Постановление по делу № 05АП-4322/2023 от 24.07.2023.

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Владивосток Дело

№ А59-6967/2019

24 июля 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июля 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 июля 2023 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.В. Рева,

судей М.Н. Гарбуза, К.П. Засорина,

при ведении протокола секретарем судебного заседания А.В. Набоковой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-3478/2023

определение от 17.05.2023

судьи Ю.А. Караман

по делу № А59-6967/2019 Арбитражного суда Сахалинской области

по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5. ФИО6,

заинтересованное лицо: ФИО7,

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» (ОГРН: <***>, ИНН:<***>, адрес: 694500, Сахалинская область. Южно-Курильский район, пгт. Южно-Курильск, ул. Ильичева, д. 3А) несостоятельным (банкротом),

при участии:

конкурсный управляющий ФИО1 (лично), на основании решения Арбитражного суда Сахалинской области от 18.02.2020 по настоящему делу, паспорт,

УСТАНОВИЛ:

определением суда от 26.11.2019 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы о признании общества с ограниченной ответственностью «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» (далее – должник, общество, ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление») несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника.

Решением суда от 18.02.2020 (резолютивная часть от 13.02.2020) ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре отсутствующего должника сроком на пять месяцев, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий, заявитель, апеллянт).

Определением суда от 14.12.2022 (резолютивная часть) прекращена упрощенная процедура банкротства ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление»; суд перешел к общей процедуре конкурсного производства ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление», осуществляемой в соответствии с главой VII Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Впоследствии срок конкурсного производства в отношении ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» и полномочия конкурсного управляющего неоднократно продлевались.

Конкурсный управляющий 09.03.2022 обратился в суд с заявлением об установлении наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности учредителя должника ФИО2, бывших руководителей должника ФИО3, ФИО4, ФИО5, выгодоприобретателей общества с ограниченной ответственностью «Евроокна» (далее – ООО «Евроокна»), Ро Ен Хак и ФИО8.

Определением суда от 06.10.2022 к участию в деле в качестве субсидиарного ответчика привлечена ФИО6.

В рамках данного обособленного спора от конкурсного управляющего поступило ходатайство о выделении в отдельное производство требований о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Евроокна», Ро Ен Хак и ФИО8 Судом требование о привлечении к субсидиарной ответственности данных лиц выделено в отдельное производство.

Определением суда от 14.12.2022 (резолютивная часть) в удовлетворении требования конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности выгодоприобретателей ООО «Евроокна», Ро Ен Хак и ФИО8 отказано.

По оставшимся требованиям определением от 17.05.2023 суд удовлетворил заявление конкурсного управляющего частично, признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО4; приостановил рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчётов с кредиторами; в удовлетворении требования конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО6 отказал.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда от 17.05.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3 и ФИО6

Как указывает апеллянт, единоличный участник общества ФИО2 (контролирующее должника лицо) в преддверии процедуры банкротства незаконно перечислил себе дивиденды в размере 4 900 000 руб., притом размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, составлял 4600000 руб., таким образом, из оборота выведено денежных средств больше, чем требований к обществу. Также апеллянт ссылается на то, что в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих номинальность участия ФИО3 в управлении обществом, напротив, именно ФИО3 обладал правом подписи, от его имени как руководителя общества совершались сделки, в том числе уже признанные арбитражным судом незаконными перечисления дивидендов в пользу ФИО2 ФИО6 как лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения требований за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества. Конкурсный управляющий, обратившись с заявлением о привлечении ФИО2 и его невестки к субсидиарной ответственности по долгам общества, указывал на то, что ФИО2 своими действиями довел общество до банкротства, а затем безвозмездно передал своей невестке ФИО6 дорогостоящее имущество. Суд не учел, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель.

Определением апелляционного суда от 16.06.2023 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 17.07.2023.

В судебном заседании 17.07.2023 конкурсный управляющий просил апелляционную жалобу удовлетворить, определение суда от 17.05.2023 в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отменить.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что не препятствовало суду в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ» рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие иных лиц, участвующих в деле.

Из содержания апелляционной жалобы следует, что апеллянт обжалует вынесенный судебный акт в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3 и ФИО6

В соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

Поскольку возражений относительно проверки только части судебного акта участвующими в споре лицами не заявлено, апелляционная коллегия проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции только в обжалуемой части.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266-272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве, частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Под субсидиарной ответственностью понимается ответственность перед кредитором лица, не являющегося стороной по обязательству, дополнительно к ответственности другого лица - основного должника по обязательству (статья 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 об ответственности контролирующих лиц, а статья 10 прежней редакции Закона о банкротстве признана утратившей силу.

Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ), которые поданы до 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве без учета изменений, вносимых Федеральным законом № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Таким образом, для установления состава правонарушения в отношении действий, совершенных привлекаемыми к ответственности лицами до вступления в силу упомянутого Закона, применяются материально-правовые нормы Закона о банкротстве, действовавшие до вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ.

При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Суд первой инстанции, исходя из доводов конкурсного управляющего, правильно определил, что в настоящем споре подлежат применению материальные нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, как предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», так и в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а процессуальные нормы только в редакции Федерального закона №266-ФЗ.

Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве регламентирована статьей 10 Закона о банкротстве (в ранее действовавшей редакции) и главой III.2 Закона о банкротстве (в действующей редакции).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в ранее действовавшей редакции) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Аналогичная ответственность установлена статьей 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с разъяснениями пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Неисполнение должником обязательств, в том числе и длительное, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Требуется, чтобы конкретные неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что юридическое лицо стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285).

Судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять наличие в ней деловых просчетов (постановление от 24.02.2004 № 3-П и определение от 04.06.2007 № 320-О-П Конституционного Суда Российской Федерации).

В связи с этим следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац второй пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

Согласно пункту 2 Постановления № 53 при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. Это также подтверждает, что в основе привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника лежит совершение данными лицами конкретных вредоносных, противоправных действий, повлекших объективное банкротство должника и невозможность удовлетворения вследствие данных действий требований кредиторов, а не их потенциальная возможность влиять на деятельность должника.

Следовательно, осуществление конкретных вредоносных действий, направленных исключительно на причинение вреда внешним кредиторам, должно быть доказано истцом применительно каждому из ответчиков. При этом следует также учитывать, что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600 (5-8)).

В соответствии с пунктом 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при причинении существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества (пункт 3 статьи 61.11. Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 8 статьи 61.11. Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

В абзаце первом пункта 23 Постановления № 53 приведены разъяснения о том, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Применительно к настоящему спору лицо, требующее привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, должно доказать содержание презумпции причинно-следственной связи, содержащейся в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а ответчики документально опровергнуть названную презумпцию. В опровержении презумпции доведения должника до банкротства ответчики вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено внешними факторами (пункт 19 Постановления № 53), а также на то, что ущерб, который они причинил своими действиями, не является существенным и не мог привести должника к банкротству.

Согласно правовой позиции конкурсного управляющего ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности ввиду совершения им сделок с имуществом должника, в частности сделки по отчуждению экскаватора-погрузчика KOMATSU WB93S-5EO, сделок по выплате дивидендов в пользу ФИО2, в результате которых произошел вывод имущества должника, причинен вред правам и законным интересам кредиторов должника. Основанием привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника является незаконное получение средств должника в виде дивидендов в сумме 4 935 000 руб., подтвержденное определением суда от 08.09.2021 по делу № А59-6967-15/2019. Кроме того, финансовый управляющий указал, что семьей Авенян произведен вывод денежных средств в размере 4 710 000 руб. в пользу ФИО4 (определение суда от 26.01.2021 по делу № А59-6967/2019), вывод денежных средств в размере 25 396 386,60 руб. в пользу ФИО3 (определение суда от 22.02.2021 по делу № А59-6967-7/2019). ФИО6 как близкая родственница участника должника ФИО2 должна быть привлечена к субсидиарной ответственности в связи с тем, что в период исполнительного производства, возбужденного в отношении ФИО2 по взысканию с него в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 4935000 руб., ФИО2 совершил сделку по продаже принадлежащего ему на праве собственности объекта недвижимости в пользу ФИО6, в результате чего имущество одного контролирующего лица выведено в пользу третьего лица, что свидетельствует о том, что ФИО6 также является контролирующим должника лицом и подлежит привлечению к субсидиарной ответственности. Из обстоятельств совершения оспариваемой сделки финансовый управляющий усматривает, что действительная воля сторон при заключении договора купли-продажи гостиницы с земельным участком была направлена на передачу активов должника иному физическом лицу (заинтересованному лицу) в целях противозаконного перераспределения собственности во избежание обращения взыскания на имущество ФИО2 в рамках исполнительного производства и ухода от ответственности по обязательствам, уже существующим на момент сделки. Кроме того, заявитель ссылается на дело № 2-390/2022 Анивского районного суда Сахалинской области, в рамках которого стало известно, что в 2019 году ФИО6 продана доля (66,5%) в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Олимп» (далее - ООО «Олимп»). Отсутствие экономической обоснованности стоимости доли в ООО «Олимп» в размере 46 550 000 руб., в совокупности с предшествующими событиями по выводу денежных средств из общества, может свидетельствовать о наличии признаков легализации доходов, полученных незаконным путем. Также в ходе судебного разбирательства конкурсным управляющим указано на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника в суд; а также на то, что в реестр требований кредиторов должника включены требования Федеральной налоговой службы, которые основаны на решениях о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения.

В отношении требования конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 коллегия руководствуется следующим.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» единственным участником общества со 100% долей уставного капитала является ФИО2, что формально позволяет признать его контролирующим должника лицом.

Из вступившего в законную силу определения суда от 08.09.2021 по обособленному спору № А59-6967-15/2019 следует, что конкурсным управляющим оспаривались платежи в пользу ФИО2 со счета должника:

- 23.03.2016 на сумму 530 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 22.04.2016 на сумму 500 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 25.04.2016 на сумму 270 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 23.05.2016 на сумму 500 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 07.06.2016 на сумму 127 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 16.06.2016 на сумму 180 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 23.06.2016 на сумму 27 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 01.07.2016 на сумму 335 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 06.07.2016 на сумму 40 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 11.07.2016 на сумму 97 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 15.07.2016 на сумму 100 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 19.07.2016 на сумму 19 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 28.07.2016 на сумму 100 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 29.07.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 02.08.2016 на сумму 60 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 03.08.2016 на сумму 30 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

- 04.08.2016 на сумму 40 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-21.09.2016 на сумму 40 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-22.09.2016 на сумму 90 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-26.09.2016 на сумму 100000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-28.09.2016 на сумму 55 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-03.10.2016 на сумму 100 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-04.10.2016 на сумму 110 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-07.10.2016 на сумму 300 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-12.10.2016 на сумму 300 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-13.10.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-14.10.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-14.10.2016 на сумму 300 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-21.10.2016 на сумму 300 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-24.10.2016 на сумму 65 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-25.10.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-27.10.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-09.11.2016 на сумму 200 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-09.12.2016 на сумму 850 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-30.12.2016 на сумму 2 000 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-13.01.2017 на сумму 2 000 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

-12.04.2017 на сумму 85 000 руб. (выплата дивидендов за 2014 год);

Полагая, что данные платежи совершены в период подозрительности, в пользу аффилированного лица, в условиях неплатежеспособности должника, и что в результате данных платежей кредиторам должника причинен имущественный вред, конкурсный управляющий обратился в суд с соответствующим заявлением.

Судом признаны обоснованными требования конкурсного управляющего в части признания недействительными сделками платежей по выплате ФИО2 дивидендов 09.12.2016 на сумму 850 000 руб., 30.12.2016 на сумму 2 000 000 руб., 13.01.2017 на сумму 2000000 руб., 12.04.2017 на сумму 85 000 руб., то есть тех платежей, которые были совершены в пределах трехлетнего срока подозрительности.

В порядке применения последствий недействительности сделок суд взыскал с ФИО2 в пользу ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» денежные средства в сумме 4 935 000 руб. в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Указанный судебный акт в рамках исполнительного производства исполнен ФИО2 в полном объеме, что подтверждается постановлением об окончании исполнительного производства № 58640/21/65003-ИП от 30.10.2022. Денежные средства поступили в конкурсную массу и направлены на погашение кредиторской задолженности перед уполномоченным органом, в связи с чем суд первой инстанции признал, что вред, причиненный должнику в результате получения спорных перечислений, полностью возмещен ФИО2, что следует из определения суда от 10.03.2023.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, апелляционный суд считает необходимым отметить следующее.

В материалы дела приобщен анализ финансового состояния ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление», проведенный конкурсным управляющим, который содержит следующие показатели финансово-хозяйственной деятельности общества: совокупные активы (пассивы) в 2015 году составляли – 101787000 руб., в 2016 году - 111 320 000 руб., в 2017 году – 83 377 000 руб., из которых скорректированные внеоборотные активы в 2015 году - 26 420 000 руб., в 2016 году – 10343000 руб., в 2017 году - 9 121 000 руб., оборотные активы в 2015 году - 75 367 000 руб., в 2016 году - 100 977 000 руб., в 2017 году - 74 256 000 руб.; обязательства должника в 2015 году - 60 819 000 руб., в 2016 году - 67 800 000 руб., в 2017 году - 62 401 000 руб.; валовая выручка в 2015 году - 50 980 000 руб., в 2016 году - 64 371 000 руб., в 2017 году - 19 112 000 руб., убыток в 2015 году - 3 121 000 руб., чистая прибыль в 2016 году - 3 094 000 руб., убыток в 2017 году - 22 531 000 руб.

Коэффициент абсолютной ликвидности показывает, какая часть краткосрочных обязательств может быть погашена немедленно, и рассчитывается как отношение наиболее ликвидных оборотных активов к текущим обязательствам должника; значение данного показателя должно быть не менее 0,2. Коэффициент абсолютной ликвидности в 2015 году имел значение - 0,22, в 2016 году - 0,21, в 2017 году - 0,24, то есть находился в пределах допустимых границ. При этом норма чистой прибыли не отвечала объективным характеристикам деятельности субъекта хозяйствования. Данный показатель стабильно имеет отрицательные значения, то есть характеризует убыточность деятельности. После 2014 года только в 2016 году предприятие имело норму чистой прибыли - 5%. Также в анализе отмечено, что, исходя из совокупности государственных контрактов должник, осуществляет строительство, капитальный ремонт и благоустройство территорий. На основании общего количества, а также доли выигранных тендеров и госзакупок влияние рынка, в частности, небольшой конкуренции можно охарактеризовать как благоприятное. В собственности должника с 14.04.2014 по 26.01.2017 находилось 20 объектов недвижимости. Общество являлось членом ассоциации Региональное отраслевое объединение работодателей «Сахалинское Саморегулируемое Объединение Строителей» с 19 ноября 2009 года по 01 февраля 2019 года за регистрационным номером члена СРО № 122. Как следует из выписки по расчетному счету должника, оплата членских взносов производилась регулярно по август 2016 года. В подобных обстоятельствах факт исключения должника из реестра членов СРО не имеет прямой связи с окончанием оплаты членских взносов, и, как правило, производится по истечении продолжительного срока. В дальнейшем ассоциацией членские взносы взысканы в судебном порядке (дело № А59-1199/2018). Косвенно факт прекращения платежей может свидетельствовать о принятом в 2016 году руководством компании решении о прекращении основной деятельности.

Из представленного финансового анализа не следует, что выплата дивидендов ФИО2 стала решающей для наступления объективного банкротства. Само себе наличие задолженности перед отдельным кредитором не является основанием для невыплаты дивидендов участнику. Также ФИО2 неоднократно представлялись пояснения о том, что на момент перечисления ему дивидендов он находился за пределами Сахалинской области, в г. Анапа, проходил лечение от заболеваний, в связи с чем он не обладал фактической возможностью давать должнику обязательные указания, иным образом влиять на деятельность, в подтверждение чего представил медицинские документы.

Оценив изложенные обстоятельства, коллегия пришла к выводу о том, что выплата дивидендов ФИО2 не оказала существенного влияния на деятельность общества, не явилась необходимой причиной его банкротства, поскольку показатели бухгалтерского баланса отражают чистую прибыль в 2016 году, получение должником выручки, в том числе в 2018 году, в финансовом анализе отражены сведения о контрагентах должника, что свидетельствует об осуществлении обществом хозяйственной деятельности.

Кроме того, коллегия, оценивая существенность вреда, причиненного выплатой дивидендов 09.12.2016, 30.12.2016, 13.01.2017, 12.04.2017, принимает во внимание позицию, изложенную в пункте 4.1.1 письма ФНС России от 16.08.2017 № СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ», согласно которому рекомендуется считать существенным вредом вред, причиненный сделками с активами на сумму сделки, эквивалентную 20 - 25% общей балансовой стоимости имущества должника. Учитывая балансовую стоимость активов должника в 2016 году (111 320 000 руб.), в 2017 году (83 377 000 руб.) при стоимости выплаченных дивидендов (4 935 000 руб.), признанных судом недействительной сделкой, коллегия не может признать выплату дивидендов существенно убыточной для деятельности должника (4,4, 6%).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 20 Постановления № 53, при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд не связан правовой квалификацией заявленных требований и принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Оснований для квалификации выплаты дивидендов ФИО2 убытками, причиненными должнику, у коллегии не имеется, в том числе учитывая, что конкурсным управляющим сделки по выплате дивидендов ответчику оспорены, частично сделки признаны недействительными с применением последствий недействительности сделок, судебный акт исполнен, денежные средства возвращены в конкурсную массу должника, то есть причиненный кредиторам должника вред нивелирован.

Ссылка конкурного управляющего на то, что семьей Авенян произведен вывод денежных средств в размере 4 710 000 руб. в пользу ФИО4 надлежащим образом не обоснована конкурсным управляющим. Определение суда от 26.01.2021 по делу № А59-6967/2019 не содержит выводов о то, что перечисление денежных средств в размере 4710000 руб. в пользу ФИО4 осуществлено по инициативе ФИО2 с учетом неопровергнутых доводов ответчика о нахождении его за пределами Сахалинской области, в том числе с 03.04.2017 по 28.02.2018 (период вывода денежных средств).

По аналогичным основаниям коллегия не усматривает оснований для возложения на ФИО2 субсидиарной ответственности в связи с переводом денежных средств ФИО3 При этом в определении суда от 22.02.2021 по делу № А59-6967-7/2019, которым отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о взыскании убытков с бывшего руководителя ФИО3, указано, что доводы заявителя сами по себе не являются безусловным основанием для вывода о том, что спорные денежные средства расходовались исключительно в пользу самого ФИО3, а не на деятельность должника.

Доводы конкурсного управляющего о наличии признаков легализации семьей Авенян доходов, полученных незаконным путем, не подтверждены документально, заявителем не приведено доводов о том, что данные признаки установлены вступившим в законную силу приговором суда.

Иных документально обоснованных мотивов, по которым учредитель ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, заявителем не приведено. Доказательств того, что учредитель ФИО2 совершил какие-либо иные действия (бездействие), давал контролирующим должника лицам указания, которые повлекли банкротство предприятия, в материалах дела не имеется и судами таких обстоятельств не установлено.

В отношении ФИО3 коллегией установлено следующее.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу № 307-ЭС19-18723(2,3) выражена позиция, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» зарегистрировано Инспекцией Федеральной налоговой службы по Южно-Курильскому району Сахалинской области 08.06.2009 за основным государственным регистрационным номером <***>, поставлено на налоговый учет с присвоением ИНН <***>. Основным видом деятельности общества является разборка и снос зданий (код ОКВЭД 43.11), дополнительными – рыболовство (код ОКВЭД 03.1), строительство жилых и нежилых зданий (код ОКВЭД 41.20), производство земляных работ (код ОКВЭД 43.12.3) и иные.

Из материалов дела следует, что ФИО3 формально являлся руководителем общества с 10.04.2014 по 23.03.2017. Вступившим в законную силу определением суда от 27.01.2023 установлено, что согласно трудовой книжке он занимал должность директора ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» в период с 02.04.2014 по 13.12.2016. Соответственно, в силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО3 являлся контролирующим должника лицом.

Между тем в рамках настоящего обособленного спора ФИО3 представлены письменные пояснения о том, что деятельность общества с момента его регистрации была полностью под контролем ФИО9, в отношении которого возбуждено несколько уголовных дел, в ходе расследования которых установлено единоличное руководство ФИО9 обществом и иными подконтрольными ему организациями. Несмотря на то, что 02.04.2014 ФИО3 стал номинальным руководителем общества, на протяжении всего периода работы он выполнял функции снабженца, но, поскольку был оформлен руководителем, право первой подписи в кредитных учреждениях было у него. Все денежные средства, которые ФИО3 получал наличными либо в безналичной форме, он отдавал ФИО9, который использовал их по своему усмотрению. Бухгалтерские документы не подписывал.

В определении Арбитражного суда Сахалинской области от 22.02.2021 по настоящему делу, постановлении Пятого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2021 изложено следующее. По объяснениям бывшего бухгалтера общества ФИО10, допрошенной в качестве свидетеля и пояснившей, что фактическим руководителем должника являлся ФИО9, который осуществлял контроль за хозяйственной и финансовой деятельностью должника, ФИО3 был назначен руководителем формально; с целью расчетов по заработной плате, исполнения контрактов с расчетного счета должника производились снятия денежных средств, которые частично вносились в кассу предприятия; по всем суммам, полученным ФИО3 в подотчет, он перед бухгалтерией отчитался, на момент его увольнения претензий к нему в данной части не имелось. Ссылка конкурсного управляющего на то, что показания свидетеля являются недостоверными, отклонена как предположение. Суд апелляционной инстанции учел, что свидетель в установленном законом порядке была предупреждена арбитражным судом первой инстанции об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а также за отказ от дачи показаний. В материалы дела не представлено доказательств наличия в действиях свидетеля ФИО10 состава соответствующего преступления, основания сомневаться в их правдивости отсутствуют. Доказательства, подтверждающие факт заинтересованности ФИО10 по отношению к ответчику, не представлены.

В отношении сделки, совершение которой вменяется в вину ФИО3, судом установлено, что согласно определению Арбитражного суда Сахалинской области от 23.05.2022 по настоящему делу, оставленному в силе постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2022, конкурсным управляющим оспорены группы сделок по отчуждению экскаватора-погрузчика KOMATSU WB93S-5EO, серийный номер 21318, а именно: договор купли-продажи от 27.12.2016, заключенный между ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» и ООО «Евроокна», договор от 17.01.2017, заключенный между ООО «Евроокна» и ФИО8; акт взаимозачета от 27.12.2016 № 35, договор купли-продажи строительных материалов от 19.05.2016, договор оказания услуг от 19.05.2016, договор уступки прав требования от 26.12.2016. В рамках обособленного спора № А59-6967-8/2019 судами установлено, что между ООО «Евроокна» в лице директора Ро Ен Хак (покупатель) и ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление» в лице ФИО7 (продавец) 27.12.2016 заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель принять и оплатить экскаватор-погрузчик KOMATSU WB93S-5EА стоимостью 2 800 000 руб. (пункт 2.1 договора). Данный договор купли-продажи совершен реально, экскаватор передан ООО «Евроокна», право на технику зарегистрировано за покупателем, договор не являлся для должника безвозмездным. Доказательств того, что установленная в договоре купли-продажи экскаватора от 27.12.2016 стоимость экскаватора в размере 2 800 000 руб. является заниженной и не соответствует рыночной стоимости аналогичной техники, с учетом физического износа спорного экскаватора более 2 лет, не предоставлено. Правовых оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10 ГК РФ судами не установлено.

При установленных обстоятельствах (отчуждение погрузчика по равноценной стоимости с получением встречного предоставления) коллегия поддерживает выводы суда первой инстанции о недоказанности причинения ФИО3 убытков должнику в результате совершения сделки по отчуждению обозначенного экскаватора-погрузчика, а также о недоказанности того, что данные действия повлекли объективное банкротство должника. К аналогичным выводам коллегия пришла выше в отношении сделок по выплате дивидендов в пользу ФИО2 Коллегия учитывает, что материалами дела не подтверждена реальная вовлеченность ФИО3 в руководство деятельностью должника, равно как и не подтверждена убыточность и (или) значимость отчуждения транспортного средства, выплаты дивидендов для деятельности должника. Конкурсным управляющим не приведено доводов и не представлено соответствующих доказательств о том, что указанные сделки привели к кардинальным изменениям в деятельности ООО «Южно-Курильское строительно-монтажное управление», например, к прекращению ее осуществления. Из материалов дела не усматривается безусловных доказательств того, что ФИО3, с учетом обстоятельств, свидетельствующих о номинальном характере руководства должником, являлся инициатором совершения сделок, притом договор от имени общества подписан иным лицом - ФИО7, а большинство сделок по выплате дивидендов, признанных недействительными, совершены уже после прекращения у ФИО3 полномочий руководителя должника.

При таких обстоятельствах коллегия полагает отсутствующими основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за отчуждение экскаватора-погрузчика KOMATSU WB93S-5EА.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, суд первой инстанции исходил из того, что заявителем не указано конкретное основание, по которому она могла бы быть привлечена к такой ответственности; не представлено доказательств того, что ФИО6 фактически являлась контролирующим должника лицом; в заявлении не раскрыта причинно-следственная связь между приобретением ФИО6 у ФИО2 объектов недвижимости, которые должнику не принадлежали, и банкротством должника; данных о приобретении объектов за счет средств и активов должника не представлено; не аргументирована взаимная связь между банкротством должника и реализацией ФИО6 доли в уставном капитале ООО «Олимп», в отсутствие каких-либо сведений о взаимозависимости данных обществ.

Надлежащих доказательств, опровергающих правомерность данных выводов, апеллянтом не представлено. Приведенная в апелляционной жалобе ссылка на то, что действия ФИО6 были направлены на создание невозможности получения кредиторами должника полного исполнения за счет имущества контролирующих должника лиц, а именно: ФИО2, надлежащим образом не обоснованна и документально не подтверждена. При этом судом выше указано, что судебный акт о взыскании с ФИО2 денежных средств в полном объеме исполнен, что опровергает приведенную заявителем позицию.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не усматривает оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал на то, что в реестр требований кредиторов должника включены требования Федеральной налоговой службы, которые основаны на решениях о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, и привел положения подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае если, требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Действительно, в третьей очереди реестра требований кредиторов были установлены требования уполномоченного органа в части недоимки в сумме 1492612,09 руб., что составляет более 50% общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. Между тем, как верно установлено судом первой инстанции, материалы настоящего спора не содержат данных о том, что указанная сумма долга является следствием привлечения должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, не указано контролирующее должника лицо, в результате действий которого должник был привлечен к такой ответственности. Более того, на момент разрешения настоящего спора по существу задолженность уполномоченного органа, учтенная в составе третьей очереди, погашена за счет средств, поступивших от ФИО2 в порядке исполнения судебного акта о взыскании с него 4 935 000 руб.

Каких-либо доводов со ссылками на письменные доказательства относительно возможности применения указанной выше презумпции невозможности погашения требований кредиторов к ФИО2, ФИО6 и ФИО3 в апелляционной жалобе не приведено.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Согласно пункту 2 названной статьи заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве: момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, для определения наличия оснований привлечения к субсидиарной ответственности имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

Как разъяснено в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5, 7 пункта 1 статьи Закона о банкротстве не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, когда выполнение его плана являлось разумным.

Под недостаточностью имущества в силу статьи 2 Закона о банкротстве понимается – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Конкурсным управляющим требование о привлечение ответчиков, а именно: ФИО2, ФИО6 и ФИО3, к субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд о банкротстве не аргументировано, не указаны конкретные даты, в которые у каждого из ответчиков возникла обязанность по обращению в суд с таким заявлением, не указаны дополнительные долговые обязательства, возникшие после предполагаемых дат, в связи с чем суд не усматривает оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника. Кроме того, на дату разрешения настоящего спора кредиторская задолженность погашена в большей её части; сведений о размере и периоде возникновения непогашенных требований не представлено.

Доводы апелляционной жалобы со ссылкой на поданное заявителем ходатайство об отложении судебного заседания по настоящему обособленному спору, мотивированное рассмотрением заявления третьего лица о намерении погасить в полном объеме требования кредиторов, о том, что отказ в привлечении в ответственности той части ответчиков, за счет которых возможно получение кредиторами полного удовлетворения требований, является свидетельством фикции судебной защиты, коллегией отклоняются как несостоятельные. Указанные заявителем обстоятельства, в том числе финансовое состояние ответчиков, сами по себе не могут является основанием для привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

Иные доводы апелляционной жалобы отклонены по основаниям, указанным выше в мотивировочной части настоящего постановления.

Нарушений норм процессуального и материального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены судебного акта в обжалуемой части не имеется.

В соответствии со статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при обращении в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности и обжаловании вынесенного по результатам рассмотрения данного заявления определения не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Сахалинской области от 17.05.2023 по делу №А59-6967/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу -без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Сахалинской области в течение одного месяца.

Председательствующий

Т.В. Рева

Судьи

М.Н. Гарбуз

К.П. Засорин