АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, <...>, тел. <***>

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-2664/2024

г. Казань Дело № А57-16912/2023

13 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 мая 2025 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Коноплевой М.В., Советовой В.Ф.,

при ведении протокола до перерыва секретарем судебного заседания Насыртдиновой Р.И., после перерыва - ФИО1,

при участии в судебном заседании путем использования системы видеоконференц-связи в Арбитражном суде Саратовской области до и после перерыва представителей:

Федеральной налоговой службы – ФИО2, доверенность от 16.01.2025,

ФИО3 – ФИО4, доверенность от 16.09.2024,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу Федеральной налоговой службы

на решение Арбитражного суда Саратовской области от 12.07.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024

по делу № А57-16912/2023

по исковому заявлению Федеральной налоговой службы к ФИО5, ФИО6, ФИО3, ФИО7 о взыскании убытков,

УСТАНОВИЛ:

Федеральная налоговая службы (далее - ФНС России, уполномоченный орган, истец) обратилась в Арбитражный суд Саратовской области с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о взыскании убытков в размере 96 708 285 руб. солидарно в пределах заявленной суммы: с ФИО5 - 96 708 285 руб., с ФИО6 - 49 674 559 руб. (в пределах стоимости безвозмездно отчужденных денежных средств), с ФИО3 - 30 506 920 руб. (в пределах стоимости безвозмездно отчужденного имущества и денежных средств), с ФИО7 - 2 063 309,61 руб. (в пределах стоимости безвозмездно отчужденного имущества).

Решением Арбитражного суда Саратовской области от 12.07.2024, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024, в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФНС России обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит решение от 12.07.2024 и постановление от 27.11.2024 отменить, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы заявитель приводит доводы о том, что судами неверно распределено бремя доказывания, выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, судами неправильно применены нормы материального права, нарушены нормы процессуального права, а также требования к оценке доказательств, что в совокупности привело к принятию незаконных и необоснованных судебных актов.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО3, ФИО5, ФИО6, ссылаясь на законность и обоснованность принятых судебных актов, просят оставить их без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель истца поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, представитель ФИО3, напротив, возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в соответствии со статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, отзывов на нее, судебная коллегия полагает судебные акты подлежащими отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Как установлено судами, ФИО6 в период с 15.02.2008 по 26.10.2012 являлся единственным учредителем и руководителем общества с ограниченной ответственностью «Промтехоборудование» (далее - общество «Промтехоборудование», общество, должник); с 26.10.2012 руководителем данного общества является ФИО5; ФИО3 с 07.09.2015 стал единственным участником.

Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 8 по Саратовской области (далее – налоговый орган, инспекция) в период с 20.08.2018 по 05.04.2019 была проведена выездная налоговая проверка в отношении общества «Промтехоборудование» по вопросам правильности исчисления, полноты и своевременности уплаты (удержания, перечисления) налогов и сборов за период с 01.01.2015 по 31.12.2017.

По результатам проверки инспекцией вынесено решение от 06.11.2019 № 13/08 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым должнику доначислены налоги в общем размере 62 936 793,01 руб., пени в размере 12 713 637,74 руб., штрафные санкции в размере 9 639 981 руб.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Саратовской области от 07.12.2020 по делу № А57-8393/2020 решение налогового органа признано недействительным в части привлечения общества «Промтехоборудование» к ответственности по статье 126 Налогового кодекса Российской Федерации в виде штрафа в размере 443 200 руб.; в удовлетворении остальной части заявления должника о признании недействительным решения инспекции отказано.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 21.02.2019 по делу № А57-18967/2018 признано обоснованным заявление общества с ограниченной ответственностью «Научно-исследовательский институт права и психологии» о признании общества «Промтехоборудование» несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура наблюдения.

В рамках дела № А57-18967/2018 ФНС России обратилась в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в общей сумме 78 210 289,15 руб., основанного на результатах выездной налоговой проверки.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 20.05.2020 производство по делу № А57-18967/2018 прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в связи с отсутствием у должника средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедуры банкротства.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 27.07.2020 по делу № А57-18967/2018 производство по заявлению ФНС России о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 78 210 289,15 руб. прекращено.

ФНС России обратилась в Арбитражный суд Саратовской области с заявлением о признании общества «Промтехоборудование» несостоятельным (банкротом), определением суда от 17.04.2023 возбуждено дело № А57-6020/2023 о банкротстве данного общества.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 22.06.2023 производство по делу N А57-6020/2023 также прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

Полагая, что в результате недобросовестных действий ответчиков бюджету Российской Федерации причинен вред, подтвержденный решением налогового органа о привлечении должника к налоговой ответственности, который до настоящего момента не погашен, уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с соответствующим исковым заявлением.

В обоснование исковых требований к ФИО5, ФИО3 и ФИО6 ФНС России ссылалась на то, что в период с 29.11.2016 по 05.09.2018 ответчики систематически выводили денежные средства с расчетного счета общества «Промтехоборудование» путем выдачи процентных займов в совокупном размере 24 536 920 руб. участнику ФИО3 без их возврата должнику, а также путем перечисления денежных средств в размере 49 674 559 руб. ФИО6 под видом оплаты за транспортные услуги; имущество должника (4 транспортных средства) безвозмездно отчуждено в пользу заинтересованных лиц; после отчуждения имущества общество «Промтехоборудование» фактически прекратило финансово-хозяйственную деятельность, по итогам 2019 года выручка по данным бухгалтерского баланса составила 0 руб., движение денежных средств по расчетному счету с 31.01.2019 отсутствует.

Уполномоченный орган указывал, что после длительного вывода денежных средств по договорам займа со счетов общества «Промтехоборудование» учредителем должника ФИО3 в 2018 году приобретены квартира (актуальная кадастровая стоимость - 1 353 309,61 руб.), легковой автомобиль (среднерыночная стоимость составляет 710 000 руб.), впоследствии квартира отчуждена ФИО3 своей дочери ФИО7 в целях недопущения обращения взыскания на данное имущество в рамках дела о банкротстве.

Истец отмечал, что ФИО7 действовала совместно с иными контролирующими должника лицами и выступала в качестве соисполнителя.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО5 и ФИО3 заявили о пропуске уполномоченным органом срока исковой давности при обращении в суд с исковым заявлением.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 15, 53, 56, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьи 61.20 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума №53), в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», и исходил из того, что уполномоченный орган не доказал конкретные обстоятельства, подтверждающие виновные действия или бездействие ответчиков; не обосновал наличие в их действиях умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения обязательств перед бюджетом; не подтвердил, что задолженность общества вызвана недобросовестными или неразумными действиями ответчиков, что причиной финансового положения общества явились деяния ответчиков, а не иные обстоятельства.

Как отметил суд первой инстанции, при выездной налоговой проверке инспекцией не проводился анализ всех указанных сделок в их соотношении с суммой доначисленных обществу налогов; в решении налогового органа отсутствуют выводы о том, каким образом совершение вменяемых сделок повлияло на искажение размера налоговых обязательств, не установлен размер необоснованной налоговой выгоды по итогам совершения сделок с ФИО7, ФИО6, а также иными лицами при реализации автотранспортных средств.

Судом указано, что договоры займа, заключенные между обществом «Промтехоборудование» и ФИО3, недействительными в установленном законом порядке не признаны; размер займов, выданных ФИО7, за 2016 год составляет 1,8% от общего объема поступивших на счет должника денежных средств, за 2017 год - 12%, за 2018 год - 7%.; сама по себе выдача должником контролирующему лицу процентного займа является обычной деловой практикой, не свидетельствует о противоправном поведении этого лица и причинении должнику каких-либо убытков; доказательств того, что должник не вел расчеты с кредиторами и не оплачивал текущую задолженность по состоянию на даты выдачи займов, уполномоченным органом не представлено.

В отношении сделок по перечислению обществом денежных средств ФИО6 суд первой инстанции отметил, что между указанными лицами сложились реальные хозяйственные отношения в рамках заключенного договора перевозки от 01.09.2015, за оказанные услуги должник в 2016-2018 годах перечислил ФИО6 денежные средства в общем размере 49 353 330 руб.

Доводы уполномоченного органа о завышении стоимости оказанных ФИО6 услуг отклонены судом первой инстанции как не опровергающие саму реальность оказанных услуг.

Судом первой инстанции учтено и то, что по сделкам с ФИО6 в ходе выездной налоговой проверки также не установлены факты создания формального документооборота или мнимости сделок, не опровергнута реальность ведения хозяйственной деятельности.

Доводы уполномоченного органа о безвозмездном отчуждении должником транспортных средств отклонены судом первой инстанции с указанием на то, что сделки являлись возмездными и были совершены до начала выездной налоговой проверки; в установленном законом порядке недействительными не признаны.

Судом первой инстанции принято во внимание, что доначисление налогов по итогам проведенной в отношении должника проверки было произведено с применением расчетного метода в связи с непредставлением налогоплательщиком необходимых первичных документов, при этом факты занижения обществом «Промтехоборудование» налогооблагаемой базы, искажения при исчислении сумм налогов или иного нарушения норм налогового законодательства при совершении указанных сделок налоговым органом в ходе выездной налоговой проверки не установлены, изменение юридической квалификации данных сделок также не произведено.

Помимо этого суд первой инстанции исходил из того, что ФИО6 и ФИО7 не являются контролирующими должника лицами и потому не могут нести гражданско-правовую ответственность в виде возмещения убытков.

Кроме того, отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции применил срок исковой давности.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что начало течения срока подлежит исчислению с даты прекращения первого дела № А57-18967/2018 о банкротстве общества «Промтехоборудование» - 20.05.2020, который на момент подачи уполномоченным органом заявления (30.06.2023) пропущен.

При этом суд первой инстанции отметил, что повторное инициирование уполномоченным органом дела о банкротстве общества «Промтехоборудование» (№ А57-6020/2023) с целью формализации своего статуса как лица, имеющего право на обращение в арбитражный суд в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве, не является основанием для иного порядка исчисления срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев спор по правилам главы 34 АПК РФ, признал ошибочными выводы суда первой инстанции о пропуске уполномоченным органом срока исковой давности, отметив, что уполномоченный орган заявителем по первому делу о банкротстве № А57-18967/2018 не являлся и на дату прекращения производства по делу (20.05.2020) его требования к должнику не были установлены, в связи с чем в силу пункта 3 статьи 61.20 Закона о банкротстве у него отсутствовало право на обращение в суд с иском о взыскании убытков.

Признав, что право на обращение в суд с исковым заявлением о взыскании убытков возникло у уполномоченного органа лишь с момента прекращения производства по делу № А57-6020/2023, а именно с 22.06.2023, суд апелляционной инстанции счел не пропущенным срок исковой давности на подачу соответствующего заявления.

Вместе с тем, согласившись с выводами суда первой инстанции о недоказанности истцом совокупности условий для взыскания с ответчиков убытков, апелляционный суд не нашел оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ФНС России.

Арбитражный суд Поволжского округа соглашается с выводами апелляционного суда о том, что с даты прекращения первого дела о банкротстве общества «Промтехоборудование» уполномоченный орган не обладал статусам лица, имеющего право на подачу искового заявления, поскольку не являлся заявителем по делу № А57-18967/2018 или кредитором, чьи требования были признаны обоснованными.

Между тем судами не учтено следующее.

Единая гражданско-правовая природа субсидиарной ответственности и требования о взыскании убытков проявляется, в частности, в разъяснениях, сформулированных в пункте 20 постановления Пленума № 53, в силу которых независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что переквалификация первоначально заявленного требования о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности в требование о возмещении убытков осуществляется в случаях, когда противоправные действия такого лица, причинившие должнику имущественный ущерб, все же не явились непосредственной причиной банкротства последнего.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Как следует из пункта 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Исходя из изложенного выше, для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника необходимо установить реальные причины наступления у общества признаков объективного банкротства, а также выяснить, послужили ли действия (бездействие) контролирующего должника лица причиной наступления банкротства должника, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Кроме того, Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения требований кредиторов как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок, так и опосредованно через доказывание сокрытия следов противоправной деятельности, причинившей вред (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138).

В соответствии с правовым подходом, изложенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, презумпция сокрытия следов неправомерных действий контролирующих лиц применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве. Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума № 53, это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного 15.05.2024 и ряде определений (например, определения от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842, от 10.04.2023 № 305-ЭС22-16424, от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794 и другие).

Ее суть сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника.

Если кредитор, действующий добросовестно, лишен доступа к указанной информации, а контролирующее лицо отказывается или уклоняется от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или предоставляет явно неполную информацию, то обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов «брошенных» юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц.

Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):

1) длительное (более одного года) непредставление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор «брошенного» юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований, так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных незаконных действий (бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.

При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса (статья 9 АПК РФ), обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

Оценивая обстоятельства, связанные с наличием задолженности и причинами неплатежа, следует учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статьи 56 ГК РФ), наличие у участников общества и его руководителя широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статьи 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления Пленума № 53).

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления Пленума № 53).

Аналогичный правовой подход изложен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2025 № 308-ЭС24-21242, от 25.04.2025 № 307-ЭС24-22013.

В рассматриваемом деле уполномоченный орган подтвердил наличие задолженности на стороне общества «Промтехоборудование», ее длительную неуплату и факт контроля над должником со стороны ФИО5 и ФИО3

ФНС России сослалась также на прочие обстоятельства, совокупность и подозрительность которых, по ее мнению, в обычных условиях указывает на намерение контролирующих хозяйственное общество лиц не платить по долгам и избежать ответственности. Так, в частности, заявитель указывал на отсутствие со стороны должника убедительных объяснений о причинах неисполнения обязательств; фактическое прекращение деятельности ответчика; непредставление отчетности о его деятельности; неосуществление операций по расчетным счетам с 2019 года.

Однако ФИО5 и ФИО3, не оспаривая наличие у них статуса контролирующих лиц, не раскрыли обстоятельства и не дали объяснения осуществления должником предпринимательской деятельности; не указали причины неисполнения обязательств перед уполномоченным органом; не представили доказательства, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, они действовали добросовестно и приняли все зависящие меры для надлежащего исполнения обязательств обществом «Промтехоборудование» перед бюджетом.

Ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд не исследовали вопрос о том, каковы действительные причины наступления объективного банкротства общества «Промтехоборудование».

При таких обстоятельствах судам следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравные - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчиков, неосведомленность ФНС России о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО6, суды исходили из того, что данный ответчик не является контролирующим должника лицом.

Между тем уполномоченный орган в судах последовательно ссылался на совокупность обстоятельств, которые, по его мнению, свидетельствует о том, что ФИО6 имел фактическую возможность определять действия общества «Промтехоборудование», в том числе возможность давать указания его директору.

Так, уполномоченный орган приводил доводы о том, что ФИО6 в период с 15.02.2008 по 26.10.2012 являлся генеральным директором и единственным участником должника; в период с 27.10.2012 по 06.09.2015 единственным участником должника являлась его супруга - ФИО8; принятие руководителем общества ФИО5 решений о перечислении ФИО6 денежных средств в размере 49 674 559 руб. за транспортные услуги, что в 100 раз превышает среднерыночную стоимость самого транспортного средства, при этом разумных мотивов принятия такого решения ответчиками не приведено.

Истец утверждал, что ФИО6, формально вышедший из состава участников должника, продолжил фактический контроль над деятельностью общества, аккумулируя в 2016 - 2018 гг. значительную часть денежных потоков общества «Промтехоборудование».

Между тем суды доводы уполномоченного органа и представленные им доказательства в их совокупности и взаимосвязи, как того требуют положения части 2 статьи 71 АПК РФ, не исследовали и не оценили; в судебных актах результат их оценки отсутствует.

Отказывая в удовлетворении требований уполномоченного органа о взыскании денежных средств с ФИО7 по мотиву недоказанности у нее статуса контролирующего должника лица и о ее непричастности к деятельности общества ««Промтехоборудование»», суды не учли правовую позицию, изложенную в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020), согласно которой лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель.

При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 ГК РФ). Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель - возместить в полном объеме одни и те же убытки (статья 15 ГК РФ), поэтому к обязательствам контролирующих лиц и упомянутых родственников применяются правила о солидарных обязательствах, что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

На основании изложенного следует признать, что выводы судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности основаны на неполном исследовании всех значимых для дела обстоятельств и существенных для правильного рассмотрения спора доказательств, являются преждевременными, что в силу пункта 3 статьи 287 АПК РФ влечет за собой отмену судебных актов и направление дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При повторном рассмотрении дела суду первой инстанции независимо от доводов сторон также следует включить в предмет судебного исследования вопрос о соблюдении уполномоченным органом сроков принудительного взыскания доначисленных по итогам налоговой проверки сумм, поскольку утрата возможности принудительного исполнения требований по обязательным платежам исключает возможность их взыскания.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Саратовской области от 12.07.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024 по делу № А57-16912/2023 отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Саратовской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья Н.А. Третьяков

Судьи М.В. Коноплева В.Ф. Советова