Решение по делу № 2-1654/2025 от 17.11.2025 - о признании действий и приказов незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсацию за фактическую потерю времени и морального вреда.

УИД: <данные изъяты> Производство №

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Белгород 31 октября 2025 г.

Свердловский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Кладиевой Ю.Ю.,

при секретаре Грековой Д.Е.,

с участием помощника прокурора г. Белгорода Рыбниковой Н.С.,

истца ФИО1, ее представителя ФИО3 (по письменному заявлению), представителя ответчика НИУ «БелГУ» ФИО2 (по доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ сроком по ДД.ММ.ГГГГ)

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к НИУ «БелГУ» о признании действий и приказов незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсацию за фактическую потерю времени и морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к Федеральному государственному автономному образовательному учреждению высшего образования «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» (далее - НИУ «БелГУ») в котором, с учетом уточнения исковых требований просила признать незаконными действия НИУ «БелГУ» по удержанию второго экземпляра трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ вместе с должностной инструкцией; признать незаконными действия НИУ «БелГУ» по безосновательному прекращению ей выплаты заработной платы за период с ДД.ММ.ГГГГ; признать незаконным и безосновательным приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ №; признать незаконным приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ №; обязать НИУ «БелГУ» отменить приказ от ДД.ММ.ГГГГ №; обязать НИУ «БелГУ» отменить приказ от ДД.ММ.ГГГГ №; восстановить ФИО1 в должности преподавателя Инжинирингового колледжа НИУ «БелГУ» с ДД.ММ.ГГГГ; взыскать с НИУ «БелГУ» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула с ДД.ММ.ГГГГ по день восстановления на работе, исходя 1590,38 руб. за каждый рабочий день; взыскать с НИУ «БелГУ» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.; взыскать НИУ «БелГУ» компенсацию за фактическую потерю времени в размере 2 500 000 руб.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указала, что с ДД.ММ.ГГГГ она находилась в трудовых отношениях с НИУ «БелГУ» на основании трудового договора, который вместе с должностной инструкцией удерживается работодателем в двух экземплярах. В связи с тем, что в трудовом договоре отсутствует ее подпись о получении экземпляра трудового договора, действия НИУ «БелГУ» полагает неправомерными.

ДД.ММ.ГГГГ посредством канала корпоративной связи работодателем до ее сведения была доведена информация о том, что с ДД.ММ.ГГГГ учебный процесс осуществляется в соответствии с «Регламентом проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных образовательных технологий», утвержденным проректором по образовательной работе. Согласно пп.2.3 пункта 2 данного регламента, взаимодействие между участниками образовательного процесса осуществляется в режиме видеоконференции на базе интегрированного в систему электронного обучения «Пегас» инструментария.

Начиная с ДД.ММ.ГГГГ вплоть до ДД.ММ.ГГГГ, работодатель представлял и оплачивал работу истца исключительно в дистанционном формате на основании своего регламента.

С ДД.ММ.ГГГГ работодатель без предупреждения перестал предоставлять доступ к работе и выплачивать заработную плату. В связи с чем действия НИУ «БелГУ» по безосновательному прекращению заработной платы являются неправомерными.

Приказом НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 объявлен выговор за не проведение учебных занятий согласно расписанию учебных занятий ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. При этом работодатель незаконно вносил изменения в учебное расписание и производил замену преподавателей, хотя расписание занятий с фамилией истца и возможностью подключения «онлайн» предусмотрено было до конца учебного года.

Приказом НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 уволена за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей.

Истец считает свое увольнение незаконным, поскольку работодатель не уведомил о том, что с ДД.ММ.ГГГГ ее начнут заменять другими преподавателями и том, что не нужно будет выходить «онлайн» по расписанию, которое установлено до конца года. Полагает, что при наличии «Регламента проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных образовательных технологий» и периода зоны действий чрезвычайной ситуации (далее – ЧС) и контртеррористической операции (далее - КТО) на территории Белгородской области она имела право на осуществление трудовой деятельности посредством «онлайн», о чем неоднократно уведомляла руководство университета (уточнения иска т. 1 л.д. 26-30, т. 2 л.д. 199-210).

В судебном заседании ФИО1 и ее представитель по письменному заявлению ФИО3 исковые требования поддержали по доводам искового заявления с учетом его уточнений.

Представитель ответчика «НИУ «БелГУ» ФИО2 возражала против удовлетворения иска, указав в том числе, что в университете не вводился дистанционный режим работы, а регламент, на который ссылается истец, определяет порядок проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости с применением дистанционных образовательных технологий. При этом применение университетом дистанционных технологий при реализации образовательных программ не обозначает возможность для преподавателей осуществлять свою трудовую деятельность дистанционно. Пояснила, что действительно с сентября 2024 года до ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 проводила учебные занятия «онлайн», что не устраивало руководство университета, однако заработная плата истцу начислялась и выплачивалась. В октябре 2024 года работодателем было направлено письмо в адрес ФИО1 о том, что занятия должны проводиться преподавателями только в аудиториях, однако ФИО1 данную информацию проигнорировала и продолжала не являться в университет. Также ДД.ММ.ГГГГ работодатель повторно довел аналогичную информацию до истца, на что получил ответ ФИО1, в котором в качестве причины неявки ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ в аудитории для проведения занятий указано на наличие на территории НИУ «БеГУ» режима ЧС и КТО. Представлены письменные возражения на исковой заявление (т. 1 л.д. 57-66).

Прокурор полагал заявленные исковые требования в части восстановления на работе подлежащими удовлетворению.

Выслушав объяснения явившихся участников процесса, исследовав представленные доказательства по делу и дав им оценку в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд приходит к следующим выводам.

Согласно части 2 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину (абзацы второй, третий, четвертый части 2 названной статьи).

Работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзацы пятый и шестой части 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям.

К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основанию, предусмотренному пунктом 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (часть 3 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В силу части 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Согласно правовой позиции, содержащейся в пункте 5 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 09.12.2020, при рассмотрении судом дела о восстановлении на работе лица, уволенного по инициативе работодателя за совершение дисциплинарного проступка, работодатель обязан представить не только доказательства, свидетельствующие о наличии оснований для его увольнения, но и доказательства того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания в виде увольнения работодателем учитывались тяжесть вменяемого работнику в вину дисциплинарного проступка и обстоятельства, при которых он совершен, а также предшествующее поведение работника и его отношение к труду.

Суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно, и дисциплинарной ответственности, таких как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен (абзацы второй, третий, четвертый пункта 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

Согласно части 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, конкретизирующей статью 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В развитие указанных принципов статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Как установлено судом и следует из материалов дела ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принята на работу в НИУ «БелГУ» на основании трудового договора № на должность преподавателя Инжинирингового колледжа (т. 1 л.д. 67).

ДД.ММ.ГГГГ на электронную почту ФИО1 стороной работодателя было направлено уведомление о том, что с ДД.ММ.ГГГГ учебный процесс с использованием дистанционных технологий осуществляется в соответствии с «Регламентом проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных образовательных технологий», утвержденным ДД.ММ.ГГГГ, с приложением данного регламента (т. 1 л.д. 10 и 20-21 соответственно).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 направила в адрес работодателя заявление № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что работодатель объявил дистанционный формат обучения и ее нахождение в корпусах НИУ «БелГУ», расположенных в зоне действий ЧС и КТО, не обусловлено трудовым договором и является нарушением трудового договора (т. 1 л.д. 118-120).

На данное заявление НИУ «БелГУ» направило ФИО1 сообщение о том, что регламент проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных образовательных технологий, утвержденный ДД.ММ.ГГГГ проректором по образовательной деятельности, не является локальным нормативным актом, устанавливающим дистанционный режим работы преподавателей. Также сообщено, что трудовой договор, заключенный между сторонами, не предусматривает осуществление трудовой функции дистанционно и что в университете отсутствует локальный нормативный акт, предусматривающий временный перевод работников на дистанционную работу (т. 1 л.д. 121-122).

ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ работниками инжинирингового колледжа составлены акты об отсутствии ФИО1 на рабочем месте (1 л.д.124, 124, 126, 127, 128, 129,130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137).

При этом работодатель в связи с отсутствием ФИО1 в аудиториях согласно расписанию учебных занятий осуществлял ее замену другим педагогическим работником (т. 2 л.д. 237, 238, 239, 240, 241, 242, 243, 244, 245, 246, 247, 248, 249, 250, 251).

ДД.ММ.ГГГГ директор инжинирингового колледжа посредством использования корпоративной электронной почты затребовал от ФИО1 объяснения о причинах отсутствия на рабочем месте ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ согласно расписанию учебных занятий (т.1 л.д.148).

ДД.ММ.ГГГГ работодатель повторно довел до ФИО1 сведения о том, что регламент проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных образовательных технологий не является локальным нормативным актом, устанавливающим дистанционный режим работы преподавателей, что трудовой договор, заключенный между сторонами, не предусматривает осуществление трудовой функции дистанционно и что в университете отсутствует локальный нормативный акт, предусматривающий временный перевод работников на дистанционную работу. А также затребовал объяснения о причинах неявки в аудитории для проведения занятий согласно расписанию учебных занятий ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 149-151).

ДД.ММ.ГГГГ работодателю поступили встречные требования ФИО1, в которых она, ссылаясь на режим ЧС и КТО, отказалась посещать аудитории университета в порядке осуществления самозащиты трудовых прав согласно статьям 379, 380 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 152-154).

Приказом НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № к ФИО1 применено дисциплинарное взыскание в виде выговора (т. 1 л.д. 10).

ДД.ММ.ГГГГ работодатель посредством использования корпоративной электронной почты направил ФИО1 уведомление от ДД.ММ.ГГГГ о необходимости явиться в отдел кадров для ознакомления с приказом от ДД.ММ.ГГГГ № (т. 1 л.д. 159,160).

Сообщением от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 уведомила работодателя об ознакомлении с приказом от ДД.ММ.ГГГГ и одновременно указала на нежелание посещать территорию работодателя в период действия ЧС и КТО (т. 1 л.д. 162).

ДД.ММ.ГГГГ работодатель посредством использования корпоративной электронной почты направил ФИО1 уведомление о том, что трудовой договор, заключенный между сторонами, не предусматривает осуществление трудовой функции дистанционно и что в университете отсутствует локальный нормативный акт, предусматривающий временный перевод работников на дистанционную работу (т. 1 л.д. 163-164).

ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в аудитории, в которых должны были проводиться занятия, не явилась, в связи с чем работниками инжинирингового колледжа была составлены акты об отсутствии работника на рабочем месте (т. 1 л.д. 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 145, 146).

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ работодатель с ДД.ММ.ГГГГ отстранил ФИО1 от работы в связи с не прохождением периодического медицинского осмотра (т. 2 л.д. 80).

ДД.ММ.ГГГГ работодатель с использованием корпоративной электронной почты, а также заказным письмом с описью вложения направил ФИО1 уведомление о предоставлении письменного объяснения о причинах отсутствия на рабочем месте (т. 1 л.д. 177, 178, 179).

В соответствии с приказом от ДД.ММ.ГГГГ № работодатель провел служебную проверку по факту отказа ФИО1 от проведения учебных занятий в аудиториях согласно учебному расписанию, по результатам которой комиссия установила, что в связи с непроведением учебных занятий ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ согласно расписанию учебных занятий ФИО1 совершила дисциплинарный проступок, выразившийся в нарушении пункта 4.1 трудового договора, пунктов 3.1.1, 3.1.7 должностной инструкции, и предложила расторгнуть трудовой договор с ФИО1 по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 181, 182-184).

Первичная профсоюзная организация НИУ «БелГУ» профессионального союза работников народного образования и науки Российской Федерации предоставила ректору НИУ «БелГУ» мотивированное мнение от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому выразила согласие на расторжение трудового договора с ФИО1 по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 185-188).

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ № работодатель расторг трудовой договор с ФИО1, уволил ее ДД.ММ.ГГГГ за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей при наличии дисциплинарного взыскания (пункт 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации) (т. 1 л.д. 13).

Работодатель с использованием корпоративной электронной почты 03.04.2025, 08.04.2025 заказным письмом с описью вложения направил ФИО1 уведомление от 03.04.2025 № Г-523 о необходимости явиться в отдел кадров для ознакомления с приказом от ДД.ММ.ГГГГ № под роспись (т. 1 л.д.192, 193, 194).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 по электронной почте направила работодателю сообщение о направлении копии приказа от ДД.ММ.ГГГГ на электронную почту, что ответчиком исполнено ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 195).

Согласно части 1 статьи 312.1 Трудового кодекса Российской Федерации дистанционной (удаленной) работой является выполнение определенной трудовым договором трудовой функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне стационарного рабочего места, территории или объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя, при условии использования для выполнения данной трудовой функции и для осуществления взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с ее выполнением, информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», и сетей связи общего пользования.

Трудовым договором или дополнительным соглашением к трудовому договору может предусматриваться выполнение работником трудовой функции дистанционно на постоянной основе (в течение срока действия трудового договора) либо временно (непрерывно в течение определенного трудовым договором или дополнительным соглашением к трудовому договору срока, не превышающего шести месяцев, либо периодически при условии чередования периодов выполнения работником трудовой функции дистанционно и периодов выполнения им трудовой функции на стационарном рабочем месте) (часть 2 статьи 312.1 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 3 названной статьи установлено, что под дистанционным работником понимается работник, заключивший трудовой договор или дополнительное соглашение к трудовому договору, указанные в части второй настоящей статьи, а также работник, выполняющий трудовую функцию дистанционно в соответствии с локальным нормативным актом, принятым работодателем в соответствии со статьей 312.9 Трудового кодекса Российской Федерации.

Как усматривается из трудового договора, заключенного между НИУ «БелГУ» и ФИО1, осуществление трудовой функции дистанционно не предусмотрено. Локальных нормативных актов, предусматривающих временный перевод работников на дистанционную работу в НИУ «БелГУ», не имеется.

Однако НИУ «БелГУ» с ДД.ММ.ГГГГ было достоверно известно о том, что ФИО1 не намерена являться в университет для фактического осуществления трудовой функции, ввиду режима ЧС и КТО, а также получения регламента проведения учебных занятий и текущего контроля успеваемости при применении дистанционных технологий.

Также в ходе судебного разбирательства стороны подтвердили, что за период со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 проводила учебные занятие в дистанционном режиме – «онлайн», за что ей начислялась заработная плата и проставлялась явка в табелях учета рабочего времени.

Из представленных в материалы дела расписаний учебных занятий усматривается, что запланировано проведение ФИО1 занятий в режиме «онлайн» в периоды с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по дисциплине «Трудовое право».

Таким образом, из установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств следует, что ФИО1 выполняла свои трудовые функции удаленно на протяжении всего периода с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а работодатель принимал выполненную работу, выплачивал заработную плату, а также премию в ДД.ММ.ГГГГ.

Также истец указала, что проводила открытие уроки «онлайн», на которых присутствовало руководство работодателя, что не оспорено стороной ответчика в судебном заседании (т. 1 л.д. 245).

Руководство НИУ «БелГУ» не делало ФИО1 каких-либо замечаний по поводу отсутствия ее на рабочем месте. Обращения к работнику до применения к ней дисциплинарного взыскания в виде выговора имело место лишь ДД.ММ.ГГГГ в ответ на уведомление ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ (т. 5 л.д. 26), после чего ответчик продолжал в полном объеме учитывать отработанное истцом время в табеле учета рабочего времени и выплачивать заработную плату.

Таким образом, работодатель своими действиями подтверждал выполнение истцом своих трудовых обязанностей в режиме «онлайн» и выражал тем самым согласие с существующими фактически сложившимися условиями труда вплоть до 31.01.2025, когда начал составлять акты о фактическом отсутствии истца в аудиториях. Все последующие уведомления ФИО1 о необходимости проводить занятия в аудиториях университета были направлены после составления актов об отсутствии работника на рабочем месте ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № основанием для которого в том числе явились акты об отсутствии ФИО1 на рабочем месте ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ является незаконным и подлежит отмене.

Поскольку судом отменен вышеуказанный приказ о наложении на ФИО1 дисциплинарного взыскания, соответственно, на дату увольнения ДД.ММ.ГГГГ у истца отсутствовал признак неоднократного неисполнения трудовых обязанностей, в связи с чем, у работодателя отсутствовали основания привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения на основании пункта 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

При таких обстоятельствах суд находит необходимым признать незаконным и отменить приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № о наложении на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде увольнения на основании пункта 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

ФИО1 должна быть восстановлена на работе в НИУ «БелГУ» в прежней должности преподавателя Инжинирингового колледжа НИУ «БелГУ» с ДД.ММ.ГГГГ.

Средний дневной заработок ФИО1 составляет 1 258, 34 руб., что подтверждается имеющейся в материалах дела справкой НИУ «БелГУ» за подписью начальника управления бухгалтерского учета ФИО4 (т. 2 л.д. 83).

Последний рабочий день ФИО1 - ДД.ММ.ГГГГ.

Период вынужденного прогула (время, в течение которого работник не мог трудиться в связи с нарушением работодателем его трудовых прав) истца длился с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (день вынесения решения суда) и включал в себя 145 рабочих дней.

Таким образом, в пользу ФИО1 с ответчика подлежит взысканию заработная плата за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 182 459, 30 руб., рассчитанная следующим образом: 1 258, 34 (средний дневной заработок (руб.)) х 145 (рабочих дней в периоде вынужденного прогула) = 182 459, 30 руб.

Как пояснили стороны в ходе судебного разбирательства ФИО1 была прекращена выплата заработной платы с ДД.ММ.ГГГГ ввиду отсутствия ее на рабочем месте. Истцом заявлено о незаконности данного прекращения. При установленных в ходе настоящего судебного разбирательства обстоятельствах суд полагает необходимым признать такие действия работодателя незаконными только за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку приказом НИУ «БелГУ» № от ДД.ММ.ГГГГ работодатель с ДД.ММ.ГГГГ отстранил ФИО1 от работы в связи с не прохождением периодического медицинского осмотра, а законность указанного приказа оспаривается истцом в рамках гражданского дела номер производства № в Октябрьском районном суде г. Белгорода.

В силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Истец просит взыскать с ответчика компенсацию морального в размере 500 000 руб.

Факт нарушения ответчиком – НИУ «БелГУ» трудовых прав ФИО1, выразившийся в увольнении без законного основания, нашел свое подтверждение.

Истец имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему неправомерными действиями работодателя.

Согласно абзацу 4 пункта 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, характер допущенного работодателем нарушения трудовых прав истца и длительность такого нарушения, значимость нарушенного права, степень причиненных нравственных страданий, а также учитывая требования разумности и справедливости, суд считает разумным и справедливым определить ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб., которая подлежит взысканию с НИУ «БелГУ».

ФИО1 также заявлено требование о взыскании с НИУ «БелГУ» компенсации за фактическую потерю времени в размере 2 500 000 руб., относительно которых суд отмечает следующее.

Согласно статье 99 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени. Размер компенсации определяется судом в разумных пределах и с учетом конкретных обстоятельств.

По смыслу приведенной нормы закона указанная компенсация присуждается в случае, когда лицо не преследует цели судебной защиты, а действует лишь во вред другой стороне. При этом факт недобросовестности в поведении истца либо ответчика должен быть установлен в процессе рассмотрения и разрешения дела, а стороной, которая ходатайствует о выплате ей компенсации за потерю времени, должно быть доказано, что в результате указанных действий противоположной стороны, она теряет доходы, заработную плату, или понесла иные убытки.

Положения указанной статьи подлежат применению лишь в тех случаях, когда в судебном заседании будет доказано, что сторона недобросовестно заявила неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически злоупотребляла процессуальными правами, противодействовала правильному и быстрому рассмотрению и разрешению спора, при этом действовала виновно.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 16 марта 2006 г. N 139-О указывал, что статья 99 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающая возможность взыскания судом компенсации со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, в пользу другой стороны за фактическую потерю времени, направлена на предупреждение злоупотребления лицами, участвующими в деле, своими процессуальными правами и тем самым - на защиту прав добросовестных участников процесса.

В силу приведенной нормы основанием для взыскания компенсации за фактическую потерю времени является совершение умышленных действий, направленных на заявление неосновательного иска или противодействие правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела.

В абз.4 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» приведены разъяснения о том, что поведение стороны может быть признано недобросовестным, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Под злоупотреблением процессуальными правами следует понимать недобросовестные действия участников гражданского процесса, сопровождающиеся нарушением условий осуществления субъективных процессуальных прав и совершаемые лишь с видимостью реализации таких прав, сопряженные с обманом в отношении известных обстоятельств дела, в целях ограничения возможности реализации или нарушения прав других лиц, участвующих в деле, а также в целях воспрепятствования деятельности суда по правильному и своевременному рассмотрению и разрешению гражданского дела.

Однако, ФИО1 не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что она потеряла доходы ввиду недобросовестного поведения со стороны ответчика, равно как и совершения им противодействий правильному разрешению дела.

Учитывая, что действия ответчика, исходя из их процессуальной тактики защиты своих прав и охраняемых законом интересов, не могут быть расценены как недобросовестные, имеющие целью причинения истицу вреда, то само по себе удовлетворение иска не может являться основанием для взыскания в пользу истца компенсации за потерю времени.

Относительно требований истца о признании незаконными действий НИУ «БелГУ» по удержанию второго экземпляра трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ вместе с должностной инструкцией суд отмечает, что с должностной инструкцией ФИО1 ознакомлена, о чем свидетельствует ее подпись (т. 1 л.д. 70-74), а экземпляр трудового договор она вправе получить в НИУ «БелГУ», что неоднократно подтверждалось представителем ответчика в судебных заседаниях. В связи чем, данные требования подлежат отклонению.

В соответствии с частью 1 статьи 226 ГПК РФ, при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам, которые обязаны в течение месяца сообщить о принятых ими мерах.

Согласно части 3 статьи 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступления, суд сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия.

Из приведенных норм процессуального законодательства следует, что суд, вынося частное определение по конкретному делу, должен указать в нем закон или иной нормативный правовой акт, нарушение которых было допущено и выявлено при рассмотрении дела, а также лицо, допустившее нарушение требований законодательства, в адрес которого выносится частное определение.

Частное определение - это способ реагирования суда на случаи выявления нарушения законности и правопорядка, которые не могут быть устранены им самостоятельно при рассмотрении гражданского дела предоставленными гражданско-процессуальным законом средствами. Возможность вынесения частных определений является дополнительной гарантией выполнения задач, стоящих перед судами и связанных с укреплением законности и правопорядка, предупреждением правонарушений, формированием уважительного отношения к закону и суду.

Из указанных законоположений и разъяснений процессуального законодательства следует, что суд, вынося частное определение по конкретному делу, должен указать в нем закон или иной нормативный правовой акт, нарушение которых было допущено и выявлено при рассмотрении дела, а также лицо, допустившее нарушение требований законодательства, в адрес которого выносится частное определение.

Положения статьи 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющие возможность вынесения судом частных определений, направленных на устранение нарушений законности, не предполагают их произвольного применения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29.09.2011 № 1316-О-О).

Вынесение частного определения является правом, а не обязанностью суда. В данном случае суд не находит оснований для вынесения частного определения в отношении ректора НИУ «БелГУ» и сообщения в органы дознания или предварительного следствия о действиях НИУ «БелГУ» о факте принуждения истца к труду в условиях ЧС, о чем заявлено ФИО1 (т. 2 л.д. 66-68 и 72-74 соответственно).

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Таким образом с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход бюджета городского округа г. Белгорода 9 474 руб. (6 474 руб. - требования материального характера + 3000 руб. - требования о компенсации морального вреда).

Руководствуясь статьями 194 - 199 ГПК Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (паспорт <данные изъяты>) к НИУ «БелГУ» (ИНН <данные изъяты>) о признании действий и приказов незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации за фактическую потерю времени и морального вреда удовлетворить частично.

Признать незаконным и отменить приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора в отношении ФИО1.

Признать незаконными действия НИУ «БелГУ» по прекращению выплаты заработной платы ФИО1 за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Признать незаконным и отменить приказ НИУ «БелГУ» от ДД.ММ.ГГГГ № об увольнении ФИО1.

Восстановить ФИО1 в должности преподавателя Инжинирингового колледжа НИУ «БелГУ» с ДД.ММ.ГГГГ.

Взыскать с НИУ «БелГУ» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в сумме 182 459, 30 руб., компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб.

В остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Решение суда в части восстановления на работе ФИО1 подлежит немедленному исполнению.

Обязать НИУ «БелГУ» выплатить государственную пошлину в доход муниципального образования городской округ «Город Белгород» в размере 6 474 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Свердловский районный суд г. Белгорода.

Судья Ю.Ю. Кладиева

Мотивированный текст решения составлен 17.11.2025.