Решение по делу № 2-9429/2025 от 08.12.2025 - о защите прав потребителя.

Дело № 2-9429/2025

УИД 03RS0003-01-2025-011803-05

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 ноября 2025 года г. Уфа

Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Закировой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Экспобанк» о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «Экспобанк» (далее – Банк) о защите прав потребителя, указав, что им и ответчиком заключен договор, содержащий оспариваемые условия, которые истец полагает нарушающими баланс интересов его Банка.

На основании изложенного истец просит суд признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Экоспобанк» договор вклада в той мере, в какой он несет в себе неопределенность в правового значения положения: «подтвержденность выписки», в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность информирование АО «Экспобанк» об изменениях в выданных им уполномочиях, в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность раскрытие перед АО «Экспобанк» обстоятельств своей частной жизни, в той мере, в какой произвольно ограничена свобода ФИО1 в уступке его требования к АО «Экспобанк», в той мере, в какой ФИО1 навязано согласие быть подвергнутым штрафу, в той мере, в какой ФИО1 навязано согласие на покрытие произвольных издержек АО «Экспобанк», в той мере, в какой ФИО1 вменено согласие на безакцептное списание средств со счета, в какой он навязывает ФИО1 претензионный порядок разрешения споров с АО «Экспобанк».

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, имеются заявления истца о рассмотрении дел без его участия.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

Суд, изучив доказательства по делу, приходит к следующему.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Экспобанк» был заключен договор вклада, состоящий из собственно договора (Заявление), а также Правил размещения срочных банковских вкладов физических лиц в АО «Экспобанк» (далее – Правила).

Договор составлен по модели договора присоединения, условия которого определены Банком в стандартных формах.

Само по себе принятие потребителем предложенных Банком договорных форм не означает, что потребитель ознакомлен и согласен со всем объемом содержания договора.

Потребитель отличен от профессионального участника оборота отсутствием каких-либо специальных познаний, опыта и ресурсов для того, чтобы ориентироваться в продукте наравне с его продавцом, в том числе, чтобы видеть, осознавать, должным образом реагировать на все его параметры, доступные пониманию профессионала.

Поскольку ответчиком не показано, как именно потребителю разъяснялось то, что имеет сугубо правовое и экономическое значение, то есть то, что отстоит довольно далеко от практики обычного гражданина, суд склонен расценивать декларирование потребителем факта ознакомления, понимания и принятия всей полноты договорных условий как формальное.

Следует также учесть, что истец, будучи потребителем, подписал заранее разработанную без его участия форм и содержание договора, которое не в полной мере отражает собственную, свободно сформированную волю истца.

При рассмотрении дела ответчик обязан был доказывать равные условия, в которых находились стороны при заключении договора, т.е. предоставить доказательства, раскрывающие порядок заключения договора, объективные свидетельства разъяснения условий разработанных им договорных форм, чего сделано не было.

Как разъяснено в подпункте «д» пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка, является потребителем финансовой услуги, и к данным правоотношениям применяется законодательство о защите прав потребителей.

Закон Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) регулирует отношения, возникающие между потребителями и продавцами (исполнителями, импортерами и проч.) при продаже товаров и оказании услуг, устанавливает права потребителей на приобретение товаров и услуг надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение потребителями информации о товарах и услугах, о продавцах и исполнителях, а также гарантирует просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей, равно как и определяет механизм реализации их прав.

Согласно пункту 1 статьи 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В силу пунктов 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ).

Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК РФ).

Применительно к правовому значению утверждения формы договора Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемых сильной стороной документов.

Верховный Суд Российской Федерации исследуя феноменологию формы договора отметил в определении от ДД.ММ.ГГГГ N 305-ЭС23-12470, что имея пред собой стандартную форму договора, разработанную профессиональным участником рынка, и применяемую ко всем его контрагентам, противная сторона в действительности имеет возможность лишь присоединиться к задаваемым условиям. Тем самым реальное влияние на формирование условий договора для стороны, не разрабатывавшей его форму, тем более, если она в соответствующих отношениях является экономически слабой, объективно ограничено.

В силу пункта 1 статьи 426 ГК РФ публичным договором признается договор, заключенный лицом, осуществляющим предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, и устанавливающий его обязанности по продаже товаров, выполнению работ либо оказанию услуг, которые такое лицо по характеру своей деятельности должно осуществлять в отношении каждого, кто к нему обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.).

Пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума №) разъяснено, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (п.п. 30 ст. 2, ст. 44 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 126-ФЗ «О связи»).

В пункте 18 данного Постановления обращено внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент его заключения обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (п. 4 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

Таким образом, в отношении договоров, построенных по модели договора присоединения и публичного договора, требование определенности правового статуса потребителя и обеспечения реализации именно его собственной, но не навязанной ему воли, приобретает особое значение.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, то такая сделка может быть признана судом недействительной.

Сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если она была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, то есть оказалась слабой стороной (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 16 «О свободе договора и ее пределах»; далее – Постановление Пленума ВАС РФ №).

Пунктом 43 Постановления Пленума № разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3 и 422 ГК РФ). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Правовая позиция, обосновывающая пункты 9 – 11 Постановления Пленума ВАС РФ N 16, также основана на принципах contra proferentem толкования.

Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 14-П, что предприниматель же, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях. Он также не лишен возможности создать видимость обеспечения покупателя нужным объемом информации, а даже действительно обеспечив его таковой – манипулировать ею так, чтобы покупатель обошел вниманием проблемные элементы в ее содержании. В связи с этим, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать свое превосходство (экономическую силу) над потребителем. У покупателя же, возможно, не будет оснований в ходе, например, судебного разбирательства отрицать, что продавец его информировал.

При таких условиях даже выравнивание процессуального положения сторон посредством деятельности суда по перераспределению бремени доказывания от покупателя к продавцу может и не дать полезного эффекта.

Единственно приемлемым с точки зрения конституционных принципов пониманием рассматриваемых норм была бы констатация того, что при наличии определенного комплекса несомненно неблагоприятных для покупателя обстоятельств есть основания исходить из наличия и явного неравенства переговорных возможностей, существенно затруднившего согласование иного содержания отдельных условий договора.

Верховный Суд Российской Федерации указал в п. 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Для целей пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которому условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, являются ничтожными, актом такого ущемления должно считаться само по себе запрещенное публичным порядком Российской Федерации навязывание сильной стороной правоотношения содержания договорной позиции слабой ее стороне.

Поскольку всякое договорное или сопровождающее заключение договора согласие, будучи выраженным, может быть также и отозвано, суд считает необходимом остановиться на вопросе правового значения как такого отзыва, так и его возможности. При этом суд, в том числе с учетом помещения обсуждаемых согласий в контекст заключения договора, во-первых, рассматривает их выражение имеющим сделочный характер (действие, направленное на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей), а, во-вторых, рассматривает их отзыв в том числе и как средство противодействия гражданина (потребителя) навязыванию.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (ч. 1 ст. 21), а также неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам.

Конституционно-правовой статус гражданина предполагает, что гражданин, имеющий в законных пределах свободу воли своим усмотрением определять границы своей приватности и автономии в целом, не может вынуждаться к тому, чтобы под страхом наступления негативных последствий от вторжения искать способы заявить свое неприятие этого. Коль скоро же гражданин вправе полагаться на законные гарантии ограждения своей приватности, а шире – личной автономии, пределы которой он устанавливает сообразно дозволенному ему правопорядком, и, потому, не должен испытывать давления от необходимости противодействия интервенту, равно как не должен нести бремени отказа от непрошенного, то ссылка сильной стороны на непротивление гражданином порожденному ее действиями правовому состоянию при изначальной несогласованности вмененного должна отклоняться.

Также суд обращает внимание на следующее, так как недействительная сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ), и если юридический акт (односторонняя сделка) выражения согласия недействителен (в частности, в силу навязывания), то отсутствует какая-либо помещаемая в легальный контекст возможность его отзыва, ибо не может быть отозвано то, что в силу его недействительности (тем более в форме ничтожности) подчинено действию юридической фикции отсутствия.

Попытки сильной стороны правоотношения добиться договорной легализации несоответствующего установленному законом должны восприниматься как заведомо несостоятельные, поскольку иное вступало бы в противоречие с правовым режимом, императивно предоставляющим потребителю необходимые гарантии.

Исходя из этого суд руководствуется тем, что в случае отсутствия в созданной сильной стороной конфигурации отношений реальной возможности потребителя высказаться по вопросу выражения спорного согласия или отказа в нем при заключении договора, обсуждение этой возможности в контексте опции отзыва согласия на последующей стадии является юридически безразличным. Обратное, как уже было отмечено судом ранее, означало бы легализацию навязывания с приданием ему юридически значимых последствий по меньшей мере до заявления последующего протеста против этого, что суд находит недопустимым.

Пределы свободы договора определяются в том числе необходимостью поддержания добрых нравов в гражданском обороте. Потому, закрепленный в статье 421 ГК РФ принцип свободы договора должен применяться в его регулятивном единстве с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений, что и предопределяет судебную дискрецию по оценке разумности и справедливости условий договора.

Как уже отмечалось судом выше, экономически слабая сторона не имеет возможности активно и беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии его заключения.

Поэтому при наличии возражений экономически слабой стороны относительно применения явно обременительных для нее условий суд не вправе отклонить эти возражения только по той причине, что они не были высказаны при заключении договора.

В связи с этим, если спорное условие договора грубо нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для экономически слабой стороны, а сторона, в интересах которой оно установлено, не обосновала его разумность, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 1 и пунктом 2 статьи 10 ГК РФ в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного условия, применяя соответствующие нормы законодательства.

Поскольку участники оборота должны вести себя разумно и осмотрительно, учитывая интересы своих контрагентов, то суд, устанавливая баланс интересов двух сторон – слабой и заведомо более сильной, приходит к выводу о том, что стандарт профессионального поведения требует устранения всякой двойственности, бремя чего должно относиться на сильного.

В свете изложенного, в случае невозможности установить действительную общую волю сторон, но с учётом характера учрежденных ими отношений, применимой доказательственной презумпцией должна быть презумпция изначального несогласия потребителя на невыгодное.

Что же до возможности пересмотра условий договора после его заключения, в том числе путем отзыва тех или иных вменных при его заключении согласий, то как уже отмечалось судом выше, право отзыва согласия может быть результативно реализовано лишь в отношении согласия законного.

Признание же возможности отзыва согласия незаконного в качестве средства борьбы с его незаконностью поощряло бы, фактически легализовывало бы противоправное истребование согласий, что является очевидным нонсенсом.

В целом же в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в его Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 21-П, гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, что подлежит правовой защите также и потому, что в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности.

Как результат, сформированные при непосредственном активном участии или при уклонении от стандарта доброго сотрудничества коммерсанта ожидания гражданина должны уважаться.

Резюмируя изложенное суд считает необходимым указать:

Раскрывая правовые основы начал добросовестности Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 10-П отмечает: «в силу принципа справедливости, проявляющегося, в частности, в необходимости обеспечения баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за хозяйствующими субъектами, и гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к ним требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность».

Кроме того, Конституционным Судом Российской Федерации отмечено: «В нормах об отдельных категориях субъектов, о некоторых видах деятельности законодатель воспроизводит конституционное и общеотраслевое положение об обязательности добросовестного поведения, дополнительно подчеркивая тем самым особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентируя внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к вверенному имуществу и <адрес> означает, что в таких случаях обязанное лицо должно прилагать дополнительные усилия, включая несение расходов для обеспечения их эффективности, по сравнению с мерами, имеющими общий характер и обычно принимаемыми любыми (всеми) участниками гражданского оборота во исполнение предписаний статей 1 и 10 ГК Российской Федерации» (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ N 6-П).

Тем самым, правопорядок исходит из необходимости установления повышенного стандарта добросовестности для отдельных категорий субъектов, некоторых видов деятельности, требующего приложения дополнительных усилий по обеспечению интересов иных лиц.

Верховный Суд Российской Федерации отмечал, что банк обладает особым статусом профессионала (определение от ДД.ММ.ГГГГ N 305-ЭС22-17249).

Банк России придает большое значение культуре взаимодействия на финансовом рынке, основанной на этических принципах и добросовестном поведении его участников (завершающий абзац пункта 2 Основных направлений развития финансового рынка Российской Федерации на 2022 год и период 2023 и 2024 годов).

Если содержательный и организационный контекст правоотношения был создан исполнителем услуг, то есть форма договора была разработана им, содержание и условия выражения вменяемых потребителю согласий были заданы сильной стороной, возможность выбора выражения или невыражения согласия по спорным фактам не предоставлялась, то приоритет должен быть отдан позиции потребителя как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе выражения согласия, но и для независимого установления как подлинной направленности этой воли, так и обстоятельств ее формирования.

Тем самым, если правовое положение, в котором оказался потребитель, находится в причинно-следственной связи с непредоставлением ему исполнителем услуг возможности свободно высказаться по вопросу согласий/несогласий относительно вменяемого ему наполнения его договорной позиции, постольку содержание соответствующего договора должно признаваться ущемляющим права потребителя, так как несоздание условий для выражения независимой воли лица, действующего в своем интересе, противоречит правилам, установленным публичным порядком Российской Федерации, в том числе и касательно участия в гражданском обороте потребителей.

Оспариваемые истцом Правила содержат следующее регулирование:

[Клиент обязан]

6.1.3. Информировать Банк об изменении любых сведений, полученных Банком от Вкладчика, Представителя вкладчика, при его Идентификации в целях выполнения Банком требований Федерального закона № 115-ФЗ, Положения Банка России от 15.10.2015г. №-П «Об идентификации кредитными организациями клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», касающихся проведения Идентификации и обновления информации о Вкладчиках, их Представителях, бенефициарных владельцах и выгодоприобретателях, с предоставлением подтверждающих документов, в том числе об изменении сведений, полученных Банком от Вкладчика в целях выполнения требований Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 173-ФЗ «Об особенностях осуществления финансовых операций с иностранными гражданами и юридическими лицами, о внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» и Налогового Кодекса Российской Федерации.

6.1.4. Срок для представления документов/ сведений/ информации составляет 7 (семь) календарных дней с даты изменения соответствующих документов/ сведений/ информации.

6.1.5. Информировать Банк по его требованию (запросу) о любых изменениях в Идентификационных и иных данных с представлением документов, подтверждающих указанные изменения, и иных документов, запрашиваемых Банком.

6.1.6. Срок для представления документов/сведений/информации составляет 1 (один) календарный месяц с даты получения требования (запроса) Банка, если иной срок не установлен в требовании (запросе) Банка.

ДД.ММ.ГГГГ. Предоставлять по требованию Банка документы, необходимость которых будет обусловлена требованиями действующего законодательства Российской Федерации, Договором вклада и настоящими Правилами.

Согласно статье 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее – Закон N 115-ФЗ) данный закон направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путем создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения.

В соответствии со статьей 2 Закона N 115-ФЗ данный закон регулирует отношения граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства, организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, иностранных структур без образования юридического лица, адвокатов, нотариусов, доверительных собственников (управляющих) иностранной структуры без образования юридического лица, исполнительных органов личного фонда, имеющего статус международного фонда (кроме международного наследственного фонда), лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, аудиторских организаций, индивидуальных аудиторов, государственных органов, Центрального банка Российской Федерации, адвокатских и нотариальных палат субъектов Российской Федерации, саморегулируемых организаций аудиторов в целях предупреждения, выявления и пресечения деяний, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, финансированием терроризма и финансированием распространения оружия массового уничтожения, а также отношения юридических лиц и федеральных органов исполнительной власти, связанные с установлением бенефициарных владельцев юридических лиц.

Статьей 3 Закона N 115-ФЗ раскрыто содержание следующих понятий: идентификация – совокупность мероприятий по установлению определенных указанным законом сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов и (или) надлежащим образом заверенных копий и (или) государственных и иных информационных систем; фиксирование сведений (информации) – получение и закрепление сведений (информации) на бумажных и (или) иных носителях информации в целях реализации настоящего Федерального закона.

К числу мер, направленных на противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения, относятся: организация и осуществление внутреннего контроля; обязательный контроль; иные меры, принимаемые в соответствии с федеральными законами (ст. 4 Закона N 115-ФЗ).

Истцом заявлено, что Банк не вправе вменять ему в обязанность то, что относится к условиям деятельности самого Банка, и что, хотя и выступает публичной обязанностью гражданина, в то же время не является частной обязанностью клиента, противопоставляемого именно Банку.

В этой связи суд исследует содержание обязанностей финансовой организации и ее клиента в вопросах прохождения идентификации последнего.

Во исполнение части 1 статьи 7 Закона N 115-ФЗ, организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны по общему правилу до приема на обслуживание идентифицировать клиента, установив в отношении физических лиц следующие сведения: фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), гражданство, дату рождения, реквизиты документа, удостоверяющего личность, данные документов, подтверждающих право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации (если наличие таких документов обязательно в соответствии с международными договорами Российской Федерации и законодательством Российской Федерации), адрес места жительства (регистрации) или места пребывания, идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии), а в случаях, предусмотренных пунктами 1.11 и 1.12 указанной статьи, фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), серию и номер документа, удостоверяющего личность, а также иную информацию, позволяющую подтвердить указанные сведения.

Также финансовые организации обязаны обновлять информацию о клиентах, которые отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в три года, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений. Организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обновляют информацию о клиентах, которые не отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля данной организации, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в год, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений.

Частью 5.4. вышеуказанной статьи установлено, что при проведении идентификации клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя, бенефициарного владельца, обновлении информации о них организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента и получать от клиента, представителя клиента документы, удостоверяющие личность, учредительные документы, документы о государственной регистрации юридического лица (индивидуального предпринимателя), а также иные документы, предусмотренные настоящим Федеральным законом и принимаемыми на его основе нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными актами Банка России. При проведении идентификации клиента – физического лица организация, осуществляющая операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента информации о страховом номере индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что проведение идентификации клиентов проводится финансовой организацией в рамках исполнения возложенной на нее публичной функции по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, то есть такая организация не только вправе, но и обязана обеспечить надлежащую идентификацию.

Вместе с тем, истец отрицает, что обязанность Банка, наличие которой им не оспаривается, порождает подобную обязанность самого истца, что следует из содержания части 14 статьи 7 Закона N 115-ФЗ, в которой указано, что клиенты обязаны предоставлять организациям, осуществляющим операции с денежными средствами или иным имуществом, информацию, необходимую для исполнения указанными организациями требований настоящего Федерального закона, включая информацию о своих выгодоприобретателях, учредителях (участниках) и бенефициарных владельцах, а также о своем статусе доверительного собственника (управляющего) иностранной структуры без образования юридического лица, протектора.

При этом суд считает необходимым соотнести значение двух правовых понятий: «санкция за неисполнение обязанностей» и «негативное последствие избранной модели поведения».

Банком не представлено свидетельств того, что неучастие клиента в идентификационных мероприятиях способно в рамках Закона N 115-ФЗ повлечь для клиента какие-либо иные последствия чем учреждение неблагоприятного для него режима осуществления его финансовой деятельности.

Суд обращает внимание на то, что согласно части 11 статьи 7 Закона N 115-ФЗ организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, если иное не предусмотрено указанным законом, вправе отказать в совершении операции, в том числе в совершении операции на основании распоряжения клиента, при условии, что в результате реализации правил внутреннего контроля у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, возникают подозрения, что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

Тем самым, законодателем определен вверяемый им банкам правовой инструментарий на случай несотрудничества с ними клиентов ввиду вопросов идентификации – реализация специального механизма, активируемого при обоснованном сомнении в законности действий клиента, что является не мерой ответственности, но мерой публичной гарантии соблюдения законности в финансовой сфере, исполнение которой возложено на банки.

Также суд отмечает, что хотя в силу статьи 3 Закона N 115-ФЗ организация внутреннего контроля включает такую меру как разработку правил внутреннего контроля финансовой организации, такие правила не могут быть произвольными и необоснованными, определяемый порядок действий самой финансовой организации не может послужить формированию правового статуса третьих лиц.

Банком не доказано, что само по себе изменение установочных данных клиента превращает совершаемую им операцию в подозрительную. Равным образом Банком не доказано, что истечение установленного им срока обновления информации о клиенте становится критическим для повышения/возникновения подозрительности операции. В целом же Банком не доказана невозможность установления подозрительности операции в зависимости как от факта сообщения/несообщения клиента оспариваемых сведений, так и от срока этого.

Помимо прочего Банком не доказано, какие именно правовые последствия возникнут в случае несоблюдения клиентом установленного Банком срока сообщения об обновлении личного документа (например, паспорта гражданина России при его замене по сроку, изменению имени, ветхости и проч.) и, если возникнут, то что будет являться правовым основанием этого.

Тем самым, Банком, обязанным принять меры в случае возникновения обоснованных подозрений относительно законности совершаемой клиентом операции, не доказана сама по себе невозможность принятия таких мер в зависимости от действий/бездействий клиента ввиду идентификации, как не доказан и частный интерес Банка к возложению договорной обязанности на клиента в условиях того, что правопорядок предоставляет Банку необходимый инструментарий для соответствующих действий при наличии законных оснований полагать их публичную необходимость.

В целом же Банком не доказано, что существующий публичный правовой механизм недостаточен или предполагает частно-правовое (договорное) его восполнение.

По смыслу разъяснения пункта 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N ДД.ММ.ГГГГ год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, осуществление кредитной организацией контроля в рамках исполнения требований законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов является публичной функцией.

Как уже отмечалось выше, противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. Равным образом, как уже отмечалось выше, суд находит недопустимым приватизацию публичного регулирования помещением этого в контекст сугубо договорных дозволений или недозволений.

Таким образом, следует признать недействительными рассматриваемые условия в той мере, в какой они придают частно-правовой характер исполнению ФИО1 публичной обязанности по участию в личной идентификации при его взаимодействии с Банком, а также в той мере, в какой они произвольно устанавливают параметры и формат этого.

Оспариваемые правила содержат также следующее регулирование:

[Клиент обязан]

6.1.8. Уведомить Банк письменным заявлением об отзыве доверенности или отмене завещательного распоряжения, оформленных в соответствии с п. 6.2.1 и 6.2.2 настоящих Правил, путем личного обращения в любой Офис Банка.

В письменном заявлении Вкладчика в обязательном порядке должна быть указана информация о реквизитах доверенности/завещательного распоряжения, а также информация, позволяющая Банку идентифицировать Представителя/наследника.

Риск убытков и иных неблагоприятных последствий вследствие не уведомления Вкладчиком Банка об отзыве/отмене доверенностей/завещательных распоряжений, либо вследствие нарушения, установленного настоящим пунктом Правил порядка уведомления, несет Вкладчик.

Гарантии допускаемой законом меры частной автономии предполагают право стороны договора управлять договорной позицией своей волей.Пунктом 1 статьи 185 ГК РФ установлено, что доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Во исполнение пункта 1 статьи 189 лицо, выдавшее доверенность и впоследствии отменившее ее, обязано известить об отмене лицо, которому доверенность выдана, а также известных ему третьих лиц, для представительства перед которыми дана доверенность. Такая же обязанность возлагается на правопреемников лица, выдавшего доверенность, в случаях ее прекращения по основаниям, предусмотренным в подпунктах 4 и 5 пункта 1 статьи 188 указанного Кодекса.

Сведения о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности вносятся нотариусом в реестр нотариальных действий, ведение которого осуществляется в электронной форме, в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения об отмене доверенности, за исключением доверенности, указанной в абзаце втором данного пункта, могут быть внесены в реестр распоряжений об отмене доверенностей, ведение которого осуществляется в электронной форме в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности могут быть опубликованы в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве. В этом случае подпись на заявлении об отмене доверенности должна быть нотариально засвидетельствована.

Если третьи лица не были извещены об отмене доверенности ранее, они считаются извещенными о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности на следующий день после внесения сведений об этом в реестр нотариальных действий, а о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности - на следующий день после внесения этих сведений в реестр распоряжений об отмене доверенностей или по истечении одного месяца со дня опубликования таких сведений в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве.

Пункт 2 этой же статьи Кодекса защищает интересы третьего лица, которому предъявлена доверенность, о прекращении которой оно не знало и не должно было знать, устанавливая, что права и обязанности, приобретенные в результате действий лица, полномочия которого прекращены, сохраняют силу для представляемого и его правопреемников.

Таким образом, обязанность информирования третьего лица о прекращении уполномочия возлагается на доверителя только в случае известности ему фигуры такого третьего лица, что объективно невозможно в случае выдачи так называемых «генеральных» доверенностей. Кроме того, в условиях того, что невыполнение этого по общему правилу может угрожать только интересам самого поверенного, суд находит лишенным правового обоснования включение в Договор фактического условия действовать в собственных интересах. Отдельно суд отмечает, что Банком не показано недостаточности механизма достижения им обсуждаемой осведомленности с использованием предусмотренных законом механизмов.

В том, что касается институтов минимизации убытков, стандарта рачительности (ответственности) предпринимателя, а равно учета вины потерпевшего суд исходит из следующего.

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему более обременительным относительного законного режима распоряжения своим уполномочием, а равно произвольным освобождением Банка от ответственности.

Оспариваемые Правила содержат следующее регулирование:

[Клиент обязан]

ДД.ММ.ГГГГ. Не уступать, не передавать или иным образом отчуждать либо предпринимать меры, направленные на уступку, передачу или иное отчуждение своих прав или обязательств по Договору вклада без предварительного письменного согласия Банка. Любая уступка, передача или иное отчуждение Вкладчиком любого права или обязательства по Договору вклада без предварительного письменного согласия Банка ничтожны.

При нарушении Вкладчиком указанного в настоящем пункте условия, Вкладчик уплачивает Банку штраф в размере ста минимальных размеров оплаты труда. Штраф подлежит уплате в течение 15 (Пятнадцати) Рабочих дней с даты уведомления Вкладчика путем направления / предоставления письменного уведомления, содержащего в т.ч. информацию о нарушении Вкладчиком условий Договора вклада, о штрафе и иную информацию, включая реквизиты для оплаты штрафа.

Указанное уведомление может быть направлено/предоставлено Банком Вкладчику любым из следующих способов:

– путем направления сообщения с использованием Сервисов ДБО (при условии подключения Вкладчика к Сервисам ДБО), при этом Вкладчик считается уведомленным с момента отправления Банком сообщения;

– путем направления почтового уведомления по адресу, указанному Вкладчиком в Договоре вклада, при этом Вкладчик считается уведомленным с момента доставки Вкладчику почтового уведомления;

– путем вручения уведомления Вкладчику при личном обращении Вкладчика в Офис Банка, при этом Вкладчик считается уведомленным с момента вручения Банком уведомления.

При этом уплата Вкладчиком штрафа не отменяет ничтожности/недействительности уступки, передачи или иного отчуждения Вкладчиком любого права или обязательства по Договору вклада без предварительного письменного согласия Банка.

Статьей 128 ГК РФ к числу объектов гражданских прав также отнесены имущественные права.

Согласно статье 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Статья 382 ГК РФ гарантирует участникам оборота, что право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. При этом по общему правилу для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника.

Суд признает специфику банковской деятельности, в первую очередь с позиций противодействия легализации и финансированию терроризма, обусловливающую действие принципа: «знай своего клиента».

Суд допускает, что отдельные цессионарии могут не быть приняты на обслуживание финансовой организацией. Суд допускает, что подобное положение может обесценить искомый цедентом и цессионарием распорядительный эффект цессии.

Однако суд учитывает также и следующее:

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что сама по себе невозможность перехода требования не приводит к недействительности договора на основании которого должна была производиться такая уступка (пункт 8).

По смыслу пункта 9 указанного Постановления ничтожной является лишь уступка права, совершенная в нарушение законодательного запрета.

Возможность уступки требования не ставится в зависимость от того, является ли уступаемое требование бесспорным, обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником (пункт 11).

16. Если договор содержит условие о необходимости получения согласия должника либо о запрете уступки требования третьим лицам, передача такого требования, за исключением уступки требований по денежному обязательству, может быть признана недействительной по иску должника только в случае, когда доказано, что цессионарий знал или должен был знать об указанном запрете (пункт 2 статьи 382, пункт 3 статьи 388 ГК РФ).

17. Уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (пункт 3 статьи 388 ГК РФ).

23. Должник вправе выдвигать против требования нового кредитора не только возражения, которые он уже имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору, но и возражения, основания для которых возникли к этому моменту (статья 386 ГК РФ).

Тем самым суд заключает, что Банк имеет необходимые средства противодействия потенциальному цессионарию, если это будет проистекать из требований законодательства о противодействии легализации и финансированию терроризма, то есть ответчик не нуждается ни в каких договорных гарантиях возможности реализации им своих публичных обязанностей. В условиях же того, что по общему правилу уступку как гражданско-правовую сделку, противопоставляющую должника и нового кредитора как участников гражданского оборота, не опорочивает ее совершение вопреки договорному запрету, при том, что Банк не показал ни интереса к установлению такого запрета, ни факта обсуждения его с потребителем, в то время как это со всей очевидностью ограничивает свободу последнего в распоряжении своим имуществом, суд находит оспариваемое условие непропорционально и безосновательно нарушающим баланс интересов должника и кредитора.

Так как ограничение цессии в задаваемом Банком контексте не основано на законе, то судом не может быть поддержан и увязываемый с этим штраф, кроме того, произвольный по своей сумме и не никак не увязанный с реальными потерями Банка.

Следует признать недействительными соответствующие условия в полном объеме.

Также оспариваемые Правила содержат следующее регулирование:

[Клиент обязан]

ДД.ММ.ГГГГ. Оплачивать услуги Банка в соответствии с Тарифами Банка, а также возмещать Банку понесенные Банком расходы, связанные с исполнением Договора вклада.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане физические лица и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.

На основании пункта 1 статьи 2 ГК РФ гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Между тем рассматриваемое условие способно произвольно относить на вкладчика все операционные издержки Банка.

Следует признать недействительным соответствующее условие в той мере, в какой оно позволяет возложение на потребителя произвольной обязанности возмещения расходов Банка, относимых к текущим обстоятельствам его предпринимательской деятельности.

Оспариваемые Правила содержат также следующее регулирование:

6.2.3. Подписывая Заявление на открытие вклада и присоединяясь к настоящим Правилам, Вкладчик предоставляет Банку право и дает согласие на списание со Счета вклада без его дополнительного Распоряжения денежных средств (согласно заранее данному акцепту в соответствии с Заявлением на открытие вклада):

– на основании платежных требований, инкассовых поручений, банковских ордеров и иных расчетных документов, в т.ч. составляемых Банком для осуществления списания в рамках применяемых форм безналичных расчетов, предусмотренных законодательством РФ и выставляемых Банком к Счету вклада по обязательствам, указанным в Договоре вклада и в соответствии с его условиями. Возможно частичное исполнение расчетных документов;

– в целях перевода денежных средств в дату возврата Вклада со Счета вклада на Банковский счет/Специальный счет (если Вкладчиком не будет дано распоряжение об ином).

6.4.5. Вкладчик обязан вернуть Банку, а Банк вправе осуществить списание денежных средств со Счета вклада без дополнительного Распоряжения Вкладчика (на основании заранее данного акцепта):

– в случае ошибочного зачисления Банком денежных средств на Счет вклада;

– в оплату Вкладчиком комиссионного вознаграждения Банка и понесенных Банком расходов, связанных с исполнением Договора вклада в соответствии с Тарифами;

– в случае ошибочного перечисления (перевода) Банком денежных средств на Счет вклада, в том числе ошибочно начисленных Банком и перечисленных Вкладчику процентов;

– в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, настоящими Правилами.

Рассматривая приведенные пункты ДКБО суд различает безакцептное списание в публичных целях и безакцептное списание в целях частных.

В той мере, в какой право безакцептного списания предоставлено финансовой организации в порядке исполнения возложенных на нее публичных обязанностей, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. Кроме того, как уже отмечалось выше, суд не находит правильным приватизацию публичного регулирования.

В части же сугубо внутренних трансакций Банка и потребителя суд исходит из следующего:

Согласно пункту 2.9.1. Положения Банка России от ДД.ММ.ГГГГ N 762-П «О правилах осуществления перевода денежных средств» заранее данный акцепт плательщика дается в договоре, заключенном между банком плательщика и плательщиком, и (или) в виде отдельного сообщения либо документа, в том числе заявления о заранее данном акцепте, составленных плательщиком в электронном виде или на бумажном носителе, с указанием суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и о договоре, заключенном между плательщиком и получателем средств (далее – основной договор), с указанием на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также с указанием иных сведений. Заранее данный акцепт дается в отношении одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств. Заранее данный акцепт должен быть дан до предъявления распоряжения получателя средств.

Таким образом, заранее данный акцепт может быть дан как в виде отдельного документа, так и включен в договор банковского счета, в том числе в виде сообщения, причем такой акцепт может касаться одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств.

В правоотношениях между кредитной организацией и потребителем заранее данный акцепт должен являться свободным волеизъявлением заемщика, изложенным им сознательно и добровольно в соответствующем заявлении, и не может быть навязан банком, а также должен содержать указание суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и основном договоре, в том числе в случаях, предусмотренных федеральным законом, указание на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также иные сведения.

Следовательно, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счета клиента не может расцениваться как распоряжение о периодическом списании денежных средств в безакцептном порядке. Сумма, подлежащая списанию в данном случае, определяется не клиентом, а банком. Потребитель в данной ситуации не обладает информацией о том, когда и в каком размере денежные средства будут списаны, и лишается установленных гарантий безопасности и сохранности имеющихся на счете денежных средств.

Таким образом, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счетов должника фактически ставит потребителя в ситуацию, когда он не обладает информацией о том, когда, каким образом, в каком размере находящиеся на счете денежные средства будут списаны, и тем самым лишает его установленных гарантий на безопасность, сохранность денежных средств, находящихся на его счете.

В целом же суд исходит из того, что, во-первых, профессиональный статус банка не позволяет ему оправдывать своих ошибочных действий, во-вторых, факт того, что один участник оборота (банк) обладает доступом к счету другого участника оборота, не предоставляет льготы произвольного обращения с соответствующими активами даже при наличии встречных обязательств, чего лишены иные контрагенты участников оборота.

Следует признать недействительными соответствующее условие в полном объеме.

Оспариваемые Правила содержат следующее регулирование:

[Банк обязан]

6.3.6. Предоставлять Вкладчику по его требованию выписки по Счету вклада. Выписка считается подтвержденной, а Вкладчик не имеющим претензий, если он не представит в Банк письменные возражения в течение 10 (десяти) календарных дней с даты получения выписки.

Частью 1 статьи 6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации) установлено, что обладателем информации может быть гражданин (физическое лицо), юридическое лицо, Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование. На основании части 3 этой же статьи указанного закона обладатель информации, если иное не предусмотрено федеральными законами, вправе разрешать или ограничивать доступ к информации, определять порядок и условия такого доступа; использовать информацию, в том числе распространять ее, по своему усмотрению; передавать информацию другим лицам по договору или на ином установленном законом основании; защищать установленными законом способами свои права в случае незаконного получения информации или ее незаконного использования иными лицами; осуществлять иные действия с информацией или разрешать осуществление таких действий. Частью 4 этой же статьи указанного закона обладателю информации предписано соблюдать права и законные интересы иных лиц; принимать меры по защите информации; ограничивать доступ к информации, если такая обязанность установлена федеральными законами.

По смыслу пункта 5 статьи 2 Закона об информации разрешение или ограничение доступа к информации – право ее обладателя.

Суд обращает внимание на то, что согласно нормативному регулированию пункта 7 статьи 2 Закона об информации обязанность соблюдения правового режима конфиденциальности информации возложена не на ее обладателя, но на лиц, обязанных перед ним.

Пункт 1 статьи 209 ГК РФ предполагает, что права владения, пользования и распоряжения своим имуществом принадлежат собственнику. По смыслу статьи 210 ГК РФ собственник заботится о своем имуществе.

Раскрывая содержание понятия обязательства статья 307 ГК РФ указывает: в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Тем самым, по обязательству должник обеспечивает предоставление кредитору некоего блага как в позитивном ключе – путем его передачи, так и в негативном – путем непричинения неудобства.

Вместе с тем, Банком не представлено объяснений тому, почему потребитель объявлен обязанным перед ним в том, что отвечает интересам самого потребителя.

Также суд адресуется к приведенным ранее конституционным и цивилистическим нормам об автономии частных дел гражданина, в том числе при его участии в гражданском обороте.

Суд находит очевидным, что сохранение безопасности собственных трансакций является заботой собственника имущества, которое может быть поставлено под угрозу, при том, что никому не может быть вменена в обязанность забота о своем имуществе, если только это не связано с безопасностью иных лиц.

При этом ответчиком не показано, каким образом отношение потребителя со своим имуществом противопоставляет его Банку, поставляя в обязанное положение.

Анализируя отраслевое регулирование безопасности банковских трансакций, суд основывается на следующем:

Согласно части 1 статьи 27 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 161-ФЗ «О национальной платежной системе» (далее – Закон о платежной системе) обеспечение защиты информации в платежной системе является обязанностью операторов по переводу денежных средств, банковских платежных агентов (субагенты), операторов услуг информационного обмена, поставщиков платежных приложений, операторов платежных систем, операторов услуг платежной инфраструктуры, операторов электронных платформ, операторов платформы цифрового рубля.

По смыслу части 2 статья 28 указанного Закона управление рисками в платежной системе является обязанностью оператора платежной системы.

Статья 9 указанного Закона учреждает алгоритм действий при неавторизованных трансакциях:

11. В случае утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента клиент обязан направить соответствующее уведомление оператору по переводу денежных средств в предусмотренной договором форме незамедлительно после обнаружения факта утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, но не позднее дня, следующего за днем получения от оператора по переводу денежных средств уведомления о совершенной операции.

12. После получения оператором по переводу денежных средств уведомления клиента в соответствии с частью 11 настоящей статьи оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента после получения указанного уведомления.

13. В случае, если оператор по переводу денежных средств не исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, о которой клиент не был проинформирован и которая была совершена без согласия клиента.

14. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент не направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств не обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента.

15. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по уведомлению клиента - физического лица о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент - физическое лицо направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств должен возместить клиенту сумму указанной операции, совершенной без согласия клиента до момента направления клиентом - физическим лицом уведомления. В указанном случае оператор по переводу денежных средств обязан возместить сумму операции, совершенной без согласия клиента, если не докажет, что клиент нарушил порядок использования электронного средства платежа, что повлекло совершение операции без согласия клиента - физического лица.

Таким образом, несмотря на отнесение законодателем информирования банка клиентом об утрате электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента к числу обязанностей последнего, для целей частно-правовых отношений банка и потребителя это служит условием распределения рисков потерь.

Тем самым, так как невыполнение обсуждаемого условия способно лишить потребителя возможности возмещения потерь в режиме, предусмотренном Законом о платежной системе, разрешение этого вопроса относится к сфере его гражданско-правой автономии, и, потому, предметом обсуждения (договорного урегулирования) с кем-либо быть не может, что, в свою очередь исключает действие режима какой-либо частно-правовой обязанности. Следовательно, факт того, что в определенных законом случаях обсуждаемое извещение банка его клиентом служит обязательным элементом правового состава распределения бремени имущественных потерь, сам по себе при всей его обязательности собственно обязанности в гражданско-правовом, то есть способном к подчинению договорному регулированию, смысле не образует.

В той же мере, в какой обсуждаемое условие может быть истолковано как направленное на исполнение финансовой организацией каких-либо возложенных на нее публично-значимых функций, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. В такой политико-правовой парадигме стремление Банка воздействовать на то, судьба чего уже разрешена правопорядком, суд расценивает как направленное на присвоение права частно-правовыми средствами регулировать сферу публичного, означающее приватизацию сферы публичного регулирования, что недопустимо.

Также суд обращает внимание на выход банком за пределы законного регулирования.

Как указано выше, часть 11 статьи 9 Закона о платежной системе устанавливает правовые последствия утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, однако Банком не показано ни то, что послужило правовым основанием возложения на потребителя обязанности применительно к «несогласию с операциями», ни то, что конкретно следует под этими «операциями» понимать.

Также суд обращает внимание на то, что объявление потребителя «обязанным» способно служить целям перераспределения на него рисков лишения своего имущества (денежных средств).

Вместе с тем, пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Указывая правила пункта 15 статьи 9 Закона о платежной системе следует отметить, что законодатель допускает случаи, когда бремя доказывания, и, следовательно, бремя полного или частичного несения соответствующего риска будет перераспределено на финансовую организацию, что также свидетельствует о незаконности договорного положения, которое потенциально может способствовать безусловному освобождению банка от ответственности.

Стандартом Банка России «Безопасность финансовых (банковских) операций. Управление инцидентами, связанными с реализацией информационных угроз, и инцидентами операционной надежности «О формах и сроках взаимодействия Банка России с кредитными организациями, некредитными финансовыми организациями и субъектами национальной платежной системы при выявлении инцидентов, связанных с реализацией информационных угроз, и инцидентов операционной надежности» СТО БР БФБО-1.5-2023, принятым и введенных в действие приказом Банка России от ДД.ММ.ГГГГ N ОД-21, утверждены критерии легитимности операций без согласия: Наличие заявления плательщика о несогласии с операцией; Несоответствие устройства, с использованием которого осуществляется операция, или параметров устройства типичным для операций плательщика; Несоответствие действий, предшествующих операции, типичным (снятие с вклада, множественное получение средств от разных плательщиков, смена номера телефона, на который приходит ОТР и т.д.); Несоответствие поведения в рамках сессии типичному (начало сессии без окончания предыдущей, запрос нескольких одноразовых паролей, множественные неуспешные попытки ОТР и т.д.); Выявление автоматизированных действий при формировании платежа; Отсутствие у плательщика других финансовых продуктов (кредитные продукты, инвестиционные продукты и т.д.); Массовая регистрация/открытие платежных инструментов (карт, счетов); Признаки подмены реквизитов на стороне плательщика; Признаки получения реквизитов получателя из ненадежного источника; Признаки наличия удаленного управления на устройстве плательщика; Признаки замены сим-карты клиента; Осуществление плательщиком ранее операций данному получателю, которые не были оспорены; Наличие у плательщика периодических платежей (подписки) на данного получателя, которые не были оспорены; Наличие признаков воздействия вредоносного программного обеспечения на устройстве клиента; Повторная регистрация или восстановление доступа в ДБО, смена логина/пароля для доступа; Привязка, токенизация платежных инструментов (карт) на нетипичное устройство или на множество устройств; Является престарелым лицом или пенсионером; Признаки использования плательщиком анонимизированных каналов связи, публичных VPN и proxy, облачных и выделенных серверов; Наличие большого количества операций покупок, нетипичных для клиента; Наличие заявлений о несогласии с операцией в адрес данного получателя; Одновременная работа в ДБО с различных геолокаций; Использование для входа в ДБО различных устройств, количество которых превышает среднестатистическое; Отсутствие у получателя других финансовых продуктов (кредитные продукты, инвестиционные продукты и т.д.); Массовая регистрация/открытие платежных инструментов (карт, счетов); Обналичивание денежных средств при отсутствии других операций; Наличие большого количества операций по переводу денежных средств (C2C, B2B), при отсутствии других операций; Выявленная связь (административная, финансовая, техническая и т.д.) с лицами, внесенными в базу данных о случаях и попытках осуществления перевода денежных средств без согласия клиента; Отсутствие в профиле клиента операций хозяйственной деятельности; Признаки использования получателем анонимизированных каналов связи, публичных VPN и proxy, облачных и выделенных серверов; Признаки номинального руководства организацией; Признаки номинального владельца платежным инструментом (картой, счетом); Наличие жалоб на мошенничество в Интернете; Превышение соотношения фродовых и нефродовых операций по данному получателю (по сумме или по количеству) граничных значений, установленных кредитной организацией; Средство платежа получателя используется для операций с криптовалютой; Поступление ранее денежных средств от данного плательщика, которые не были оспорены; Наличие зарплатного проекта; Счет получателя средств является технологическим счетом; Наличие периодических платежей (подписки) на данного получателя, которые не были оспорены; Является органом государственной власти; Является организацией финансовой сферы (кредитные организации, субъекты Национальной платежной системы, некредитные финансовые организации); Является платежным агентом в сфере ЖКХ; Является крупной организацией, занимающейся розничной торговлей; Является крупной организацией - поставщиком товаров или услуг; Является промежуточным получателем операции (например, сервис P2P-переводов); Является благотворительной организацией; Несоответствие параметров операции типичным операциям плательщика (сумма операции, периодичность операций, получатель денежных средств и т.д.); Несоответствие условий операции типичным для плательщика (геолокация плательщика, время суток осуществления операций и т.д.); Несоответствие действий, предшествующих операции, типичным (снятие с вклада, множественное получение средств от разных плательщиков, смена номера телефона, на который приходит ОТР и т.д.); Несоответствие устройства, с использованием которого осуществляется операция, или параметров устройства типичным для операций плательщика; Большое количество операций покупок за короткий промежуток времени нетипичных для клиента; Оформление предодобренного кредитного продукта сразу после восстановления доступа в ДБО, смены логина/пароля, номера телефона ОТР; Операция оспаривается в рамках претензионного цикла МПС или неполученного товара/услуги.

<адрес>ю применения указанного Стандарта помимо прочего являются цели обеспечения исполнения требований: нормативного акта Банка России, устанавливающего обязательные для кредитных организаций требования к обеспечению защиты информации при осуществлении банковской деятельности в целях противодействия осуществлению переводов денежных средств без согласия клиента на основании статьи 57.4 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (далее – Закон о Банке России); нормативного акта Банка России, устанавливающего требования к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств и порядок осуществления Банком России контроля за соблюдением требований к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств на основании части 3 статьи 27 Закона о платежной системе; нормативного акта Банка России, устанавливающего обязательные для кредитных организаций требования к операционной надежности при осуществлении банковской деятельности в целях обеспечения непрерывности оказания банковских услуг на основании статьи 57.5 Закона о Банке России, постольку банкам вменено в обязанность:

обеспечение защиты информации при осуществлении банковской деятельности в целях противодействия осуществлению переводов денежных средств без согласия клиента;

обеспечение защиты информации при осуществлении переводов денежных средств;

обеспечение операционной надежности при осуществлении банковской деятельности.

В этом контексте суд полагает отвечающим требованию установления баланса интересов потребителя и профессионального исполнителя услуг такой подход, который не позволял бы Банку уклоняться от применения специальных познаний, средств, навыков, позволяющих оградить от вреда потребителя, пусть даже последний и способствовал бы риску такого вреда причинения.

В целом же суд отмечает неопределенность правового значения вменяемого потребителю «подтверждения выписки».

Следует признать недействительным данное условие в той мере, в какой против потребителя может быть обращено вменяемое ему «подтверждение выписки».

Оспариваемые Правила содержат также следующее регулирование:

ДД.ММ.ГГГГ. За нарушение Вкладчиком п. 6.1.2.-6.1.4. настоящих Правил взимать с Вкладчика штраф в размере 5 000 (Пять тысяч) рублей за каждый случай нарушения.

Публичный порядок, установленный в Российской Федерации, не предполагает взимание каких-либо штрафов с потребителей и следует признать недействительным данное условие в полном объеме.

Оспариваемые Правила содержат также следующее регулирование:

11.4. Все споры Стороны обязуются разрешать путем переговоров, а в случае, если не будет достигнуто согласие, в соответствии с законодательством Российской Федерации. Все, что не предусмотрено Договором вклада, регулируется законодательством Российской Федерации.

При буквальном толковании данных условий Правил не усматривается вменения ФИО1 обязанности соблюсти досудебный порядок разрешения споров с Банком и следует отметить, что принятие мер к разрешению споров путем переговоров является не обязательным для истца способом разрешения споров, препятствующим его обращению в суд, поскольку в самом же оспариваемом положении договора указано, что данный порядок не является претензионным.

Суд считает, что ссылка истца на судебную практику - п. 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ (далее - Обзор), не может быть принята во внимание, так как в Обзоре судебные акты вынесены по делам с иными обстоятельствами.

Так из содержания судебного акта - определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 49- КГ18-61, на которое имеется ссылка в Обзоре, следует, что суд неправомерно оставил исковое заявление потребителя без рассмотрения, при этом суд исходил из того, что истцом не соблюден досудебный порядок урегулирования спора, предусмотренный договорами банковских вкладов, банковских счетов, согласно которым все спорные вопросы стороны решают путем переговоров с соблюдением претензионного порядка урегулирования споров.

Между тем, в данном случае судом не оставлялось без рассмотрения ни одно из исковых заявлений истца в отношение АО «Экспобанк» по мотиву несоблюдения досудебного порядка урегулирования спора, а стало быть предполагаемое истцом нарушение права не состоялось и нет оснований полагать, что данное нарушение состоится в будущем исходя из того, что в силу действующего законодательства досудебный порядок разрешения спора должен быть предусмотрен соответствующим законом, например Законом Об ОСАГО.

Таким образом, следует отказать в удовлетворение исковых требований ФИО1 к АО АКБ «Форштадт» о защите прав потребителей и признании ничтожным договора текущего счета, заключенного ДД.ММ.ГГГГ, в части пункта 7.1 Договора банковского обслуживания физических лиц в АО АКБ «Форштадт», вменяющего истцу согласие на досудебный порядок разрешения споров с Банком.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3 000 руб. за требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (№ к АО «Экспобанк» (ОГРН <***>) о защите прав потребителей, удовлетворить частично.

Признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Экспобанк» договор вклада в той мере, в какой он несет в себе неопределенность в правового значения положения: «подтвержденность выписки», в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность информирование АО «Экспобанк» об изменениях в выданных им уполномочиях, в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность раскрытие перед АО «Экспобанк» обстоятельств своей частной жизни, в той мере, в какой произвольно ограничена свобода ФИО1 в уступке его требования к АО «Экспобанк», в той мере, в какой ФИО1 навязано согласие быть подвергнутым штрафу, в той мере, в какой ФИО1 навязано согласие на покрытие произвольных издержек АО «Экспобанк», в той мере, в какой ФИО1 вменено согласие на безакцептное списание средств со счета,

Отказать полностью в удовлетворение исковых требований ФИО1 к АО «Экспобанк» в части признания ничтожным пункта 11.4, заключенного ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Экспобанк» договора вклада.

Взыскать с АО «Экспобанк» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение изготовлено в окончательной форме 8 декабря 2025 года.