77RS0001-02-2021-013606-13
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
24 марта 2023 года город Москва
Бабушкинский районный суд города Москвы в составе председательствующего судьи – Неменка Н.П.,
при секретаре Башоровой К.Х.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 02-081/2023 по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5 о признании сделки по отчуждению квартиры недействительной, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности, включении спорного имущества в наследственную массу и признании права собственности в порядке наследования по закону, встречному иску ФИО4, ФИО5 к ФИО3, ФИО1, ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО6, Управлению Росреестра по г.Москве о признании истцов добросовестными приобретателями, возмещении ущерба, обеспечении устранения последствий недействительности сделки,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1, ФИО2 обратились в Бабушкинский районный суд г. Москвы с исковыми заявлением к ФИО3, ФИО8, ФИО8 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности, включении спорного имущества в наследственную массу и признании права собственности в порядке наследования по закону.
Исковые требования мотивированы тем, что отец истцов ФИО9 с 01.08.2013 г. являлся собственником квартиры, расположенной по адресу: ***, которая принадлежит ему на основании свидетельства о праве н наследство по закону (кадастровый номер ***). После смерти отца при обращении к нотариусу за принятием наследства истцы узнали, что ФИО10 продал указанную квартиру по договору купли-продажи ФИО3. Истцы считают данную сделку по отчуждению квартиры недействительной в связи с тем, что в момент совершения сделки по отчуждению недвижимого имущества ФИО10 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими в силу имеющихся у него психических заболеваний(п. 1 ст. 177 ГК РФ). Соистцы — дети ФИО10 являются наследниками первой очереди к имуществу умершего и, по их мнению, спорная квартира как наследственное имущество, выбывшее из собственности наследодателя помимо его воли, должно быть возвращено и включено в состав наследственного имущества и перейти к наследникам первой очереди (детям умершего).
Истцы также указывают, что по договору купли-продажи 27.02.2018 года указанная выше квартира была продана ФИО3 гражданам ФИО4 и ФИО5 и поступила в их общую совместную собственность, в связи с чем истцы полагают возможным применить последствия недействительности сделки в виде истребования имущества из чужого незаконного владения на основании ч. 1 ст. 302 ГК РФ.
Не согласившись с иском ФИО1 и ФИО2, ответчики ФИО4 и ФИО5 предъявили встречный иск, в котором указали, что они не знали и не должны были знать, что продавец ФИО3 приобрел указанную квартиру у лица, которое не могло ее отчуждать, поскольку ответчиками были предприняты все необходимые действия и меры для проверки наличия права собственности у ФИО3, и более того, были выяснены обстоятельства приобретения квартиры ФИО3 у ФИО10 При наличии справок из медицинских учреждений, проверки информации из открытых источников, Ответчики С-ны не могли знать о наличии у ФИО10 каких-либо заболеваний, препятствующих ему осознавать свои действия и руководить ими. Сделки, совершенные между ФИО10 и ФИО3, и ФИО3 и ФИО20 отвечали всем признакам действительных сделок, исходя из имеющихся в распоряжении ответчиков документов, в связи с чем ответчики во встречном иске просили признать их добросовестными приобретателями. В случае отказа в признании действительным договора купли-продажи спорной квартиры от 20.02.2018 г., заключенного между ФИО8, ФИО8 и ФИО3, супруги С-ны просили взыскать с ФИО3, ФИО9, ФИО9, ФИО9, ФИО9, ФИО9 солидарно в пользу ФИО8 и ФИО8 убытки в размере рыночной стоимости истребованной квартиры в сумме 14 500 000 (Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч) руб.
Представитель истцов по первоначальному иску, действующий на основании доверенности, Кравчук В.Л. в судебном заседании заявленные требования поддержал, просил их удовлетворить, возражал против удовлетворения встречного иска.
Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, представил письменные пояснения по иску, в которых ссылался на действительность сделки, просил в удовлетворении исковых требований отказать, ходатайствовал о применении срока исковой давности.
Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, обеспечил явку своего представителя.
Ответчица ФИО4 в судебное заседание явилась, обеспечила также явку свого представителя.
Представитель ответчиков ФИО5, ФИО4, действующая на основании доверенности и ордера адвокат Лепешева М.А. возражала против удовлетворения иска по доводам ранее представленных возражений. Представитель ответчиков ФИО4 и ФИО5 указывала также на то, что истцами пропущен срок исковой давности для обращения в суд.
Третьи лица ФИО9, ФИО9, ФИО9 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, ранее представили свои пояснения по первоначальному иску, в которых указывали на то, что продажа квартиры произошла из-за трудного финансового положения отца, также, что истцы ФИО1 и ФИО2 еще при жизни своего отца знали о продаже квартиры ФИО10 ФИО3
Третье лицо Управление Росреестра по Москве явку своего представителя в судебное заседание не обеспечило, извещено надлежащим образом, мнения по иску и встречному иску не выразило.
Третье лицо нотариус города Москвы ФИО11 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, просила рассмотреть дело в ее отсутствие.
Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие истцов ФИО1, ФИО2, ответчиков ФИО3, ФИО5 и третьих лиц Управления Росреестра по Москве, нотариуса города Москвы ФИО11
Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности по правилам ст.ст. 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), суд приходит к следующему.
В соответствии с положениями ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.
В силу пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Согласно пункту 3 названной статьи, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацем вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.
В силу абз. 2 п. 1 ст. 171 Гражданского кодекса Российской Федерации, каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.
Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.
Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Статьей 154 ГК РФ предусмотрено, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, его действительной воле.
Пункт 3 ст. 10 и пункт 5 ст. 10 ГК РФ, устанавливают презумпцию разумности действий участников гражданских правоотношений, следовательно, предполагается, что при заключении сделки стороны имеют четкое представление о наступающих последствиях.
Суд отвергает позицию истцов ФИО1 и ФИО2 и соглашается с доводами ответчика ФИО3, ответчиков ФИО4 и ФИО5 об отсутствии предусмотренных п. 1 ст. 177 ГК РФ оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным и применении последствий его недействительности по следующим основаниям.
В силу требований п. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
На основании ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.
Статьей 60 ГПК РФ установлено, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.
В силу ч. 1 ст. 68 ГПК РФ объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 08.12.2017 г. между ФИО9 и ФИО3 был заключен договор купли-продажи квартиры с кадастровым номером ***, расположенной по адресу: ***. Договор купли-продажи был подписан собственноручно ФИО10 Документы для государственной регистрации перехода права собственности на указанную квартиру были предъявлены ФИО9, сыном ФИО10, действующим от его имени на основании доверенности от 13.07.2017 г., удостоверенной нотариусом города Москвы ФИО13, и покупателем ФИО3 В подтверждение получения денежных средств по договору купли-продажи ФИО10 была написана расписка, что не оспаривалось истцами.
Данные обстоятельства подтверждаются копией регистрационного дела, полученным судом от Управления Росреестра по Москве в ответ на судебный запрос (Том 1 л.д. 79-142).
Впоследствии 20.02.2018 г. между ФИО3, ФИО4 и ФИО5 был заключен договор купли-продажи указанной квартиры, удостоверенный нотариусом города Москвы ФИО12, о чем в реестре нотариуса была сделана запись № ***. Переход права собственности на квартиру по указанному договору в установленном порядке зарегистрирован Управлением Росреестра по Москве, о чем был сделана запись государственной регистрации № ***.
08.04.2019 г. ФИО9 скончался, что подтверждается справкой и свидетельством о смерти *** г. (Том 1 л.д. 9, 10).
13.06.2019 г. сыновья умершего ФИО9 и ФИО9 обратились к нотариусу города Москвы ФИО11 с заявлениями об открытии наследственного дела и признании их наследниками. В рамках наследственного дела № *** 02.10.2019 г. было также принято заявление о принятии наследства от детей умершего ФИО9, ФИО9 и ФИО9. Выданы свидетельства о праве на наследство по закону от 10.10.2019 г. (Том 1 л.д. 163-204).
Отсутствие в наследственной массе квартиры, расположенной по адресу: ***, стало причиной обращения истцов с иском по настоящему гражданскому делу.
Судом установлено, что ФИО10 никогда не состоял на психоневрологическом и наркологическом учетах (Том 3 л.д. 79, 80).
Из показаний ответчика ФИО3 следует, что он лично общался с ФИО10, который рассказал, что по причине нуждаемости в деньгах решил продать квартиру, доставшуюся ему по наследству от матери в 2013 г., на момент заключения договора купли-продажи ФИО10 был адекватен, намерения об условиях сделки озвучивал сам, в разговоре был последователен, нарушений в речи не наблюдалось, путаницы в изложении мыслей не было, лично подписывал договор купли-продажи, впоследствии лично написал расписку в присутствии риэлтора и родственников в подтверждение получения денежных средств за квартиру (Том 2 л.д. 85,86). В подтверждение своих слов ответчиком представлена копия договора купли продажи спорной квартиры, копия расписки (Том 2 л.д. 87, 88).
Из объяснений, данных в судебном заседании третьим лицом на стороне ответчика, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, ФИО9, следует, что он приходится сыном ФИО10, всегда был дружен и близок с отцом. До 2017 г. его отец ФИО10 самостоятельно проживал в своей квартире по адресу: ***. Однако в июне 2017 г. ФИО9 стало известно, что отец уже несколько месяцев проживает в доме для престарелых, куда его поместил другой сын ФИО9, не сообщив об этом другим родственникам. В начале июля 2017 г. при очередной встрече ФИО10 сообщил Баренсу Эвалду, что не хочет больше находится пансионате и просит отвезти его домой, после чего ФИО10, ФИО6 с супругой и детьми стали проживать совместно в квартире, по адресу: ***. Для покрытия расходов на лечение, проживание, уход и реабилитацию ФИО10 было принято решение продать квартиру, расположенную по адресу: ***. Также ФИО10 оформил на сына ФИО6 генеральную доверенность от 13.07.2017 г., удостоверенную нотариусом города Москвы ФИО13 В сентябре 2017 г. навестить отца приехал ФИО9, которому ФИО9 сообщил о том, что их отец собирается продать квартиру, на что ФИО9 сообщил, что это собственность отца и он волен делать с ней то, что посчитает нужным, претензий на недвижимость или деньги у ФИО2 нет. Сделка купли-продажи квартиры была осуществлена в декабре 2017 г., денежные средства были переданы в присутствии ФИО9, его супруги и риэлтора ФИО14 (Том 2 л.д. 115-120).
Из показаний свидетеля ФИО9, являющейся супругой ФИО6 (сына умершего) следует, что она проживала совместно с супругом, их совместными детьми, ФИО10, его сыном ФИО6 и дочерью ФИО7 в одной квартире в г. Москве на ул. ***. ФИО10, по показаниям свидетеля, вел себя нормально, сомнений в том, что он что-то не понимает, не было, он всех узнавал, читал книги, играл с детьми, смотрел телевизор. По обстоятельствам продажи спорной квартиры свидетель пояснила, что ФИО10 сам предложил ее продать, договор купли-продажи подписывал лично в ее присутствии, расчет с покупателем квартиры производился в квартире по адресу: г. Москва, ул. *** в присутствии свидетеля, ее супруга ФИО6, покупателя ФИО15 и риэлтора. Со слов супруга ФИО6 свидетель знала, что истцы ФИО1 и ФИО2 знали о продаже квартиры, разговор об этом был на похоронах ФИО10 (Том 2 л.д. 126-127, 169-170, Том 3 л.д. 3-4).
Свидетель ФИО16 пояснила, что является бывшей супругой умершего ФИО10, истцы ФИО2, ФИО1, а также третьи лица ФИО6, ФИО6, ФИО7 являются ее детьми от брака с ФИО10 Она часто бывала в квартире, где проживал ФИО10, навещала проживающих там детей и внуков. ФИО10 нормально общался, играл с внуками, никаких особенностей памяти свидетель не замечала, у ФИО10 были только двигательные нарушения после перенесенного микроинсульта. Пояснила также, что он мог продать квартиру, между ними были разговоры о распоряжении имуществом. О продаже спорной квартиры свидетель узнала в 2019 г. перед смертью ФИО10 Через неделю ей звонил ее сын ФИО2 и возмущался фактом продажи, говорил, что его «обобрали» (Том 2 л.д. 127-129, 169-170, Том 3 л.д. 3-4).
Оснований подвергать сомнению правдивость показаний третьего лица и свидетелей ФИО17 и ФИО16 не имеется, поскольку они являются последовательными, логичными, существенных расхождений относительно юридически значимых обстоятельств для дела не имеют, согласуются между собой и с имеющимися в деле письменными доказательствами.
В ходе рассмотрения настоящего гражданского дела представителем истцов было заявлено ходатайство о назначении посмертной судебной психиатрической экспертизы.
Ответчик ФИО3 и его представитель не возражали против назначения по делу посмертной судебной психиатрической экспертизы.
Ответчики ФИО4, ФИО5 и их представитель возражали против назначения посмертной судебной психиатрической экспертизы по доводам, указанным в письменных возражениях.
Определением Бабушкинского районного суда г. Москвы от 26.07.2022 г. по данному гражданскому делу была назначена судебная посмертная психиатрическая экспертиза в отношении ФИО10, на разрешение которое были поставлены следующие вопросы:
****?
Проведение экспертизы было поручено экспертам ГБУЗ «Психиатрическая клиническая больница №1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ» (<...>).
В соответствии с экспертным заключением № 349-4 от 29.09.2022 г. комиссией экспертов ГБУЗ «Психиатрическая клиническая больница №1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ» сделан вывод о том, что в юридически значимый период сделки по отчуждению квартиры (договора купли-продажи квартиры) от 08.12.2017 г. у ФИО10 обнаруживалось *****.
Представитель ответчиков ФИО4 и ФИО5 ходатайствовала также о назначении повторной экспертизы, в обосновании чего представила письменные пояснения с заключением специалиста № 14-01-23-ПИ от 14.01.2023 г., в виде рецензии на судебную экспертизу (Том 3 л.д. 85-118).
Представитель истцов ФИО1 и ФИО2 возражал против назначения повторной комплексной судебной экспертизы.
Учитывая, что заключение судебной экспертизы ГБУЗ «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ» содержало в себе противоречивые сведения о наличии установленного медицинскими документами диагноза ФИО10 по состоянию на дату заключения оспариваемой сделки, что позволяло сомневаться в правильности и обоснованности ранее данного заключения, определением Бабушкинского районного суда г. Москвы от 19.01.2023 г. по настоящему гражданскому делу была назначена повторная комплексная комиссионная судебная экспертиза. Перед экспертами были поставлены следующие вопросы:
- ****?
- ****?
- ****?
- ***?
- ***?
Проведение повторной комплексной комиссионной экспертизы поручено экспертам АНО «Центральное бюро судебных экспертиз № 1» (105613, <...>, корп. 4Г-Д, стр. 5, этаж 1, помещение V).
В экспертном заключении АНО «Центральное бюро судебных экспертиз № 1» № 149-М-3Э от 02.03.2023 г., эксперты пришли к следующим выводам. Отвечая на вопрос об исследовании рукописного текста и подписи, выполненных ФИО10, эксперт указал, что каких-либо признаков необычного выполнения исследуемых подписей и рукописного текста от имени ФИО9, изображения которых имеется в копии договора купли-продажи квартиры от 08.12.2017 года и копии расписки от 22.12.2017 г. под влиянием сбивающих факторов не выявлено. Исследуемые подписи и рукописный текст выполнен в пределах вариационности обычных, привычных для данного лица условий.
Отвечая на иные вопросы, поставленные судом, комиссия экспертов пришла к выводу о невозможности дать заключение о психическом состоянии ФИО10 в период времени с 04.12.2016 г. по 24.10.2017 г., а также на момент отчуждения квартиры 08.12.2017 г. и о его способности понимать значение своих действий и руководить ими в указанный период, поскольку материалы настоящего гражданского дела и представленная медицинская документация не содержит сведений, позволяющих достоверно уточнить степень снижения когнитивных функций подэкспертного в юридически значимый период, что является главным диагностическим критерием, обуславливающим установление диагноза «деменция». Установленные ФИО10 при жизни диагнозы психических расстройств противоречивы и не обоснованы клинически в соответствии с критериями действующей международной классификации болезней 10-го пересмотра.
Кроме того, по мнению экспертов, юридические критерии, применимые к исследуемому периоду отчуждения квартиры 08.12.2017 г. и соответствующие диагнозам «сосудистая деменция» и «легкое когнитивное расстройство» также вступают в прямое противоречие.
Также в результате проведения психологического исследования комиссией экспертов сделан вывод о том, что в материалах дела и медицинской документации отсутствуют какие-либо данные о наличии у ФИО10 повышенной внушаемости и иных личностных особенностей, препятствующих понимаю характера сделки (договор купли-продажи квартиры от 08.12.2017 г.).
В судебном заседании 24.03.2023 г. был допрошен эксперт ФИО18, проводивший исследование рукописной текста и подписи, выполненных ФИО10 на предмет выявления болезненного и иного измененного состояния, который подтвердил свою квалификацию, наличие опыта в проведении подобных экспертиз, пояснил, что был предупрежден об уголовной ответственности до начала экспертного исследования в надлежащем порядке, дал пояснения относительно методик, использованных при проведении экспертизы.
Также в судебном заседании был допрошен эксперт ФИО19, которая подтвердила свою квалификацию, наличие опыта по проведению подобного рода посмертных психолого-психиатрических экспертиз, факт предупреждения ее об уголовной ответственности до проведения экспертного исследования, а также дала пояснения по выводам, изложенным в заключении № 149-М-3Э от 02.03.2023 г.
Оценивая заключение проведенной по делу повторной судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы (Том 3 л.д. 27-156), как доказательство, подтверждающее способность ФИО10 на дату заключения оспариваемой сделки 08.12.2017 г. осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, суд соглашается с выводами экспертов, поскольку они являются последовательными и логичными, основываются на данных медицинской документации, свидетельских показаниях и материалах дела, сделаны компетентными специалистами, с соблюдением установленного законом процессуального порядка, в связи с чем, не доверять выводам экспертной комиссии у суда оснований не имеется. Кроме того, в ходе рассмотрения данного спора истцы ФИО1, ФИО2 и их представитель адвокат Кравчук В.Л. не привели каких-либо убедительных доводов, оспаривающих выводы экспертов, а также не представили доказательств, опровергающих данное экспертное заключение.
Суд принимает заключение судебной экспертизы, проведенной экспертами АНО «Центральное бюро судебных экспертиз № 1», в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку оно является достоверным и допустимым доказательством, составленным в строгом соответствии с требованиями закона, предъявляемыми к экспертной деятельности, экспертиза проводилась компетентным экспертным учреждением в соответствии со статьями 79, 84, 85 ГПК РФ, полномочия экспертов подтверждены документально, их профессионализм и компетенция сомнений не вызывает, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заключение содержит подробную исследовательскую часть и не содержит противоречий, отвечает требованиям статьи 86 ГПК РФ.
Доводы представителя истцов ФИО1 о ФИО2 о несогласии с выводами судебных экспертов, суд оценивает критически, поскольку само по себе несогласие с представленным заключением судебной экспертизы не является основанием не доверять выводам экспертов.
В данном случае у суда не возникло сомнений в правильности и обоснованности судебной экспертизы, в связи с чем ходатайство представителя истцов Кравчука В.Л. о проведении еще одной повторной судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы было отклонено судом в ходе рассмотрения дела 24.03.2023 г.
Суд отвергает позицию истцов ФИО1, ФИО2 и соглашается с позицией ответчиков о недоказанности психической неполноценности ФИО10 и его неспособности отдавать отчет своим действиям и руководить ими во время заключения оспариваемой сделки, основываясь на: данных медицинской документации ФИО10 (папка-приложение), выводах указанного выше заключения повторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, объяснениях ответчика ФИО3 и третьих лиц ФИО6, ФИО6, ФИО7, показаниях свидетелей ФИО17, ФИО16, показавших суду об отсутствии у них оснований сомневаться в психической полноценности ФИО10 и последовательности его волеизъявления на заключение договора купли-продажи квартиры, а также о ведении им образа жизни, соответствующего человеку престарелого возраста, которые являются последовательными и логичными, согласуются друг с другом, а также с данными медицинской документации о состоянии здоровья ФИО10, даны лицами, не заинтересованными в исходе спора, в связи с чем, не доверять показаниям этих свидетелей у суда оснований не имеется.
Делая вывод о недоказанности истцами неспособности ФИО10 на дату составления оспариваемой сделки осознавать фактический характер своих действий, давать отчет своим действиям и руководить ими, суд принимает во внимание то обстоятельство, что ФИО10 в период, максимально приближенный к дате совершения оспариваемого договора купли-продажи квартиры 08.12.2017 г. лично совершал юридически значимые действия, которые требовали проверки его дееспособности в организациях и государственных учреждениях, где им совершались такие юридически значимые действия. Так в июле 2017 года ФИО10 обратился к нотариусу ФИО13, где им была составлена доверенность на имя его сына ФИО9 с правом совершать любые действия по распоряжению имуществом (Том 1, л.д. 88-89). Непосредственно перед заключением договора купли-продажи квартиры 23.10.2017 г. ФИО10 прошел психиатрическое освидетельствование на предмет отсутствия противопоказаний для заключения сделки (Том 3 л.д. 79-80), при котором в медицинской карте амбулаторного больного ФИО10 без номера ГБУЗ «ПКБ № 4 ДЗМ» «Психоневрологический диспансер № 3» указано: «На приеме с сыном по вопросу продажи квартиры. Планируют продать квартиру и купить с сыном дом». Как указывает экспертная комиссия на стр. 34 части 2 своего заключения № 149-М-ЗЭ от 02.03.2023 г. после осмотра ФИО10 на приеме у врача-психиатра 23.10.2017 г. и после проведенного экспериментально-психологистического исследования ФИО10 «установлен диагноз: ***, в связи с чем ФИО10 была выдана справка от 23.10.2023 г., что он однократно осматривался психиатром, ***, дееспособности в установленном законом порядке не лишен». Как указывает экспертная комиссия в указанном заключении (часть 2 стр. 54), указанной диагностической оценке соответствует юридический критерий «****». Также в материалах дела имеется копия справки, выданной ФИО10 филиалом № 9 (наркологический диспансер № 9) ГБУЗ «НПЦ наркологии ДЗМ» с указанием, что ФИО10 за лечебно-профилактической помощью не обращался, на динамическом диспансерном и профилактическом наблюдении не находится, медицинская документация отсутствует (Том 2 л.д. 36, Том 3 л.д. 80).
Таким образом, до заключения оспариваемой сделки в декабре 2017 года, ФИО10 осознанно и последовательно совершил юридически значимые действия, необходимые для распоряжения своим имуществом, что доказывает то обстоятельство, что он мог осознавать ценность своего имущества, принадлежность ему данного имущества, а также возможность распоряжения таким имуществом при жизни, путем заключения договора купли-продажи квартиры. Достоверных доказательств, свидетельствующих об обратном, истцами в материалы дела не предоставлено.
Рассмотрев доводы встречного иска ФИО4 и ФИО5, а также исследовав материалы дела, выслушав участников процесса, суд приходит к следующему.
Согласно ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.
В соответствии с п. 1 ст. 302 ГК РФ если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению судом по данной категории споров, являются: наличие (отсутствие) права собственности лица, обратившегося с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения; выбытие имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли; возмездность (безвозмездность) приобретения имущества; наличие у незаконного владельца статуса добросовестного приобретателя, обусловленного тем, что он не знал и не должен был знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на его отчуждение.
При этом согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ истец должен доказывать наличие у него права собственности либо основания законного владения в отношении истребуемого жилого помещения, факт наличия этого имущества у незаконного владельца и выбытие имущества из его владения помимо воли. Обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности приобретателя, подлежат доказыванию истцом.
Возмездность приобретения имущества подлежит доказыванию ответчиком. Кроме того, ответчик - добросовестный приобретатель - вправе предъявлять доказательства выбытия имущества из владения собственника по его воле.
Постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года № 6-П, от 22.06.2017 г. № 16-П, от 13 июля 2021 г. № 35-П неоднократно разъяснялся порядок применения ст. 302 ГК РФ.
Так, в Постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации указал, что права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного упомянутыми нормами. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные ст. 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя.
Как отмечается в Постановлении от 13 июля 2021 г. № 35-П приведенная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации сохраняет свою силу и не может быть преодолена при истолковании и применении положений ст. 302 ГК Российской Федерации в процессе рассмотрения и разрешения конкретных дел.
Действующее законодательство исходит из принципа защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность. В связи с этим, конкретизируя изложенные в названном в Постановлении № 6-П от 21.04.2003 г. правовые позиции применительно к правоотношениям по поводу купли-продажи жилого помещения, Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении № 35-П от 13.07.2021 г. отметил, что положение статьи 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которому право частной собственности охраняется законом, не может быть интерпретировано как позволяющее игнорировать законные интересы приобретателя жилого помещения (Постановление от 24 марта 2015 года N 5-П). На взаимосвязь надлежащей заботливости и разумной осмотрительности участников гражданского оборота с их же добросовестностью обращается внимание и в ряде других решений Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 27 октября 2015 года № 28-П, от 22 июня 2017 года № 16-П и др.).
При этом недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о выбытии этого имущества из владения передавшего его лица помимо его воли; судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу (абзац 2 пункта 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).
Как установил суд, сделка купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, совершенная между ФИО10 и ФИО3 являлась возмездной, факт передачи денежных средств подтверждается собственноручно написанной распиской ФИО10 и не оспаривается сторонами.
Принадлежность квартиры ФИО10, факт ее надлежащей регистрации в государственном реестре прав на недвижимое имущество, а также факт регистрации перехода прав на квартиру сторонами не оспаривается, подтверждается регистрационным делом, полученным от Управления Росреестра по Москве.
Спустя непродолжительное время после приобретения квартиры, испытывая необходимость в срочном получении денежных средств, ФИО3 принял решение продать указанную квартиру.
28.01.2018 г. между ФИО3 и ФИО4 было заключено соглашение о задатке, в котором в качестве обеспечения будущей сделки купли-продажи спорной квартиры ФИО4 передала продавцу задаток в размере 50 000 руб., которые по условиям соглашения входили в стоимость квартиры. Стороны договорились заключить основной договор купли-продажи в срок не позднее 23.02.2018 г., стоимость квартиры была определена сторонами в размере 7 200 000 руб., что соответствует ее рыночной цене на день заключения договора.
Для проверки достоверности предоставленных продавцом и риэлтором сведений Ответчик ФИО4 самостоятельно запросила в Управлении Росреестра по Москве сведения о правообладателе объекта недвижимости и сведения о переходе прав на объект, в связи с чем ею были получены соответствующие выписки из ЕГРН от 06.02.2018 г. № *** и 13.02.2018 г. № *** (Том 2 л.д. 26-28).
Также по запросу ФИО4 продавцом ФИО3 до совершения сделки купли-продажи ей были предоставлены следующие документы: копия паспорта ФИО3; копия паспорта ФИО10; копия лицевого счета № <***> по приобретаемой квартире, выданного ФИО3; копия Выписки из ЕГРН от 20.10.2017 г. № ***, подтверждающей право собственности ФИО10 на квартиру перед ее продажей ФИО3; Справка ЖСК «Лосино-Островский» об отсутствии задолженности собственника ФИО10 по коммунальным платежам; копия лицевого счета № <***> по приобретаемой квартире, выданного ФИО10; копия врачебного свидетельства в отношении ФИО10 от 23.10.2017 г., выданного Филиалом ГБУЗ «ПКД № 4 ДЗМ» «Психоневрологический диспансер № 3»; копия справки Филиала № 9 (Наркологического диспансера № 9) о том, что ФИО10 за лечебно-профилактической помощью не обращался, на динамическом диспансерном и профилактическом наблюдении не находился (медицинская документация отсутствует) от 27.10.2017 г. (Том 2 л.д. 29-36, Том 3 л.д. 79-80).
Кроме того, ответчик ФИО4 самостоятельно осматривала приобретаемую квартиру, общалась с председателем ЖСК «Лосино-Островский», комендантом дома Людмилой, расспрашивая о собственниках квартиры, соседях по этажу, коммунальным услугам и т.д. В ЖСК «Лосино-Островский» ответчице также сообщили номер телефона ФИО9, при общении с которым до заключения сделки ФИО4 выяснила, что расчет по сделке между ФИО10 и ФИО3 был произведен в полном объеме, ФИО10 находился в здравом уме, о чем ее заверил *** Баренс (родной сын ФИО10). Эти обстоятельства подтверждаются пояснениями ответчицы, а также письменными объяснениями председателя правления ТСЖ «Лосино-Островский» от 27.05.2022 г. (Том 2 л.д. 71-73).
Из указанных фактических обстоятельств и имеющихся в материалах дела документов следует, что ФИО4 проявила разумную осмотрительность при заключении сделки купли-продажи квартиры, все необходимые меры для проверки квартиры и правомочий продавца ею были добросовестно предприняты.
20.02.2018 г. ответчиками ФИО4 и ФИО5 одновременно были совершены две сделки: продажа принадлежащей им квартиры по адресу: ***, и приобретение новой квартиры, расположенной по адресу: ***, что подтверждается договорами купли-продажи указанных объектов недвижимости, удостоверенных в надлежащем порядке нотариусом города Москвы ФИО12, о чем в реестре нотариуса были сделаны соответствующие записи № *** и № ***.
Расчет по договору купли-продажи, заключенному с ФИО3, производился посредством помещения денежных средств в депозитарную ячейку банка с условиями доступа при предъявлении оригинала договора купли-продажи с отметкой о государственной регистрации права или выписки из ЕГРН, подтверждающей переход права собственности к покупателям. Получение денежных средств по данному договору купли-продажи подтверждается распиской ФИО3, собственноручно написанной и выданной им ФИО8 в простой письменной форме. Получение денежных средств от супругов С-ных ответчик ФИО3 в настоящем деле не отрицает.
Ответчики не знали и не должны были знать, что продавец ФИО3 приобрел указанную квартиру у лица, которое не могло ее отчуждать, поскольку ответчиками были предприняты все необходимые действия и меры для проверки наличия права собственности у ФИО3, и более того, были выяснены обстоятельства приобретения квартиры ФИО3 у ФИО10 При наличии справок из медицинских учреждений, проверки информации из открытых источников, Ответчики С-ны не могли знать о наличии у ФИО10 каких-либо заболеваний, препятствующих ему осознавать свои действия и руководить ими, поскольку диагнозы и медицинская документация охраняется Законом о персональных данных от 27.07.2006 № 152-ФЗ и не может быть самостоятельно получена третьими лицами.
Сделки, совершенные между ФИО10 и ФИО3, и ФИО3 и ФИО20 отвечали всем признакам действительных сделок, исходя из имеющихся в распоряжении ответчиков документов.
Личное участие ФИО10 в заключении договора купли-продажи спорной квартиры 08.12.2017 г., собственноручное подписание им указанного договора (Том 1 л.д. 86-87), а также передаточного акта от 22.12.2017 г., нотариальной доверенности своему сыну ФИО9 от 13 июля 2017 (Том 1 л.д. 88) для С-ных свидетельствовало о сформированной воле собственника на отчуждение квартиры, которая выражалась в совершении им лично в течение длительного времени последовательных неоднократных действий, имеющих одну и ту же цель — продать квартиру ФИО3
Поведение родственников ФИО10 (родных сыновей и дочери), которые подтвердили ФИО8, что их отец был здоров в момент заключения сделки, не давало возможности сомневаться истцам по встречному иску в сделкоспособности первоначального продавца.
Более того, как выяснилось в процессе рассмотрения настоящего гражданского дела № 02-5300/2021, все дети ФИО10 знали о том, что их отец продал квартиру. В своих возражениях на иск ФИО9, ФИО9 и ФИО9 ( Том 1 л.д. 210-211; 213) подтвердили, что знали о намерении отца продать квартиру, не препятствовали ему в этом и одобряли его действия. Свидетельскими показаниями *** Баренс (супруга *** Баренса), ФИО16 (бывшая супруга ФИО10) (Том 2 л.д. 126-129) подтверждается, что истцы по первоначальному иску также знали о том, что отец собирался продавать квартиру.
В соответствии с п. 1 ст. 87 Семейного кодекса РФ трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них.
Однако судом установлено, что никто из детей ФИО10 никогда не обращался в суд для признания ФИО10 ограниченно дееспособным или недееспособным, не пытался установить опеку над отцом для сохранности его имущества.
Таким образом, в виду изложенного, учитывая также выводы комиссии экспертов, сделанные в заключении № 149-М-ЗЭ от 02.03.2023 г., отсутствие иных доказательств, достоверно подтверждающих диагноз ФИО10, не позволяющий ему понимать и осознавать значение своих действий и руководить ими, ФИО4 и ФИО5 не знали, не могли знать и не должны были знать о том, что ФИО10 являлся не сделкоспособным в виду предположения о наличии у него психического расстройства, не позволяющего ему критически оценивать свои действия, руководить ими и предвидеть их последствия, в связи с чем ФИО4 и ФИО5 являются добросовестными приобретателями квартиры, чьи права подлежат защите в соответствии с нормами ст. 302 ГК РФ.
Суд соглашается с ответчиками С-ными и считает, что требования первоначальных истцов ФИО9 и ФИО9 об истребовании квартиры, расположенной по адресу: ***, у супругов ФИО4 и ФИО5 и признании на нее права собственности за наследниками ФИО10 по 1/5 доли каждому, не подлежат удовлетворению.
Ввиду того, что иное требование С-ных по встречному иску о возмещении убытков в размере рыночной стоимости квартиры в сумме 14 500 000 (Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч) руб. связано с моментом истребования у них спорной квартиры и передачи ее наследникам ФИО10, суд считает данное требование не подлежащим удовлетворению на основании вышеизложенного.
При вынесении решения суд также принимает во внимание пропуск истцами ФИО1 и ФИО2 срока исковой давности при подаче искового заявления.
Истцы по первоначальному иску ссылаются на ст. 177 ГК РФ, в соответствии с которой сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
По смыслу действующего гражданского законодательства такие сделки являются оспоримыми.
В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В своем исковом заявлении ФИО1 и ФИО2 указывают, что о продаже квартиры они узнали из наследственного дела, которое было открыто нотариусом г. Москвы ФИО11 по их заявлению от 13.06.2019 г. (Том 1 л.д. 5, л.д. 165,166).
ФИО9 умер *** г., что подтверждается Свидетельством о смерти (Том 1 л.д. 10).
В соответствии со ст. 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина.
В соответствии с п. 1 ст. 1154 ГК РФ наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.
Таким образом, крайним сроком на принятие наследства, подачу соответствующего заявления нотариусу по месту открытия наследства являлось 08.10.2019 г.
Возможность наследников знакомиться с информацией, находящейся в наследственном деле о составе наследства, ответами органов и организаций на запросы нотариуса предусмотрена ст. 1171 ГК РФ. Кроме того, разъяснения относительно ознакомления наследников с материалами наследственного дела содержатся также в Письме Федеральной нотариальной палаты от 30 мая 2013 г. № 1216/06-09 «Об ознакомлении с материалами наследственного дела наследников».
Факт того, что об оспариваемой сделке Истцы узнали именно из открытого по их заявлению наследственном деле еще в 2019 году, подтверждается доводами их искового заявления, а также объяснениями третьего лица ФИО9 (Том 2 л.д.115-120), показаниями свидетеля ФИО16 (Том 2 л.д.127-129, 169-170, Том 3 л.д. 3-4).
Исковое заявление о признании сделок недействительными и истребовании квартиры от незаконных владельцев направлено в суд 30.07.2021 г., то есть по истечении годичного срока исковой давности по заявленным требованиям.
Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Как разъяснено в п. 26 совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 ноября 2001 г. № 15 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 ноября 2001 г. № 18 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и уважительных причин (если истцом является физическое лицо) для восстановления этого срока не имеется, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования именно по этим мотивам, поскольку в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.
Согласно п.15 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 16 февраля 2012 года № 313-О-О, установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 ГК РФ), начала его течения (статья 200 ГК РФ) и последствий пропуска такого срока (статья 199 ГК РФ) обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота.
Об уважительности причин пропуска срока исковой давности истцами не заявлено, доказательств уважительности причин пропуска срока исковой давности за указанный период суду не представлено.
Довод представителя истцов о том, что истцы узнали о продаже спорной квартиры лишь после получения ими выписки из ЕГРН 19.07.2021 г., отклоняется судом, поскольку представленная истцами справка о переходе прав на объект недвижимости (Том 1 л.д. 12-13) не может быть принята судом в качестве надлежащего доказательства в порядке ст. 60 ГПК РФ, поскольку не имеет подписи и печати уполномоченного лица, выдавшего ее, не имеет указаний на лицо, получившее ее, факт ее получения истцами опровергается представленной ответчиками ФИО4 и ФИО5 справкой о лицах, получивших сведения об объекте недвижимости Управления Росреестра по Москве от 05.04.2022 г., где данные об истцах, как лиц получивших когда-либо указанные сведения, - отсутствуют. Кроме того, как следует из платежного документа по оплате государственной пошлины по настоящему делу, оплата была произведена 27.10.2020, то есть за девять месяцев до составления представленной истцами выписки из ЕГРН 19.07.2021 г.
Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием к вынесению решения об отказе в иске, в силу абзаца 3 части 4 ст. 198 ГПК РФ в случае отказа в иске в связи с признанием неуважительными причин пропуска срока исковой давности в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств.
На основании изложенного, рассмотрев заявление ответчиков о пропуске истцами срока исковой давности, суд, в соответствии со статьями 196 и 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяет исковую давность, и отказывает в удовлетворении требований истцов о признании сделки по отчуждению квартиры недействительной, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности, включении спорного имущества в наследственную массу и признании права собственности в порядке наследования по закону.
Поскольку судом отказано в удовлетворении исковых требований истцов ФИО1, ФИО2, встречные исковые требования ФИО4, ФИО5 подлежат удовлетворению в части признания супругов С-ных добросовестными приобретателями квартиры, в удовлетворении остальной части исковых требований – подлежат отклонению, как несостоятельные.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5 о признании сделки по отчуждению квартиры недействительной, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности, включении спорного имущества в наследственную массу и признании права собственности в порядке наследования по закону – отказать в полном объеме.
Встречные исковые требования удовлетворить частично.
Признать ФИО8 и ФИО8 добросовестными приобретателями квартиры, расположенной по адресу: ***.
В удовлетворении остальной части встречных исковых требований – отказать.
Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Московский городской суд через Бабушкинский районный суд города Москвы в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Решение принято в окончательной форме 29 марта 2023 года.
СудьяНеменок Н.П.