Решение по делу № 2-1135/2022 от 27.02.2023 - о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки и компенсации морального вреда.

Гр. дело № 2-2/2023 мотивированное решение составлено 27.02.2023

УИД 51RS007-01-2022-001918-70

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 февраля 2023 года город Апатиты

Апатитский городской суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Ткаченко Т.В.,

при секретаре Садыриной К.Н.,

с участием истца ФИО1,

ответчика ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

эксперта ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании договора дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки. В обоснование требований указал, что 10 марта 2020 года между ним и ответчиком был заключен договор дарения жилого помещения (квартиры), расположенного по адресу: <адрес> Вместе с тем, намерений безвозмездно передать принадлежащую ему квартиру ответчику он не имел. Длительное время был уверен, что является собственником спорной квартиры, продолжал пользоваться ею. На момент заключения договора он <.....>, иного жилого помещения не имеет, при этом, по условиям договора за ним не сохранено право пользования спорным жилым помещением.

Протокольным определением суда от 19 августа 2022 года к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО5, которая является собственником спорной квартиры на основании договора дарения от 13 мая 2022 года, заключенного между ФИО2 и ФИО5, дата регистрации перехода права 03 июня 2022 года.

С учетом уточнений просит признать договор дарения от 10 марта 2020 года квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между ним и ФИО2 и договор дарения от 13 мая 2022 года квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО2 и ФИО5, недействительными, применить последствия недействительности сделки путем прекращения прав собственности ФИО5 на спорное жилое помещение, и признания права собственности за ФИО1, внести соответствующую запись в ЕГРН, а также взыскать с ответчиков в свою пользу моральный вред в размере 100000 рублей.

Истец в судебном заседании настаивал на удовлетворении уточненных

исковых требований в полном объеме, дополнительно пояснив, что ему на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: <адрес>. Другого жилого помещения у него не имеется. 10 марта 2020 года он заключил договор дарения на спорную квартиру с ФИО2 при условии, что тот его достойно похоронит. После заключения договора он остался проживать в квартире, о чем они договорились с ответчиком ФИО2, где и проживает в настоящее время. Некоторое время ответчик ФИО2 приносил ему еду, ухаживал за ним, потом стал приходить реже. Указывает, что на момент заключения договора дарения от 10 марта 2020 года и его регистрации в Росреестре, он перенес <.....>, в связи с чем он не понимал значения совершаемых им действий и не мог руководить ими. Обращает внимание суда, что ни ФИО5, ни ФИО2 фактически не приняли подаренного имущества, не вступили в права владения и пользования спорной квартирой, не вносят плату за услуги ЖКХ, в спорной квартире не проживают, при этом он сохранил регистрацию в квартире и несет бремя по ее содержанию. Указывая на поступающие от ответчиков психологическое воздействие и угрозы физической расправы, а также страх того, что его в любой момент выселят из его единственного жилья, из-за чего его мучает бессонница, головные боли и болевые приступы в травмированной ноге, просит суд взыскать с ответчиков моральный вред в размере 100000 рублей. Также просит суд восстановить пропущенный им срок исковой давности по заявленным требованием о признании договора дарения от 10 марта 2020 года недействительными.

Ответчик ФИО2 и его представитель в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных исковых требований, в том числе по доводам, изложенным в письменных возражениях, из которых следует, что ФИО1 сам принял решение о заключении договора дарения спорной квартиры от 10 марта 2020 года, поскольку в г. Апатиты у истца никого нет, единственным условием заключения договора было то, что ФИО2 похоронит истца. Пояснил, что в настоящее время собственником квартиры не является, оформил дарственную на супругу. Указал на несогласие с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № 244 от 27 сентября 2022 года, полагая выводы экспертов недостаточно ясными или неполными, поскольку истец не имеет психического заболевания, выводы экспертов основаны на том, что <.....>, что не является основанием для выводов о том, что при заключении договора дарения 10 марта 2020 года у ФИО1 имелись расстройства, которые лишали его способности понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделки, поскольку <.....>. Обращает внимание суда, что истец понимал значение своих действий, поскольку при регистрации договора дарения от 10 марта 2020 года в Росреестере, с ним, перед регистрацией договора, была проведена беседа работниками учреждения, у которых не возникло сомнений в отношении вменяемости истца. Также полагает, что истцом пропущен срок исковой давности.

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явилась, извещена о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, ранее возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, поскольку ФИО1 никто не принуждал заключать договор дарения, такое решение он принял сам, поскольку давно знаком с ФИО2, других близких у истца в г. Апатиты нет, родственники отказались приезжать и ухаживать за истцом.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчика ФИО5

Выслушав истца, ответчика ФИО2 и его представителя, заслушав свидетелей и эксперта ФИО4, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно статье 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключённым, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Существенным условием договора дарения является безвозмездность сделки. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признаётся дарением.

Положениями пунктов 2, 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации определены требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

На основании пункта 3 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

Как установлено судом и следует из материалов дела, что истцу ФИО1 принадлежала на праве собственности квартира 62 <адрес> на основании договора купли-продажи жилого помещения от 30 августа 2017 года, зарегистрированного Управлением Федеральной службы регистрационной регистрации, кадастра и картографии по Мурманской области 11 сентября 2017 года, номер регистрации <.....>.

10 марта 2020 года между ФИО1 (даритель) и ФИО2

(одаряемый) заключен договор дарения жилого помещения (квартиры), по условиям которого даритель безвозмездно передает (дарит) одаряемому, принадлежащую дарителю на праве собственности однокомнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, общей площадью 39,9 кв. Участники договора подтверждают, что они в дееспособности не ограничены, под патронажем, опекой и попечительством не состоят, по состоянию здоровья могут самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности, не страдают заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельства его заключения, что у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условий. Данный договор одновременно является и передаточным актом. С момента государственной регистрации перехода права собственности одаряемый принимает на себя обязанности по уплате налогов на недвижимость, расходов по ремонту, эксплуатации и содержанию квартиры. (пункты 1, 5, 7 и 8 договора дарения от 10 марта 2020 года).

20 марта 2020 года произведена государственная регистрация права собственности на квартиру за новым собственником – ФИО2

13 мая 2022 года между ФИО2 (даритель) и ФИО5 (одаряемая) заключен договор дарения жилого помещения (квартиры), по условиям которого даритель безвозмездно передает (дарит) одаряемой, принадлежащую дарителю на праве собственности однокомнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, общей площадью 39,9 кв. Даритель ставит в известность одаряемую, а одаряемая согласна с тем, что ФИО1, 14 декабря 1955 года, зарегистрирован по месту жительства в указанной квартире. Стороны согласовали, что данный договор одновременно является и передаточным актом. Стороны, подписавшие настоящий договор, в присутствии друг друга ответственно подтверждают, что они действуют без принуждения со стороны или давления в любой форме, что они в дееспособности не ограничены, не страдают заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельства его заключения, что у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условий. С момента государственной регистрации перехода права собственности одаряемая принимает на себя обязанности по уплате налогов на недвижимость, расходов по ремонту, эксплуатации и содержанию квартиры. (Пункты 1, 3, 7, 8 и 9 договора дарения от 13 мая 2022 года).

3 июня 2022 года произведена государственная регистрация права собственности на квартиру за новым собственником – ФИО5

Таким образом, оспариваемые договоры содержат все существенные условия, характерные для договоров данного вида, договоры составлены в надлежащей форме и зарегистрированы в установленном законом порядке; никаких условий, которые могли бы существенно повлиять на восприятие его условий истцом, тексты договоров не содержат, оспоренные сделки формально отвечают требованиям закона.

В настоящее время ФИО5 является собственником квартиры,

расположенной по адресу: <адрес>

Из объяснений истца следует, что в качестве основания недействительности сделки дарения от 10 марта 2020 года он ссылается на отсутствие его волеизъявления на отчуждение спорного имущества в собственность ответчика, указывая, что на момент заключения договора дарения от 10 марта 2020 года он, в силу имеющихся у него заболеваний, не способен был понимать значение своих действий или руководить ими.

Таким образом, определяющим фактором для признания сделки, оспариваемой истцом по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, как совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, является установление судом обстоятельств, на которые указывает ФИО1 в обоснование своих требований, а именно: подписание 10 марта 2020 договора дарения в период времени, когда он был не способен был понимать значение своих действий или руководить ими.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Как следует из пунктов 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 и 3 статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пункте 1 настоящей статьи, то каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в пункте 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у истца в период заключения договора дарения, в результате которого он был не способен понимать характер своих действий и руководить ими.

Из материалов дела и пояснений сторон следует, что ФИО2 (одаряемый) для ФИО1 (дарителя) является давним знакомым.

ФИО1 родственников на территории г. Апатиты Мурманской области не имеет, проживает в спорной квартире один, иного жилого помещения для проживания не имеет.

В соответствии с медицинским заключением ГОБУЗ «АКЦГБ» о нуждаемости в предоставлении социального, социально-медицинского обслуживания на дому и отсутствии противопоказаний от 6 декабря 2017 года, истец ФИО1 нуждается в социальном обслуживании на дому, т.к. им частично утрачена способность к самостоятельному передвижению и самообслуживанию.

30 декабря 2020 года между ГОАУСОН «АКЦСОН» и ФИО1 повторно заключен договор о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому № 139-ОД. В соответствии с пунктом 7.1. договор действует до 8 января 2024 года.

<.....>

Свидетель <.....> являющаяся дочерью истца ФИО1, в судебном заседании подтвердила факт того, что истец <.....>, а также его госпитализации в <.....>. Пояснила, что память у ФИО1 хорошая, он помнит события лучше, чем она.

Показания свидетеля <.....>. о том, что у истца ФИО1 очень хорошая память и что он помнит каждую мелочь, являются ее субъективным мнением, при этом согласно ее пояснениям она очень редко общается с истцом напрямую, иногда слышит разговоры истца со своей матерью по громкой связи.

Из медицинской карты пациента ГОБУЗ «АКЦГБ» ФИО1, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № 153608, следует, что истец наблюдался врачами поликлиники с декабря 2015 года с <.....>

Из выписных эпикризов истца ФИО1 следует, что он находился в отделении сестринского ухода ГОБУЗ «АКЦГБ» с 07 ноября 2016 года по 12 марта 2017 года и с 22 марта 2017 года по 15 апреля 2017 года с диагнозом: <.....>. <.....>

Свидетель <.....>., давний знакомый истца, в судебном заседании подтвердил, что у истца ФИО1 бывают провалы в памяти. Также пояснил, что ранее между ним и ФИО1 был заключен договор купли-продажи спорной квартиры, однако впоследствии они заключили договор купли-продажи, по которому он вернул ФИО1 квартиру.

Согласно протоколу проведения медико-социальной экспертизы гражданина в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы № 1020.4.51/2018 от 11 июля 2018 года, при осмотре ФИО1 врачом-специалистом по МСЭ, у последнего выявлено <.....>. ФИО1 ориентирован в личности, пространстве правильно, во времени частично. ПНП выполняет с мимопопаданием.

В соответствии со справкой серии МСЭ-2017 № 0520051 от 11 июля 2018 года ФИО1 установлена <.....>.

Определением Апатитского городского суда Мурманской области от 5 сентября 2022 года по ходатайству истца ФИО1 назначена комплексная очная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ГОБУЗ «МОПБ».

В соответствии с выводами заключения комиссии экспертов № 244 от 27 сентября 2022 года <.....> Несмотря на то, что у подэкспертного имеется формальная сохранность представлений о природе сделки, на которую внешние условия не оказали существенное влияние, можно утверждать, что в юридически значимый период (заключение договора дарения 10 марта 2020 года) личностные и психические расстройства, имевшиеся у ФИО1, были столь выражены, что привели к нарушению осознанно-волевой регуляции и лишили его способности понимать значение своих действий и руководить ими при совершении юридически значимых действий.

В силу статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из наиболее важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний, научными методами исследования и оценивается судом наряду с другими доказательствами по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании.

Оснований не доверять заключению комиссии экспертов у суда не имеется. Порядок назначения экспертизы, порядок ее проведения, форма и содержание заключения, его оценка, определенные статьями 79, 80, 84 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по настоящему делу соблюдены. Заключение проведено на основании представленных судом материалов с непосредственным освидетельствованием подэкспертного, выводы экспертов, которые предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, мотивированы, согласуются с исследованными материалами дела, медицинской документацией. Оснований усомниться в компетентности комиссии экспертов не имеется, выводы комиссии экспертов представляются ясными и понятными, экспертами даны ответы на поставленные вопросы, имеющие правовое значение по делу. Экспертное заключение в полной мере оценило состояние ФИО1 на основании совокупности медицинской документации, достаточной для определения состояния психического здоровья последнего. Также указал на изменения психики истца в связи с наличием у него заболеваний, которые повлекли истощаемость психических процессов, сужению объема вниманию, а также на индивидуально-психологические особенности, которые оказали существенное влияние на его поведение в исследуемой ситуации.

Таким образом, заключение судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов ГОБУЗ «МОПБ» принимается судом в качестве надлежащего доказательства, поскольку экспертиза проведена квалифицированными экспертами со стажем экспертной работы в области психологии и психиатрии, в исходе дела они прямо или косвенно не заинтересованы. Заключение подготовлено в соответствии с требованиями действующего законодательства. Экспертами исследованы все представленные на экспертизу материалы гражданского дела, в том числе показания допрошенных до назначения и проведения судебной экспертизы вышеуказанных свидетелей, что отражено в экспертном заключении.

В связи с несогласием ответчика ФИО2 с результатами заключения комиссии экспертов, по его ходатайству и с согласия истца была назначена повторная комплексная очная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено ГОБУЗ «МОПНД», однако от проведения экспертизы истец отказался, в дальнейшем пояснил, что побоялся ехать на экспертизу с ФИО2, поскольку последний угрожал ему, говорил, что он может не доехать до экспертного учреждения.

Кроме того, оценивая выводы комиссии экспертов о том, что ФИО1 при заключении договора дарения 10 марта 2020 года не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, суд принимает во внимание то обстоятельство, что 23 февраля 2020 года истцом ФИО1 был написан письменный документ о передаче его квартиры ответчику ФИО2, который, исходя из его текста, имеет силу после смерти истца и является его завещанием.

Факт заключения спустя незначительный период времени (16 дней) после составления указанного документа оспариваемого договора дарения свидетельствует о том, что истец ФИО1 в указанный период времени не понимал правовую природу совершаемых им действий, по своей сути направленных на отчуждение единственного принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения.

Иные доводы ответчика ФИО2 о несогласии с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № 244 от 27 сентября 2022 года, опровергаются показаниями допрошенного в судебном заседании в порядке статьи 187 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в целях разъяснения и дополнения заключения, эксперта ФИО4, который в судебном заседании настаивая на заключении, ответил на поставленные ответчиком и его представителем вопросы, пояснил, что указанные ответчиком доводы о необоснованности выводов о наличии у истца психического заболевания на момент заключения сделки опровергаются медицинскими документами, которые проанализированы экспертами с учетом личного осмотра и беседы с истцом.

С учетом изложенного суд считает доказанным, что при заключении договора дарения от 10 марта 2020 года истец ФИО1 не был способен понимать

значение своих действий и руководить ими.

Кроме того, об отсутствии у истца воли на отказ при жизни от спорного жилого помещения свидетельствует и тот факт, что он продолжил проживать в нем, тогда как оспариваемый договор дарения условий о сохранении за дарителем права пользования не содержит, напротив указано, что договор одновременно является передаточным актом.

Однако факта передачи недвижимости не было, в спорном жилом помещении продолжал проживать истец, который осуществлял оплата за жилое помещение и коммунальных услуг, указанное обстоятельство стороной ответчика не оспаривалось.

Принимая во внимание обстоятельства заключения сделки, факт заключения сторонами договора дарения под условием будущих достойных похорон истца, а также отсутствие воли и волеизъявления собственника ФИО1 на безвозмездное отчуждение принадлежащей ему квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, договор дарения от 10 марта 2020 года должен быть признан недействительным.

Поскольку спорное имущество выбыло у истца, не понимавшего значение своих действий и не способного руководить ими, в результате сделки, заключенной помимо его воли, ответчиком ФИО5 не было проявлено должной степени разумности, заботливости и осмотрительности, в силу положений части 2 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

Судом установлено, что спорное имущество выбыло помимо воли истца, что не исключает возможности его истребования и ФИО5, за которой в настоящее время зарегистрировано право собственности на данное имущество, независимо от добросовестности либо недобросовестности ее действий как приобретателя, учитывая, что имущество было передано ей по безвозмездной сделке (договору дарения).

Учитывая, что ответчик ФИО2 не имел прав собственности в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, а также выбранный истцом ФИО1 способ защиты нарушенного права в виде признания заключенных в отношении спорной квартиры договоров дарения недействительными, суд приходит к выводу, что договор дарения, заключенный 13 мая 2022 года между ФИО2 и ФИО5 также должен быть признан недействительным.

На основании пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с удовлетворением требований о признании недействительными договоров дарения, квартира № <адрес>, подлежит возврату в собственность истца ФИО1 с прекращением права собственности ФИО5 на спорное жилое помещение, исключением из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним записей о регистрации права собственности за ФИО5

При рассмотрении спора ответчиком ФИО2 было заявлено ходатайство о применении срока исковой давности.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого

нарушено.

Пункт второй статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации

устанавливает, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 24 декабря 2012 года № 2231-0, в соответствии с формулировкой пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации суд наделен необходимыми дискреционными полномочиями на определение момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела.

Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Следовательно, поскольку договор дарения оспаривается по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, то эта сделка в силу закона является оспоримой и к ней применяется срок исковой давности, установленный пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поскольку истец ФИО1 в момент подписания договора дарения от 10 марта 2020 года не понимал значение своих действий, срок исковой давности следует исчислять со дня, когда истец узнал или должен был узнать о совершенной им сделки дарения спорного жилого помещения.

Согласно справке по форме № 9, выданной ГОБУ «МФЦ МО» 1 сентября 2022 года, истец ФИО1 зарегистрирован в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, с 7 июля 2015 года по настоящее время.

Из показаний сторон следует, что расходы по оплате жилья и коммунальных услуг несет истец ФИО1, требований об освобождении жилого помещения и выселении из спорного жилого помещения истцу ФИО1 заявлено не было.

Вместе с тем в материалы дела представлен оригинал договора найма жилого помещения (квартиры) от 23 июля 2021 года, в соответствии с условиями которого ФИО2 (наймодатель) передает ФИО1 (нанимателю) в пользование жилое помещение, принадлежащее ему на основании договора дарения жилого помещения (квартиры) от 10 марта 2020 года, расположенное по адресу: <адрес>. Пунктом 3.1. договора предусмотрено, что за пользование предоставленным жилым помещением наниматель обязуется вносить плату за наем в размере 3000 рублей ежемесячно в срок до 20 числа следующего месяца.

Истец ФИО1 в судебном заседании не мог назвать дату подписания им договора найма спорного жилого помещения, при этом ответчик отрицал факт уплаты ему арендных платежей по договору найма в размере 3000 рублей, указывая, что оплату жилья и коммунальных услуг осуществлял сам истец, что в судебном заседании не отрицалось истцом.

Таким образом, учитывая, что ФИО1 в течение восьми лет постоянно проживал в спорной квартире, где имеются только его вещи, его право пользования указанной квартирой не оспаривалось, требование об освобождении жилого помещения и выселении не заявлялось, суд приходит к выводу, что истцу стало известно о совершении им оспариваемой сделки дарения в момент подписания им договора найма жилого помещения (квартиры) от 23 июля 2021 года.

Так как истец обратился в суд с настоящим иском 30 июня 2022 года, суд считает, что им не был пропущен срок исковой давности, установленный пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку он подлежал исчислению с 23 июля 2021 года.

Вместе с тем, суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований истца о компенсации морального вреда.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 (в редакции Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 № 6) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» учитывая, что вопросы компенсации морального вреда регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в разные сроки, суду в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда.

Суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 2 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Таким образом, моральный вред мог бы быть компенсирован только в случае, если вред причинен действиями ответчика, нарушающими личные неимущественные права истца, либо действиями, нарушающими его имущественные права и возможность такой компенсации прямо предусмотрена законом.

В данном случае заявленные истцом ФИО1 требования о признании оспариваемых договора дарения недействительным, является способом защиты его имущественных прав, поэтому все действия ответчиков, связанные с лишением истца данного права, являются нарушением его имущественного права.

Гражданским кодексом Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами не предусмотрена возможность компенсации морального вреда в данной ситуации в связи с нарушением имущественных прав гражданина. Доказательств нарушения неимущественных прав истца суду не представлено.

Руководствуясь статьями 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ФИО2, ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки и компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 10 марта 2020 года между ФИО1 (СНИЛС <.....>) и ФИО2 (СНИЛС <.....>).

Признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 13 мая 2022 года между ФИО2 (СНИЛС <.....>) и ФИО5 (СНИЛС <.....>).

Применить последствия недействительности сделки:

- прекратить право собственности ФИО5 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>

<адрес>

- возвратить в собственность ФИО1 квартиру, расположенную по адресу: <адрес>

Решение суда является основанием для погашения записи о регистрации права собственности ФИО5 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ним.

Решение суда является основанием для регистрации за ФИО1 права собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ним.

В удовлетворении иска ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Мурманский областной суд через Апатитский городской суд путем подачи апелляционной жалобы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Т.В. Ткаченко