дело № 2-2055/2022

УИД - 26RS0003-01-2022-002564-36

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 декабря2022 года г. Ставрополь

Октябрьский районный суд города Ставрополя Ставропольского края в составе: председательствующего судьи Шандер Н.В.,

при секретаре судебного заседания – помощнике судья Яниной О.В.,

с участием : представителя истца ФИО1 – ФИО2, ответчиков ФИО3, ФИО4 и их представителя – адвоката Ломакина И.И., представителя ответчика ФИО4 – ФИО5, представителя третьего лица - Отдела по охране прав детства администрации Октябрьского района г. Ставрополя - ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Октябрьского районного суда города Ставрополя гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4, ФИО3 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка недействительным, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО1 обратилась в Октябрьский районный суд города Ставрополя с исковым заявлением, впоследствии уточненным, к ФИО4, ФИО3:

- о признании недействительным договора дарения жилого дома с кадастровым номером № и земельного участка с кадастровым номером №, расположенных по адресу : <адрес> заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО3;

- о применении последствий недействительности указанной сделки : прекращении права собственности ФИО4 на спорные жилой дом и земельный участок, признании недействительной записи в Едином государственном реестре недвижимости № от ДД.ММ.ГГГГ о праве собственности ФИО4 на спорный жилой дом, а также на земельный участок, восстановлении в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО3 на спорные жилой дом и земельный участок;

- указании, что решение суда является основанием для внесения соответствующих сведений в Единый государственный реестр недвижимости.

В обоснование своих требований истец указала, что жилой дом с кадастровым номером №, площадью 196,6 кв. м, расположенный по адресу : <адрес>, <адрес>, принадлежал на праве собственности ее матери ФИО3, которая с 2015 года является инвалидом I группы по зрению, и за которой она с ДД.ММ.ГГГГ осуществляет уход как за нетрудоспособным гражданином. Сослалась на то, что всегда и везде сопровождала мать, особенно при необходимости подписания каких-либо документов, зачитывала ей вслух тексты документов и только в ее присутствии ФИО3 ставила свою подпись.

Также истец указала, что ФИО3 перестала с ней общаться, запретила ей навещать себя после приезда в октябре 2021 года ее сестры ФИО5 из Испании, обвиняла ее в том, что ей слышатся какие-то голоса свыше, что она, истец, хочет причинить ей боль. В начале 2022 года истцу стало известно о том, что ФИО3 произвела отчуждение спорного домовладения в пользу внука ФИО4 – сына ФИО5 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

Истец считает заключенный между ФИО4 и ФИО3 договор дарения недействительной сделкой, поскольку последняя на момент ее совершения не была способна осознавать фактический характер и понимать значение своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение, лично осуществлять свои процессуальные права, ввиду нарушения мышления и эмоционально волевой сферы. При этом ФИО3 состоит на учете у врача-невролога, у нее отсутствует 90 % зрения, в связи с чем ей и присвоена группа инвалидности, соответственно, она не могла самостоятельно прочесть весь текст оспариваемого договора, составленного мелким шрифтом на 3 листах, и, соответственно, знать о его правовых последствиях. Текст договора дарения составлен без учета особенностей зрения дарителя (механизм нанесения текста, шрифт и другие показатели для людей, утративших зрение на 90 % и более). Как в содержании договора, так и в других документах при приеме в МФЦ отсутствуют сведения о том, что оспариваемый договор зачитывался вслух. Истец считает, что ввиду плохого зрения ФИО3 в соответствии с п. 3 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации подписание оспариваемого договора дарения должно было производиться в присутствии нотариуса

Кроме того, истец считает, что ФИО3 совершила сделку, находясь в заблуждении и под влиянием дочери ФИО5 Ответчик ФИО3 не имела намерений дарить спорное домовладение, являющееся для нее единственным жильем, не понимала правовой природы заключаемого договора, заблуждалась относительно сути и последствий дарения. При этом спорная недвижимость выставлена на продажу. Кроме того, на момент совершения оспариваемой сделки одаряемый ФИО4 являлся несовершеннолетним, однако в нарушение требований ст. 26 Гражданского кодекса Российской Федерации письменного согласия его законных представителей – родителей на заключение данной сделки получено не было. В договоре дарения соответствующие сведения о законных представителях одаряемого также не отражены.

Также истец сослалась на то, что спорная недвижимость является родительским домом, в котором она выросла, в связи с чем, полагает, что имеет право на это имущество в порядке наследования. По мнению истца, оспариваемой сделкой от ДД.ММ.ГГГГ нарушены ее права, как наследника по закону первой очереди.

В предварительном судебном заседании 01.06.2022 с согласия представителей сторон к участию в деле в качестве третьих лиц. Не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены отдел по охране прав детства администрации Октябрьского района г. Ставрополя и Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, по утверждению ее доверителя ФИО2 извещена о времени и месте его проведения. Ранее в судебных заседаниях 15.06.2022, 01.07.2022 истец ФИО1 в полном объеме поддержала заявленные требования, просила их удовлетворить, ссылаясь на доводы, аналогичные приведенным в иске. Дополнительно пояснила, что, по ее мнению, спорный договор дарения был заключен ее матерью ФИО3 под давлением старшей дочери - ФИО5, что ранее ФИО3 не имела намерений дарить свою недвижимость кому-либо, что она опасается за будущее своей матери, которая, произведя отчуждение спорного жилого дома, лишена единственного жилья. Также указала, что перед совершением оспариваемой сделки ФИО3 пережила ряд психотравмирующих ситуаций, таких как смерть родственников, близкой подруги, неоднократно обращалась за медицинской помощью, в ее поведении и высказываниях наблюдались странности, не поддающиеся логическому объяснению, в связи с чем, истец считает, что ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Сослалась на то, что ФИО3 в силу очень слабого зрения не могла прочесть текст оспариваемого договора дарения и понимать его правовые последствия, которые ей никто не разъяснил. При этом не отрицала того, что ФИО3 в установленном законом порядке не признана недееспособной. Также указала, что, по ее мнению, будучи дочерью ФИО3, она вправе претендовать на наследство, состоящее из спорных жилого дома и земельного участка по <адрес>.

Представитель истца ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании в полном объеме поддержала заявленные требования с учетом их уточнения, просила их удовлетворить по приведенным в исковых заявлениях доводам.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании возражала в удовлетворении заявленных требований, полагая их необоснованными и пояснив, что дарение принадлежащих ей жилого дома и земельного участка своему внуку ФИО4 осуществила добровольно, в соответствии со своим волеизъявлением, без какого-либо давления и принуждения со стороны третьих лиц, что текст оспариваемого договора прочла лично с лупой с офисе юридической конторы, где был составлен его текст, что, несмотря на плохое зрение, способна самостоятельно писать и читать с лупой. Также пояснила, что не имела намерений распоряжаться своей недвижимостью в пользу истца, что в случае признания оспариваемого договора дарения недействительным, она аналогичным образом распорядится спорными объектами недвижимости в пользу внука ФИО4 Сослалась на то, что никакими психическими заболеваниями она не страдает, на учете у врача-психиатра не состоит. Также указала, что имеющееся на сайте Авито объявление о продаже спорной недвижимости было размещено задолго до совершения оспариваемой сделки и в настоящее время обновляется на сайте автоматически, не имея при этом актуальности.

Ответчик ФИО4 в судебном заседании также возражал в удовлетворении заявленных требований, указав на несостоятельность приведенных в их обоснование доводов. Пояснил, что добровольно принял спорные объекты недвижимости в дар от бабушки ФИО3, которая именно таким образом пожелала распорядиться своей собственностью, что данная сделка была одобрена его родителями – отцом ФИО9 и матерью ФИО5, которая присутствовала в МКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг в г. Ставрополе» при подаче документов на регистрацию перехода к нему права собственности на спорную недвижимость. Также пояснил, что проживает в спорном доме вместе с бабушкой и своими родителями, в том числе и после заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, что никаких разногласий в их семье относительно предмета спора по данному делу не имеется. Сослался также на то, что глубоко уважает свою бабушку и по традициям их семьи, будучи собственником спорной недвижимости, учитывает ее мнение относительно управления этой недвижимостью, как более опытного и старшего члена семьи.

Представитель ответчиков ФИО3 и ФИО4 – адвокат Ломакин И.И. в судебном заседании просил отказать в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на их необоснованность и на отсутствие нарушения прав истца оспариваемой сделкой, поскольку спорная недвижимость в правовом смысле не является наследственным имуществом и, соответственно, ФИО1 не является наследником ФИО3, поскольку последняя жива. Указал на то, что ФИО3, будучи собственников спорных объектов недвижимости, была вправе распорядиться им по своему усмотрению, что она и сделала. При этом полагает несостоятельной ссылку стороны истца на то, что договор дарения составлен без учета особенностей зрения дарителя, а также на отсутствие сведений о том, что данный договор зачитывался вслух. ФИО3 лично ознакомилась с текстом договора, прочла его при помощи лупы, что она делает и в повседневной жизни, в частности, читает газеты, просматривает информацию в сети Интернет, что подтвердили допрошенные судом свидетели. В этой связи считает несостоятельными доводы истца о том, что в силу ч. 3 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации оспариваемый договор дарения должен был быть подписан не самой ФИО3, а другим лицом за нее. Полагает, что подписание договора другим лицом от имени стороны сделки является правом, а не обязанностью. ФИО3 не изъявила такого желания, просьб о подписании договора дарения другим гражданином она не высказывала, поскольку не желала этого. Какого-либо текста для слабовидящих ей не требовалось, равно как и посторонней помощи при подписании документа. Также указал на несогласие с доводами стороны истца о недействительности договора дарения в отсутствие письменного согласия законного представителя несовершеннолетнего на момент сделки ФИО4, поскольку данная сделка как на момент ее заключения устно, так и после, а именно ДД.ММ.ГГГГ в письменной форме одобрена законным представителем последнего ФИО5

Представитель ответчика ФИО4 – ФИО5 – в судебном заседании просила отказать в удовлетворении заявленных требований, пояснив, что заключение оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ было согласовано с ней, как законным представителем несовершеннолетнего на тот момент сына ФИО4, а также с его отцом, что согласие на данную сделку было выражено изначально в устной форме, а в дальнейшем - ДД.ММ.ГГГГ и в письменной форме. Также пояснила, что лично присутствовала как при составлении самого договора дарения, так и в МКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг в г. Ставрополе» при передаче документов на регистрацию перехода к ФИО4 права собственности на спорную недвижимость. Текст договора был прочитан сторонами сделки, в том числе ФИО3 Никаких иных документов, в том числе, ее письменного согласия, как законного представителя несовершеннолетнего, государственным регистратором запрошено не было, регистрация сделки состоялась без каких-либо замечаний. Сама сделка дарения была совершена добровольно, без какого-либо принуждения, в соответствии с волеизъявлением ее сторон.

Представитель третьего лица - Отдела по охране прав детства администрации Октябрьского района г. Ставрополя - ФИО6 в судебном заседании просила принять решение по делу в соответствии с действующим законодательством с учетом интересов ФИО4, бывшего несовершеннолетним на момент заключения оспариваемого договора дарения. Также пояснила, что в случае заключения сделки с несовершеннолетним обязательно нотариально удостоверенное письменное согласие его законных представителей.

Представитель третьего лица – Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю в судебное заседание не явился, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте его проведения. В письменном отзыве содержится ходатайство о принятии по делу решения в соответствии с действующим законодательством и в отсутствие представителя Управления. Также в письменном отзыве Управления указано, что на государственную регистрацию договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и перехода права собственности на спорные объекты недвижимости были представлены все необходимые документы, соответствующие требованиям закона (том 1 л. д. 170-172).

При таких обстоятельствах, суд с учетом мнения лиц, участвующих в деле, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие иных не явившихся лиц, участвующих в деле.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО12 пояснила, что является сестрой истца ФИО1 и дочерью ответчика ФИО3, с которой у них были хорошие отношения до октября 2021 года, до приезда ФИО5 из Испании. После приезда ФИО5 в Россию в поведении матери она стала замечать странности, которые не поддавались логическому объяснению, она стала часто выражать недовольство, в том числе, по финансовым вопросам, повышать голос, оскорбительно выражаться, сократила общение с ней. Указала, что истец ФИО1 ухаживала за матерью, часто сопровождала мать по решению бытовых вопросов в различных организациях. Пояснила также, что после смерти своего родного брата ФИО3 находилась в болезненном состоянии, сильно переживала по этому поводу, говорила, что в доме кто-то ходит, что ей подброшены перья, что истец колдует. О том, что мать подарила спорную недвижимость внуку ФИО4 ей известно не было, хотя, насколько она знает, намерений отчуждать спорную недвижимость в пользу внука у ФИО3 не было, ей о таких намерениях последняя не сообщала. Также пояснила, что ФИО3 просматривала в сети Интернет какую-то информацию с помощью лупы, могла ли она прочесть тест, ей не известно. Пояснила, что о том, кем, когда и на каком основании на сайте Авито было размещено объявление о продаже спорного жилого дома, ей не известно.

Свидетель ФИО13, допрошенный в судебном заседании, пояснил, что является зятем ответчика ФИО3 – супругом ее дочери ФИО12, что с тещей до приезда ФИО12 в Россию у него были хорошие, доверительные отношения, он вместе с ФИО1, которая ухаживала за матерью, заботилась о ней, помогала ей, часто сопровождал ФИО3 при решении бытовых вопросов в различных организациях, возил ее к врачу, часто приходил в гости, помогал по мере необходимости по дому. Однако после приезда ФИО12 в Россию стал замечать в поведении тещи какие-то моменты, которые казались ему необычными, в частности, ее утверждения о том, что кто-то наводит порчу, раскидывает перья. Также пояснил, что ФИО3 очень плохо себя чувствовала после смерти близких людей, брата, подруги-соседки и на фоне болезни бредила, разговаривала с воздухом. О заключении оспариваемой сделки дарения ему ничего известно не было. О своих намерениях подарить дом внуку ФИО4 ответчик ФИО3 его в известность не ставила, а говорила, что хочет продать спорный жилой дом и приобрести какое-то жилье для ФИО1 и для себя. В связи с чем ФИО3 изменила свое мнение, ему не известно. Также пояснил, что ФИО3 самостоятельно подписывала документы в различных организациях. Место, где нужно поставить подпись, ей указывали из-за плохого зрения.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО14 пояснил, что является отцом ответчика ФИО4 и зятем ответчика ФИО3, которая приняла решение подарить принадлежащую ей недвижимость своему внуку. Он с этим решением, как отец, был согласен, не возражал, но в оформлении оспариваемой сделки участия не принимал, делегировав эти полномочия своей супруге ФИО5 Пояснил, что отвозил ФИО3, ФИО5 и ФИО4 в МКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг в г. Ставрополе», где происходило оформление сделки, но лично при этом не присутствовал. Пояснил, что ФИО3 самостоятельно читает с лупой, в том числе в телефоне, заполняет коммунальные квитанции, ходит в магазины, банк, вносит платежи. Также пояснил, что он проживает в спорном домовладении на протяжении более 18 лет, что у него хорошие отношения с тещей, за которой он никогда не наблюдал поведения, вызывающего сомнение в том, что она не понимает характер своих действий и не может ими руководить. Несмотря на плохое зрение и сахарный диабет, ФИО3 полностью отдает отчет в том, что она делает. Каких-либо острых приступов либо серьезных заболеваний он за ФИО3 не замечал. Пояснил, что ФИО3 и ФИО1 часто ссорились, но из-за чего, он пояснить не может, поскольку не влезал в чужие разговоры. Ему известно, что истец приходила в спорный дом, ругалась с матерью, что-то ломала, угрожала, как он полагает, из-за зависти к тому, что его семья проживает в спорном доме, а не истец.

Свидетель ФИО15, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля, пояснил, что проживает по адресу: <адрес>, <адрес> <адрес>, на протяжении 35 лет и является соседом ФИО3, с которой знаком с августа 1988 года. До настоящего времени ему ничего не было известно о том, что ФИО3 подарила свой дом внуку, который также проживает в этом доме. Ранее ФИО3 никогда ему не говорила о том, что хочет продать или подарить спорный дом. Также пояснил, что не замечал, что у ФИО3 с кем-то из дочерей плохие отношения. Ранее истец ФИО1 приезжала к матери на выходные вместе с детьми, однако последние 3-4 месяца он их не видел. Ему известно, что ФИО3 плохо видит, что ей делали операцию по зрению в Израиле, однако он никогда не видел ее в плохом физическом состоянии, больную. Также пояснил, что ФИО3 дружила с его матерью, которая умерла от онкологического заболевания. При этом не может пояснить степень переживаний ФИО3 по этому поводу.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы данного гражданского дела, оценив представленные доказательства в совокупности с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, суд считает исковые требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, установлено судом и не оспаривается сторонами, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (даритель) и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (одаряемый) заключен договор дарения, в соответствии с которым, даритель безвозмездно передала в собственность одаряемому, а одаряемый принял в качества дара жилой дом с кадастровым номером №, площадью 196,6 кв. м. и земельный участок с кадастровым номером № площадью 894 кв. м., расположенные по адресу : <адрес> (том 1 л. д. 95-98).

В п. 1.5 указанного договора дарения стороны определили, что в спорном жилом доме вправе проживать ФИО3, ФИО4, ФИО5

Указанный договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ составлен в простой письменной форме, подписан лично каждым участником сделки и ДД.ММ.ГГГГ Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю произведена государственная регистрация права собственности на спорную недвижимость за ФИО4, о чем в Едином государственном реестре недвижимости сделаны соответствующие записи регистрации.

Как подтверждается документами, представленными в деле правоустанавливающих документов, документы на государственную регистрацию прав на спорное недвижимое имущество были сданы лично ФИО3 и ФИО4 (том 1 л. д. 50-103).

Заявляя требование о признании недействительным указанного договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, истец ФИО1 в обоснование своей позиции ссылается на ряд оснований для признания данной сделки недействительной, в том числе, как совершенной ФИО3 под влиянием заблуждения и того обстоятельства, что даритель ФИО3 в момент подписания договора находилась в болезненном состоянии, не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом, оспаривая сделку, истец, являясь дочерью ФИО3, ссылается на то, что существенно нарушаются права и законные интересы самой ФИО3, как собственника отчужденного имущества, поскольку последняя не имела намерений отчуждать спорные объекты недвижимости, а также нарушены ее, ФИО1, собственные интересы, как наследника ФИО3 в случае ее смерти.

В качестве фактических обстоятельств ФИО1 указала на то, что ответчик ФИО3 из-за плохого зрения не могла прочесть весь текст оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, и, соответственно, знать о его правовых последствиях, совершила сделку, находясь в заблуждении и под влиянием дочери ФИО5

По ходатайству представителя истца в целях проверки обстоятельств заключения оспариваемого договора дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу : <адрес>, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО3, в частности, совершения сделки под влиянием заблуждения и возможности дарителя ФИО3 на момент совершения сделки понимать значение своих действий или руководить ими, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ставропольского края «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1».

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО3 в период совершения оспариваемой сделки (договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ) и в настоящее время не страдала и не страдает каким-либо психическим заболеванием, на что указывают данные, подтвержденные результатами экспериментально-психологического обследования об отсутствии в состоянии основных психических функций подэкспертной (мышлении, интеллектуальных способностях, памяти, внимании, восприятии, эмоциях и волевых свойствах) значимых в диагностическом плане нарушений. В период подписания ФИО3 оспариваемой сделки – договора дарения ДД.ММ.ГГГГ она по своему психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Исследование не выявило в индивидуально-психологических особенностях ФИО3 признаков повышенной внушаемости и подчиняемости, склонности следовать чужому мнению без критической оценки. Признаков воздействия на ФИО3 принять решение составить договор дарения недвижимости не обнаружено как в ходе обследования, так и при психологическом анализе представленных показаний в материалах гражданского дела. Также у ФИО3 не выявлено нарушений высших психических функций (восприятия, памяти, мышления, речи, интеллекта, особенностях эмоционально-волевой сферы), препятствующих восприятию, осмыслению ситуации и нарушающих способность в осознанному принятию решения и его исполнению (том 2 л. д. 159-166).

Таким образом, оценивая данное экспертное заключение, суд приходит к выводу, что, исследовав все имеющиеся медицинские документы, материалы дела, комиссией экспертов дан категоричный вывод о том, что ФИО3 на момент заключения оспариваемой сделки – договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ понимала значение своих действий и руководила ими.

Правильность и обоснованность выводов комиссии экспертов у суда не вызывает сомнений. Доказательств, которые могли бы ставить под сомнение объективность и достоверность выводов экспертов, сторонами в нарушение требований ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду представлено не было.

Проанализировав содержание заключения судебной экспертизы, суд приходит к выводу, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в их распоряжение материалов, указывают на применение методов исследований, основывается на исходных объективных данных, выводы экспертов обоснованны документами, представленными в материалы дела. Эксперты обладают необходимой квалификацией, подтвержденной представленными в заключении сведениями, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Экспертами достаточно исследованы обстоятельства совершения оспариваемой сделки, медицинская документация ФИО3, показания лиц, участвующих в деле, а также допрошенных в судебном заседании свидетелей как со стороны истца, так и со стороны ответчика, а также данные, полученные в ходе амбулаторного обследования самой ФИО3

Стороны данное экспертное заключение не оспорили, ходатайств о назначении повторной судебной экспертизы не заявлялось.

Разрешая настоящий спор, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения иска и признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО3 и ФИО4, поскольку истец ФИО1 стороной договора дарения не является, полномочиями представлять интересы ФИО3, как собственника отчуждаемого имущества, не наделена, в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не представлены доказательства, что ФИО3 признана недееспособной, вследствие чего у истца отсутствует предусмотренное законом право на оспаривание сделки дарения по основаниям, предусмотренным ст. ст. 177, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом обстоятельства, которыми истец ФИО1 мотивирует свои требования, лишающие ее, как она считает, возможности принятия ею наследства, к числу которого истец относит спорную недвижимость, при обращении в суд не наступили.

В соответствии с ч. 1 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Суд возбуждает гражданское дело по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов (ч. 1 ст. 4 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

По смыслу приведенных норм права, истец, не являясь стороной сделки, должен указать, какие именно его права и законные интересы нарушены оспариваемой сделкой.

Из смысла статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что под заинтересованным лицом следует понимать лицо, имеющее материально-правовой интерес в признании сделки недействительной, в чью правовую сферу эта сделка вносит неопределенность и может повлиять на его правовое положение. Такая юридическая заинтересованность может признаваться за участниками сделки либо за лицами, чьи права и законные интересы прямо нарушены оспариваемой сделкой.

По общему правилу лицо, не участвующее в договоре, заявляющее иск о признании договора недействительным, должно доказать наличие своего материально-правового интереса в удовлетворении иска, указав, какие его права или охраняемые законом интересы нарушены или оспариваются лицом, к которому предъявлен иск, а также каким образом эти права и интересы будут восстановлены в случае реализации избранного способа судебной защиты.

В обоснование заявленных требований истец ФИО1 сослалась на нарушение спорной сделкой ее наследственных прав, поскольку она является наследником дарителя ФИО3 по закону первой очереди и полагает, что поскольку выросла в спорном жилом доме, то вправе претендовать на него.

Между тем, как усматривается из договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, истец ФИО1 стороной оспариваемой сделки не является, даритель ФИО3 в установленном законом порядке недееспособной не признана.

При этом доводы истца о нарушении ее прав как наследника нельзя признать состоятельными, поскольку они основаны на предположении о возможном нарушении ее прав в будущем, поскольку в силу статьи 1113 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство открывается со смертью гражданина.

Кроме того, как следует из искового заявления и позиции стороны истца при рассмотрении дела, ФИО1, обращаясь с требованиями о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заявила также требование о восстановлении права собственности ФИО3 на спорные объекты недвижимости.

Способы защиты гражданских прав указаны в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, к ним в том числе, отнесены: признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Однако, из материалов дела не следует, что истец когда-либо являлась собственником спорных жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу : <адрес>, <адрес> которые являются предметом спорного договора, либо о том, что обладала правом на предоставление спорного жилого помещения и спорного земельного участка в порядке, установленном жилищным и земельным законодательством, соответственно.

Таким образом, материалы дела не содержат доказательств нарушений прав и законных интересов истца вследствие заключения спорной сделки, а также того, что выбранный способ защиты приведет к восстановлению нарушенного права или защите законного интереса.

Что касается доводов стороны истца о том, что даритель ФИО3 состоит на учете у врача-невролога, является инвалидом по зрению и, соответственно, не могла самостоятельно прочесть весь текст оспариваемого договора и, как следствие, знать о его правовых последствиях, а сам текст договора дарения составлен без учета особенностей зрения дарителя, то суд находит их подлежащими отклонению как в силу вышеизложенного, так и по тому основанию, что материалы дела не содержат надлежащих доказательств того, что наличествующие у ФИО3 диагнозы и состояние ее физического здоровья, находятся в причинной связи с последствиями оспариваемой сделки, повлияли на способность ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения спорной сделки.

Ссылки стороны истца на недействительность договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ по тому основанию, что на момент совершения оспариваемой сделки одаряемый ФИО4 являлся несовершеннолетним, однако письменного согласия его законных представителей – родителей на заключение данной сделки получено не было, суд также находит несостоятельными в силу следующего.

Согласно п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему

В соответствии со ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

На основании п. 1 ст. 26 Гражданского кодекса Российской Федерации несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет совершают сделки, за исключением названных в пункте 2 данной статьи, с письменного согласия своих законных представителей - родителей, усыновителей или попечителя.

Сделка, совершенная таким несовершеннолетним, действительна также при ее последующем письменном одобрении его родителями, усыновителями или попечителем.

В силу п. 1 ст. 175 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная несовершеннолетним в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет без согласия его родителей, усыновителей или попечителя, в случаях, когда такое согласие требуется в соответствии со статьей 26 настоящего Кодекса, может быть признана судом недействительной по иску родителей, усыновителей или попечителя.

В рассматриваемом случае истец ФИО1 не является ни родителем, ни усыновителем, ни попечителем одаряемого ФИО4 и, соответственно, не наделена правом на оспаривание сделки дарения по указанному основанию.

Кроме того, суд учитывает, что Конвенцией о правах ребенка провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка (пункт 1 статьи 3).

Приведенные правовые нормы направлены на обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних.

На момент совершения оспариваемой сделки (ДД.ММ.ГГГГ) одаряемый ФИО4 достиг полных 17 лет, и, исходя из даты его рождения - ДД.ММ.ГГГГ, ему исполнялось 18 лет через 8 месяцев 12 дней после заключения оспариваемого договора дарения. Соответственно, он был вправе совершать сделки согласно нормам статьи 26 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи, с чем выступал в сделке самостоятельно и от своего имени.

Действительно для совершения указанной сделки было необходимо письменное согласие законного представителя несовершеннолетнего, отсутствовавшее в таком виде на момент регистрации перехода права собственности.

Однако, ненадлежащее исполнение законным представителем ФИО4 возложенной на него законом (статья 64 Семейного кодекса Российской Федерации) обязанности действовать в интересах несовершеннолетнего ребенка не должно отрицательно сказываться на правах и интересах этого ребенка, не обладавшего на момент совершения сделки дееспособностью в полном объеме.

В связи с этим, учитывая вышеприведенные положения п. 1 ст. 26 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридически значимым моментом является субъективное отношение законного представителя относительно совершенной сделки.

В данном случае, оспариваемая сделка дарения от ДД.ММ.ГГГГ как на момент заключения соответствующего договора, так и впоследствии, после его заключения, одобрена законным представителем ФИО4 – матерью ФИО5, что подтверждается письменным одобрением от ДД.ММ.ГГГГ и что не оспаривалось в судебном заседании ни последней, ни отцом ФИО4 – свидетелем ФИО14 При этом оспариваемая сделка в полной мере отвечает интересам несовершеннолетнего на момент ее совершения ФИО4 и не ухудшает, а напротив, улучшает его материальное положение, закрепляя в его собственности спорные объекты недвижимости и приводя, таким образом, к улучшению его жилищных условий.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд не находит правовых оснований для удовлетворения заявленных ФИО1 исковых требований и признания договора дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, <адрес> заключенного между ФИО3 и ФИО4, недействительным и применении последствий недействительности указанной сделки.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, паспорт гражданина Российской Федерации серии № №, выдан ДД.ММ.ГГГГ <адрес> в <адрес>, код подразделения №) к ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес> <адрес>, паспорт гражданина Российской Федерации серии № №, выдан ДД.ММ.ГГГГ Отделом внутренних дел <адрес>, код подразделения №), ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, паспорт гражданина Российской Федерации серии № №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ГУ МВД России по <адрес>, код подразделения №):

- о признании недействительным договора дарения жилого дома с кадастровым номером № и земельного участка с кадастровым номером №, расположенных по адресу : <адрес>, <адрес>, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО3;

- о прекращении права собственности ФИО4 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок;

- о признании недействительной записи в Едином государственном реестре недвижимости № от ДД.ММ.ГГГГ о праве собственности ФИО4 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок;

- о восстановлении в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО3 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок;

- указании, что решение суда является основанием для внесения соответствующих сведений в Единый государственный реестр недвижимости – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда через Октябрьский районный суд города Ставрополя в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено 12 декабря 2022 года.

Судья Н.В. Шандер