Решение по делу № А40-190036/2025 от 24.10.2025

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ 115225, <...> http://www.msk.arbitr.ru

РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации

г. Москва Дело № А40-190036/25-159-1537 24 октября 2025 г.

Резолютивная часть решения объявлена 08 октября 2025года Полный текст решения изготовлен 24 октября 2025 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе:

Судьи Константиновской Н.А., единолично, при ведении протокола секретарем судебного заседания Бахматовой Е.А. рассмотрев в судебном заседание дело по иску ФИО1 к ответчику: ФИО2

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ликвидированного юридического лица ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БЕСТ ДЕСИЖН" (Г.Москва, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 27.12.2021, ИНН: <***>, КПП: 772701001, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР: ФИО2, Дата прекращения деятельности: 07.03.2025, 117418, Г.МОСКВА, ВН.ТЕР.Г. МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ОКРУГ ЧЕРЕМУШКИ, УЛ ГАРИБАЛЬДИ, Д. 36, ЦОК.ЭТАЖ 1)

при участии: от истца: неявка от ответчика: неявка

УСТАНОВИЛ:

Иск заявлен о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БЕСТ ДЕСИЖН" путем взыскания денежных средств в размере 922 000 руб. в порядке субсидиарной ответственности, установленной

Стороны, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в судебное заседание не явились. Суд рассматривает дело в соответствии со ст.156 АПК РФ.

Определением суда от 31.07.2025 г. стороны извещены о возможности рассмотрения дела по существу в судебном заседании суда первой инстанции непосредственно после завершения предварительного судебного заседания при отсутствии возражений сторон.

Ни ответчиком, ни истцом возражений относительно продолжения рассмотрения дела в судебном заседании непосредственно после завершения предварительного судебного заседания не заявлено.

В пункте 27 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.12.2006 № 65 «О подготовке дела к судебному разбирательству» разъяснено, что согласно части 4 статьи 137 АПК РФ в случае, если в предварительном судебном заседании лица, участвующие в деле, не возражают против продолжения рассмотрения дела в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции и дело не подлежит рассмотрению коллегиальным составом, арбитражный суд выносит определение о завершении подготовки дела к судебному разбирательству и открытии судебного заседания. В определении также указывается на отсутствие возражений лиц, участвующих в деле, относительно продолжения рассмотрения дела в судебном заседании суда первой инстанции, мотивы, положенные в основу выводов суда о готовности дела к судебному разбирательству, дата и время открытия этого заседания. Если лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте проведения предварительного судебного заседания и судебного разбирательства дела по существу, не явились в предварительное судебное заседание и не заявили возражений против рассмотрения дела в их отсутствие, судья вправе завершить предварительное судебное заседание и начать рассмотрение дела в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции в случае соблюдения требований части 4 статьи 137 АПК РФ.

С учетом изложенных обстоятельств, дело рассмотрено в судебном заседании суда первой инстанции непосредственно после завершения предварительного судебного заседания, при отсутствии возражений сторон.

Рассмотрев материалы дела, исследовав представленные доказательства, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В обоснование иска указано, что решением Черемушкинского районного суда от 19.04.2023 по делу № 2-1341/2023 и дополнительным решением от 29.11.2023 по делу № 2-8287/2023 с Общества в пользу Истца взысканы денежные средства на общую сумму 922 000 руб.

Исполнительные листы предъявлены к взысканию, однако, требования добровольно не исполнены, взыскание в порядке исполнительного производства не произведено.

При этом Общество решением Межрайонной ИФНС России № 46 по г. Москве от 19.08.2024 № 67090 признано недействующим и подлежащим исключению из ЕГРЮЛ в связи с наличием сведений о недостоверности.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ Ответчик являлся единственным участником и генеральным директором Общества, то есть лицом, его контролирующим.

Таким образом, единственными участником Общества являлся генеральный директор и учредитель ФИО2, который как контролирующее лицо, на основании положений части 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» несет субсидиарную ответственность по обязательствам данного Общества.

Истец полагает, что бездействие Ответчика, выразившееся в непроведении ликвидации Общества при наличии задолженности и допущении его исключения из ЕГРЮЛ как недействующего, свидетельствует о недобросовестном и неразумном поведении, что является основанием для привлечения его к субсидиарной

ответственности на основании п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО).

На основании изложенного, истец просил привлечь ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БЕСТ ДЕСИЖН".

Удовлетворяя иск, суд исходит из следующего.

Согласно пункту 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" исключение общества с ограниченной ответственностью (далее также - общество) из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства; в данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими

общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд)

или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091 в исключительных случаях участники корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, статья 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", далее - Закон о банкротстве) могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра как недействующего в связи с тем, что оно в течение длительного периода времени не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам, хотя и не является прямым основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 03.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671 и др.).

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание

собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума № 53).

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

В силу п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. Если неисполнение обязательств общества обусловлено тем, что контролирующие его лица действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность.

Судом установлено, что обязательства Общества перед Истцом подтверждены вступившими в законную силу судебными актами Черемушкинского районного суда г. Москвы на общую сумму 922 000 руб., что подтверждается копиями решений и исполнительных листов.

Из представленной выписки из ЕГРЮЛ следует, что Общество решением налогового органа от 19.08.2024 признано недействующим и принято решение о предстоящем исключении из реестра в связи с недостоверностью сведений. Ответчик является единственным участником и генеральным директором данного Общества, то есть контролирующим его лицом.

В данном случае ответчик не представил каких-либо доказательств, опровергающих презумпцию его вины и подтверждающих, что он действовал добросовестно и разумно, приняв все меры для исполнения обязательств Общества перед Истцом.

При таких обстоятельствах, суд считает установленными факты недобросовестного и неразумного поведения Ответчика, выразившегося в бездействии по приведению дел Общества в порядок, погашению его кредиторской задолженности или проведению ликвидационной процедуры, что привело к исключению Общества из ЕГРЮЛ и невозможности взыскания с него долга.

Недобросовестность и неразумность его действий подтверждаются тем, что, будучи единоличным исполнительным органом и участником общества, он не предпринял мер по надлежащему прекращению деятельности общества через ликвидацию с расчетами с кредиторами либо через процедуру банкротства, чем лишил истца возможности реального взыскания долга.

Ответчик не принял никаких мер для погашения задолженности и способствовал исключению общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица. Ответчик, его представители в судебном заседании не участвовали, возражения по иску не подавали.

В данном случае наличие у общества, всецело контролируемого ответчиком, впоследствии исключенного регистрирующим органом из ЕГРЮЛ, непогашенной задолженности перед Истцом подтверждено материалами дела.

Необращение контролирующего лица в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, его нежелание финансировать соответствующие расходы, при наличии долга перед истцом также свидетельствуют о намеренном пренебрежении данным контролирующим лицом своими обязанностями.

В случае, если общество не имело финансовой возможности выполнить обязательства по Договору, то ответчик обязан был, если бы действовал разумно и добросовестно, подать заявление о признании подконтрольного юридического лица несостоятельным (банкротом) в порядке ст.9 Закона о банкротстве. Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, в том числе, аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Вышеизложенные обстоятельства объективно свидетельствуют о непринятии ответчиком мер, направленных на продолжение осуществления обществом предпринимательской деятельности, на погашение долга перед истцом.

Ответчик не явился в судебное заседание, отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не представил, свой статус контролирующего лица не оспорил, не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольной компании.

Такое поведение ответчика, обязанного действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом

хозяйственной деятельности, является недобросовестным процессуальным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика (лица, контролировавшего общество) к субсидиарной ответственности, учитывая, что в дело не представлены доказательства того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, он действовал добросовестно и принял все меры для исполнения обществом обязательств перед кредитором.

Признавая обоснованными исковые требования, суд также исходит из того, что ответчиком не предоставлено ни одного доказательства в обоснование отсутствия в его действиях недобросовестного или неразумного поведения, в то время, как по смыслу п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в случае отказа лица от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение недобросовестным (ст. 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом такое лицо.

Таким образом, действия (бездействие) ответчика не отвечают критериям разумности и добросовестности, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требуется по обычным условиям делового оборота, и с учетом сопутствующих деятельности общества предпринимательских рисков, что в итоге привело к невозможности исполнить взятые обязательства.

Кроме того, ответчик не представил в суд никаких документов, характеризовавших финансово-хозяйственную деятельность Общества, не дал объяснений о причинах, по которым долг общества не был уплачен.

Действительно, наличие у ликвидированного общества непогашенной задолженности само по себе не является бесспорным доказательством вины его руководителя (участника) в неуплате обществом долга и не может свидетельствовать о недобросовестном или неразумном поведении руководителя, повлекшем неуплату этого долга (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.08.2020 N 307- ЭС20-180).

Однако, добросовестный руководитель и участники общества обязаны действовать в интересах контролируемого им юридического лица и его кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника; раскрывать ее при предъявлении требований как к подконтрольному обществу, так и лично к контролирующему лицу; давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности.

Вопреки этому ответчик не предпринял никаких мер ни по погашению задолженности перед кредиторами, ни по оправданию неуплаты долга объективными и случайными обстоятельствами. Такое поведение не является ни добросовестным, ни разумным. Оно препятствует установлению причин, по которым Общество не оплатило долг, и косвенно подтверждает предположение истца о том, что оно намеренно не рассчиталось по долгам, а ответчик скрывает свою причастность к этому.

При таких обстоятельствах, предположение о том, что осуществление расчета с кредитором стало невозможным по вине контролирующего лица, считается доказанным.

Кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных

требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

В рассматриваемом случае истец не имеет иной возможности реального взыскания задолженности, иначе как через институт привлечения руководителя должника к ответственности в виде взыскания с него убытков.

Следовательно, в соответствии с п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО, ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) с Ответчика подлежит взысканию задолженность в порядке субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, суд установил все признаки, необходимые и достаточные для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам указанного Общества. Указанные обстоятельства ответчиком не опровергнуты, доказательства обратного не представлено.

Таким образом, неисполнение обязательств общества перед истцом обусловлено недобросовестными и неразумными действиями ответчика, являвшегося лицом, контролирующим деятельность общества согласно положениям п. п. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ.

Доказательств разумности своих действий со стороны ответчика вопреки ч. 1 ст. 65 АПК РФ не представлено, доводы истца не опровергнуты, какие-либо доказательства в обоснование возражений относительно иска отсутствуют. Ответчик является контролирующим должника лицом и надлежащим субъектом ответственности применительно к предмету заявленных истцом требований.

Принимая во внимание вышеприведенные правовые позиции, в данном случае вина ответчика в невозможности погашения долга перед истцом презюмируется.

Требование о взыскании 922 000 руб. является правомерным и подлежит удовлетворению, поскольку соответствует размеру задолженности, установленному судебными актами.

Учитывая процессуальное поведение ответчика при рассмотрении настоящего спора, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам общества.

При таких обстоятельствах, поскольку имея задолженность перед истцом, ответчик прекратил деятельность, суд считает, что можно прийти к выводу о том, что исковые требования подтверждены совокупностью доказательств, свидетельствующих о неразумном поведении ответчика, и последним не оспорены и подлежат удовлетворению.

На основании данных обстоятельств, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по

обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БЕСТ ДЕСИЖН".

Расходы по уплате государственной пошлины, распределяются в соответствии со статьями 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 102, 110, 167-171, 176, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БЕСТ ДЕСИЖН".

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 денежные средства в размере 922 000 (Девятьсот двадцать две тысячи) рублей, а также 10 000(десять тысяч)руб. – расходов по оплате госпошлины.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 41 100 (Сорок одна тысяча сто)руб. – госпошлины.

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья: Н.А. Константиновская