Судья Литвинова К.Г. Дело № 22-1950/2023

Докладчик – судья Лукаш Е.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Новосибирск 03 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда

в составе:

председательствующего Лукаш Е.В.,

судей Ефремовой О.В., Черных Т.М.,

при секретарях Соколовой Н.А., Павлюкове И.В., Ермолаевой А.В.,

с участием:

государственного обвинителя Раковой Н.С.,

осужденных ФИО1, ФИО2,

ФИО3,

защитников – адвокатов Халиной Е.М., Горяйнова А.В.,

ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Сабанцева С.М., апелляционному представлению государственного обвинителя Федосеевой Е.В. на приговор Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, не судимого,

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, не судимого,

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, гражданки Российской Федерации, не судимой,

установил а:

настоящим приговором суда осужден ФИО1:

-по ч.4 ст.160 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы;

-по ч.3 ст.160 УК РФ к 3 годам лишения свободы.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно ФИО1 назначено 4 (четыре) года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, взят под стражу в зале суда.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Этим же приговором осужден ФИО2 по ч.5 ст.33 – ч.4 ст.160 УК РФ к 3 (трем) годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО2 наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 3 (три) года.

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО2 возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исполнение приговора; являться в указанный орган на регистрацию один раз в месяц.

Этим же приговором осуждена ФИО3 по ч. 3 ст. 33 – ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 (двум) годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО3 наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 (два) года.

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО3 возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исполнение приговора; являться в указанный орган на регистрацию один раз в месяц.

Постановлено меру пресечения ФИО2 и ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить после вступления приговора в законную силу.

Приговором суда решена судьба вещественных доказательств.

Арест, наложенный на имущество ФИО2 и ФИО3, отменен.

Приговором суда установлено, что директор <данные изъяты> ФИО1, выполняя управленческие функции в указанном Обществе, действуя из корыстных побуждений, вопреки законным интересам <данные изъяты> осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения существенного имущественного вреда <данные изъяты> и желая их наступления, используя свое служебное положение, при пособничестве ФИО2, выражающемся в предоставлении ФИО1 реквизитов расчетного счета ИП ФИО2 для оплаты за услуги по договору, которые он фактически не оказывает, в устранении препятствий, а также сокрытии следов совершения преступления, выражающемся в составлении фиктивных документов, свидетельствующих о якобы добросовестном исполнении ИП ФИО2 своих обязанностей по договору, и подтверждении данного факта в случае необходимости, сокрытии денежных средств, полученных преступным путем, поступивших на расчетный счет ИП ФИО2 по договору оказания услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения, которые фактически ИП ФИО2 не оказывались, растратил в пользу ФИО2, то есть совершил хищение вверенного имущества, принадлежащего <данные изъяты> а именно денежных средств на общую сумму <данные изъяты> рублей, что является особо крупным размером, которыми ФИО1 и ФИО2 распорядились по своему усмотрению, причинив <данные изъяты> существенный имущественный вред на сумму <данные изъяты> рубля.

Также приговором установлено, что директор <данные изъяты> ФИО1, выполняя управленческие функции в указанном Обществе, действуя из корыстных побуждений, вопреки законным интересам <данные изъяты>, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения существенного имущественного вреда <данные изъяты> и желая их наступления, используя свое служебное положение, при пособничестве ФИО3, выражающемся в предоставлении ФИО1 реквизитов расчетного счета ИП ФИО3 для оплаты за услуги по договору, которые она фактически не оказывает, в устранении препятствий, а также сокрытии следов совершения преступления, выражающемся в составлении фиктивных документов, свидетельствующих о якобы добросовестном исполнении ИП ФИО3 своих обязанностей по договору, и подтверждении данного факта в случае необходимости, сокрытии денежных средств, полученных преступным путем, поступивших на расчетный счет ИП ФИО3, по договору об оказании юридических услуг, которые фактически ИП ФИО3 не оказывались, с которой он совместно проживал и вел совместное (общее) хозяйство, растратил в пользу ФИО3, то есть совершил хищение вверенного имущества, принадлежащего <данные изъяты>, а именно денежных средств на общую сумму <данные изъяты> рублей, что является крупным размером, причинив <данные изъяты> существенный имущественный вред на сумму <данные изъяты> рублей.

Действия ФИО1 (по первому преступлению) квалифицированы по ч.4 ст. 160 УК РФ, как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Действия ФИО2 квалифицированы по ч.5 ст. 33 - ч.4 ст. 160 УК РФ, как пособничество в растрате, то есть в хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Действия ФИО1 (по второму преступлению) квалифицированы по ч.3 ст. 160 УК РФ, как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Действия ФИО3 квалифицированы по ч.5 ст. 33 - ч.3 ст. 160 УК РФ, как пособничество в растрате, то есть в хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Преступления совершены в <адрес> в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 и ФИО3 вину в совершении преступлений не признали, ФИО2 с предъявленным обвинением согласился.

На приговор суда государственным обвинителем Федосеевой Е.В. подано апелляционное представление, а осужденным ФИО1 и его защитником – адвокатом Сабанцевым С.М. поданы апелляционные жалобы.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Федосеева Е.В. просит приговор суда изменить, в связи с нарушением уголовного закона, исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на причинение существенного вреда правам и законным интересам <данные изъяты> по обоим эпизодам обвинения; исключить из описательно-мотивировочной части приговора доказательства виновности осужденных, а именно: протоколы очных ставок между ФИО1 и ФИО14, ФИО6 и ФИО14, ФИО1 и ФИО7, ФИО3 и ФИО7; смягчить назначенное ФИО1 наказание по каждому преступлению; учесть в качестве смягчающего наказание обстоятельства ФИО2 наличие двух малолетних детей; смягчить ФИО2 наказание по ч.5 ст.33, ч.4 ст.160 УК РФ; смягчить назначенное ФИО3 по ч.5 ст.33, ч.3 ст.160 УК РФ; указать в резолютивной части приговора об исчислении испытательного срока ФИО2 и ФИО3 с момента вступления приговора в законную силу.

По доводам представления, суд вышел за рамки предъявленного обвинения, указав в приговоре, что умыслом ФИО1 охватывалось причинение существенного вреда правам и законным интересам <данные изъяты> однако признак причинения существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций не предусмотрен в качестве элемента состава преступления, предусмотренного ст.160 УК РФ, в связи с чем данный признак подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора.

Кроме того, в качестве доказательств виновности подсудимых судом приведены протоколы очных ставок, проведённых между ФИО1 и ФИО14 (т.4 л.д. 31-33), ФИО6 и ФИО14 (т.4 л.д. 28-30), ФИО1 и ФИО7 (т.4 л.д. 12-14), ФИО3 и ФИО7 (т.4 л.д. 7-11). ФИО1, ФИО6 и ФИО3 в ходе проведения очных ставок находились в статусе свидетелей, обвинение им не было предъявлено. По смыслу уголовно-процессуального закона статус свидетеля, особенно не имеющего свидетельского иммунитета, значительно отличается от статуса подозреваемого или обвиняемого, УПК РФ предоставляет разную степень правовой защищенности. Так, свидетель при согласии давать показания предупреждается об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ. В связи с чем, в основу приговора и доказанности вины не могли быть положены протоколы очных ставок, в которых ФИО1, ФИО6 и ФИО3 участвовали в качестве свидетелей, как влекущие нарушение права на защиту и являющиеся недопустимыми доказательствами в соответствии со ст.75 УПК РФ.

Также суд не в полной мере учел наличие смягчающего наказание обстоятельства у ФИО2, а именно наличие у него двоих малолетних детей. В судебном заседании установлено, что ФИО6 является отцом троих детей: сына 19 лет, которому оказывает материальную помощь, дочери 5 лет и дочери ДД.ММ.ГГГГ года рождения, таким образом, в силу положений ст.61 УК РФ, обстоятельством, смягчающим наказание ФИО6 является наличие двух малолетних детей.

Кроме того, в нарушение положений ч.3 ст.73 УК РФ суд в резолютивной части приговора не указал о начале исчисления испытательного срока ФИО6 и ФИО3. В связи с чем, приговор суда в данной части подлежит изменению.

В апелляционной жалобе адвокат Сабанцев С.М. в защиту осужденного ФИО1 просит приговор отменить, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, ФИО1 по предъявленному обвинению оправдать.

По доводам жалобы адвоката, бесспорных доказательств вины ФИО1 в растрате денежных средств не представлено, а выводы суда об обратном носят предположительный характер. ФИО1 вину в совершении преступлений не признал, пояснил, что растрату денежных средств не совершал, умысла на хищение денежных средств, принадлежащих <данные изъяты> в целях извлечения выгод и преимуществ для себя и других лиц в период времени с ДД.ММ.ГГГГг. до ДД.ММ.ГГГГг., когда он являлся директором <данные изъяты> не имел. Корыстная заинтересованность ФИО1 при заключении договорных отношений на выполнение работ для <данные изъяты> <данные изъяты> ИП «ФИО8.» и ИП «ФИО3», не установлена.

Полагает, что к показаниям свидетелей следует отнестись критически, поскольку свидетели непосредственными очевидцами совершения ФИО1 каких-либо противоправных действий не являлись.

В действиях ФИО1 отсутствует субъективная и объективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 160 УК РФ, а лишь содержатся признаки нарушения финансовой отчетности, что подтвердил свидетель ФИО9, при том, что о фактах списания и снятия денежных средств ему ФИО1 никогда не докладывал.

Поскольку в действиях ФИО1 отсутствует корыстный умысел, то и состав преступления, предусмотренного ст.160 УК РФ, также отсутствует.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить, как незаконный и необоснованный, и вынести новое решение. По доводам жалобы осужденного, его вина в совершении преступлений не доказана, обвинение носит предположительный характер. Свидетели стороны обвинения очевидцами совершения противоправных действий не являлись, а потому к их показаниям следует отнесись критически. Так, свидетель ФИО19 в период с 2017 г. по 2019 г. ни штатным, ни внештатным сотрудником не являлся, денежное вознаграждение за выполняемые работы по обслуживанию оборудования КИПиА и приборов учета тепловой энергии и холодного водоснабжения получал от ИП ФИО6, которые ФИО2 передавал через него (ФИО1). А при таких обстоятельствах, выводы суда о том, что все работы по обслуживанию приборов учета выполнялись штатными сотрудниками <данные изъяты> или сотрудниками <данные изъяты> не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Сабанцева С.М. осужденный ФИО1 жалобу адвоката уточнил, указав о том, что он не изготавливал договоры между <данные изъяты> и ИП «ФИО2» и ФИО3, а только их подписывал, о чем свидетельствуют показания свидетеля ФИО7, которая показала, что договоры между <данные изъяты> и ИП ФИО2 и ИП ФИО3 изготавливались лично ФИО7, ФИО6 и ФИО3. Также уточнил, что снятие денежных средств с расчетных счетов <данные изъяты> он не производил, таких фактов не установлено и ему не вменялось. Обращает внимание на существенные противоречия в доказательствах в приговоре, а именно: показания свидетелей ФИО9, ФИО7, ФИО10, ФИО11 о том, что он (ФИО1) с середины февраля до начала марта 2019г. на рабочем месте не присутствовал, в связи с чем, в июне 2019г. был уволен, что не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку в период с марта по май 2019 г. он находился в ежегодном и дополнительном оплачиваемом отпуске. Данный факт подтверждает, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он не мог находиться на своем рабочем месте и давать распоряжения ФИО7 о переводе денежных средств на расчетный счет ИП ФИО2 Кроме того, обращает внимание на то, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 не являлась главным бухгалтером <данные изъяты>, поскольку данную должность с января 2019г. занимала ФИО12. Просит учесть, что он, как единоличный исполнительный орган, никаких трудовых правоотношений с ФИО7 в период с января по июль 2019 г. не оформлял, а договор с ФИО7 был подписан задним числом после его увольнения. Указывает на то, что в период с января по апрель 2019г. обязанности директора <данные изъяты> выполнял ФИО10 и именно в этот период времени осуществились переводы денежных средств. Данный факт подтверждают ФИО10 и ФИО7

Заслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, судебная коллегия приходит к следующему.

Расследование настоящего уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры, с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства. Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, и глав 37-39 УПК РФ, определяющих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Все обстоятельства, при которых ФИО1, ФИО2 и ФИО3 совершили вышеуказанные преступления, и подлежащие доказыванию по настоящему уголовному делу, установлены судом правильно.

Выводы суда о виновности ФИО1, ФИО2, ФИО3 в совершении инкриминируемых им преступлений основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, подробное содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам, в том числе показаниям осужденных, представителя потерпевшего, свидетелей, а также письменным материалам дела, суд дал в приговоре надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Как следует из материалов дела, все доводы осужденного и его защитника, повторно приведенные ими в жалобах, в том числе об отсутствии у ФИО1 корыстного умысла на хищение денежных средств, о его невиновности в совершении преступлений, о получении ФИО2 и ФИО3 денежных средств от ООО «ЭКН» в счет реально выполненных ими работ, были предметом тщательного исследования и проверки в ходе судебного следствия, эти доводы не соответствуют исследованным доказательствам, а потому обоснованно отвергнуты судом в приговоре с приведением убедительных мотивов принятого решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Фактические обстоятельства происшедшего, как они установлены судом, изложены в приговоре, который в своей описательной части содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступлений, причастности к ним осужденных и их виновности, о действиях ФИО1, направленных на растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, в крупном и особо крупном размере, соответственно, а также о действиях ФИО2, направленных на пособничество в растрате, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения в особо крупном размере, а также о действиях ФИО3, направленных на пособничество в растрате, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения в крупном размере, а также об иных обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

В подтверждение вины ФИО1, ФИО2, ФИО3 в совершении преступлений, за которые они осуждены, суд обоснованно сослался в приговоре на показания представителя потерпевшего ФИО9, свидетелей ФИО10, ФИО7, ФИО13, ФИО14, ФИО11, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, материалы дела: заключение экспертизы, протоколы следственных и процессуальных действий, иные документы и вещественные доказательства, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Нельзя согласиться с доводами жалоб о том, что суд первой инстанции неправильно установил фактические обстоятельства по делу, а выводы следствия, нашедшие отражение в приговоре, не подтверждены ни материалами уголовного дела, ни доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Напротив, как видно из материалов уголовного дела, все обстоятельства, при которых осужденные ФИО1, ФИО2 и ФИО3 совершили преступления, и подлежащие доказыванию, установлены судом правильно.

К выводам о доказанности вины осужденных в совершении преступлений, суд первой инстанции обоснованно пришел исходя из показаний представителя потерпевшего ФИО9 – учредителя <данные изъяты>, согласно которым основным направлением деятельности <данные изъяты> является оказание услуг по обслуживанию многоквартирных домов, расположенных в микрорайоне <данные изъяты> <адрес>. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в должности директора <данные изъяты> состоял ФИО1, а с ДД.ММ.ГГГГ должность директора <данные изъяты> стал занимать ФИО10, который до этого занимал должность главного инженера, поскольку ФИО1 примерно с марта 2019 года перестал выходить на работу. При этом, при ознакомлении с документами, включающими в себя договоры, выписки по счетам, иную первичную документацию, был выявлен ряд сомнительных финансовых операций, а именно: перечисление суммы в размере <данные изъяты> рублей на счет ИП ФИО3 (супруге ФИО1) в рамках договора на оказание юридических услуг, заключенного между <данные изъяты> и ИП ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ бывший директор <данные изъяты> ФИО1 заключил договор по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения с ИП ФИО2, в рамках исполнения договора на счет ИП ФИО2 перечислены денежные средства в размере <данные изъяты> рубля, однако ИП ФИО2 фактически работы, указанные в договоре, не выполнялись. О том, что у <данные изъяты> имелись договорные взаимоотношения с ФИО3 и ФИО2, ему не было неизвестно, о данных фактах списания и снятия денежных средств ему ФИО1 никогда не докладывал. ФИО3 перечисления денежных средств осуществлялось за якобы оказанные юридические услуги по заключенному договору от ДД.ММ.ГГГГ. Однако, какие именно юридические услуги были ею оказаны, ему не известно, при том, что в штатной ведомости <данные изъяты> предусмотрена должность юриста, которую официально занимала ФИО11, поэтому необходимости в привлечении сторонних специалистов у организации не было. ФИО2 перечисление денежных средств осуществлялось за якобы оказанные услуги по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической, тепловой энергии и водоснабжения, при том, что данные функции входили в обязанности главного инженера, должность которого на тот момент официально занимал ФИО10, а до него - ФИО13, поэтому необходимости в привлечении ИП ФИО2 к выполнению вышеуказанных работ не имелось, с данными работами эффективно справлялись сотрудники <данные изъяты>. При таких обстоятельствах было установлено, что ФИО1 в период исполнения своих трудовых обязанностей причинил ущерб <данные изъяты> в особо крупном размере.

Показания представителя потерпевшего ФИО9 полностью согласуются с показаниями свидетеля ФИО10, работавшего в <данные изъяты> до ДД.ММ.ГГГГ в должности главного инженера, а с ДД.ММ.ГГГГ в должности директора <данные изъяты>, из которых следует, что ФИО2 никакого отношения к деятельности в <данные изъяты> не имел и тем более не выполнял работы, связанные с оказанием услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической, тепловой энергии и водоснабжения. С начала весны 2019 года директор <данные изъяты> ФИО1 фактически перестал выходить на работу, по этой причине единственным участником <данные изъяты> ФИО9 было принято решение об отстранении ФИО1 от занимаемой должности. В ходе изучения финансово-хозяйственной документации <данные изъяты>, включающей в себя договоры с актами выполненных работ и выписками по счетам, был выявлен ряд сомнительных финансовых операций: ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заключил договор по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения с ИП ФИО2, в рамках исполнения договора на счет ИП ФИО2 перечислены денежные средства в размере <данные изъяты> рубля <данные изъяты> копеек, однако, ИП ФИО2 фактически работы, указанные в договоре, не выполнялись, ключей к техническим помещениям, где размещены приборы учета, тот никогда не получал, все работы выполнялись им (ФИО10) и подчиненными ему работниками – слесарями, электриками, вопросом обслуживания электронного оборудования, линий связи и программного обеспечения систем диспетчеризации занималось <данные изъяты> с 2016 года. Поэтому необходимости привлекать ФИО2 у организации не было. Если даже ФИО2 и снимал бы какие-то показания удаленно, то он должен был их передать ему, чтобы он их передал в ресурсоснабжающие организации (ГВК, СГК), но ФИО2 этого никогда не делал. Кроме этого, ему известно, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 перечислил со счета <данные изъяты> рублей на счет ИП ФИО3 по договору оказания юридических услуг, заключенному ДД.ММ.ГГГГ между <данные изъяты> и ИП ФИО3, однако фактически ИП ФИО3 никакие работы не выполняла. Ему известно, что ФИО3 является гражданской супругой ФИО1 Какие именно юридические услуги были ею оказаны для ООО «ЭКН» не известно, при том, что фактически необходимости в привлечении её на работу в качестве юриста у организации не было, так как в штате <данные изъяты> должность юриста официально занимала ФИО11 На тот момент функции бухгалтера <данные изъяты> выполняла ФИО7, которая тоже обладала познаниями в сфере юриспруденции, в связи с чем необходимости в привлечении сторонних специалистов у организации не было. Такие действия ФИО1 в период исполнения им своих трудовых обязанностей привели к причинению ущерба <данные изъяты> в особо крупном размере.

Также, обосновывая выводы о виновности осужденных в совершении преступлений суд верно сослался в приговоре на показания свидетеля ФИО7 – главного бухгалтера <данные изъяты> в период с мая 2016 года по июнь 2019 года, согласно которым в <данные изъяты> имелось два действующих расчетных счета, открытые в <данные изъяты> и в <данные изъяты>, право подписи по которым имел только директор <данные изъяты> ФИО1, у неё таких полномочий не было, она могла работать с расчетными счетами только удаленно, через клиент-банки, используя электронные ключи, никаких финансовых операций она не проводила без согласования или без указания ФИО1 Сам ФИО1 также имел возможность удаленно управлять расчетными счетами, зная где она всегда хранила электронные ключи и пароли к ним. По поводу производимых перечислений денежных средств со счетов <данные изъяты> на счета ИП ФИО3 и ИП ФИО2 показала, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ со счета <данные изъяты>, открытого в <данные изъяты>, на счет ИП ФИО2, было перечислено <данные изъяты> рубля, и в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ со счета <данные изъяты>, открытого в <данные изъяты>, на счет ИП ФИО3 было перечислено <данные изъяты> рублей. Данные переводы были осуществлены на основании заключенных договоров об оказании услуг, которые фактически со стороны указанных лиц не выполнялись. Ни ФИО2, ни ФИО3 в <данные изъяты> никогда не работали, никаких работ и услуг для организации не оказывали. Необходимости в услугах наемного юриста у <данные изъяты> не было, так как в штате <данные изъяты> должность юриста официально занимала ФИО11, также она (ФИО7) имеет высшее юридическое образование. ФИО3, являясь супругой ФИО1, по его просьбе обращалась к ней по юридическим вопросам, но не связанным с деятельностью <данные изъяты>. Также в организации не было необходимости в привлечении сторонних лиц на оказание услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения, так как в штате <данные изъяты> состояли сотрудники, уполномоченные на проведение данных работ, ответственным за проведение которых являлся главный инженер ФИО10 Все перечисления денежных средств на счета ИП ФИО2, ИП ФИО3 в период 2017-2019 годов она осуществляла исключительно по указанию ФИО1 в приказном порядке.

В ходе очной ставки как с ФИО1, так и с ФИО3 свидетель ФИО7 подтвердила, что ФИО3 в <данные изъяты> должностные инструкции, нормативные локальные акты не разрабатывала, поскольку этим занималась сама ФИО7, с ФИО3 по вопросу <данные изъяты> они никогда не работали, никаких договоров не составляли, в 2018 года <данные изъяты> не работало. <данные изъяты> и бюджет всегда составляла ФИО7 с ФИО1, с жильцов дебиторскую задолженность взыскивала ФИО11 Всей оперативно-финансовой обстановкой владела только ФИО7, ФИО3 она никаких заданий не давала.

С показаниями представителя потерпевшего ФИО9, свидетелей ФИО7 и ФИО10 о том, что ИП ФИО2 и ИП ФИО3 не выполняли в <данные изъяты> никаких работ по заключенным с ними договорам ФИО1, согласуются также показания свидетеля ФИО13, согласно которым в период с августа 2016 по август 2017 года он выполнял работы главного инженера в <данные изъяты>, в том числе связанные с поддержанием и восстановлением работоспособности общедомовых узлов учета потребления холодной и горячей воды, тепловой энергии и электроэнергии, снятием показаний приборов учета. Всеми вопросами обслуживания и технического содержания инженерных коммуникаций занимались штатные слесари, сантехники и электрики, а ИП ФИО2 никаких услуг в <данные изъяты> не оказывал, также свидетель показал о том, что в качестве юриста в организации работала ФИО11, а ФИО3 ему не известна.

Свидетель ФИО14 подтвердил, что именно <данные изъяты> предоставляло услуги доступа к сети Интернет для приборов учета домов, которые находились в управлении <данные изъяты>, при этом по договору оказания услуг связи юридическому лицу от ДД.ММ.ГГГГ и дополнительному соглашению к договору от ДД.ММ.ГГГГ «Об оказании услуг связи сети передачи данных, телематических услуг связи», <данные изъяты> в пользу <данные изъяты> осуществляло содержание и ремонт оборудования, каналов связи до каждого общедомового прибора учета (ОДПУ). Силами сотрудников <данные изъяты> в МКД были подключены общедомовые приборы учета электроэнергии, тепла и воды. <данные изъяты> выполняло дистанционный мониторинг каналов связи до ОДПУ, а в случае аварии на линии занималось восстановлением каналов связи. С 2016 года такие ситуации в отношении оборудования, установленного в домах <данные изъяты>, случались неоднократно и они своими силами осуществляли ремонт оборудования с выездом на место аварии, никого при этом не привлекали.

Такие показания свидетель ФИО14 подтвердил в ходе очных ставок как с ФИО1, так и с ФИО2, настаивал на том, что сотрудники <данные изъяты> всегда своевременно справлялись со своими обязанностями, направляя сотрудников на объект поломки, в связи с чем необходимости в привлечении сторонних организаций по вопросу содержания каналов связи, ведущих к приборам учета, не имелось.

Показания свидетеля ФИО14 согласуются с показаниями свидетеля ФИО15 – инженера <данные изъяты>, который подтвердил, что именно <данные изъяты> занималось подключением и обслуживанием общедомовых приборов учета теплоснабжения и иных приборов сети «Интернет» в <данные изъяты>, при этом об ИП «ФИО2» ему ничего не известно, никакая сторонняя организация работы по обслуживанию сетей <данные изъяты> не выполняла и выполнять не могла; а также с аналогичными показаниями свидетелей ФИО21 и ФИО22 – сотрудников <данные изъяты>.

Вышеприведенные показания свидетелей согласуются с исследованными судом реестрами заявок, согласно которому <данные изъяты> осуществляло выезды на территорию <данные изъяты> для устранения выявленных недостатков ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (том 4, л.д. 36, том 4, л.д. 137).

Об отсутствии выполнения работ ИП ФИО2 и ИП ФИО3 в <данные изъяты> показала и свидетель ФИО11, из показаний которой следует, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она работала в должности юриста организации, осуществляла полное юридическое сопровождение деятельности ООО «ЭКН», при этом необходимости в привлечении дополнительного юриста в организации не было, так как она полностью справлялась с возложенными на неё функциями. О том, что между <данные изъяты> и ИП ФИО3 был заключен договор оказания юридических услуг, она не знала. ФИО3 знала только как супругу ФИО1, при этом в <данные изъяты> ФИО3 не работала, никаких услуг не оказывала, в офисе организации не появлялась. Вопросами кадрового обеспечения, составлением бюджета, аудитом занималась только ФИО7, право подписи по обоим расчетным счетам <данные изъяты> имел только директор ФИО1, перечисления денежных средств на счета ИП ФИО2 и ФИО3 осуществлялись ФИО7 только по указанию ФИО1 ФИО2 в <данные изъяты> также никогда не работал, услуг для организации не оказывал, при том, что в организации не было необходимости в привлечении сторонних лиц на оказание услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения. Вопросами обслуживания и технического содержания инженерных коммуникаций занимались штатные слесари, сантехники и электрики. Все услуги по подключению приборов учета к сети, в том числе вопросы, связанные с текущим ремонтом и обслуживанием сетей, занималось <данные изъяты>.

Доводы о невиновности осужденных в совершении преступлений, верно опровергнуты в приговоре также показаниями:

-свидетеля ФИО16, работавшего сантехником (бригадиром) в <данные изъяты>, согласно которым в организации помимо него работали еще четыре сантехника, ими осуществлялись все работы по обслуживанию и аварийному ремонту сантехники и коммуникаций, установленных в помещениях, обслуживаемых управляющей компанией в домах, по мере необходимости ими производилось обслуживание и аварийный ремонт приборов учета тепловой энергии и водоснабжения, а слесарями, состоящими в штате <данные изъяты> при непосредственном участии ФИО10, осуществлялось выполнение всех работ по осмотру приборов учета, снятие и направление их на поверку; работы по ремонту приборов учета тепловой энергии и водоснабжения выполнялись ФИО19, а работы по ремонту приборов учета электроэнергии выполнялись электриком, состоящим в штате организации. При этом, знакомый ФИО1 – П. никакого отношения к работам, связанным с оказанием услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета не имел, вопросами дистанционного обслуживания сетевого оборудования занимались сотрудники ПАО «Ростелеком», с ФИО3 он не знаком;

- свидетеля ФИО17 – диспетчера <данные изъяты>, давшей аналогичные показания, согласно которым ИП ФИО2 никаких работ и услуг для <данные изъяты>, связанных с ремонтом и обслуживанием приборов учета никогда не выполнял, ключи от технических помещений ни он, ни действующие от его имени сотрудники никогда не получали, ФИО3 ей также не знакома, о том, чтобы супруга ФИО1 оказывала какие-либо услуги <данные изъяты> ей ничего не известно;

- аналогичными показаниями свидетеля ФИО18, работавшей диспетчером в <данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ;

-свидетеля ФИО19, согласно которым именно он выполнял в <данные изъяты> все работы, связанные с ремонтом приборов учета тепловой энергии и водоснабжения, при необходимости к данным работам привлекались слесари и их бригадир ФИО16, по вопросам выполнения работ он контактировал с ФИО24 и ФИО13, установку, содержание и ремонт оборудования и сети передачи данных в <данные изъяты> выполняли сотрудники <данные изъяты>, в то время, как ФИО2 никакого отношения к выполнению работ в <данные изъяты> не имел;

- аналогичными показаниями свидетеля ФИО20, работавшего электриком в <данные изъяты> показавшего об отсутствии необходимости привлечения для выполнения работ сторонних организаций;

-показаниями свидетеля ФИО23, согласно которым никаких юридических услуг ФИО3 для <данные изъяты> не оказывала, она периодически появлялась в офисе <данные изъяты>, вместе с тем, никакого значения для взаимодействия <данные изъяты> с <данные изъяты> ФИО3 не оказывала.

Также были исследованы в суде письменные материалы, которые согласуются и взаимно дополняют вышеприведенные доказательства, что свидетельствует о достоверности данных доказательств, среди которых: ответ на запрос <данные изъяты>, согласно которому с 2016 года ФИО13 является лицом, уполномоченным от имени <данные изъяты> предоставлять сведения общедомовых приборов учета электроэнергии (том 4, л.д. 117); ответ на запрос МУП <адрес> <данные изъяты>, согласно которому в период с августа 2016 года по сентябрь 2019 года от имени <данные изъяты> месячные отчеты потребления воды на бумажном носителе предоставлялись ФИО13 и ФИО10 (том 4, л.д. 119); ответ на запрос Сибирского управления Ростехнадзора, согласно которому ФИО2, а равно ИП ФИО2 удостоверение на право обслуживания электроустановок и теплоустановок не выдавалось, прохождение ФИО2 проверки знаний норм и правил работы в электроустановках, тепловых установках в комиссии Сибирского управления Ростехнадзора не установлено (том 4, л.д. 123-124); ответ на запрос АО «СГК», согласно которому с 2016 года ФИО13 является лицом, уполномоченным от имени <данные изъяты> предоставлять сведения общедомовых приборов учета теплоснабжения, с 2017 года таким лицом является ФИО10 (том 4, л.д. 126); ответ на запрос <данные изъяты>, согласно которому <данные изъяты> предоставляло услуги доступа к сети Интернет со скоростью 128 кб/с для общедомовых приборов учета (ОДПУ) домов, которые находятся в управлении <данные изъяты>, по договору об оказании услуг связи от ДД.ММ.ГГГГ. По этому договору <данные изъяты> выполняло дистанционный мониторинг каналов связи до ОДПУ и восстановление канала связи в случае неисправности (том 4, л.д. 136).

Также, в обоснование выводов о виновности осужденных в совершении преступлений, за которые они осуждены, суд обоснованно сослался в приговоре на протокол осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ, а именно: ноутбука <данные изъяты> принадлежащего ФИО3, в котором в том числе обнаружены акты выполненных работ по договору об оказании юридических услуг, изготовленные в одну дату – ДД.ММ.ГГГГ, обнаружен договор на оказание ИП ФИО3 юридических услуг <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, который изготовлен ДД.ММ.ГГГГ; ноутбука марки <данные изъяты> принадлежащего ФИО1»; договора об оказании юридических услуг от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ИП ФИО3 и <данные изъяты> в лице директора ФИО1, согласно которому ФИО3 обязуется оказывать для ООО «ЭКН» юридические услуги, с актами о приемке выполненных работ (том 2 л.д. 159-250, том 3 л.д. 1-19); протокол осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены документы, изъятые у ФИО9, в том числе договор оказания услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения от ДД.ММ.ГГГГ между <данные изъяты> в лице ФИО1 (Заказчик) и ИП ФИО2 (Исполнитель), с приложением №, №, № к договору оказания услуг по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжения от ДД.ММ.ГГГГ, дополнительные соглашения №; №; № к договору по техническому обслуживанию и ремонту приборов учета электрической и тепловой энергии и водоснабжению от ДД.ММ.ГГГГ и исполнительная документация по договору от ДД.ММ.ГГГГ, а также исполнительная документация по договору с ИП ФИО3 (том 3, л.д. 114-124), а также иные приведённые в приговоре доказательства.

Факты перечисления денежных средств со счета <данные изъяты> в качестве оплаты услуг по договорам в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на счет ИП ФИО2, а также в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на счет ИП ФИО3, подтверждается исследованными судом платежными поручениями (том 1 л.д. 140-164, том 1 л.д. 73- 84), а также протоколом осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены выписки по счетам ИП ФИО2, ИП ФИО3, которыми установлены перечисления денежных средств со счета <данные изъяты>, а также со счета ИП ФИО3 и ИП ФИО2, полученные от <данные изъяты> под видом оказания услуг (том 3, л.д. 125-201).

Анализируя представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что положенные в основу приговора доказательства получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, имеют непосредственное отношение к предъявленному ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обвинению и в своей совокупности являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Сопоставив вышеуказанные доказательства между собой и с другими доказательствами, приведенными в приговоре, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что оснований не доверять вышеприведенным показаниям представителя потерпевшего и свидетелей, нет, поскольку они последовательны, непротиворечивы, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, оснований для оговора осужденных судом не установлено, и, по убеждению суда апелляционной инстанции, такие основания объективно отсутствуют.

Допрос представителя потерпевшего и свидетелей в ходе производства по уголовному делу проведен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, представитель потерпевшего и свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Вопреки доводам жалоб, каких-либо существенных противоречий в показаниях представителя потерпевшего и свидетелей, в том числе, касающихся обстоятельств растраты денежных средств <данные изъяты> ФИО1 при пособничестве ФИО2 и ФИО3, способных повлиять на выводы суда о виновности осужденных в совершении преступлений, квалификацию их действий, а также на оценку показаний представителя потерпевшего и свидетелей, судебная коллегия не усматривает.

Как следует из протокола судебного заседания, все противоречия и неточности в показаниях свидетелей были устранены судом путем оглашения их показаний, данных в ходе предварительного следствия, которые свидетели подтвердили.

Показания допрошенных по данному уголовному делу представителя потерпевшего и свидетелей верно признаны достоверными, учитывая также, что они согласуются между собой, а также объективно подтверждаются письменными материалами дела.

Как видно из обжалуемого решения, суд первой инстанции дал оценку всем доводам осужденных в свою защиту, привел в приговоре мотивы, по которым признал их несостоятельными, принял во внимание одни доказательства и отверг другие.

При этом, суд дал правильную оценку показаниям свидетелей защиты ФИО25 и ФИО26, и верно пришел к выводу о том, что показания указанных свидетелей выводы суда о виновности осужденных в совершении преступлений не опровергают.

Вопреки доводам жалоб суд пришел к правильному выводу о том, что материалами дела подтверждается, что ФИО2 по договору от ДД.ММ.ГГГГ, а ФИО3 по договору от ДД.ММ.ГГГГ, какие-либо работы в интересах <данные изъяты> не выполняли. Акты выполненных работ, составленные осужденными, верно не приняты судом в качестве доказательств выполнения ФИО2 и ФИО3 работ в интересах <данные изъяты>, учитывая, что содержание указанных актов противоречит иным исследованным в судебном заседании материалам дела, в том числе показаниям представителя потерпевшего и свидетелей.

Так, диспетчеры <данные изъяты>, ответственные за выдачу ключей от режимных помещений, в которых установлены ОДПУ, подтвердили, что ФИО2 ни разу не получал у них ключи от данных помещений, никакие услуги Обществу не оказывал, в журналах получения ключей не расписывался.

При этом, доводы стороны защиты о том, что свидетели видели ФИО2 в офисе <данные изъяты> не свидетельствует о выполнении им работ и оказании услуг в интересах <данные изъяты>.

Суд верно в качестве достоверных признал показания ФИО2 в ходе судебного следствия, который вину по предъявленному ему обвинению признал и подтвердил, что в действительности никакие работы для <данные изъяты> он не оказывал, поскольку именно такие его показания согласуются с другими материалами уголовного дела.

Доводы стороны защиты о том, что в обвинение ФИО1 и ФИО2 включены суммы денежных средств, перечисленных со счета <данные изъяты> на счет ИП «ФИО2» за работы, которые не охватываются рамками договора, заключенного между ИП «ФИО2» и <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, а были выполнены помимо работ, являющихся предметом указанного договора, судом тщательно проверены и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку они опровергаются представленными доказательствами, в частности, выпиской по банковскому счету ИП «ФИО2» о поступлении денежных средств на банковский счет, из которой следует, что денежные средства в размере <данные изъяты> руб. были перечислены со счета <данные изъяты> на банковский счет ИП «ФИО2» исключительно за выполненные работы в рамках договора, заключенного между ИП «ФИО2» и <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ.

Как верно указано судом в приговоре, сведений о заключении между <данные изъяты> и ИП «ФИО2» каких-либо иных договоров, материалы дела не содержат.

Вопреки доводам осужденного, сумма ущерба, причиненного преступлениями, верно установлена судом на основе исследованных доказательств и оснований для уменьшения размера причиненного <данные изъяты> ущерба действиями осужденных не имеется.

Доводы ФИО1, повторно приведенные им в суде апелляционной инстанции о том, что денежные средства, переведенные со счета <данные изъяты> на счет ИП «ФИО2» впоследствии обналичивались ФИО2, при этом часть денежных средств оставалась у ФИО2, а большая часть передавалась ФИО1, который из этих денежных средств производил оплату труда работникам, которые выполняли работы в <данные изъяты> под руководством ФИО2, осуществлял оплату труда внештатным сотрудникам <данные изъяты> производил надбавки к заработной плате сотрудников <данные изъяты>, являлись предметом тщательной проверки судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты в приговоре, как не нашедшие своего подтверждения материалами дела.

Вопреки доводам жалобы осуждённого, показания свидетеля ФИО19 не содержат сведений о том, что денежное вознаграждение за выполненные им работы в <данные изъяты> ему выплачивалось ИП ФИО2 через осужденного ФИО1 При этом, доводы осужденного о том, что ФИО19 не состоял официально в штате ООО «ЭКН» в период с 2017 по 2019 год не свидетельствуют о том, что работы в <данные изъяты> он фактически не выполнял, а также не опровергают показания свидетелей об отсутствии нуждаемости <данные изъяты> в услугах ИП ФИО2

Суд пришел к правильному выводу о том, что каких-либо правовых оснований для перевода денежных средств ИП «ФИО2» со счета <данные изъяты> по договору, работы по которому не выполнялись, не имелось. Из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей - сотрудников <данные изъяты> следует, что денежных средств, сверх установленного при трудоустройстве размера, они не получали, также из материалов дела не следует, что оплата труда внештатным сотрудникам <данные изъяты> осуществлялась с тех денежных средств, которые были переведены на счет ФИО2 и им обналичены.

Вопреки доводам осужденного, делая вывод о доказанности вины ФИО1 в растрате вверенных ему денежных средств на общую сумму <данные изъяты> рублей при пособничестве ФИО3, а также о неправдивости показаний осуждённых, суд верно сослался в приговоре на то обстоятельство, что оплата в пользу ИП «ФИО3» со стороны <данные изъяты>, несмотря на то, что договор был заключен ДД.ММ.ГГГГ, началась только с ДД.ММ.ГГГГ, а из протокола осмотра ноутбука, изъятого у ФИО3 в ходе обыска в жилище, следует, что электронная версия договора об оказании юридических услуг от ДД.ММ.ГГГГ изготовлена ДД.ММ.ГГГГ, а акты выполненных работ в период с января 2018 года по март 2019 года были изготовлены в одну дату ДД.ММ.ГГГГ.

Также суд пришел к правильному выводу о том, что приобретение ФИО3 векселя, по которому <данные изъяты> являлось ее должником, не связано с совершением осужденными действий, направленных на хищение денежных средств <данные изъяты>, и не исключает виновность осужденных в совершении тех действий, за которые они осуждены.

Все приведенные в приговоре доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно оценены в совокупности, согласуются между собой, не имеют существенных противоречий, не противоречат обстоятельствам совершения преступлений, установленным в судебном заседании, и вопреки доводам жалоб, подтверждают вывод суда о виновности осужденных в совершении тех действий, за которые они осуждены.

Свой вывод о виновности ФИО1, ФИО2 и ФИО3 суд сделал на основании всей совокупности доказательств, которые обоснованно признал не только достоверными, допустимыми, но и достаточными для разрешения данного уголовного дела и вынесения в отношении них обвинительного приговора.

Все обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом правильно.

Все представленные сторонами доказательства судом проверены и оценены в совокупности, с соблюдением требований, предусмотренных ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не может являться основанием к отмене или изменению приговора.

Установленные судом фактические обстоятельства, вопреки доводам жалоб прямо свидетельствуют о том, что умыслом ФИО1, ФИО2 и ФИО3 охватывался противоправный, безвозмездный характер действий, совершаемых с целью отчуждения вверенных ФИО1 денежных средств в свою пользу.

Судом на основании исследованных доказательств верно установлено, что ФИО1, ФИО2 и ФИО3 преследовали корыстную цель.

То обстоятельство, что с августа 2017 года брак между ФИО1 и ФИО3 был расторгнут, не опровергают выводы суда о наличии у них совместно корыстного умысла на неправомерное завладение денежными средствами.

В достаточной степени суд мотивировал наличие по 1 и 2 преступлениям квалифицирующего признака – совершение преступления лицом, с использованием своего служебного положения, с чем не может не согласиться и судебная коллегия.

Как установлено материалами дела, ФИО1 выполнял организационно-распорядительные и административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации, будучи директором <данные изъяты> имея возможность произвести перечисление принадлежащих <данные изъяты> денежных средств на расчетный банковский счет ИП «ФИО3» и ИП «ФИО2». В соответствии с решением № от ДД.ММ.ГГГГ директором <данные изъяты> избран ФИО1, на основании приказа №/к от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принят на работу с ДД.ММ.ГГГГ директором <данные изъяты>, согласно должностной инструкции директора <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, директор Общества вправе распоряжаться средствами и имуществом предприятия с соблюдением требований соответствующих нормативных правовых актов, устава предприятия.

Вопреки доводам жалоб, исследованные судом доказательства подтверждают, что похищенные ФИО1 денежные средства находились в его правомерном ведении в силу его служебного положения, что подтверждается правоустанавливающими документами <данные изъяты>, приказами, в том числе о назначении ФИО1 руководителем организации.

При этом, не опровергают выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении им растраты, то есть хищения вверенного ему имущества по каждому преступлению и доводы жалобы о том, что он в период с марта по май 2019 года находился в ежегодном и дополнительном оплачиваемом отпуске, учитывая также, что из его же показаний следует, что с ФИО7 и другими сотрудниками он в этот период взаимодействовал посредством телефонных сообщений, переговоров и электронных сообщений.

Как следует из показаний свидетеля ФИО7 все переводы денежных средств со счета <данные изъяты> в пользу ФИО2 и ФИО3 она осуществляла исключительно по указанию ФИО1 в приказном порядке.

То обстоятельство, что с ДД.ММ.ГГГГг. свидетель ФИО7 перестала занимать должность главного бухгалтера <данные изъяты> и данную должность с января 2019г. стала занимать ФИО12 о недостоверности показаний свидетеля ФИО7 не свидетельствует, учитывая также, что из материалов дела следует, что обязанности главного бухгалтера в <данные изъяты> после декабря 2018 года ФИО7 продолжила осуществлять на основании договора об оказании бухгалтерских услуг. При этом дата фактического подписания договоров об оказании бухгалтерских услуг ФИО7 со стороны <данные изъяты> на достоверность показаний данного свидетеля не влияет, учитывая, что показания свидетеля ФИО7 о выполнении ею обязанностей бухгалтера согласуются с иными материалами уголовного дела.

Вопреки доводам осужденного ФИО1, не свидетельствует о его непричастности к хищению денежных средств путем присвоения пользу ФИО2 и ФИО3 и то обстоятельство, что в период с января по апрель 2019г. обязанности директора <данные изъяты> выполнял ФИО10, в связи с отсутствием ФИО1 на рабочем месте. Доказательств того, что распоряжения о переводе денежных средств <данные изъяты> на счета ФИО2 и ФИО3 отдавались ФИО10, материалы дела не содержат.

Ввиду того, что сумма похищенных средств путем присвоения по 1 преступлению превышает <данные изъяты> рублей, с учетом примечания 4 к статье 158 УК РФ, судом обоснованно усмотрен квалифицирующий признак присвоения – в особо крупном размере, а по 2 преступлению – превышает <данные изъяты> рублей, с учетом примечания 4 к статье 158 УК РФ, судом обоснованно усмотрен квалифицирующий признак присвоения – в крупном размере.

Вопреки доводам осужденного, место совершения преступлений верно установлено судом в приговоре, учитывая также, что местом нахождения <данные изъяты> и его постоянно действующего исполнительного органа согласно учредительных документов является адрес: <адрес>.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств, в их совокупности, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенных осужденными преступлений, и прийти к правильному выводу об их виновности и о квалификации действий ФИО1 по ч.4 ст. 160 УК РФ – как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенная лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере, а также по ч.3 ст. 160 УК РФ - как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенная лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере; действий ФИО2 по ч.5 ст.33 – ч.4 ст. 160 УК РФ – как пособничество в растрате, то есть в хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере; действий ФИО3 по ч. 5 ст. 33 - ч.3 ст. 160 УК РФ - как пособничество в растрате, то есть в хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенного лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Оснований для иной квалификации действий осужденных, а также для их оправдания, прекращения уголовного дела, либо возвращения его прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судебная коллегия не усматривает.

Вопреки доводам жалобы адвоката, отсутствуют основания расценивать действия ФИО1 только как нарушение финансовой дисциплины при отсутствии признаков преступлений.

С учетом конституционного принципа состязательности сторон данное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом рассмотрено всесторонне, полно и объективно.

Предварительное следствие по делу проведено уполномоченными на то следователями, после принятия уголовного дела к своему производству, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и прав осужденных, в том числе их права на защиту.

Предварительное расследование произведено с соблюдением положений ст. 152 УПК РФ. Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности предварительного следствия, фальсификации и недопустимости собранных доказательств, в материалах дела не содержится.

Обвинительное заключение по настоящему уголовному делу соответствует требованиям ст. ст. 171, 220 УПК РФ, предъявленное осужденным обвинение соответствует требованиям закона, содержит описание преступных деяний, с указанием времени, места и способа их совершения, а также иных обстоятельств, имеющих значение и подлежащих доказыванию по уголовному делу. Судом первой инстанции верно не установлено нарушений уголовно-процессуального закона, исключающих возможность принятия итогового судебного решения на основе имеющегося в деле обвинительного заключения и постановлений о привлечении осужденных в качестве обвиняемых, и свидетельствующих о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Необоснованных отказов осужденным и их защитникам в удовлетворении ходатайств и в исследовании доказательств по делу судом первой инстанции не допущено. По всем заявленным ходатайствам судом приняты мотивированные и обоснованные решения, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав осужденных на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах дела не содержится.

Не соглашается судебная коллегия и с доводами осужденного ФИО1 о том, что описательно-мотивировочная часть приговора дублирует обвинительное заключение.

Приговор полностью соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, в нем приведены все установленные судом обстоятельства преступления: место, время, способ совершения, форма вины осужденных, мотивы, цели. При этом приговор содержит не только перечень доказательств, на которых основаны выводы суда в отношении осужденных, но и результаты их оценки, в том числе мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие, что не позволяет утверждать о тождественности приговора и обвинительного заключения.

Нельзя согласиться с доводами осужденного о нарушении подсудности рассмотрения данного уголовного дела.

Как следует из материалов уголовного дела, по постановлению Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 направлено по подсудности в Ленинский районный суд <адрес>. Постановление суда не обжаловано и вступило в законную силу.

В соответствии со ст. 36 УПК РФ уголовное дело принято к производству Ленинского районного суда <адрес>.

Как следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия возражений о рассмотрении уголовного дела Ленинским районным судом <адрес> от участников судебного разбирательства не поступало.

При таких обстоятельствах, уголовное дело в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 рассмотрено судом с соблюдением правил о территориальной подсудности в соответствии с требованиями ст.ст. 152, 32 УПК РФ, учитывая также, что преступные действия по хищению денежных средств путем растраты выполнены на территории <адрес>, что не противоречит требованиям ст. 152 УПК РФ о месте совершения деяния, содержащего признаки преступления, а также разъяснениям п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Психическое состояние осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО3 проверено с достаточной полнотой, и выводы суда в приговоре об их вменяемости сомнений в их правильности не вызывают.

При назначении наказания осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО3 судом в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ были учтены все предусмотренные законом обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, данные о личности, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей, а также конкретные обстоятельства дела.

Кроме того, суд учел характер и степень фактического участия осужденных в совершении преступлений, совершенных в соучастии, значение этого участия для достижения цели преступлений, его влияние на характер и размер причиненного вреда.

При этом, суд признал обстоятельствами, смягчающими наказание и в полной мере учел в качестве таковых:

-у ФИО1 совершение преступлений впервые, состояние здоровья осужденного, состояние здоровья его матери, состояние здоровья родителей супруги, наличие на иждивении несовершеннолетних и малолетних детей, наличие на иждивении несовершеннолетних детей супруги, положительные характеристики, благодарственные письма;

-у ФИО2 совершение преступления впервые, признание вины, раскаяние в содеянном, его состояние здоровья, наличие на иждивении малолетнего ребенка, состояние здоровья матери супруги, проживающей совместно с осужденным, положительные характеристики, благодарственные письма;

-у ФИО3 совершение преступления впервые, наличие на иждивении несовершеннолетнего и малолетнего детей, состояние здоровья осужденной, состояние здоровья матери осужденной, проживающей с ней совместно, а также положительные характеристики, благодарственные письма осужденной.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденным, судом верно не установлено.

Кроме того, судом первой инстанции учтены все сведения о личности осужденных, которые нашли документальное подтверждение в материалах уголовного дела и имеют значение при решении вопроса о наказании.

При этом, доводы осужденного ФИО1 о том, что судом необоснованно указано во вводной части приговора об отсутствии у него трудоустройства, судебная коллегия находит несостоятельными. Представленный в суд апелляционной инстанции договор оказания услуг от ДД.ММ.ГГГГ данное указание суда не опровергает. Вместе с тем, в приговоре суд обоснованно учел, что осужденный ФИО1 занят общественно-полезным трудом, по месту работы характеризуется положительно, и такие данные о личности осужденного ФИО1 в полной мере учтены судом при назначении ему наказания.

Иных обстоятельств, которые бы не были известны суду первой инстанции, не учтены в приговоре и имели бы значение для определения вида и размера наказания осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО3, не установлено.

При таких данных в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, суд обоснованно назначил осужденному ФИО1 наказание, связанное с реальным лишением свободы, не усмотрев оснований для применения ст. 73 УК РФ, а ФИО2 и ФИО3 назначил наказание в виде лишения свободы с применением положений ст. 73 УК РФ, придя к правильному выводу о возможности исправление осужденных без реального отбывания наказания, но в условиях осуществления контроля за осужденными со стороны специализированого государственного органа.

Суд обоснованно не усмотрел оснований для назначения осужденным ФИО1, ФИО3 и ФИО2 более мягкого вида наказания с применением ст. 64 УК РФ, а также для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением осужденных, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, судом объективно не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Все заслуживающие внимания обстоятельства в полной мере учтены судом первой инстанции при решении вопроса о назначении осужденным наказания, в связи с чем назначенное осужденным наказание не может быть признано излишне суровым.

Назначенное осужденным ФИО1, ФИО3 и ФИО2 наказание является справедливым, соразмерным содеянному им и оснований к его смягчению не имеется.

Медицинского заключения о наличии у ФИО1 тяжелых заболеваний, включенных в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, в материалах дела не имеется.

Вид исправительного учреждения ФИО1 определен судом верно в соответствие с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, как исправительная колония общего режима.

Зачет наказания верно произведен судом в соответствии с требованиями п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Вместе с тем, состоявшиеся приговор суда подлежит изменению по доводам апелляционного представления государственного обвинителя и по доводам апелляционной жалобы осуждённого ФИО1 по следующим основаниям.

Так, правильно установив фактические обстоятельства дела по первому и второму преступлениям на основании собранных по делу доказательств и дав правильную юридическую оценку преступным действиям осужденных, суд при описании преступных деяний указал на то, что умыслом осуждённых охватывалось причинение существенного вреда правам и законным интересам ООО «ЭКН», а также, что действиями осужденных правам и законным интересам ООО «ЭКН» был причинен существенный вред, в то время как причинение существенного вреда правам и законным интересам гражданам и организациям в качестве элемента состава преступления, предусмотренного ст. 160 УК РФ, не предусмотрено.

В связи с изложенным, судебная коллегия полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на причинение существенного вреда правам и законным интересам ООО «ЭКН» по каждому преступлению.

Вместе с тем, объем обвинения по данным преступлениям, предъявленный осужденным ФИО1, ФИО3 и ФИО2, фактически не изменился, суд пришел к правильному выводу о совершении по преступлениям хищений имущества в крупном и особо крупном размерах, поэтому оснований для смягчения назначенного осужденным наказания судебная коллегия в связи с вносимыми в приговор изменениями не усматривает.

Также обоснованными судебная коллегия находит доводы апелляционного представления о приведении в приговоре судом недопустимого доказательства.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Как следует из приговора, в обоснование вывода о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2 в инкриминированном им деянии суд сослался в приговоре, в том числе, на показания ФИО2, данные им в ходе очной ставки со свидетелем ФИО14 (т. 4 л.д. 28-30), которые не отвечают требованиям допустимости доказательств (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ), поскольку показания ФИО2 были даны в статусе свидетеля в отсутствии защитника, а впоследствии в судебном заседании данные показания ФИО2 не подтвердил.

В связи с этим, показания ФИО2, данные в ходе очной ставки со свидетелем ФИО14, подлежат исключению из приговора, как недопустимые доказательства.

Вместе с тем, исключение из числа доказательств указанных показаний ФИО2 не влияет на правильность вывода суда о виновности осужденных, сделанного на основании иных доказательств, достаточных для данного вывода, не является основанием для смягчения наказания.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, отсутствуют основания для исключения из числа доказательств показаний свидетеля ФИО14, данных им в ходе очной ставки с ФИО2, а также протоколов очной ставки между свидетелями ФИО1 и ФИО14, свидетелями ФИО1 и ФИО7, свидетелями ФИО3 и ФИО7, учитывая, что данные очные ставки проведены следователем в полном соответствии с требованиями ст.ст. 192, 164 УПК РФ, при наличии в показаниях ранее допрошенных лиц существенных противоречий.

При этом то обстоятельство, что на тот период времени ФИО2, ФИО1 и ФИО3 имели статус свидетелей, в ходе очной ставки при допросе они предупреждались об уголовной ответственности по ст.ст. 307 - 308 УК РФ, были допрошены в отсутствии защитников, не является безусловным основанием для признания протоколов очной ставки свидетелей недопустимыми доказательствами.

В соответствии с положениями ст. 192 УПК РФ, очная ставка может быть проведена между свидетелями при наличии в их показаниях существенных противоречий.

Как следует из протоколов очной ставки между свидетелями ФИО1 и ФИО14, свидетелями ФИО1 и ФИО7, свидетелями ФИО3 и ФИО7, при проведении очных ставок ФИО1 и ФИО3 разъяснялись их процессуальные права, в том числе отказаться свидетельствовать против себя, а также пригласить адвоката для защиты своих интересов. Замечаний и ходатайств при проведении данных следственных действий от ФИО1 и ФИО3 не поступало. Кроме того, в судебном заседании ФИО1 и ФИО3 не оспаривали содержание своих показаний, изложенных в протоколах очных ставок. Их показания полностью соответствовали их позиции по делу, которую они поддерживали и после изменения их процессуального статуса.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционного представления, оснований для признания протоколов очной ставки между свидетелями ФИО1 и ФИО14, свидетелями ФИО1 и ФИО7, свидетелями ФИО3 и ФИО7 недопустимыми доказательствами и исключении их из числа доказательств у суда не имелось, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Также обоснованной судебная коллегия находит доводы апелляционного представления о том, что суд при назначении осужденному ФИО2 наказания, в качестве смягчающего наказание обстоятельства указал на наличие у него малолетнего ребенка, в то время как из материалов дела следует, что ФИО2 на момент постановления приговора имел двух малолетних детей.

В связи с этим, судебная коллегия полагает необходимым приговор изменить и указать в приговоре, что смягчающим наказание обстоятельством осужденного ФИО2 в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ является наличие у виновного двух малолетних детей.

Вместе с тем, вносимое в приговор изменение основанием для смягчения наказания осужденному ФИО2 не является, поскольку как следует из приговора, смягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, судом при назначении осужденному наказания учтено в полной мере. В данном случае не количество малолетних детей, а именно их наличие является основанием для признания данного обстоятельства смягчающим, что и сделано судом.

При этом следует отметить, что во вводной части приговора суд правильно указал о том, что ФИО2 имеет малолетних детей, что свидетельствует о том, что эти сведения о личности осуждённого были известны суду и фактически учитывались им при назначении осужденному наказания.

Назначенное осужденному ФИО2 наказание является справедливым, соразмерным содеянному им, поэтому оснований к его смягчению судебная коллегия не усматривает.

При этом суд не находит оснований для внесения изменений в приговор по доводам апелляционного представления, касающегося дополнения резолютивной части приговора указанием о том, что испытательный срок ФИО2 и ФИО3 подлежит исчислению с момента вступления приговора в законную силу.

Не указание судом в резолютивной части приговора на начало исчисления испытательного срока осужденным нарушением ч. 3 ст. 73 УК РФ не является, в то время как уголовно-процессуальный закон не содержит прямой обязанности суда указывать в резолютивной части приговора начало срока исчисления испытательного срока при условном осуждении.

По смыслу закона, в резолютивной части приговора суду надлежит точно определять начало исчисления срока наказания лишь при назначении осужденному реального наказания, что закреплено в ч. 7 ст. 302 УПК РФ.

В соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, при назначении условного осуждения, в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны, в том числе, длительность испытательного срока при условном осуждении и обязанности, которые возлагаются при этом на осужденного.

Данные требования закона судом в полной мере соблюдены, в связи с чем оснований для внесения в приговор изменений по вышеуказанным доводам апелляционного представления судебная коллегия не усматривает.

При таких обстоятельствах, апелляционное представление государственного обвинителя и апелляционная жалоба осужденного ФИО1 подлежат частичному удовлетворению, а оснований для удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Сабанцева С.М. судебная коллегия не усматривает.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора суда, либо внесение в него иных изменений, из материалов дела не усматривается.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определил а :

приговор Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 изменить:

-исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на причинение существенного вреда правам и законным интересам <данные изъяты> по каждому преступлению;

-исключить из числа доказательств показания ФИО2, данные в ходе очной ставки со свидетелем ФИО14 (т.4 л.д. 28-30);

-считать, что смягчающим наказание обстоятельством осужденного ФИО2 в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ является наличие у виновного двух малолетних детей.

В остальной части этот же приговор суда в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения.

Апелляционную жалобу адвоката Сабанцева С.М. оставить без удовлетворения, апелляционное представление государственного обвинителя Федосеевой Е.В. и апелляционную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи