно опосредованно волей самого общества. При этом выше указанные обстоятельства имели существенное значение для правильного разрешения спора.

В том числе, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции ИП ФИО1 было заявлено о пропуске ООО «Диора» срока исковой давности по заявленным требованиям.

Согласно пункту 1 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

По общему правилу статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности, в том числе по виндикационным требованиям, составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса. Срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Кодекса).

Таким образом, правильная квалификация судом спорных правоотношений (разрешение вопроса о заключённости для ООО «Диора» договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 (вопроса о том, является ли общество реальной стороной данной сделки)) имело непосредственное значение для правильного разрешения вопрос о наличии правовых оснований для применения правовых последствий пропуска истцом срока исковой давности по заявленным требованиям (вопросов о начале исчисления срока исковой давности, его истечения на момент обращения общества с иском по настоящему делу).

В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что сторона в споре, заявившая о применении исковой давности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Из представленных в материалы дела выписок ЕГРПОУ Украины следует, что в отношении ДП «Диора» в единый реестр 06.08.2012 были внесены сведения о ФИО1 как о руководителе (директоре) общества, а также о ФИО19, как о лице, имеющем право выступать от имени предприятия в налоговых органах в качестве подписанта. Также в качестве места нахождения общества был указан адрес: г. Севастополь, Балаклавский район, улица Карьерная, 48, квартира 7.

Следующая регистрационная запись в отношении ДП «Диора» была внесена в ЕГРПОУ Украины только 03.08.2021 в связи с изменением сведений о руководителе предприятия (руководителем назначен ФИО23) и о месте нахождения общества (адрес места нахождения предприятия изменён с г. Севастополя на г. Херсон).

Таким образом, в период с 06.08.2012 по 03.08.2021 ФИО1 являлся руководителем (директором) ДП «Диора». В связи с тем, что судами не установлено конкретное основание и конкретная дата выбытия спорного здания магазина из владения общества, нельзя исключить то обстоятельство, что ДП «Диора» могло разумно исходить из того, что оно не утрачивало владение спорным объектом недвижимости, а сам ФИО1 использовал здание магазина, реализуя свои полномочия руководителя предприятия.

В силу положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации именно на ИП ФИО1 лежит обязанность представить суду доказательства, достоверно подтверждающие конкретное основание поступления в его владение спорного здания магазина, факт возмездности сделки, конкретную дату вступления предпринимателя во владение спорным имуществом и информированности общества о данном обстоятельстве, факт несения предпринимателем бремени содержания спорного здания магазина после указанной даты как его собственником.

Судам также надлежало исследовать вопрос об экономической целесообразности совершения обществом сделки, направленной на отчуждение ИП ФИО1 единственного актива предприятия - спорного здания магазина.

Суд кассационной инстанции не может согласиться с обоснованностью вывода суда апелляционной инстанции в части необходимости возложения на ООО «Диора» ответственности за «задвоенность» сведений о кадастровом учете спорного объекта недвижимого имущества. В том числе суды не исследовали вопрос о том, кто являлся непосредственным инициатором (заявителем) кадастрового учёта спорного здания в 2015 году. Если кадастровый учёт проводился ИП ФИО1, то действовал ли он в данному случае от своего лица либо выступал в качестве руководителя ДП «Диора», было ли само общество в лице остальных его органов управления (участников) информировано о факте постановки нежилого здания на государственный кадастровый учёт.

Также суд апелляционной инстанции нормативно не обосновал свой вывод о том, что ООО «Диора» не было лишено права убедиться в нахождении спорного объекта на кадастровом учете с 2015 года, в данной части суд не указал на необходимость совершения обществом конкретных действий в целях установления данного обстоятельства.

Относительно преюдициального значения решения Балаклавского районного суда города Севастополя от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018 (13-699/2021) для рассмотрения настоящего спора суд кассационной инстанции полагает необходимым отметить следующее.

Указанным решением суда общей юрисдикции был удовлетворён иск, заявленный к ДП «Диора», в связи с чем за ФИО1 было признано право собственности на нежилое здание павильона-магазина «Таврида» общей площадью 64,7 кв.м., кадастровый номер 91:01:073005:190, 1998 года постройки, расположенное по адресу: г. Севастополь, <...>. Решение суда вступило в законную силу 04.05.2018.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции по настоящему делу правомерно пришёл к выводу о том, что данное решение суда общей юрисдикции не являлось основанием для осуществления государственной регистрации права собственности ИП ФИО1 на спорное здание магазина, т.к. согласно выписке Управления государственной регистраций права и кадастра Севастополя от 28.06.2018 таким основанием выступили договор о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997, акт приема-передачи к данному договору, акт государственной технической комиссии о приемке в эксплуатацию законченного строительного объекта от 17.04.1998 (номер записи о регистрации 91:01:073005:190-91/001/2018-1 от 28.06.2018).

Из материалов дела следует, что 28.06.2018 ИП ФИО1 представлял государственному регистратору решение Балаклавского районного суда города Севастополя от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018 в качестве правоустанавливающего документа для государственной регистрации права собственности на спорное имущество. Однако решением государственного регистратора от 27.09.2018 ИП ФИО1 было отказано в проведении государственной регистрации по мотиву того, что право собственности предпринимателя на спорный объект уже зарегистрировано ранее.

Согласно пункту 4 постановления Пленумов № 10/22 по смыслу частей 2, 3 статьи 61 ГПК РФ или частей 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество. В то же время при рассмотрении названного иска суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы.

Суд кассационной инстанции не может согласиться с правомерностью выводов суда апелляционной инстанции о том, что суд общей юрисдикции при вынесении решения от 27.03.2018 по делу № 2-489/2018 исследовал вопрос и заключённости и действительности договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997, как сделки, на основании которой ДП «Диора» произвело отчуждение спорного здания магазина в пользу ИП ФИО1

В ходе рассмотрения указанного дела ДП «Диора» было уведомлено о начавшемся судебном процессе формально, общество извещалось о рассмотрении дела по адресу, указанному ИП ФИО1, представитель общества участия в судебных заседаниях не принимал. В связи с этим, суд общей юрисдикции фактически удовлетворил иск ФИО1 ввиду отсутствия возражений со стороны ДП «Диора».

При этом надлежит отметить тот факт, что на момент обращения ФИО1 в суд общей юрисдикции с выше указанным иском в рамках судебного дела № 2-489/2018 он достоверно знал, что его право собственности на спорный магазин не могло возникнуть на основании договора о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997, т.к. сам ФИО1 на стадии предварительного следствия в рамках возбуждённого уголовного дела заявлял о том, что договор о совместной деятельности № 8/10 от 08.10.1997 фактически не заключался, а спорное здание магазина было приобретено им на основании устной сделки у ФИО19 О данном обстоятельстве ФИО1 суд общей юрисдикции в известность не ставил.

Из содержания решения суда общей юрисдикции также не следует, что судом исследовались и получили оценку те фактические обстоятельства, которые были установлены посредством проведения экспертиз в рамках предварительного следствия: обстоятельства не подписания договора и акта приёма-передачи к нему ФИО9 как руководителем ДП «Диора», проставления в указанных документах от имени ДП «Диора» оттисков печатей, не принадлежащих обществу.

При обращении с иском в суд общей юрисдикции ФИО1 в качестве места нахождения ДП «Диора» указал адрес: <...>, в то время как по сведениям ЕГРПОУ с 06.08.2012 адресом места нахождения предприятия являлся: г. Севастополь, Балаклавский район, ул. Карьерная, 48, кв. 7, о чём ФИО1 не мог не знать, будучи руководителем (директором) ДП «Диора».

Также ИП ФИО1 02.06.2015 было создано новое юридическое лицо - дочернее предприятие «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» (ИНН <***>), наименование и место нахождения которого являются полностью совпадающими с указанными идентифицирующими сведениями ДП «Диора».

При этом в ходе рассмотрения судом общей юрисдикции дела № 2-489/2018 от имени вновь созданного дочернего предприятия «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» (ИНН <***>) ИП ФИО1 представлялись копии документов.

Необходимость совершения данных действий ИП ФИО1 не раскрывается, при том, что он, будучи руководителем (директором) ДП «Диора» (идентификационный код 23196933), не мог не понимать, что правосубъектность данного юридического лица не была прекращена, и дочернее предприятие «Диора» общества с ограниченной ответственностью «Ларк» (ИНН <***>) ни при каких условиях не может выступать универсальным либо сингулярным правопреемником ДП «Диора» (идентификационный код 23196933) в спорных либо иных правоотношениях.

Указанные действия ИП ФИО1 подлежали оценке арбитражными судами в ходе рассмотрения настоящего дела в целях проверки обстоятельств того, могут ли они свидетельствовать о злоупотреблении предпринимателем своими субъективными правами, в том числе для правильного разрешения вопроса о возможности удовлетворения заявления предпринимателя о применении к спорным правоотношениям последствий пропуска срока исковой давности.

При осуществлении любого гражданского права, в силу положений пункта 3 статьи 1, пункта 1 статьи 10 и пункта 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации, сторона обязательства должна действовать добросовестно - учитывать права и законные интересы другой стороны, воздерживаться от намеренного причинения вреда.

В соответствии со статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5).

Из содержания пункта 5 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

Отказ в применении исковой давности по своему смыслу соответствует пункту 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и выступает в качестве санкция за злоупотребление правами. Иной подход противоречил бы основным началам гражданского законодательства, установленным статьей 1 Гражданского кодекса Российской Федерации. Приведенный правовой подход соответствует правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 17912/09 от 22.11.2011.

Следовательно, для правильного разрешения существующего спора судам по настоящему делу было необходимо непосредственно исследовать вопрос о том, не свидетельствуют ли действия, предпринятые ИП ФИО1, в том числе по обращению в суд общей юрисдикции с иском, основанном на указании предпринимателем заведомо недостоверных фактических обстоятельств, о намеренном и неправомерном создании им предпосылок для завладения имуществом ООО «Диора» в отсутствие к тому правовых оснований.

В силу положений части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в суде первой инстанции, либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, о том, какая норма материального права должна быть применена и какое решение, постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции надлежит устранить допущенные нарушения, в том числе с учётом представленных в материалы дела доказательств, установленных по делу фактических обстоятельств, дать правильную квалификацию исковым требованиям ООО «Диора» и определить надлежащий способ защиты нарушенного права общества; установить конкретное основание, обстоятельства и дату поступления спорного объекта недвижимого имущества во владение ИП ФИО1, а также информированности об этом ООО «Диора»; правильно разрешить вопрос о наличии оснований для удовлетворения заявления предпринимателя о применении к спорным правоотношениям правовых последствий пропуска срока исковой давности, в том числе дать оценку доводу истца о злоупотреблении ответчиком субъективными правами, создании им предпосылок для завладения имуществом ООО «Диора» в отсутствие к тому правовых оснований; устранить иные недостатки, допущенные судами, и указанные выше судом кассационной инстанции; дать полную и всестороннюю оценку имеющимся в материалах дела доказательствам, правильно применить нормы материального и процессуального права и принять законный и обоснованный судебный акт.

В силу абзаца второго части 3 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов за подачу кассационных жалоб разрешается судом, вновь рассматривающим дело.

С учётом изложенного, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Севастополя от 13 мая 2024 года и постановление Двадцать первого арбитражного апелляционного суда от 19 сентября 2024 года по делу № А84-7652/2021 отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Севастополя.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья

Судьи

ФИО2

ФИО3

ФИО4