ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, <...> Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Омск

15 мая 2025 года

Дело № А70-12760/2024

Резолютивная часть определения объявлена 28 апреля 2025 года.

Определение изготовлено в полном объеме 15 мая 2025 года.

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Брежневой О.Ю.

судей Аристовой Е.В., Целых М.П.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Лепехиной М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-1457/2025) индивидуального предпринимателя ФИО1 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 14 января 2025 года по делу № А70-12760/2024 (судья Климшина Н.В.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления финансового управляющего ФИО2 к ФИО3 о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (ИНН <***>),

при участии в судебном заседании с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

представителя ФИО3 – ФИО5 по доверенности № 72АА2716221 от 28.11.2024, сроком действия 3 года;

представителя ФИО4 – ФИО6 по доверенности № 66АА8621362 от 05.11.2024, сроком действия 3 года;

финансового управляющего ФИО2 лично;

представителя ИП ФИО1 – ФИО7 по доверенности от 24.01.2024, сроком действия до 31.01.2025,

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – ИП ФИО1, заявитель, кредитор) обратился 13.06.2024 в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением о признании ФИО4 (далее – ФИО4, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 14.06.2024 заявление принято, возбуждено производство по делу № А70-12760/2024, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителя к должнику.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 28.08.2024 (резолютивная часть от 14.08.2024) заявление ИП ФИО1 признано обоснованным, в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим должника утвержден ФИО2.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 153 от 24.08.2024.

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 18.12.2024 (резолютивная часть от 04.12.2024) ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО2.

Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении в отношении него процедуры реализации имущества опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 232 от 14.12.2024.

Финансовый управляющий ФИО2 обратился 17.10.2024 в арбитражный суд с заявлением к ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик), в котором просил суд:

1) признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка от 10.09.2014 в отношении земельного участка для строительства индивидуального жилого дома, площадью 1385 кв.м (кадастровый номер 72:17:1301001:407), расположенного по адресу: <...>; основного кирпичного строения общей, полезной площадью 179,7 кв.м, в том числе жилой 93,0 кв. м, жилого кирпичного пристроя, площадью 17,6 кв.м, бани, гаража, надворных построек (жилое) инв. № б/н, (кадастровый номер 72:17:1301001:1056), расположенного по адресу: <...>;

2) применить последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО3 вернуть ФИО4 недвижимое имущество, а именно: земельный участок для строительства индивидуального жилого дома, площадью 1385 кв. м (кадастровый номер 72:17:1301001:407), основное кирпичное строение, общей полезной площадью 179,7 кв.м, в том числе жилой 93,0 кв.м., жилого кирпичного пристроя, площадью 17,6 кв.м, бани, гаража, надворных построек (жилое) инв. № б/н, (кадастровый номер 72:17:1301001:1056), расположенных по адресу: <...>.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 14.01.2025 (резолютивная часть от 23.12.2024) в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 отказано.

Несогласие с указанным определением обусловило обращение ИП ФИО1 в Восьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Тюменской области от 14.01.2025 отменить, принять новый судебный акт, которым удовлетворить требования финансового управляющего, признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка от 10.09.2014, применить последствия недействительности вышеуказанной сделки.

В обоснование апелляционной жалобы подателем указано, что не исключено, что спорное имущество фактически было подарено родителями ФИО4 (от родителей должник получил денежные средства, после чего имущество было приобретено им в свою собственность и использовалось им для собственного проживания).

Таким образом, подвергнут критике вывод суда первой инстанции о том, что спорное имущество было приобретено за счет имущества и денежных средств ФИО3 (отец должника) и его супруги (мать должника), поэтому спорное имущество должнику (ФИО4) принадлежало лишь формально, поскольку реальными титульными собственниками данного имущества выступали отец и мать должника (произвели оплату спорного имущества при его покупки у третьего лица за счет своих денежных средств, проживали в спорном жилом доме, несли бремя содержания имущества, оплачивали коммунальные платежи и т.д.). Заключив оспариваемый договор дарения, стороны фактически оформили надлежащим образом права реального титульного собственника спорного имущества.

По мнению апеллянта, судом неверно сделан вывод о том, что оспариваемой сделкой не причинен вред конкурсной массе и правам кредиторов должника, поскольку судом не учтено, что фактически переход права собственности на спорное имущество произошел 02.04.2015, то есть в тот период, когда в обществе с ограниченной ответственностью «М1» (далее – ООО «М1»), где должник работал, выявлена растрата.

Апелляционная жалоба мотивирована также тем, что в этот же период (февраль – апрель 2015 года) должником предприняты меры по отчуждению нескольких транспортных средств, в том числе автомобиля БЦМ-52 VOLVO FM TRUCK 6X4 VIN <***>.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2025 апелляционная жалоба принята к производству, назначена к рассмотрению в судебном заседании на 28.04.2025.

10.04.2025 финансовым управляющим ФИО2 представлен отзыв на апелляционную жалобу, в котором разделена позиция индивидуального предпринимателя ФИО1

От ФИО4 поступил 18.04.2025 отзыв на апелляционную жалобу, в котором должник просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ФИО3 в отзыве, поступившем 23.04.2025, высказана солидарная должнику позиция. 23.04.2025 также поступили возражения на отзыв финансового управляющего, которые приобщены к материалам дела.

В судебном заседании представитель ИП ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Финансовый управляющий ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе ИП ФИО1

Представители ФИО4 и ФИО8 считают доводы апелляционной жалобы несостоятельными. Поддержали доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просят оставить определение без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 АПК РФ о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся представителей участвующих в деле лиц.

Рассмотрев апелляционную жалобу, отзывы на нее, материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее также – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются главой Х Закона о банкротстве. Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I – III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Как следует из материалов дела, между ФИО4 (даритель) и ФИО3 (одаряемый, отец должника) 10.09.2014 заключен договор дарения жилого дома и земельного участка (далее – договор дарения от 10.09.2014), по условиям которого даритель подарил одаряемому принадлежащие ему на праве собственности объекты недвижимости, а именно:

– земельный участок для строительства индивидуального жилого дома площадью 1385 кв. м (кадастровый номер 72:17:1301001:407), расположенный по адресу: <...>;

– основное кирпичное строение общей полезной площадью 179,7 кв.м, в том числе жилой 93,0 кв. м, жилого кирпичного пристроя, площадью 17,6 кв.м, бани, гаража, надворных построек (жилое) инв. № б/н, (кадастровый номер 72:17:1301001:1056), расположенные по адресу: <...>.

Полагая, что указанная сделка совершена в целях исключения спорного недвижимого имущества из конкурсной массы и направлена на причинение вреда кредиторам, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением о признании ее недействительной, ссылаясь на положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ).

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего, суд первой инстанции не установил правовых оснований для вывода о том, что договор дарения от 10.09.2014, по результатам заключения которого право собственности на спорные объекты недвижимости перешло к лицу, за счет которого данное имущество было приобретено в 2012 году и в фактической собственности которого оно находилось с 2012 года, может быть признан сделкой, совершенной исключительно с намерением причинить вред другому лицу (кредитору), задолженность перед которым у должника образовалась в период с 04.09.2013 по 12.03.2015.

Суд также отметил, что, вопреки доводам финансового управляющего, на момент заключения оспариваемого договора дарения от 10.09.2014 и его фактического исполнения у ФИО3 отсутствовали основания для вывода о возможном причинении указанной сделкой ущерба единственному кредитору ФИО4, поскольку заявление о регистрации перехода права собственности на основании оспариваемого договора дарения подано 19.03.2015, трудовой договор между ФИО4 и ООО «М1» расторгнут 17.04.2015; заявление о преступлении подано 22.04.2015, то есть после завершения мероприятий по регистрации на ответчика перехода права собственности на спорное имущество.

Кроме того, судом первой инстанции спорное недвижимое имущество признано в качестве имущества, обладающего исполнительским иммунитетом.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, основываясь на следующем.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее также – Постановление № 63)).

При рассмотрении в рамках дела о несостоятельности вопроса о недействительности сделок должника следует учитывать соотношение общих и специальных оснований для оспаривания.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности, к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки. Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи (абзацы 1, 6 пункта 8 Постановления № 63).

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Сделки, совершенные с нарушением положений статьи 10 ГК РФ, могут быть признаны недействительными по общим основаниям статьи 168 ГК РФ. При этом сделка, совершенная при наличии признаков злоупотребления правом и посягающая на права и законные интересы третьих лиц, ничтожна.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (статья 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. Констатация факта наличия обстоятельств выхода за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.03.2021 N 307-ЭС19-20020(9)).

Вместе с тем суд апелляционной инстанции учитывает следующее.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

При этом пункт 1 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ) применяется к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 – 5 статьи 213.32 (пункт 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, оспариваемый финансовым управляющим договор дарения между должником и ответчиком заключен 10.09.2014.

Таким образом, поскольку указанная сделка совершена до 01.10.2015, она может быть оспорена только на основании статьи 10 ГК РФ.

Общие начала недопустимости злоупотребления правами закреплены в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно положениям которой, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Этот принцип нашел свое воплощение в различных отраслях материального и процессуального права. Статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 ГК РФ недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес. Указанный вывод суда соответствует сложившейся судебной практике применения норм статей 10, 168 ГК РФ и нашел отражение в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

При этом суд также исходит из того, что для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В обоснование заявленного требования финансовый управляющий ссылался на то, что у ФИО4 (должник) на момент совершения сделки от 10.09.2014 по дарению недвижимого имущества отцу должника (ФИО3) была обязанность по возврату денежных средств кредитору ООО «М1», поскольку ФИО4, являясь заместителем генерального директора и, впоследствии генеральным директором ООО «М1», в период с 04.09.2013 по 12.03.2015 совершал хищение путем присвоения и растраты вверенных ему в силу занимаемых должностей денежных средств ООО «М1» в размере 29 243 254 руб. 88 коп. (приговор Калининского районного суда г. Тюмени от 27.03.2019 по уголовному делу № 1-7-19 о привлечении к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного частью 4 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (присвоение или растрата)).

Возражая относительно удовлетворения заявления финансового управляющего, ФИО3 и ФИО4 ссылались на то, что спорное имущество было приобретено за счет имущества и денежных средств ФИО3 (отец должника) и его супруги (мать должника), поэтому спорное имущество должнику (ФИО4) принадлежало лишь формально, поскольку реальными титульными собственниками данного имущества выступали отец и мать должника (произвели оплату спорного имущества при его покупки в 2012 году у третьего лица за счет своих денежных средств, проживали в спорном жилом доме, несли бремя содержания имущества, оплачивали коммунальные платежи и т.д.); заключив оспариваемый договор дарения, стороны фактически оформили надлежащим образом права реального титульного собственника спорного имущества.

Так, из материалов дела следует, что до 28.06.2012 спорное имущество принадлежало ФИО9.

28.06.2012 между ФИО9 (продавец) и ФИО4 заключен договор купли-продажи жилого дома и земельного участка (далее – договор купли-продажи от 28.06.2012), по условиям которого продавец обязался передать в собственность покупателя спорные объекты недвижимости за 11 000 000 руб.

Расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора (пункт 2.2 договора).

Из расписки в получении денег от 18.04.2012 следует, что ФИО9 в качестве частичной оплаты за продажу спорного имущества согласно предварительно договора получил от должника (ФИО4) 8 000 000 руб.

При этом из представленной в материалы дела трудовой книжки ФИО4 усматривается, что до даты заключения вышеуказанного договора купли-продажи от 28.06.2012 и выдачи расписки от 18.04.2012 должник был уволен с 20.01.2011 с работы в филиале № 6602 ТБ 24 (ЗАО) с должности ведущего менеджера в отделе прямых продаж в связи с расторжением трудового договора (приказ от 19.01.2011 № 50лс).

В период с 20.01.2011 по 01.07.2013 должник не работал, являлся студентом, 09.11.2011 окончил обучение в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Тюменский государственный университет», 17.05.2012 снимался с воинского учета в Тюмени (служил в армии).

В тоже время из материалов дела следует, что 28.02.2005 между ГУВД Тюменской области (наймодатель) и ФИО3 (наниматель, ответчик) был заключен договор социального найма, в соответствии с которым наймодатель предоставил нанимателю во владение и пользование квартиру, расположенную по адресу: <...>.

01.02.2007 ФИО3 выдал нотариальное согласие на приватизацию в собственность супруги ФИО10 квартиры, расположенной по адресу: <...>.

14.03.2008 ФИО3 подал начальнику ГУВД по Тюменской области заявление, в котором на основании Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» просил передать в собственность супруги ФИО10 и несовершеннолетнего ребенка ФИО11, занимаемой им на основании договора социального найма квартиры, расположенной по адресу: <...>.

14.03.2008 между ГУВД по Тюменской области, с одной стороны, и ФИО10 (супруга ФИО3) и несовершеннолетним ребенком ФИО11 с согласия матери ФИО10, с другой стороны, заключен договор № 000261 передачи (приватизации) квартиры в общую долевую собственность (в равных долях) квартиры, расположенной по адресу: <...>.

18.04.2012 (за 2 месяца до подписания договора купли-продажи от 28.06.2012 и в день передачи денежных средств по расписке от 18.04.2012) между ФИО10, ФИО11 (продавцы) и ФИО12 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества (далее – договор купли-продажи от 18.04.2012), по условиям которого продавцы передали в собственность покупателя, принадлежащую им на праве собственности квартиру, расположенную по адресу: <...>, по цене 8 600 000 руб.

25.05.2012 (за 1 месяц до подписания договора купли-продажи от 28.06.2012) между ФИО10 (продавец) и ФИО13 (покупатель) заключен договор купли-продажи от 25.05.2012, по условиям которого продавец передала в собственность покупателя земельный участок с кадастровым номером 72:17:1307004:1057, по цене 1 000 000 руб.

Таким образом, мать должника на момент передачи денежных средств по расписке от 18.04.2012 и на момент заключения договора купли-продажи от 28.06.2012 имела в наличии 9 600 000 руб.

Кроме этого, отец должника является ветераном боевых действий, в период с 2008 года по июнь 2014 года работал в органах внутренних дел, направлялся в служебные командировки, что затрудняло согласование даты подписания договора купли-продажи приобретаемых земельного участка и жилого дома и сдачи необходимых документов для государственной регистрации перехода права на недвижимое имущество. В связи с этим было принято решение временно оформить имущество на ФИО4, что в рамках семейных доверительных отношений является ординарным и само по себе не может вызвать подозрений.

Тот факт, что спорное имущество не было оформлено на ФИО10 (супруга ФИО3) очевидным свидетельством того, что сделка была совершена с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, признано быть не может.

При таких обстоятельствах, вопреки критике апеллянта, финансового управляющего, представляется обоснованным вывод суда первой инстанции, основанный на доводах ФИО4 и ФИО3 о том, что спорное имущество было фактически приобретено за счет имущества, совместно нажитого ФИО3 и его супругой ФИО10, поскольку у должника отсутствовали личные денежные средства, так как должник не работал, а ответчик и его супруга, продав свое имущество на сумму 9 600 000 руб., имели финансовую возможность приобрести по договору купли-продажи от 28.06.2012 спорное имущество, фактически оформив его на должника.

Предложенная апеллянтом оценка отношений должника и ответчика, в рамках которых последний якобы подарил должнику денежные средства, а тот уже приобрел на них в свою собственность спорное имущество, противоречит материалам дела, указывающим, что ко дню заключения договора купли-продажи квартиры от 18.04.2012 предварительный договор от 14.04.2012 на покупку спорных жилого дома и земельного участка уже был заключен, а в день получения ответчиком расчета за квартиру основная сумма их стоимости в размере 8 000 000 руб. сразу была внесена по расписке от 18.04.2012. Описанный ход событий указывает именно на приобретение супругами ФИО14 (родители должника) жилого дома и земельного участка за счет денежных средств, в основном вырученных от продажи их квартиры, и оформление его в рамках доверительных семейных отношений на имя должника, то есть действия должника и ответчика не были направлены на заключение договора дарения какого-либо имущества. Последующее поведение должника, который не участвовал в несении расходов на содержание и обслуживание недвижимого имущества, и ответчика, который совместно с супругой нес указанные расходы, дополнительно подтверждает обоснованность вывода суда первой инстанции.

Судебная коллегия соглашается с судом первой инстанции в части вывода о том, что на момент заключения оспариваемого договора дарения от 10.09.2014 и его фактического исполнения у ФИО3 отсутствовали основания для вывода о возможном причинении указанной сделкой ущерба единственному кредитору ФИО4, поскольку заявление о регистрации перехода права собственности на основании оспариваемого договора дарения было подано 19.03.2015, трудовой договор между ФИО4 и ООО «М1» расторгнут 17.04.2015; заявление о преступлении подано 22.04.2015, то есть после завершения всех мероприятий по регистрации на ответчика перехода права собственности на спорное имущество.

Кроме того, довод о недобросовестности сторон оспариваемой сделки, основывающийся на предположении финансового управляющего о намерении должника на момент отчуждения имущества причинить вред интересам кредиторов, представляется коллегии судей необоснованным ввиду того, что договор дарения был заключен до внесения в Закон о банкротстве изменений, предусматривающих банкротство граждан.

Утверждение апеллянта о переоформлении должником нескольких транспортных средств на иных лиц в начале 2015 года в целях сокрытия их от обращения взыскания подтверждением либо опровержением каких-либо обстоятельств, существенных для рассмотрения конкретной, анализируемой в рамах настоящего обособленного спора сделки, не является.

При изложенных обстоятельствах отсутствуют основания для заключения о том, что оспариваемый договор дарения совершен исключительно с намерением причинить вред другому лицу (кредитору).

Как разъяснено в пункте 86 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее также – Постановление № 25) для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, иными словами, в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. При этом обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла.

Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения создания условий для возникновения гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой.

Также следует учитывать, что сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а суд не вправе уклониться от их оценки (определение ВС РФ от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

В рассматриваемом же случае результатом совершения оспариваемой сделки был перевод права собственности на лицо, которое является фактическим собственником данного имущества (произвели оплату спорного имущества при его покупке у третьего лица за счет своих денежных средств, проживали в спорном жилом доме, несли бремя содержания имущества, оплачивали коммунальные платежи и т.д.).

То есть исходя из установленных обстоятельств, сделанных на основании этого выводов, приведенных выше, волеизъявление в данном случае совпало с волей участников оспариваемой сделки.

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В силу статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – ГПК РФ) взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в этом помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением и не обременено ипотекой.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 ГПК РФ).

В постановлении Конституционного Суда РФ от 26.04.2021 № 15-П разъясняется, что исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания. В первом случае суд вправе применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления – отказать в применении исполнительского иммунитета к упомянутому объекту (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). Во втором случае суд должен разрешить вопрос о возможности (как минимум потенциальной) реализации жилья должника на торгах с таким расчетом, чтобы за счет вырученных от продажи жилого помещения средств должник и члены его семьи могли бы быть обеспечены замещающим жильем, а требования кредиторов были бы существенно погашены.

Из представленной в материалы дела выписки из Единого государственного реестра недвижимости о правах отдельного лица на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости следует, что ФИО4 (должник) не имеет на праве собственности какие-либо объекты недвижимости, пригодные для проживания.

Более того, материалами дела подтверждается и участвующими в деле лицами не оспаривается, что в настоящее время в спорном доме проживает ФИО3, а также мать должника и тетя.

Таким образом, в рассматриваемом случае спорное недвижимое имущество правомерно признано судом первой инстанции в качестве имущества, обладающего исполнительским иммунитетом.

При изложенных обстоятельствах основания для удовлетворения заявления финансового управляющего отсутствовали.

В апелляционной жалобе заявителем не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства и выводы суда первой инстанции.

Доводы ФИО4 и ФИО3 о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности подлежат отклонению ввиду следующего.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (часть 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Так как требование о признании сделок недействительными заявлено по основаниям, предусмотренных ГК РФ, срок исковой давности подлежит исчислению на основании части 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По правилам пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 № 3-П).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее также – Постановление № 43) также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В пункте 8 Постановления № 43 разъяснено, что согласно части 2 статьи 196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десяти лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, предусмотренных Федеральным законом от 06.03.2016 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Началом течения такого десятилетнего срока, за исключением случаев, предусмотренных частью 1 статьи 181 и абзацем вторым части 2 статьи 200 ГК РФ, является день нарушения права.

Если иное прямо не предусмотрено законом, для целей исчисления этого срока не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, и указанный срок не может быть восстановлен. Названный срок применяется судом по заявлению стороны в споре.

Вместе с тем истцу не может быть отказано в защите права, если до истечения десятилетнего срока имело место обращение в суд в установленном порядке или обязанным лицом совершены действия, свидетельствующие о признании долга. Десятилетний срок, установленный частью 2 статьи 196 ГК РФ, не подлежит применению к требованиям, на которые в соответствии с законом исковая давность не распространяется (например, статья 208 ГК РФ).

По смыслу названных норм, пункт 2 статьи 196 ГК РФ устанавливает абсолютный пресекательный срок исковой давности, равный десяти годам, начинающий течь со дня нарушения права. При этом начало течения указанного срока связано не моментом осведомленности лица о нарушении права, как это имеет место во всех иных случаях, а моментом нарушения права.

В рассматриваемом случае днем исполнения сделки и именно нарушения права в целях определения даты начала течения пресекательного десятилетнего срока исковой давности является дата регистрации перехода права собственности на спорные объекты недвижимости, то есть 02.04.2015. Таким образом, десятилетний срок исковой давности финансовым управляющим не был пропущен.

Апелляционный суд также обращает внимание на то, что по общему правилу срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки. Толкование норм права относительно исчисления срока исковой давности в отношении названных субъектов приведено в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Из материалов дела усматривается, арбитражный управляющий ФИО2 утвержден финансовым управляющим должника определением Арбитражного суда Тюменской области от 28.08.2024 (резолютивная часть от 14.08.2024).

Таким образом, срок исковой давности для подачи в суд заявления о признании сделки недействительной не может быть исчислен ранее даты возложения на финансового управляющего соответствующих полномочий.

Учитывая, что финансовый управляющий обратился с настоящим заявлением 17.10.2024, трехлетний срок исковой давности, установленный частью 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, также не является пропущенным.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно отказал в применении правил срока исковой давности к рассматриваемому заявлению финансового управляющего.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на подателя жалобы.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Арбитражного суда Тюменской области от 14 января 2025 года по делу № А70-12760/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Председательствующий

О.Ю. Брежнева

Судьи

Е.В. Аристова

М.П. Целых