Решение по делу № 2-5553/2023 от 23.11.2023 - о взыскании суммы банковского вклада, процентов по вкладу, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов; по встречному иску публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» к <ФИО>, <ФИО> о признании договора банковского вклада незаключенным.

07RS0001-02-2022-001516-25

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 ноября 2023 года г. Нальчик

Нальчикский городской суд КБР в составе:

председательствующего Огузова Р.М.,

при секретаре Белгаровой А.Т.,

с участием:

прокурора Башиева Р.А.,

представителя истца-ответчика ФИО1 по доверенности № от 13.07.2023 года, со сроком полномочий на три года ФИО2,

представителя ответчика-истца публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» по доверенности № от 23.05.2023 года, со сроком полномочий по 21.06.2025 года ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «Промсвязьбанк» о взыскании суммы банковского вклада, процентов по вкладу, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов; по встречному иску публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» к ФИО1, ФИО4 о признании договора банковского вклада незаключенным,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Промсвязьбанк» (далее по тексту – ПАО «Промсвязьбанк») о взыскании суммы банковского вклада, процентов по вкладу, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что 29.11.2017 года по заявлению о размещении денежных средств во вклад № (договор банковского вклада) разместил в ПАО «МИнБанк» 3 000 000 рублей, сроком до 29.11.2018 года, с процентной ставкой 8,5 % годовых.

В июле 2018 года от управляющего операционным офисом «РУ в г. Нальчике» филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4 ФИО1 поступило предложение о размещении вклада на более выгодных условиях - под 12,50 % годовых.

Именно по этой причине было принято предложение указанного должностного лица банка о заключении нового договора вклада.

04.07.2018 года между Банком и ФИО1 в рабочее время, в служебном кабинете управляющего офисом ФИО4, на основании его заявления о размещении денежных средств во вклад № VIP был заключен договор банковского обслуживания № VIP.

Ранее размещенные в данном Банке денежные средства в размере 3 000 000 рублей и начисленные проценты на этот вклад в размере 148 000 рублей, и хранящиеся в Банке должны были быть согласно договору перечислены на новый вклад, о чем был подписан приходный банковский ордер, заверенный печатью Банка и подписью руководителя офиса ФИО4, который впоследствии был изъят следственными органами и приобщен к уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО4

Однако, указанные денежные средства в сумме 3000 000 рублей были похищены со счета ФИО1 ФИО4, что подтверждено материалами уголовного дела, расследуемого в отношении ФИО4, решением Нальчикского городского суда КБР и апелляционным определением Верховного Суда КБР.

Впоследствии, согласно договору банковского вклада № VIP от 04.07.2018 года, ФИО1 были дополнительно внесены денежные средства: по банковскому ордеру № от 17.08.2018 года - 600 000 рублей; по банковскому ордеру № от 29.11.2018 года - 1 000000 рублей; по банковскому ордеру № от 22.07.2019 года - 1 000000 рублей; по банковскому ордеру № от 22.11.2019 года - 3 000 000 рублей; по банковскому ордеру № от 06.12.2019 года - 3 000 000 рублей.

Все перечисленные ордера были заверены подписью ФИО4 и гербовой печатью Банка.

Общая сумма дополнительно размещенных во вклад средств составила 8 600 000 рублей, сроком до 05.07.2019 года, под 12,50 % годовых.

После размещения дополнительных средств во вклад, ФИО4 выдавал ФИО1 справки о состоянии вклада, в которых указывалась очередная сумма, внесенная во вклад и общая сумма по депозиту с учетом начисленных процентов

Указанные справки также были подписаны ФИО4 и заверены гербовой печатью Банка.

Кроме того, в справках Банка о состоянии вклада ФИО1 указывалось поступление первого взноса во вклад в размере 3 148 000 рублей.

На момент принятия денежных средств во вклад, ФИО4 являлся руководителем операционного офиса и согласно должностной инструкции и доверенности в полном объеме обладал полномочиями на совершение сделок по принятию денежных средств во вклады от физических лиц.

ФИО1 стало известно, что в отношении ФИО4 расследуется уголовное дело, возбужденное по факту хищения им денежных средств вкладчиков банка в особо крупном размере путем мошенничества с использованием служебного положения, по которому ФИО1 был признан потерпевшей стороной.

До заключения указанного выше договора, ФИО1 с ФИО4 знаком не был и каких-либо межличностных отношений не имел.

ФИО1 неоднократно обращался в Банк с заявлением о возврате вкладов с причитающимися процентами, предусмотренных договором.

На заявления ФИО1 получил ответы от 03.08.2020 года №; от 07.08.2020 года №; от 31.08.2020 №, в которых сообщается об отсутствии правоотношений между Банком и ФИО1, в связи тем, что, якобы, открытых вкладных счетов на его имя и, соответственно, денежных средств, переданных ФИО1 в Банк для размещения во вклады, не имеется.

Размещая вклады в Банке, ФИО1 действовал разумно и добросовестно, абсолютно полагаясь на защищенность его денежных средств, таким же образом полагаясь на добросовестность должностных лиц банка, обладающих соответствующими полномочиями.

Каких-либо подозрений о противоправных действиях управляющего и сотрудников Банка у ФИО1 не было, как и не было сомнений и в защищенности его денежных средств, размещенных во вклады.

В ходе предварительного следствия по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО4, ФИО1 были даны следственным органам исчерпывающие сведения об обстоятельствах и месте передачи денежных средств во вклад.

Следствию также были переданы оригиналы банковских документов, а именно договора, ордера, справки о состоянии счетов по вкладам.

Наличие у ФИО1 денежных средств для размещения во вклад подтверждается документально.

Кроме того, в ходе предварительного следствия по уголовному делу установлено, что у ФИО1 ранее были размещены денежные средства во вклады в других банках.

Доказательства наличия денежных средств приложены к иску.

Кроме того, у ФИО1 были вклады в КБ «Бум-Банк» (ООО), КБ «Московский клиринговый Банк», Банк «Евростандарт», Банк «Развитие», после закрытия которых, вклады ему были возвращены по системе страхования вкладов, в общей сумме 5 600 000 рублей.

Кроме того, для размещения денежных средств во вклады в ПАО «МИнБанк» ФИО1 были сняты денежные средства с вклада в Банке «Нальчик», АО «Россельхозбанк» и ПАО «Сбербанк», что подтверждено материалами следствия по уголовному делу, расследуемому в отношении ФИО4

При этом также следует учесть поступавшие денежные средства за счет ежегодных начисленных процентов по имевшимся у него вкладам в различных банках.

После того как ФИО1 стало известно о хищении с его счета денежных средств в размере 3 000 000 рублей, размещенных в ПАО «МИнБанк» во вклад № от 29.11.2017 года, отказе Банка вернуть ему указанную сумму, ФИО1 обратился в Нальчикский городской суд КБР с иском о взыскании с ПАО «Московский Индустриальный банк» суммы вклада, причитающихся процентов и штрафа, предусмотренного ст. 13 Закона РФ от 07.02.1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Решением Нальчикского городского суда КБР от 19.09.2022 года исковые требования ФИО1 удовлетворены, принято решение о взыскании в его пользу суммы вклада, процентов и штрафа.

Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 01.12.2022 года решение Нальчикского городского суда КБР от 19.09.2022 года оставлено без изменения, указанные денежные средства возвращены в полном объеме.

Незаконность отказа банка в возвращении ФИО1 дополнительных денежных средств, размещенных во вклад, подтверждаются следующим.

Отношения, вытекающие из договора банковского вклада, регламентируются главой 44 Гражданского кодекса РФ.

В силу ст. 834 ГК РФ, по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

Статья 836 ГК РФ предусматривает обязательное заключение в письменной форме соглашения между банком и вкладчиком и фактическую передачу банку конкретной денежной суммы, зачисляемой на счет вкладчика, открытый ему в банке. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора, такой договор является ничтожным.

Указанные требования законодательства были соблюдены, что подтверждается заявлением о размещении денежных средств во вклад № VIP и договором банковского обслуживания № VIP от 04.07.2018 года.

Тем не менее, Банк отказал ФИО1 в возврате денежных средств, несмотря на то, что договором предусмотрено, что банк обязан возвратить суммы по вкладу и начисленные на них проценты 05.07.2020 года.

В настоящее время публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» является правопреемником ПАО «Московский Индустриальный банк».

13.07.2023 года ФИО1 обратился в ПАО «Промсвязьбанк» с требованием вернуть денежные средства, размещенные во вклад, на что 28.07.2023 года получил отказ.

Сумма долга по состоянию на 07.08.2023 года составляет 12 830342 рубля 47 копеек, в том числе: основной долг - 8 600 000 рублей; проценты по вкладу - 4 230342 рубля 47 копеек.

Статьей 13 Закона РФ от 07.02.1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» предусмотрена ответственность за нарушение прав потребителя.

Так в силу п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Незаконными действиями банк нарушил личные имущественные права истца, предусмотренные законом, ему причинены нравственные и физические страдания.

В результате психологического срыва, вызванного сложившейся ситуацией, возможной потерей ФИО1 и членами его семьи многолетних накоплений, самочувствие его значительно ухудшилось, он вынужден был лечиться стационарно.

Причиненный указанными неправомерными действиями моральный ущерб истец оценивает в сумме 200 000 рублей.

На основании изложенного, с учетом уточнений заявленных требований, истец ФИО1 просит суд взыскать в его пользу с ПАО «Промсвязьбанк» сумму вклада по договору банковского вклада №VIP от 04.07.2018 года в размере 8600000 рублей, проценты по договору банковского вклада №VIP в размере 4230342 рубля 47 копеек, компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 6415171 рубль 23 копейки и судебные расходы по уплате государственной пошлины при подаче иска в суд в размере 60000 рублей.

15.09.2023 года ПАО «Промсвязьбанк» обратилось в суд с встречным иском к ФИО1, ФИО4 о признании договора банковского вклада незаключенным.

В обоснование встречного иска указано, что договор банковского вклада банком с ФИО1 не заключался, вклад «Накопительный» на условиях, перечисленных в представленных ФИО1 документах, в Банке никогда не существовал, и на таких условиях не мог быть заключен. Денежные средства по указанному вкладу от ФИО1 в кассу банка не поступали, момент заключения договора нельзя считать наступившим, нет отражений банковских операций в бухгалтерской отчетности, у ФИО1 отсутствовала финансовая возможность.

Истец-ответчик ФИО1, будучи надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, о причинах неявки суд не известил.

Представитель истца-ответчика ФИО1 по доверенности ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержал, просил удовлетворить их по основаниям, изложенным в иске. В удовлетворении встречного иска ПАО «Промсвязьбанк» просил отказать за необоснованностью.

Представитель ответчика-истца ПАО «Промсвязьбанк» по доверенности ФИО3 в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признала, просила отказать в иске по основаниям, изложенным в возражении на исковое заявление. Встречный иск поддержала, просила удовлетворить его по основаниям в нем изложенным. Суду пояснила договор банковского вклада, на который ссылается ФИО1, является незаключенным, финансовая возможность ФИО1 не подтверждена. В случае удовлетворения иска просила снизить размер штрафа, так как отсутствует вина Банка.

Ответчик по встречному иску и третье лицо по первоначальному иску ФИО4, финансовый управляющий ФИО4 – ФИО5, представители третьих лиц Федеральной службы по финансовому мониторингу, ООО «Управляющая компания Фонда консолидации банковского сектора», Центрального банка Российской Федерации, будучи надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, о причинах неявки суд не известили.

Третье лицо ФИО6, будучи надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, от нее поступило заявление, в котором указывая, что законы Российской Федерации ею не нарушались ни по собственной инициативе, ни по указанию других должностных лиц, просит рассмотреть дело в ее отсутствие.

Суд, руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, счел необходимым рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание участников процесса.

Выслушав пояснения представителя истца-ответчика, представителя ответчика-истца, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым в иске ФИО1 отказать за необоснованностью, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 834 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений), по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

Согласно ст. 836 ГК РФ, договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме.

В силу п. 1 ст. 836 ГК РФ, письменная форма договора банковского вклада считается соблюденной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.

В соответствии с п. 2 ст. 836 ГК РФ, несоблюдение письменной формы договора банковского вклада влечет недействительность этого договора. Такой договор является ничтожным.

Положения п. 1 ст. 836 ГК РФ являлись предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в Постановлении от 27.10.2015 года № 28-П по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 и ФИО15 в части, позволяющей удостоверять соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», который служит основанием для оценки соблюдения письменной формы договора банковского вклада, заключаемого гражданином, и для удостоверения факта внесения им вклада.

Как указано в названном Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, федеральный законодатель, давая нормативную дефиницию договора банковского вклада в статье 834 Гражданского кодекса Российской Федерации, указал на наличие двух последовательных юридических фактов, необходимых для совершения договора, - заключение в письменной форме соглашения между банком и вкладчиком и фактическую передачу банку конкретной денежной суммы, зачисляемой на счет вкладчика, открытый ему в банке (п. 1 ст. 836 ГК РФ).

Таким образом, договор банковского вклада считается заключенным с момента, когда банком были получены конкретные денежные суммы, а право требования вклада, принадлежащее вкладчику, и корреспондирующая ему обязанность банка по возврату вклада возникают соответственно лишь в случае внесения средств вкладчиком.

Исходя из того, что п. 1 ст. 836 ГК РФ допускает подтверждение соблюдения письменной формы договора банковского вклада выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, установленным банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, то есть перечень документов, которые могут удостоверять факт заключения договора банковского вклада, не является исчерпывающим, внесение денежных средств на счет банка гражданином-вкладчиком, действующим при заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно, может доказываться любыми выданными ему банком документами.

При этом несение неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается непосредственно на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается особым видом предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли (абзац третий пункта 1 статьи 2 и статья 50 ГК РФ), обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, незнакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, то есть без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.

Суд не вправе квалифицировать, руководствуясь пунктом 2 статьи 836 ГК РФ во взаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения - разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты. В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.

При этом на гражданина-вкладчика, не обладающего профессиональными знаниями в сфере банковской деятельности и не имеющего реальной возможности изменить содержание предлагаемого от имени банка набора документов, необходимых для заключения данного договора, возлагается лишь обязанность проявить обычную в таких условиях осмотрительность при совершении соответствующих действий (заключить договор в здании банка, передать денежные суммы работникам банка, получить в подтверждение совершения операции, опосредующей их передачу, удостоверяющий этот факт документ). Поэтому с точки зрения конституционных гарантий равенства, справедливости и обеспечения эффективной судебной защиты необходимо исходить из того, что гражданин-вкладчик, учитывая обстановку, в которой действовали работники банка, имел все основания считать, что полученные им в банке документы, в которых указывается на факт внесения им денежных сумм, подтверждают заключение договора банковского вклада и одновременно удостоверяют факт внесения им вклада. Иное означало бы существенное нарушение прав граждан-вкладчиков как добросовестных и разумных участников гражданского оборота.

В связи с этим положения, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Судом установлено и следует из материалов дела, что 29.11.2017 года между ФИО1 и ПАО «МИнБанк» в лице ОО «РУ в г. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» был заключен письменный договор банковского вклада №.

В соответствии с условиями указанного договора, ФИО1 внес сумму вклада в размере 3000000 рублей, на срок (дата окончания срока) до 29.11.2018 года, под процентную ставку по вкладу в размере 8,5 % годовых.

Факт заключения с ФИО1 договора банковского вклада № от 29.11.2017 года на указанных в нем условиях, ответчиком не оспаривается.

Вступившим в законную силу решением Нальчикского городского суда КБР от 19.09.2022 года по гражданскому делу № по иску ФИО1 к акционерному обществу «Московский Индустриальный банк» о взыскании суммы банковского вклада, процентов по вкладу, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов, постановлено:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Московский Индустриальный банк» в пользу ФИО1 сумму вклада по договору банковского вклада № от 29.11.2017 года в размере 3000000 рублей, проценты по договору банковского вклада № от 29.11.2017 года за период с 29.11.2017 года по 29.11.2018 года в размере 255000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 30.11.2018 года по 20.06.2022 года в размере 754886 рублей 16 копеек, компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 2029943 рубля 08 копеек и судебные расходы по уплате государственной пошлины при подаче иска в суд в размере 27947 рублей 83 копейки, а всего 6117777 (шесть миллионов сто семнадцать тысяч семьсот семьдесят семь) рублей 07 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Взыскать с акционерного общества «Московский Индустриальный банк» в доход бюджета Нальчикского городского округа Кабардино-Балкарской Республики государственную пошлину в размере 13200 (тринадцать тысяч двести) рублей.

По факту хищения денежных средств вкладчиков, в том числе хищения денежных средств ФИО1 с банковского вклада № от 29.11.2017 года, старшим следователем по особо важным делам 3 МСО СУ ГУ МВД России по СКФО в отношении бывшего руководителя ПАО «МИнБанк» в лице ОО «РУ в г. Нальчик» Филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Постановлением следователя от 26.02.2021 года ФИО1 был признан потерпевшим по указанному уголовному делу.

Согласно протоколу допроса потерпевшего ФИО1 от 26.02.2021 года, в 2005 или 2006 году, точно дату он не помнит, открыл в операционном офисе ПАО «МИнБанк», расположенном по <адрес> счет по вкладу на свое имя на сумму около 1500000 рублей - 1800 000 рублей, точную сумму также не помнит. До 2017 года ФИО1 систематически пополнял счет по этому вкладу, а также, по мере необходимости, снимал процентные начисления, которые использовались им на личные нужды. За это время по его вкладу осуществлялась пролонгация не менее 10 раз. К осени 2017 года общая сумма денежных средств на счете по его вкладу в ПАО « МИнБанк» составила 3000000 рублей. При этом, по вопросам пролонгации счета по вкладу, дополнительного взноса по вкладу и получения денежных средств со счета по вкладу он всегда обращался в операционный отдел офиса. 29.11.2017 года по его вкладу в этом банке была осуществлена очередная пролонгация, сроком на один год. В операционном отделе банка ему выдали один экземпляр заявления о размещении денежных средств во вклад № от 29.11.2017 года. В июне 2018 года, точную дату не помнит, к нему позвонил ФИО4, работавший тогда управляющим офисом ПАО «МИнБанк», расположенным в г. Нальчике. Ранее ФИО1 с ФИО4 знаком не был и никогда не общался с ним. ФИО4 сообщил, что ПАО «МИнБанк» предлагает ему переоформить договор по его вкладу с установлением повышенных процентов по вкладу. Тогда ФИО1 отказался от этого предложения. 04.07.2018 года ФИО4 снова позвонил ему на мобильный телефон и сказал, что ПАО «МИнБанк» подготовил для него подарок ко дню финансиста МВД, который отмечался в России 06.08.2018 года, а именно – повышенный процент по его вкладу в этом банке. При этом, он убедил его в том, что данное предложение для него выгодное, так как по его вкладу будут начисляться повышенные проценты в размере 12,5 % годовых, и ФИО1 ответил согласием. В этот день он приехал в офис ПАО «МИнБанк», где встретился с ФИО4 у него в служебном кабинете. На его вопрос, почему ему предлагают процентные ставки по его вкладу в размере 12,5 % годовых, тогда как на тот момент по прейскуранту максимальная процентная ставка по вкладу в ПАО «МИнБанк» составляет всего лишь 8,5 %, ФИО4 пояснил, что для таких VIP-клиентов, как он, головной офис банка в г. Москве устанавливает индивидуальные повышенные процентные ставки по вкладу. При этом, он показал ему какой-то документ, действительно содержащий такие сведения, подписанный, якобы, от имени руководителя ПАО «МИнБанк» и заверенный оттиском круглой печати. Фамилии руководителя банка он уже не помнит. Тогда ФИО1 окончательно поверил ФИО4 и согласился переоформить свой банковский вклад на предложенных им условиях. На тот момент сумма денежных средств по его вкладу вместе с процентными начислениями составляла 3148 740 рублей. К его приезду уже были подготовлены документы, необходимые для открытия нового вклада на указанную сумму на его имя, в двух экземплярах, в том числе: заявление о размещении денежных средств во вклад № VIP от 04.07.2018 года и условия по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания 42№/068 VIP от 04.07.2018 года. Согласно этим документам, на его имя открывался счет по вкладу на сумму 3148 740 рублей, под 12,5 % годовых, сроком на два года. ФИО4 представил ему на подпись эти документы, которые были уже подписаны от имени сотрудника банка ФИО24. и заверены оттиском круглой печати банка, и ФИО1 подписал их от имени вкладчика в тех местах, где ему показывал ФИО4. Каких-либо других документов ФИО1 в этот день у него не подписывал. После этого ФИО4 передал ему по одному экземпляру документов, а вторые экземпляры оставил у себя. Кроме того, ФИО4 забрал находившийся у него при себе экземпляр заявления о размещении денежных средств во вклад № от 29.11.2017 года. Он сообщил, что денежные средства в сумме 3148 740 рублей, находившиеся на счете по вкладу, ранее открытом на его имя, автоматически, без его участия, будут переведены на его новый счет по вкладу. 17.08.2018 года ФИО1 решил пополнить свой вклад в ПАО «МИнБанк» на 600 000 рублей, чтобы увеличить сумму процентов, и с этой целью приехал в офис банка, расположенный по <адрес>, взяв с собой денежные средства указанной суммы. ФИО1 обратился в операционный отдел и сообщил одной из сотрудниц, фамилии которой уже не помнит, о том, что хочет пополнить свой счет по вкладу. При этом, он передал ей свои вышеуказанные банковские документы, полученные от ФИО4 04.07.2018 года. Посмотрев по базе данных банка, сотрудница отдела сообщила, что его вклада по этим документам у них в базе не значится. Так как эти документы были подписаны от имени ФИО8, сотрудница банка направила его к ФИО8, которая находилась одна в отдельном кабинете. Предъявив ей на обозрение заявление о размещении денежных средств во вкладе № VIP и условия по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания № VIP от 04.07.2018 года, он поинтересовался у ФИО8, в связи с чем его вклад по этим документам не значатся в базе банка. Та внимательно посмотрела эти документы, после чего, оставив его в коридоре, сама направилась к ФИО4. Вернувшись оттуда, ФИО8 попросила его перейти к ФИО4, который ожидает его в своем служебном кабинете. В связи с этим, ФИО1 зашел к ФИО4 и с возмущением спросил у него, почему его вклада нет в базе данных ПАО «МИнБанк», и почему он не может осуществить финансовые операции по своему счету по вкладу. ФИО4 ответил, что для VIP-клиентов банка имеется отдельная база, доступ к которой имеется только у него, и что другие сотрудники в целях безопасности и конфиденциальности, не имеют к ней доступа. При этом, ФИО4 сказал, что он сам является менеджером VIP-клиентов, что оформление и проведение всех финансовых операций по вкладам VIP-клиентов, он будет осуществлять лично, в своем служебном кабинете, и чтобы он больше не обращался к другим сотрудникам банка. Поверив ему, ФИО1 пояснил, что приехал туда с намерением внести на счет по своему вкладу дополнительно 600000 рублей. По его требованию ФИО1 передал ФИО4 находившиеся у него при себе денежные средства указанной суммы. Сразу же ФИО4 позвонил какой-то сотруднице банка и вызвал ее к себе. В кабинет зашла сотрудница банка, которую ФИО1 узнал впоследствии, как кассира ФИО16. ФИО4 дал ей указание оформить банковский документ о внесении его во вклад денежных средств в размере 600 000 рублей. Та ушла и вскоре вернулась обратно с двумя экземплярами банковского ордера № от 17.08.2018 года. Эти экземпляры ордера были подписаны от имени сотрудника банка. ФИО4 заверил их оттиском печати банка, после чего представил ему на подпись. ФИО1 подписал их от имени вкладчика, после чего ему выдали один экземпляр ордера. После этого ФИО4 передал ФИО20 его денежные средства в сумме 600 000 рублей, и она ушла с ними. ФИО4 сказал ему, чтобы приезжал к нему, позвонив предварительно. 29.11.2018 года, решив пополнить свой вклад в ПАО «МИнБанк» на 1000 000 рублей, ФИО1 позвонил ФИО4 и сообщил ему о своих намерениях. Тот сказал, чтобы ФИО1 приехал к нему на работу, и что он будет ждать его. В этот же день ФИО1 приехал в офис банка и встретился с ФИО4 у него в служебном кабинете, где передал ему указанную сумму денежных средств. Он представил ему на подпись уже подготовленные к его приезду два экземпляра банковского ордера № от 29.11.2018 года. Они были подписаны от имени сотрудника банка и заверены оттиском печати банка. ФИО1 подписал их от своего имени, после чего ФИО4 выдал ему один экземпляр документа. Затем, он позвонил ФИО20 и, вызвав ее к себе, передал ей полученные от него денежные средства, и та ушла с ними. 22.07.2019 года ФИО1 предварительно позвонил ФИО4 и приехал к нему в операционный офис, чтобы пополнить свой вклад. При этом, ФИО1 не стал говорить ему сумму дополнительного взноса. Находясь у него в служебном кабинете, он передал ФИО4 денежные средства в размере 1000 000 рублей. Тот сказал, что сам внесет их в кассу банка. Сразу же ФИО4, с использованием компьютерной техники, находившейся у него в кабинете, оформил банковский ордер № от 22.07.2019 года и распечатал в двух экземплярах. Он сам подписал эти экземпляры документа от имени банка и заверил оттиском печати банка, после чего представил ФИО1 на подпись, и он подписал их от своего имени. ФИО4 выдал ему один экземпляр ордера, а второй оставил у себя. Впоследствии, 22.11.2019 года и 06.12.2019 года ФИО1 дважды аналогичным образом звонил и приезжал к ФИО4. Каждый раз он передал ему лично денежные средства в сумме по 3000 000 рублей, чтобы пополнить сумму своего вклада в ПАО «МИнБанк». Он сам готовил банковские ордера, которые подписывал от имени сотрудника банка и заверял оттиском печати банка, после чего представлял их ФИО1 на подпись. ФИО4 выдал ему по одному экземпляру ордера. Денежные средства оставались у него на столе, когда ФИО1 уходил оттуда. ФИО4 говорил, что сам внесет их в кассу банка, так как он, как VIP-клиент банка, не должен стоять в очередях. При этом, по его просьбе ФИО4 предоставил ему лично подготовленные им и подписанные две справки о состоянии вклада на период с 04.07.2018 года по 22.11.2019 года и с 04.07.2018 года по 06.12.2019 года. В этих справках были указаны суммы вклада, дополнительных взносов и процентных начислений по его вкладу. В июле 2020 года истекал срок по его вкладу, в связи с чем ФИО1 стал звонить ФИО4, чтобы узнать у него, какие будут его дальнейшие действия. Сначала он не отвечал на его звонки. Затем, в конце июля 2020 года ФИО4 написал ему сообщение о том, что в данный момент находится в отъезде, и что вернется через неделю. 03.08.2020 года ФИО4 сообщил ему о том, что он находится на лечении в больнице, и что через две недели он выпишется. Тогда ФИО1 обратился в офис ПАО «МИнБанк», расположенный по <адрес>, чтобы узнать состояние по его вкладу. Однако, там выяснилось, что его вклада в базе данных ПАО «МИнБанк» не значится, что ФИО4 уволен с работы, и что в отношении него возбуждено уголовное дело по факту хищения им денежных средств вкладчиков банка, которое расследуется 3 МСО СЧ ГУ МВД России по СКФО. По его требованию в банке ему предоставили справку об отсутствии вкладов на его имя. Кроме того, ему были предоставлены копия заявления о расторжении договора банковского вклада № от 29.11.2017 года, ранее открытого на его имя в ПАО «МИнБанк» и копия расходного кассового ордера №, датированные от 04.07.2018 года, согласно которым, ему, якобы, были выданы с его вклада денежные средства в сумме 3000178 рублей 36 копеек. Эти документы ФИО1 видел впервые. Подписи от его имени в них были подделаны. Об этом он сообщил сотрудникам банка, которые посоветовали ему обратиться в 3 MСО СЧ ГУ МВД России по СКФО. Таким образом, в период с июля 2018 года по декабрь 2019 года, при вышеизложенных обстоятельствах со счета по вкладу, ранее открытого в ПАО «МИнБанк» на его имя, под предлогом переоформления его на новый вид вклада на его имя, сотрудниками операционного офиса банка были похищены денежные средства в сумме 3148 740 рублей, а также не были внесены в кассу банка денежные средства в общей сумме 8600 000 рублей, переданные ФИО1 ФИО4 для внесения на его счет по вкладу. Преступными действиями сотрудников операционного офиса ПАО «МИнБанк», расположенного по <адрес>, у ФИО1 были похищены денежные средства всего на общую сумму 11748 740 рублей, без процентных начислений, в результате чего ему причинен особо крупный ущерб на указанную сумму.

Согласно протоколу допроса обвиняемого ФИО4 от 07.04.2021 года, в начале июля 2018 года ФИО4 срочно потребовались денежные средства для того, чтобы отдать денежные средства в качестве процентов по ранее открытым фиктивным вкладам, а также для возвращения денег, которые он брал в долг. Кому именно он должен был передать денежные средства, он ответить затрудняется, так как не помнит. Всего ему необходимо было около 10000000 рублей. Так как у него данной суммы не было, 04.07.2018 года, находясь в своем служебном кабинете в ПАО «МИнБанк», расположенном по адресу: <адрес>, он решил похитить денежные средства в указанной сумме с банковских счетов по вкладам физических лиц, открытым в операционном офисе ПАО «МИнБанк» в г. Нальчике. ФИО4 было известно о наличии денег в кассе операционного офиса, так как ежедневно ему предоставлялись отчеты о наличии денег в кассе. Просмотрев базу вкладчиков банка, он выбрал 3 счета, открытые на имя ФИО17, ФИО18 и ФИО1, на которых находились денежные средства нужной ему суммы. Ни с кем из указанных лиц он знаком не был. Далее он обратился к менеджеру по продажам ФИО19, которого попросил изготовить документы о закрытии вкладов на имя ФИО17, ФИО18 и ФИО1. ФИО4 сказал ФИО19, что эти клиенты приходятся ему родственниками, и что они находятся у него в кабинете. Также он попросил ФИО19 при помощи программы, к которой у него был доступ, распечатать скан-копии документов по вкладам указанных лиц. ФИО19 ответил согласием на его просьбу, после чего принес ему в кабинет изготовленные им документы: заявления о расторжении договоров по вкладам от имени ФИО17, ФИО18 и ФИО1, расходные кассовые ордера на имя вышеуказанных трех клиентов банка на суммы денежных средств, находившиеся у них на счетах по вкладам. Также он принес ему распечатанные скан-копии документов по вкладам ФИО17, ФИО18 и ФИО1. Данные документы ему нужны были, чтобы посмотреть подписи указанных лиц, чтобы подобным образом расписаться от их имени в изготовленных ФИО19 документах. ФИО19 он не говорил, зачем ему нужны были скан-копии документов. Далее он собственноручно расписался в заявлениях о закрытии вкладов от имени ФИО17, ФИО18 и ФИО1, а также в расходных кассовых ордерах. По служебному телефону он позвонил кассиру ФИО20 и вызывал ее в свой кабинет. Находясь в своем кабинете, он дал указание ФИО20 получить в кассе денежные средства по трем расходным кассовым ордерам по вкладам ФИО17, ФИО18 и ФИО1, и передать данные денежные средства ему. ФИО4 пояснил ФИО20, что данные клиенты приходятся ему родственниками и лично придут к нему позже, и он им передаст денежные средства, которые она получит в кассе. ФИО4 передал ФИО20 подписанные им от имени ФИО17, ФИО18 и ФИО1 расходные кассовые ордера, после чего ФИО20 ушла. Спустя некоторое время, к нему в кабинет вновь пришла ФИО20, которая принесла денежные средства в размере, который соответствовал сумам, указанным в расходных банковских ордерах, а именно 9 353974 рубля 98 копеек, в том числе: 1 500 000 рублей, находившиеся на счете ФИО17; 4 853796 рублей 62 копейки, находившиеся на счете ФИО18; 3 000178 рублей 36 копеек, принадлежащие ФИО1. Получив эти денежные средства, он распорядился ими по своему усмотрению. Для того, чтобы скрыть следы своего преступления, и опасаясь, что указанные лица могут обратиться в ПАО «МИнБанк» за получением денежных средств за своими вкладами, он позвонил им по мобильному телефону и пригласил в операционный офис для открытия новых вкладов по повышенной процентной ставке. Когда к нему в офис приехал ФИО1, ФИО4 убедил его открыть новый вклад в ПАО «МИнБанк» на более выгодных для него условиях, по повышенной процентной ставке в 12,5 % годовых. Поверив ФИО4, ФИО1 дал свое согласие закрыть ранее открытый вклад в ПАО «МИнБанк». Учитывая, что сумма денежных средств по реальному вкладу ФИО1 составляла 3000178 рублей 36 копеек, а проценты по вкладу должны были начисляться в конце срока, он сказал ФИО1, что новый вклад будет открыт с учетом процентов по реальному вкладу, в размере около 148 740 рублей. Получив согласие от ФИО1, в тот же день или спустя несколько дней, точной даты не помнит, он самостоятельно изготовил на своем служебном компьютере документы: условия по размещению денежных средств во вклад; заявление о размещение денежных средств во вклад; банковский ордер, которые распечатал в двух экземплярах, собственноручно подписал и поставил печать ПАО «МИнБанк». Также он дал указание ФИО19 заново изготовить документы о получении денежных средств с реального вклада ФИО1 от 04.07.2018 года. ФИО4 хотел подписать данные документы у ФИО1 и заменить ранее подписанный им от лица ФИО1 расходный кассовый ордер. ФИО21 принес ему расходный кассовый ордер на сумму 3 000178 рублей 36 копеек. Далее в его кабинете ФИО1 подписал указанные выше документы, оставив у себя по одному экземпляру, и передав ФИО4 другой экземпляр документов. ФИО4 убедил его, что его денежные средства с учетом процентов будут переведены с открытого ранее реального вклада на вновь открываемый ФИО4 вклад. Впоследствии он передал подписанный ФИО1 расходный кассовый ордер ФИО20, чтобы она заменила ранее переданный и подписанный им от имени ФИО1 расходный кассовый ордер, что она и сделала. После этого, ФИО1 периодически приходил к нему в кабинет в ПАО «МИнБанк», приносил денежные средства для пополнения фиктивного вклада, а именно: 17.08.2018 года - 600 000 рублей; 29.11.2019 года - 1 000 000 рублей; 22.07.2019 года - 1 000 000 рублей; 22.11.2019 года - 3 000000 рублей; 06.12.2019 года - 3 000 000 рублей. Все указанные денежные средства ФИО4 лично получал от ФИО1 в своем служебном кабинете. Когда он получал от ФИО1 денежные средства, несколько раз он вызывал к себе в кабинет кассира ФИО16, которой давал указание пересчитать денежные средства и вернуть их ему. Возвращала ли ФИО20 ему пересчитанные деньги при ФИО1 или после его ухода, он не помнит. Несколько раз он самостоятельно пересчитывал переданные ФИО1 денежные средства. После получения денежных средств от ФИО1, он на своем служебном компьютере изготавливал банковский ордер о получении денежных средств от ФИО1, распечатывал по два экземпляра банковского ордера, подписывал их от лица банка, ставил печать ПАО «МИнБанк» и передавал ФИО1, который также подписывал оба экземпляра банковского ордера, оставлял себе один экземпляр, а второй возвращал ФИО4. Проценты по фиктивному вкладу ФИО1 он не передавал. Несколько раз ФИО1 просил его предоставить ему справку о состоянии его вклада. ФИО4 самостоятельно изготавливал данные справки, основываясь на своих записях и изготовленных банковских ордерах, подписывал данные справки и ставил на них печать ПАО «МИнБанк». У него при себе имеются рукописные записи, выполненные им, согласно которым на имя ФИО1 04.07.2018 года был открыт вклад на сумму 3 148 740 рублей. Условия по размещению денежных средств во вклад от 04.07.2018 года, заявление о размещении денежных средств во вклад от 04.07.2018 года, банковские ордера № от 04.07.2018 года на сумму 3148 740 рублей, № 006147 от 17.08.2018 года на сумму 600 000 рублей, № № от 29.11.2018 года на сумму 1000000 рублей, № от 22.07.2019 года на сумму 1000 000 рублей, № от 22.11.2019 года на сумму 3 000 000 рублей и № от 06.12.2019 года на сумму 3 000000 рублей, справки о состоянии вклада от 29.11.2018 года и от 06.12.2019 года, были изготовлены в указанные в документах даты лично им на его служебном компьютере, находящимся в его кабинете в ПАО «МИнБанк», распечатаны также лично ФИО4. Именно о составлении данных документов он говорил выше. Подписи в графах «банк» и «менеджер ФИО8» условий по размещению денежных средств во вклад и в графах «отметки банка» банковских ордеров, выполнены им. ФИО4 расписался от имени ФИО8, так как она являлась менеджером, и он указал ее, полагая, что это не вызовет подозрений у ФИО1. Также лично ФИО4 были проставлены печати ПАО «МИнБанк» в указанных документах. Карточку клиента по договору № от 04.07.2018 года, оба экземпляра расходного кассового ордера № от 04.07.2018 года на сумму 3 000178 рублей 39 копеек и заявление о расторжении договора банковского вклада от 04.07.2018 года от имени ФИО1 изготавливал и печатал не он, а ФИО19. Карточку клиента ФИО19 распечатать просил ФИО4, чтобы показать данный документ ФИО1, что подтверждало перевод денежных средств с его счета на новый фиктивный вклад. Почему один из экземпляров расходного кассового ордера не подписан от имени ФИО1, он не помнит, скорее всего это один из экземпляров, который должен был подписать последний. Второй экземпляр расходного кассового ордера, а также заявление о расторжении договора банковского вклада от 04.07.2018 года от имени ФИО1 подписаны им от лица ФИО1. Заявление о размещении денежных средств во вклад № от 29.11.2017 года от ФИО1 содержало образец его подписи, по которому он подписал расходный кассовый ордер на сумму 3 000178 рублей 39 копеек от 04.07.2018 года. Представленные ФИО4 на обозрение рукописные записи озаглавленные «ФИО1» выполнены лично ФИО4. Согласно данным записям им были рассчитаны проценты по реальному вкладу, открытому на имя ФИО1, и которые учитывались при открытии фиктивного вклада на имя последнего 04.07.2018 года. Однако, в данных записях не учтены денежные средства, которые ФИО1 вносил дополнительно. Таким образом, им были похищены принадлежащие ФИО1 денежные среда в размере 11 600178 рублей 39 копеек, из которых 3 000178 рублей 39 копеек ФИО4 похитил с реального вклада ФИО1, а 8 600 000 рублей были похищены ФИО4, когда ФИО1 передавал их ему в качестве дополнительного взноса во вклад.

Из представленных в материалы дело документов следует, что 04.07.2018 года ФИО1 в ПАО «МИнБанк» было подано заявление о размещении денежных средств в размере 3148 740 рублей во вклад №VIP, по ставке в рублях 12,50 % годовых, на срок 365 дней, количество перезаключений (для вклада (депозита)) – 2 раза, по ставке «До востребования», наименование вклада «Накопительный». Заявление подписано ФИО1 и действующим на основании доверенности сотрудником ПАО «МИнБанк» ФИО4, скреплено печатью ПАО «МИнБанк».

Сторонами подписаны условия по размещению денежных средств во вклад «Накопительный» в рамках договора банковского обслуживания №VIP от 04.07.2018 года, которые также подписаны со стороны Банка ФИО4, скреплены печатью ПАО «МИнБанк».

В подтверждение внесения ФИО1 денежных средств во вклад в размере 3148740 рублей выдан банковский ордер № от 04.07.2018 года, подписанный со стороны Банка ФИО4, скрепленный печатью ПАО «МИнБанк».

Факт внесения ФИО1 во вклад №VIP от 04.07.2018 года денежных средств в размере 600000 рублей, подтверждается банковским ордером № от 17.08.2018 года, факт внесения в этот вклад денежных средств в размере 1000000 рублей, подтверждается банковским ордером № от 29.11.2018 года, факт внесения в этот вклад денежных средств в размере 1000000 рублей, подтверждается банковским ордером № от 22.07.2019 года, факт внесения в этот вклад денежных средств в размере 3000000 рублей, подтверждается банковским ордером № от 22.11.2019 года, факт внесения в этот вклад денежных средств в размере 3000000 рублей, подтверждается банковским ордером № от 06.12.2019 года.

Всего ФИО7 внесено во вклад 8600000 рублей.

Указанные банковские ордера подписаны ФИО1, со стороны Банка подписаны ФИО4, скреплены печатью ПАО «МИнБанк».

30.07.2020 года ФИО1 обратился в ПАО «МИнБанк» с заявлением, в котором просил предоставить ему сведения о наличии счетов по вкладам на его имя и денежных сумм, находящихся на этих счетах, в ответ на которое письмом от 31.08.2020 года Банк сообщил, что отсутствуют действующие договоры об открытии банковского вклада на имя ФИО1, в связи с чем удовлетворение заявления не представляется возможным.

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ от 29.08.2023 года ПАО «МИнБанк» прекратило свою деятельность 01.05.2023 года путем реорганизации в форме присоединения, правопреемником является ПАО «Промсвязбанк».

Согласно п. 1 ст. 57 ГК РФ, реорганизация юридического лица (слияние, присоединение, разделение, выделение, преобразование) может быть осуществлена по решению его учредителей (участников) или органа юридического лица, уполномоченного на то учредительным документом.

В соответствии с п. 4 ст. 57 ГК РФ, при реорганизации юридического лица в форме присоединения к нему другого юридического лица первое из них считается реорганизованным с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица.

В силу п. 2 ст. 58 ГК РФ, при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица.

13.07.2023 года ФИО1 обратился в ПАО «Промсвязьбанк» заявлением, в котором потребовал возвратить ему вклад с причитающимися процентами, в ответ на которое Банк письмом от 28.07.2023 года сообщил ФИО1, что проверкой установлено, что информация о договорах, указанных в заявлении отсутствует, в связи с чем нет оснований для удовлетворения финансовых требований.

Аналогичным образом, в возражении на исковое заявление и встречном исковом заявлении, Банк указывает на отсутствие спорного вклада у ФИО1, открытого в Банке, заявляя о незаключенности договора, по которому ФИО1 заявляет требования, а также об отсутствии воли Банка на заключение спорного договора, несоответствие представленных ФИО1 банковских ордеров требованиям закона и внутренним документам Банка, совершении ФИО4 сделок с ФИО1 от своего собственного имени, которые не порождают обязательств для Банка, заявляя также о не разумности и не добросовестности ФИО1

Вместе с тем, суд считает, что представленные ФИО1 в подтверждение исковых требований документы, являются надлежащими и допустимыми доказательствами заключения между сторонами договора банковского вклада, а представленные банковские ордера свидетельствуют о внесении ФИО1 денежных средств в вклад, ввиду следующего.

Так, оценивая конституционность п. 1 ст. 836 ГК РФ в части, позволяющей удостоверять соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27.10.2015 № 28-П (далее Постановление № 28-П) признал соответствующую норму не противоречащей Конституции Российской Федерации, указав на то, что ее положения не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Условия договора банковского вклада определяются одной стороной - банком - в стандартных формах, и который признается публичным договором, если другой стороной (вкладчиком) является гражданин. Граждане-вкладчики, заключая этот договор с целью получения процентов по вкладу и тем самым осуществляя экономическую деятельность, в качестве стороны договора обычно лишены возможности влиять на его содержание. Указанное обстоятельство является основанием ограничения свободы договора при условии соблюдения критерия соразмерности. Для реального обеспечения конституционного принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности гражданин как экономически слабая сторона в данных правоотношениях нуждается в дополнительной защите своих прав путем ограничения свободы договора для другой стороны, т.е. банков. Как следует из правовой позиции Конституционного Суда, бремя неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается непосредственно на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается особым видом предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли, обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, незнакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний. В этой связи не подлежит квалификации как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения - разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты. Тем самым Конституционным Судом было дано толкование положений Гражданского кодекса РФ, позволяющее подтверждать соблюдение письменной формы договора иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным законом, а также установленным в соответствии с ним банковским правилам и применяемым в банковской практике обычаям делового оборота.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в Постановлении № 28-П, при отказе в возврате внесенных во вклад, но не отраженных в балансе денежных средств, банк не вправе ссылаться на неправомерные действия своих работников, если вкладчики при размещении вклада в банке действовали разумно и добросовестно.

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации в резолютивной части Постановления № 28-П подчеркнул необходимость оценки судом действий гражданина-вкладчика при заключении договора банковского вклада на предмет его разумности и добросовестности.

При этом, как подчеркнул Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 20 09. 2018 года № 2055-О и от 20.12.2018 года № 3192-О, суды, которые при рассмотрении споров между гражданами и кредитными организациями по поводу банковских вкладов самостоятельно осуществляют гражданско-правовую квалификацию отношений сторон, в том числе определяют, могут ли эти правоотношения считаться установленными, какова их природа, юридические факты, их порождающие, должны учитывать изложенные в названном Постановлении правовые позиции, в том числе касающиеся возложения именно на кредитную организацию (банк) бремени неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения, в том числе в случае создания по вине банка видимости управомоченности лица, выступавшего от имени банка.

Конституционный Суд Российской Федерации также указал на невозможность с момента вступления в силу Постановления от 27.10.2015 года № 28-П не только такого истолкования и применения пункта 1 статьи 836 ГК Российской Федерации в правоприменительной практике, которое осуществлялось бы без учета сохраняющих свою силу и являющихся общеобязательными правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации относительно его смысла, как того требуют взаимосвязанные положения статьи 6 и части пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», но и таких действий правоприменителей, которые осуществлялись бы в обход правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации посредством новой правовой квалификации спорных правоотношений, отличающейся от данной судами (в том числе Верховным Судом Российской Федерации) до рассмотрения дела Конституционным Судом Российской Федерации, в результате чего выраженные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции фактически игнорировались бы. Иное означало бы возможность неисполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации и содержащихся в них предписаний вопреки требованиям статьи 125 (части 4 и 6) Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», влекло бы принятие судами решений, являющихся, по сути, неконституционными, нарушало бы права заявителей и других граждан на защиту конституционных прав, обессмысливало бы конституционный контроль по жалобам граждан.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.10.2015 года № 28-П сохраняет свою силу, а сформулированные в нем правовые позиции не требуют дополнительного подтверждения.

Следуя правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изначально судом оцениваются с точки зрения разумности и добросовестности, действия ФИО1 при заключении спорного договора банковского вклада.

Вышеприведенные обстоятельства заключения договора банковского вклада и внесения денежных средств по нему, изложенные в объяснениях ФИО1, полностью согласуются с объяснениями ФИО4, данными в ходе предварительного следствия по уголовному делу, не опровергнуты стороной ответчика, в связи с чем, оснований не доверять им не имеется.

Если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует (абзац второй пункта 1 статьи 182 ГК РФ). Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. (абз. 3 п. 3.1. Постановления № 28-П).

В силу изложенных обстоятельств дела, в контексте действий ФИО1 на предмет соответствия его действий при размещении вклада в банке критериям разумности и добросовестности, суд исходит из того, что дата заключения договора банковского вклада является рабочим днем, местом заключения и передачи денежных средств являлся офис управляющего Банком ФИО4, который находился при исполнении служебных обязанностей, при этом полномочия управляющего заключать договоры банковских вкладов, а также подписывать от имени банка документы, связанные с кассовым обслуживанием клиента, сомнений у ФИО1 не вызывали и явствовали из обстановки, ввиду чего, приходит к выводу о разумности действий ФИО1

Оценивая добросовестность ФИО1 при заключении договора по процентной ставке в размере 12,50 % годовых, суд исходит из того, что средний размер ставки поставлен в зависимость от размера ставки рефинансирования и носит непостоянный, изменяющийся характер, кроме того, положения п. 1 ст. 838 ГК РФ позволяют определять размер процентов, подлежащих выплате вкладчику, договором между сторонами, то есть использовать индивидуальный подход, ввиду чего суд приходит к выводу о добросовестности ФИО1 по указанному основанию.

Таким образом, принимая доводы ФИО1 об обстоятельствах заключения договора и учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что ФИО1 при должной степени осмотрительности действовали разумно и добросовестно при заключении договора банковского вклада, по которому им заявлены требования.

Следуя правовым позициям, изложенным в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.07.2020 года), при наличии соответствующих возражений со стороны ответчика, суд исследовал документы, подтверждающие финансовую возможность и источник происхождения денежных средств, размещенных ФИО1 в банке.

Представленными в дело ФИО1 документами подтверждается, что 25.07.2018 года им осуществлена операция по досрочному закрытию вклада в АО «Россельхозбанк» и снятию денежных средств в Банке в размере 1626659 рублей 08 копеек, в подтверждении чего имеется выписка по счету от 13.11.2023 года.

22.07.2019 года ФИО1 осуществлена операция по досрочному закрытию вклада в Банке «Нальчик» ООО и снятию денежных средств в Банке в размере 1375630 рублей 56 копеек, в подтверждении чего имеется выписка из лицевого счета за период с 01.01.2019 года по 16.11.2023 года.

13.12.2019 года ФИО1 осуществлена операция по досрочному закрытию вклада в ПАО «Сбербанк России» и снятию денежных средств в Банке в размере 4490025 рублей 83 копейки, в подтверждении чего имеется выписка из лицевого счета за период с 22.11.2019 года по 16.11.2023 года.

22.11.2019 года ФИО1 осуществлена операция по снятию денежных средств с вклада в ПАО «Сбербанк России» в размере 3000000 рублей и в этот же день операция по снятию денежных средств с этого вклада в размере 4490000 рублей.

Даты совершения указанных операции по снятию наличных денежных средств совпадают с периодом внесения денежных средств во вклад в ПАО «МИнБанк», в связи с чем суд приходит к выводу о подтверждении финансовой возможности.

В этой связи, суд приходит к выводу о наличии у ФИО1 реальной финансовой возможности и подтверждении источника происхождения денежных средств, размещенных в банке.

С учетом указанного, суд полагает, что поскольку прием от ФИО1 денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами – банковскими ордерами, которые были выданы управляющим операционным офисом банка ФИО4 (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств и реквизиты банка, а также учитывая финансовую возможность, разумное и добросовестное поведение ФИО1, то указанные банковские ордера являются надлежащим доказательством, подтверждающим факт внесения вклада ФИО1

Надлежащих и бесспорных доказательств, опровергающих факт внесения ФИО1 денежных средств на счет банка в рамках указанного договора банковского вклада, ПАО «Промсвязьбанк» суду не представлено.

Отклоняя доводы ПАО «Промсвязьбанк» на отсутствие воли Банка на заключение договора с ФИО1, суд, установив заключение договора со стороны банка управляющим операционным офисом ФИО4, наличие финансовой возможности и разумность, а также добросовестность ФИО1, учитывает позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Постановлении № 28-П и исходит из того, что неблагоприятные последствия несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения, возлагается на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли (абзац третий пункта 1 статьи 2 и статья 50 ГК Российской Федерации), обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

В частности, если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует (абзац второй пункта 1 статьи 182 ГК РФ). Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом, что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.

Оценивая доводы ПАО «Промсвязьбанк» о заключении сделки ФИО4 от своего имени, суд приходит к выводу о его необоснованности, поскольку из материалов дела следует, что в отношении бывшего управляющего операционного офиса «Регионального управления в г. Нальчике» филиала «Северо-Кавказского регионального управления ПАО «МИнБанк» ФИО4 возбуждено уголовное дело по факту хищения им путем обмана денежных средств на сумму не менее 800 000 000 рублей, в рамках которого постановлением от 03.03.2021 г. Банк признан потерпевшим по уголовному делу, что позволяет суду сделать вывод об установлении в ходе следствия действий, направленных на хищение денежных средств в ущерб интересам непосредственно Банка, а не его вкладчиков.

Из положений ст. 402 ГК РФ следует, что действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника. Должник отвечает за эти действия, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Доводы ответчика о том, что представленный договор и банковские ордера не соответствуют банковским правилам и документам, отклоняется судом по следующим основаниям.

Действительно, в соответствии со ст. 34 Федерального закона от 10.07.2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» на Банк России возлагается функция по определению порядка ведения кассовых операций в целях организации на территории Российской Федерации наличного денежного обращения.

Согласно п. 2.4 Положения о порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монет Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации, утвержденного Банком России 24.04.2008г. № 318-П (действовавшем в момент заключения договора вклада), операции по приему наличных денег от клиентов осуществляются в кредитной организации на основании приходных кассовых документов.

Пункт 1 статьи 836 ГК РФ в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку в этой части его положения, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным. (п. 3.3. Постановления 28-П).

В данном случае, суд исходит из того, что при несоответствии документов по форме установленным требованиям, указанное обстоятельство не является безусловным основанием для признания договоров незаключенными, поскольку в таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.

При этом, в Постановлении № 28-П Конституционный Суд РФ определил масштаб добросовестности и разумности гражданина-вкладчика, который не обладает профессиональными знаниями в сфере банковской деятельности и не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемого от имени банка набора документов, необходимых для заключения договора. На него, по мнению суда, возлагается лишь обязанность проявить обычную в таких условиях осмотрительность (заключить договор в здании банка, передать денежные суммы работникам банка, получить в подтверждение совершения операции, опосредующей их передачу, удостоверяющий этот факт документ).

Последующие действия по открытию и ведению счета, на который принимается сумма вклада и начисляются проценты на вклад, осуществляются банком, и находится вне пределов ответственности клиента (п. 3 ст. 834 ГК РФ).

На клиента не может быть возложена обязанность по надзору за исполнением банком требований по исполнению банковских операций, а также излишне строгий стандарт осмотрительности при заключении соответствующих договоров, заключающийся в необходимости позаботиться получением информации о том, завел ли банк именно в отношении конкретного клиента счета в своей внутренней системе и имеется ли в приходном кассовом ордере ссылка именно на эти счета, о том, соответствует ли соглашение типовым формам, применяемым банком, и т.д.

Управляющий офиса – ответчика, ФИО4, при оформлении договора банковского вклада и платежных документов, преследуя цель получения фиктивного вклада, действовал именно так, чтобы не допустить возникновения подозрений со стороны вкладчиков.

Какая-либо аффилированность между ФИО1 и руководством банка отсутствует.

Кроме того, заявленные ФИО1 требования связаны не только с гражданско-правовыми отношениями, вытекающим из договора, заключенного между ним и Банком, но и с обстоятельствами расследования по уголовному делу, юридической квалификацией действий ФИО4, как управляющего ООО «РУ в г. Нальчике» филиала СКРУ ПАО «МИнБанк», на основании норм Уголовного кодекса Российской Федерации.

Юридически значимые обстоятельства по делу могут быть получены, в частности, из письменных доказательств, к которым процессуальный закон относит и постановление о возбуждении уголовного дела, письменные пояснения сторон сделки данные в рамках процессуальной проверки (ст. 71 ГПК РФ).

Из представленного в материалы дела, постановления о возбуждении в отношении ФИО4 уголовного дела, следует, что он, действуя умышлено, преследуя корыстную цель завладения денежными средствами, используя свое служебное положение, в период времени с 15.11.2016 года по 12.05.2020 года, находясь в своем служебном кабинете в дополнительном офисе ПАО «МИнБанк», расположенном по адресу: <адрес>, сообщал вкладчикам заведомо ложные сведения при заключении договора о банковском вкладе и путем обмана добился заключения со вкладчиками договоров банковских вкладов; незаконно завладев денежными средствами вкладчиков на общую сумму не менее 800000000 руб., в кассу Банка денежные средства не внес, а распорядился по своему усмотрению.

Исходя из этого, учитывая должностное положение ФИО4 и круга его служебных полномочий следует констатировать, что эти преступные действия противоречат интересам службы и со всей очевидностью свидетельствуют о невыполнении им как сотрудником ПАО «МИнБанк», возложенных на него функциональных обязанностей, ненадлежащем исполнении требований внутренних нормативных актов Банка, и об отсутствии со стороны ПАО «МИнБанк» надлежащего контроля за деятельностью операционного офиса «Регионального управления в г. Нальчике» филиала «Северо-Кавказского регионального управления ПАО «МИнБанк».

При этом следует особо отметить, что Центральный Банк Российской Федерации, для пресечения и недопущения подобных нарушений, еще в письме от 17.06.2015 года № «О нарушениях при совершении банковских операций с физическими лицами» отметил, что имеют место нарушения служащими кредитных организаций порядка ведения кассовых операций, бухгалтерского учета и отчетности при совершении банковских операций с физическими лицами. В том числе имеются случаи, когда принимаемые в подразделениях кредитных организаций от физических лиц во вклады наличные деньги в кассу не сдаются, приходные и расходные кассовые документы не оформляются, привлеченные вклады на балансах кредитных организаций не отражаются.

Подобные нарушения в деятельности кредитных организаций (их подразделений) являются следствием недостатков в организации систем управления и внутреннего контроля, в том числе недостаточной вовлеченности органов управления в процесс внутреннего контроля и неэффективности выполнения подразделениями и служащими своих функций.

В связи с изложенным территориальным учреждениям Банка России, Департаменту надзора за системно значимыми кредитными организациями Банка России рекомендуется учитывать эти нарушения при проведении оценки качества систем внутреннего контроля кредитных организаций в соответствии с Положением Банка России от 16.12.2003 года № 242-П «Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах» (далее - Положение № 242-П) и в соответствии со статьей 57.2 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» предъявлять кредитным организациям требование о приведении системы внутреннего контроля кредитной организации (банковской группы) в соответствие с требованиями Банка России, характером и масштабом совершаемых кредитной организацией операций, уровнем и сочетанием принимаемых рисков.

В случае если нарушения банком правил ведения бухгалтерского учета и отчетности повлекли за собой признание его учета и (или) отчетности недостоверными, в соответствии с подпунктом 4.3.5 пункта 4.3 Указания Банка России от 30.04.2008 года № 2005-У «Об оценке экономического положения банков» показателю состояния внутреннего контроля (ПУ5) банка присваивается оценка «неудовлетворительно» (4 балла). Одновременно рекомендуется на основании статьи 74 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» предъявлять банку требование об устранении нарушений правил ведения бухгалтерского учета и отчетности и вводить на срок до шести месяцев следующие ограничения: на привлечение денежных средств физических лиц во вклады (до востребования и на определенный срок); на открытие и ведение банковских счетов физических лиц; на осуществление переводов денежных средств по поручению физических лиц по их банковским счетам.

При наличии оснований, предусмотренных частью 2 статьи 74 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», территориальные учреждения Банка России, Департамент надзора за системно значимыми кредитными организациями Банка России вправе принять решение о применении в установленном порядке вместо указанных мер запрета на проведение соответствующих банковских операций.

Содержание настоящего письма было доведено до сведения всех кредитных организаций, однако было проигнорировано Банком, следствием чего является совершение управляющим ООО «РУ в г. Нальчике» филиала СКРУ ПАО «МИнБанк» ФИО4 на протяжении длительного времени противоправных действий в отношении вкладчиков.

Факт передачи ФИО1 сотруднику банка в помещении последнего денежных средств для внесения во вклад установлен.

Совершение конкретным сотрудником банка неправомерных (преступных) действий с целью хищения денежных средств клиента, не отменяет возникшего ранее обязательства по договору вклада.

Указания Банка на недобросовестность действий ФИО1 и его неразумного поведения не могут быть приняты во внимание, поскольку разумность и добросовестность действий при передаче денежных средств работнику банка для внесения на лицевой счет вклада, не опровергнуты надлежащими доказательствами.

На ФИО1, как потребителя финансовых услуг, как экономически слабую сторону возникших правоотношений, не может быть возложена ответственность за неправомерные действия сотрудника банка, в связи с чем ссылка на то, что денежные средства не были зачислены на счет вклада, подлежат отклонению, как необоснованные.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении № 28-П от 27.10.2015 года, по жалобе вкладчиков Банка «Первомайский» (ПАО), за противоправные действия своих работников должен отвечать банк.

Поэтому приведенные ФИО1 доводы по обстоятельствам спорных операций, соответствуют действительности, и оснований полагать, что ФИО1 действовал неразумно и не проявил должной осмотрительности, не имеются. В данном случае у ФИО1 не могло возникнуть сомнений относительно полномочий работника банка на принятие соответствующих денежных средств. Равным образом для действующего разумно вкладчика в целях подтверждения факта внесения вклада согласно буквальному толкованию текста пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации достаточно было получения документа, оформленного в соответствии с обычаями, применяемыми в банковской практике, к числу которых может относиться и приходный кассовый ордер (пункт 3 постановления № 28).

Действия ФИО1 при заключении договора и внесении вкладов, соответствовали вышеназванным стандартам добросовестности и разумности, в том числе принимая во внимание размеры вносимых им сумм и масштабы деятельности банка.

При таких обстоятельствах, риск неправильного оформления договора банковского вклада и платежных документов в части их несоответствия требованиям, предусмотренным для таких документов банковскими правилами, лежит на самом банке и не может служить основанием для отказа в удовлетворении заявленного ФИО1 требования о признании такого договора заключенным, а равно о взыскании суммы вклада.

При этом ссылка ПАО «Промсвязьбанк» на то, что у него отсутствуют сведения о наличии у ФИО1 банковского вклада, операций по нему, как и отсутствуют сведения об открытии счетов в книге регистрации открытых счетов, кассовых журналах по приходу и расходу, сама по себе не может опорочить поведение вкладчика, так как данные обстоятельства не связаны ни с его волей, ни с его действиями, а полностью зависят от поведения банка как контрагента по сделке.

В силу изложенного, исходя из положений ст. 309, 310, 819, 428, 809, 810, 811, 421, ГК РФ, с учетом неоднократно выраженной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о защите потребителя как экономически более слабой и зависимой стороны в гражданско-правовых отношениях с коммерческой организацией (Постановление Конституционного Суда РФ от 23.02.1999 года № 4-П, Постановление Конституционного Суда РФ от 27.10.2015 года № 28-П, Определение Конституционного Суда РФ от 04.10 2012 года № 1831-О), требование ФИО1 к ПАО «Промсвязьбанк» о взыскании суммы вклада, процентов по договору банковского вклада, являются обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Вместе с тем, разрешая требование ФИО1 о взыскании процентов по договору банковского вклада, суд исходит из следующего.

В соответствии с положениями ст. 837 ГК РФ, договор банковского вклада заключается на условиях выдачи вклада по требованию (вклад до востребования) либо на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад).

По договору вклада любого вида, заключенному с гражданином, банк в любом случае обязан выдать по первому требованию вкладчика сумму вклада или ее часть и соответствующие проценты (за исключением вкладов, внесение которых удостоверено сберегательным сертификатом, условия которого не предусматривают право вкладчика на получение вклада по требованию).

Размер процентов по договору банковского вклад №VIP от 04.07.2018 года (первоначально заключен на срок до 05.07.2019 года, с учетом условий договора о количестве его перезаключений - 2 раза), за период с 17.08.2018 года (с этой даты ФИО1 произведен расчет процентов по вкладу) по 05.07.2021 года – срок, на который был заключен договор, с учетом процентной ставки 12,50 % годовых, составит 1988835 рублей 59 копеек.

Дальнейшее начисление процентов по процентной ставке 12,50 % годовых, суд считает незаконным, поскольку договор с указанной процентной ставкой был заключен на срок до 05.07.2021 года.

Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ, в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

За период с 06.07.2021 года по 07.08.2023 года, подлежат начислению проценты по п. 1 ст. 395 ГК РФ, их размер за указанный период составит 1594416 рублей 43 копейки.

В удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании процентов по вкладу, суд считает необходимым ФИО1 отказать.

Разрешая требование ФИО1 о компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

К отношениям, возникшим между сторонами из договора банковского вклада, применяется Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

В силу статьи 15 Закона о защите прав потребителей, моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Таким образом, по смыслу Закона о защите прав потребителей сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Пунктом 2 ст. 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Учитывая степень негативных последствий допущенного ответчиком, нарушения прав потребителя, а также требования разумности, справедливости и соразмерности причиненному вреду, суд находит возможным взыскать с ПАО «Промсвязьбанк» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, отказав ему во взыскании испрашиваемой компенсации в большем размере.

В соответствии с п. 6. ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

В силу требований п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, а также п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Применительно к требованиям п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей с ПАО «Промсвязьбанк» в пользу ФИО1 подлежит взысканию штраф в размере 6141626 рублей 01 копейка, при расчете которого учтены размер взыскиваемых сумм и определенная сумма компенсации морального вреда (8600000 руб. + 1988835,59 руб. + 1594416,43 руб. + 100000 руб. : 2).

В соответствии с пунктом 1 статьи 333 ГПК РФ, суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 34 постановления Пленума от 28.06.2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснил, что применение статьи 333 ГПК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Аналогичные положения, предусматривающие инициативу ответчика по уменьшению неустойки на основании данной статьи, содержатся в пункте 72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», в котором также разъяснено, что заявление ответчика о применении положений статьи 333 ГК РФ может быть сделано исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.

Помимо заявления о явной несоразмерности суммы, подлежащей взысканию (процентов за пользование, штрафа), последствиям нарушения обязательства ответчик в силу положений части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязан представить суду доказательства, подтверждающие такую несоразмерность, а суд - обсудить данный вопрос в судебном заседании и указать мотивы, по которым он пришел к выводу об удовлетворении названного заявления.

В соответствии с п. 75 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», при оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ).

Согласно п. 77 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 года № 7, снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (п. 1 и 2 статьи 333 ГК РФ).

Учитывая компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы штрафа последствиям нарушения обязательства ГК РФ предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом.

Ввиду изложенного, суд полагает, что оснований для применения в отношении штрафа статьи 333 ГПК РФ не имеется, так как размер штрафа в 50 процентов установлен законодателем.

Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ, в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

Оснований для применения в отношении процентов за пользование чужими денежными средствами статьи 333 ГПК РФ не имеется по обстоятельствам, изложенным выше.

В силу изложенного, руководствуясь нормами права, регулирующими спорные правоотношения, и их разъяснениями, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении первоначальных исковых требований и отказе в удовлетворении встречного иска.

ФИО1 при подаче иска в суд была уплачена государственная пошлина в размере 60000 рублей, что подтверждается чеком по операции ПАО Сбербанк от 08.08.2023 года.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» в пользу ФИО1 сумму вклада по договору банковского вклада №VIP от 04.07.2018 года в размере 8600000 рублей, проценты по договору банковского вклада №VIP от 04.07.2018 года за период с 17.08.2018 года по 05.07.2021 года в размере 1988835 рублей 59 копеек, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 06.07.2021 года по 07.08.2023 года в размере 1594416 рублей 43 копейки, компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 6141626 рублей 01 копейка и судебные расходы по уплате государственной пошлины при подаче иска в суд в размере 60000 рублей, а всего 18484878 (восемнадцать миллионов четыреста восемьдесят четыре тысячи восемьсот семьдесят восемь) рублей 03 копейки.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

В удовлетворении встречного иска публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» к ФИО1, ФИО4 о признании договора банковского вклада незаключенным – отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда КБР путем подачи апелляционной жалобы через Нальчикский городской суд КБР в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено 30.11.2023 года.

Председательствующий: Огузов Р.М.