Решение по делу № 2-5738/2023 от 28.09.2023

Дело №2-5738/2023

УИД 03RS0003-01-2023-003032-96

УИД 03RS0003-01-2023-003034-90

УИД 03RS0003-01-2023-003033-93

УИД 03RS0003-01-2023-003035-87

УИД 03RS0003-01-2023-005354-17

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 сентября 2023 года г. Уфа

Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Шаиховой А.М.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца и третьего лица ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «СМП Банк» о защите прав потребителей,

установил:

ФИО1 обратился в суд с исками к АО «СМП Банк» (далее – Банк) о защите прав потребителя.

Как следует из искового заявления 11.09.2021 с истцом АО «СМП Банк» заключен договор №№.

По мнению истца, договор содержит избыточные и навязанные согласия, не связанные с исполнением договора банковского вклада.

На основании изложенного, истец просил признать ничтожным договор банковского вклада №№ от 11.09.2021 между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк» и в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, присудить с АО «СМП банк» судебные расходы в размере 26 000 руб., привлечь к участию в деле ФИО4 для получения суммы расходов по цессии, уступив на него это право от истца, признав его право получения данных расходов с Банка.

По данному иску судом было возбуждено гражданское дело №2-5738/2023.

Как следует из искового заявления 24.03.2022 с истцом АО «СМП Банк» заключен договор №.

На основании изложенного, истец просил признать ничтожным договор банковского вклада № от 04.03.2022 между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 и 5 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк» и в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, присудить с АО «СМП банк» судебные расходы в размере 26 000 руб., привлечь к участию в деле ФИО4 для получения суммы расходов по цессии, уступив на него это право от истца, признав его право получения данных расходов с Банка.

По данному иску судом было возбуждено гражданское дело №2-5758/2023.

Как следует из искового заявления 11.03.2021 с истцом АО «СМП Банк» заключен договор банковского вклада №.

На основании изложенного, истец просил признать ничтожным договор банковского вклада № от 11.03.2021 между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк» и в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, присудить с АО «СМП банк» судебные расходы в размере 26 000 руб., привлечь к участию в деле ФИО4 для получения суммы расходов по цессии, уступив на него это право от истца, признав его право получения данных расходов с Банка.

По данному иску судом было возбуждено гражданское дело №2-5759/2023.

Как следует из искового заявления 03.06.2022 с истцом АО «СМП Банк» заключен договор.

По мнению истца, нарушаются его права потребителя заключенным договором банковского вклада применительно к следующим пунктам Правил банковского комплексного обслуживания физических лиц в АО «СМП Банк», действовавшим на момент заключения Договора в типовой форме №01.01.03.ДП.04, утвержденного приказом АО «СМП Банк» от 27.06.2018 г. №115/1, введенной в действие с 03.07.2018 г. в редакциях приказа от 26.05.202 №93/14.

На основании изложенного, с учетом уточнений иска, истец просил признать ничтожным заключенный 03.06.2022 г. договор между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.2.19 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк»; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» на вовлечение его личности в маркетинговые исследования; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» изображений внешности истца и его представителей, в части п.9.5 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, присудить с АО «СМП банк» судебные расходы в размере 26 000 руб., привлечь к участию в деле ФИО4 для получения суммы расходов по цессии, уступив на него это право от истца, признав его право получения данных расходов с Банка.

По данному иску судом было возбуждено гражданское дело №2-5760/2023.

Как следует из искового заявления 04.03.2022 г. между истцом и АО «СМП банк» заключено соглашение о срочном банковском вкладе «Сильная позиция». Согласно уведомления от 06.06.2022 г. договор перезаключен на новый срок. Снижена процентная ставка, что причинило моральный вред истцу.

На основании изложенного, истец просил взыскать с АО «СМП Банк» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб. за неначисление дохода по вкладу по договору банковского вклада № от 04.03.2022 г., штрафа по Закону РФ О защите прав потребителей, присудить с АО «СМП банк» судебные расходы в размере 16 000 руб., привлечь к участию в деле ФИО4 для получения суммы расходов по цессии, уступив на него это право от истца, признав его право получения данных расходов с Банка.

По данному иску судом было возбуждено гражданское дело №2-7216/2023.

Из письменных возражений представителя ответчика следует, что в удовлетворении иска следует отказать, так как все названные договоры прекращены за истечением срока, обязательства по ним исполнены. Рассылка рекламной информации Банком в адрес ФИО1 не производилась. Обработка персональных данных Банком осуществлялась только в целях исполнения договоров, обработка персональных данных третьими лицами не производилась. Также указано, что запрошенная компенсация морального вреда завышена. В отношении расходов на представителя Банк полагает факт их несения не доказанным.

Определением суда от 30.05.2023 года объединены в одно производство гражданские дела №2-5956/2023, №2-5958/2023, №2-5960/2023 с присвоением общего номера 2-5956/2023.

Определением суда от 11.08.2023 года объединены в одно производство гражданские дела №№ 2-5738/2023, № 2-7216/2023, с присвоением общего номера №2-5738/2023.

Третье лицо ФИО4, надлежаще извещен и не явился, суд определил рассмотреть дело в его отсутствие на основании ст.167 ГПК РФ.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал исковые требования по доводам, изложенным в исковом заявлении, пояснив, что он был лишен возможности заключить договоры без включения в них оспариваемых условий. По причинению морального вреда по факту ненадлежащего исполнения договора истец подчеркнул, что Банк уклонялся от соблюдения его прав даже узнав, что он обратился в суд.

Представитель истца и третьего лица ФИО2 также поддержал исковые требования.

Представитель ответчика АО «СМП Банк» ФИО3 иск не признала, просила отказать в удовлетворении исков по доводам письменных возражений, также пояснив, что истец отозвал согласие на использование его персональных данных и, потому, интереса к правовой защите не имеет. В части требования о взыскании компенсации морального вреда было пояснено, что по вступлении в законную силу соответствующего судебного решения Банк сразу же исполнил договор так, как это было предписано ему судом.

Изучив материалы дела, выслушав стороны, суд приходит к следующему:

Рассматривая требования истца по требованию о признании договоров ничтожными, в части указания на нарушение законодательства об обработке персональных данных истца, судом установлено.

11.03.2021 ФИО1 и АО «СМП Банк» был заключен договор № (далее – Договор от 11.03.2021), пункт 3.8. которого содержит следующие условия:

«Настоящим Клиент, именуемый далее «Субъект ПДн» свободно, своей волей и в своем интересе дает согласие на обработку своих персональных данных (далее – Согласие) следующим операторам: (1) Акционерное общество Банк «Северный морской путь» (АО «СМП Банк») (Банк), адрес юридического лица: 115035, <адрес>, стр. 11, регистрационный номер в Реестре операторов персональных данных – 77-12-000787; (2) Публичное акционерное общество МОСКОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ БАНК (ПАО МОСОБЛБАНК), адрес юридического лица: 107023, <адрес>, стр. 1, регистрационный номер в Реестре операторов персональных данных – 11-0209085; (3) Коммерческий банк «Финанс Бизнес Банк» (Общество с ограниченной ответственностью) (ООО КБ «Финанс Бизнес Банк»), адрес юридического лица: 109028, <адрес>, стр. 2, регистрационный номер в Реестре операторов персональных данных – 11-0179408, являющихся участниками банковской группы АО «СМП Банк» (далее вместе – Операторы).

Настоящее Согласие предоставлено Субъектом ПДн Операторам в отношении следующих персональных данных, действий, совершаемых с ПДн, а также целей и способов обработки ПД:

1. Персональные данные (далее и выше по тексту настоящего Согласия – ПДн), указанные Субъектом ПДн в настоящем Соглашении и иных документах, предоставляемых/передаваемых Субъектом ПДн в Банк, необходимые для достижения указанных в Согласии целей и/или предусмотренные законодательством Российской Федерации.

2. Перечень действий с ПДн, на совершение которых дается настоящее Согласие: получение, сбор (включая сбор из общедоступных источников, запись, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передача (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение, с передачей и без передачи по локальной сети, с передачей и без передачи по информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в том числе между Операторами, трансграничная передача, как с использованием средств автоматизации, так и без использования таковых.

3. Цели обработки ПДн:

заключение, исполнение и расторжение Договора вклада с Банком, представителем стороны, стороной или выгодоприобретателем по которым является или будет являться Субъект ПДн;

рассмотрение Банком возможности заключения с Субъектом ПДн любых договоров о предоставлении банковских продуктов;

проверка Банком достоверности указанных Субъектом ПДн сведений в порядке, объеме и с учетом ограничений, предусмотренных законодательством Российской Федерации;

централизованная обработка ПДн ресурсами программно-аппаратных комплексов, используемых Операторами;

информирование Субъекта ПДн об услугах и продуктах, оказываемых/предоставляемых Операторами, предоставление Операторами материалов рекламного и нерекламного характера, в том числе по сетям электросвязи;

4. Обработка ПДн осуществляется всеми способами, предусмотренными Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон), с учетом требований к защите обрабатываемых ПДн, в т.ч., необходимых правовых, организационных и технических мер по защите ПДн от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения и иных неправомерных действий в отношении ПДн.

5. Настоящее Согласие предоставляется на срок продолжительностью 50 (пятьдесят) лет с даты подписания настоящего Соглашения.

Субъектом ПДн настоящего Согласия у любого из / всех Операторов обработка ПДн осуществляется Операторами, у которых отозвано настоящее Согласие, на основании и в пределах, установленных законодательством Российской Федерации.

Субъект ПДн согласен с информированием об услугах и продуктах Операторов и получением материалов рекламного и нерекламного характера, в том числе связанных с исполнением Договора вклада, а также материалов, содержащих предложения услуг Оператора, в том числе по сетям электросвязи».

11.09.2021 ФИО1 и АО «СМП Банк» был заключен договор № (далее – Договор от 11.09.2021), пункт 3.8. которого содержит условия, изложенные также как и приведенные выше условия пункта 3.8. Договора от 11.03.2021.

04.03.2022 ФИО1 и АО «СМП Банк» был заключен договор № (далее – Договор от 04.03.2022), пункт 3.8. которого содержит следующие условия:

«Настоящим Клиент, именуемый далее «Субъект ПДн» свободно, своей волей и в своем интересе дает согласие на обработку своих персональных данных (далее – Согласие) следующим операторам: (1) Акционерное общество Банк «Северный морской путь» (АО «СМП Банк») (Банк), адрес юридического лица: 115035, <адрес>, стр. 11, регистрационный номер в Реестре операторов персональных данных – 77-12-000787; (2) Акционерное общество МОСКОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ БАНК (ПАО МОСОБЛБАНК), адрес юридического лица: 107023, <адрес>, стр. 1, регистрационный номер в Реестре операторов персональных данных – 11-0209085 (в дальнейшем именуемым по отдельности «Оператор», совместно «Операторы»).

1. Персональные данные (далее и выше по тексту настоящего Согласия – ПДн), перечисленные/указанные/указываемые Субъектом ПДн в настоящем Соглашении и иных документах, предоставляемых/передаваемых Субъектом ПДн Банку, необходимые для достижения указанных в Согласии целей и/или предусмотренные законодательством Российской Федерации.

2. Перечень действий с ПДн, на совершение которых дается настоящее Согласие: получение, сбор (включая сбор из общедоступных источников, запись, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передача (предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение, с передачей и без передачи по локальной сети, с передачей и без передачи по информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в том числе между Операторами, как с использованием средств автоматизации, так и без использования таковых.

3. Цели обработки ПДн:

заключение, исполнение и расторжение Договора банковского вклада, стороной (представителем стороны) по которому является или будет являться Субъект ПДн;

централизованная обработка ПДн ресурсами программно-аппаратных комплексов, используемых Операторами;

5. Настоящим Субъект ПДн согласен с тем, что Банк вправе поручить обработку ПДн другим лицам (партнерам/контрагентам Банка):

Обществу с ограниченной ответственностью «Сфера», адрес: 125424, <адрес>, офис 234; Обществу с ограниченной ответственностью «Эй Би Си Урал Архив», адрес: 456304, <адрес>, офис 8, в целях хранения документов;

Обществу с ограниченной ответственностью «КСЭ», адрес: 115088, <адрес>, стр. 55; Акционерному обществу «ДХЛ Интернешнл», адрес: 127083, <адрес>, в целях формирования и отправки Субъекту ПДн корреспонденции, связанной с исполнением Договора банковского вклада;

Поручение Банком обработки ПДн вышеуказанным лицам (партнерам/контрагентам Банка) осуществляется с соблюдением принципов и правил обработки ПДн, установленных Законом, с соблюдением конфиденциальности и обеспечения безопасности ПДн при их обработке.

6. Настоящее Согласие предоставляется на срок продолжительностью 50 (пятьдесят) лет с даты подписания настоящего Соглашения.

Субъект ПДн подтверждает, что ему известно и понятно, что настоящее Согласие адресовано каждому из Операторов и может быть отозвано на основании письменного заявления, поданного любому из Операторов в части, относящейся к последнему. При этом письменный отзыв настоящего Согласия, направленный Субъектом ПДн любому из Операторов, не прекращает действия настоящего Согласия в отношении других Операторов. В случае отзыва Субъектом ПДн настоящего Согласия у любого из / всех Операторов обработка ПДн осуществляется Операторами, у которых отозвано настоящее Согласие, на основании и в пределах, установленных законодательством Российской Федерации.

06.06.2022 ФИО1 была принята выраженная в форме Уведомления о перезаключении договора оферта АО «СМП Банк» о заключении договора, распространяемого на отношения, возникшие между сторонами 03.06.2022 (далее – Уведомление).

Давая квалификацию возникшим отношениям суд отмечает, что распространение договора на ранее возникшие отношения не означает заключения договора в эту дату, и считает, что верной датой договора является дата акцепта ФИО1 оферты Банка.

Поскольку Уведомление называет его датой 06.06.2022 при том, что ФИО1 не заявлено о его акцепте в иную дату, датой заключения договора суд считает 06.06.2022.

Согласно Уведомлению круг условий, образующих содержание соответствующего договора, определяется также Правилами комплексного банковского обслуживания физических лиц в АО «СМП Банк» (далее – Правила).

На дату заключения рассматриваемого договора действовали Правила в типовой форме № 01.01.03.ДП.04, утвержденной приказом АО «СМП Банк» от 27.06.2018 № 115/1, введенной в действие с 03.07.2018, в редакциях, охватываемых по редакцию согласно приказу от 26.05.2022 № 93/14.

Пунктом 2.19. Правил установлено:

Обработка персональных данных Клиента, которые Клиент сообщил Банку при заключении Договора о предоставлении Банковского продукта, а также впоследствии, данных, полученных Банком от третьих лиц и/или из общедоступных источников, включает сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, а так же предоставление, доступ, определенному кругу юридических и аффилированных лиц, указанных в Приложениях к настоящим Правилам КБО и в соответствующих Заявлениях), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение, как с использованием средств автоматизации, так и без использования таких средств, и осуществляется Банком с согласия Клиента, данного при заключении ДКБО. Обработка персональных данных Клиента производится в целях заключения и исполнения ДКБО и любых других договоров с Банком, а также для целей маркетинговых исследований. Согласие на обработку персональных данных действует в течение всего срока действия любого из заключаемых с Банком Договоров о предоставлении Банковского продукта, а также после расторжения ДКБО. Отзыв согласия осуществляется путем направления письменного заявления в Банк, в этом случае Банк прекращает обработку персональных данных.

Пунктом 2.20. Правил установлено:

Клиент подтверждает свое согласие и наличие согласия Представителей/Держателей/третьих лиц (при внесении Вклада в пользу такого третьего лица) на осуществление Банком обработки их персональных данных в соответствии с Политикой соблюдения конфиденциальности и защиты персональных данных при их обработке в Банке, размещенной в свободном доступе на Интернет-сайте Банка, в том числе на осуществление прямых контактов с Держателями Карт с помощью средств связи, фиксацию изображений лиц, использующих Карты в Банкоматах Банка, трансграничную передачу данных, необходимых для авторизации операций, и принятие решений об авторизации операций на основании исключительно автоматизированной обработки данных. Согласие действует до момента его отзыва в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 №152-ФЗ «О персональных данных», за исключением случаев, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации. Клиент подтверждает факт уведомления Представителей/Держателей/третьих лиц об обработке их персональных данных Банком. В случае несоответствия действительности указанных в тексте настоящего абзаца настоящих Правил КБО гарантий Клиента о наличии у него согласия Представителей/Держателей/третьих лиц на обработку их персональных данных в указанных ниже целях, все расходы и убытки, которые может понести Банк в связи с обращением Представителей/Держателей/третьих лиц за защитой своих прав, в полном объеме возлагаются на Клиента.

Указанные Клиентом персональные данные предоставляются Банку в целях исполнения обязанностей по ДКБО и Договору о предоставлении Банковского продукта и осуществления законных прав, в том числе, в целях:

2.20.1. обеспечения безопасности финансовых операций, предотвращения мошеннических операций по Счетам Клиента, исключения доступа неуполномоченных лиц к индивидуальным банковским сейфам и осуществления претензионной работы;

2.20.2. осуществления связи с Клиентом для предоставления информации по Договору о предоставлении Банковского продукта, для организации почтовых рассылок, рассылок SMS-сообщений, рассылок по электронной почте в адрес Клиента Выписок по счетам и информации по Задолженности. При этом Клиент несет все риски, связанные с тем, что направленные сообщения станут доступны третьим лицам;

2.20.3. осуществления регистрации в программах сотрудничества, проводимых Банком и третьей стороной, в том числе Платежными системами, необходимой для исполнения Договора о предоставлении Банковского продукта;

2.20.4. осуществления телефонной связи с Клиентом или направления SMS-сообщений для предоставления информации и предложений по Договору о предоставлении Банковского продукта, а также SMS-сообщений, связанных с обслуживанием Карты;

2.20.5. осуществления взысканий Задолженности Клиента перед Банком, возникшей по Договору о предоставлении Банковского продукта;

2.20.6. контроля качества обслуживания и организации улучшений программного обеспечения Банка;

2.20.7. хранения документов Клиентов, создания и хранения электронных копий, указанных документов;

2.20.8. оформления предоставляемых сторонними компаниями страховых полисов: личного страхования, страхования расходов граждан, выезжающих за границу, в случаях, когда предоставление страховых полисов предусмотрено Тарифами Банка;

2.20.9. осуществления регистрации (участия) в программах сотрудничества, проводимых Банком и третьей стороной, в том числе Платежными системами, необходимой для передачи или выплаты причитающегося Держателю подарка или вознаграждения, в случаях, когда Держатель подтвердил по телефону или иным способом, согласованным с Банком, желание быть зарегистрированным (если это предусмотрено условиями программы) и/или получить причитающийся подарок или вознаграждение.

Пунктом 9.5. Правил установлено:

Клиент поручает Банку направлять ему/его Представителю/Доверенному лицу на предоставленный в Банк:

- номер мобильного телефона – SMS-сообщения уведомительного характера, содержащие информацию о размере текущей и просроченной Задолженности, иную информацию (в том числе, конфиденциального содержания), направляемую в рамках обслуживания Клиента и в целях исполнения заключенных с ним Договоров о предоставлении Банковского продукта, а также информацию об изменениях настоящих Правил КБО и/или Приложений к ним, Тарифов Банка, новых продуктов, других новостей, а также сообщения рекламного характера;

- адрес электронной почты – письма, содержащие документы/информацию (в том числе, конфиденциального содержания), направляемые Банком в рамках обслуживания Клиента и в целях исполнения заключенных с ним Договоров о предоставлении Банковского продукта, а также информацию, касающуюся изменений Тарифов Банка, настоящих Правил КБО и/или Приложений к ним, предоставляемых /новых продуктов и услуг Клиенту, других новостей и сообщений рекламного характера/ материалов, содержащих предложение услуг Банка.

Как разъяснено в подп. «д» п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка, является потребителем финансовой услугой, и к возникшим правоотношениям применяется законодательство о защите прав потребителей.

Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) регулирует отношения, возникающие между потребителями и продавцами (исполнителями, импортерами и проч.) при продаже товаров и оказании услуг, устанавливает права потребителей на приобретение товаров и услуг надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение потребителями информации о товарах и услугах, о продавцах и исполнителях, а также гарантирует просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей, а также определяет механизм реализации их прав.

Согласно п. 1 ст. 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно п. 1 и п. 4 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ).

Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (ч. 1 ст. 428 ГК РФ).

Пунктом 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 49) разъяснено, что публичным признается договор, который заключается лицом, обязанным по характеру деятельности продавать товары, выполнять работы, оказывать услуги в отношении каждого, кто к нему обратится, например договоры в сфере розничной торговли, перевозки транспортом общего пользования, оказания услуг связи, энергоснабжения, медицинского, гостиничного обслуживания (п. 1 ст. 426 ГК РФ).

В пункте 16 этого же Постановления указано, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей применения статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (подпункт 30 статьи 2, статья 44 Федерального закона от 7 июля 2003 года N 126-ФЗ «О связи»).

В пункте 18 данного Постановления указано, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент заключения публичного договора обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (п. 4 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

Пунктом 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Верховным Судом Российской Федерации 14.10.2020, разъяснено, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

Пунктом 43 Постановления № 49 разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст. 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3 и 422 ГК РФ). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Как указано в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.02.1999 № 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй ст. 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 «О банках и банковской деятельности» гражданин является экономически слабой стороной и нуждается в особой защите своих прав, что влечет необходимость ограничить свободу договора для другой стороны, то есть для банка.

Для целей применения п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которому условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, являются ничтожными, актом такого ущемления суд находит само по себе запрещенное публичным порядком Российской Федерации навязывание сильной стороной правоотношения содержания договорной позиции слабой ее стороне.

В соответствии с п. 1 и п. 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Рассматривая исковые требования о признании ничтожными условий Договоров в части включения согласия ФИО1 на обработку его персональных данных банком АО «СМП Банк»; о согласии ФИО1 на поручение обработки его персональных данных банком АО «СМП Банк» третьим лицам; о согласии ФИО1 на получение его персональных данных банком АО «СМП Банк» от третьих лиц следует указать:

В соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных» в редакции, действовавшей на момент заключения договора (далее – Закон О персональных данных) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных) (п. 1 ст. 3).

Согласно ч. 1 ч. и 2 ст. 5 Закона О персональных данных обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе. Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных.

Частью 1 статьи 6 Закона О персональных данных к условиям обработки персональных данных отнесено получение на это согласия их субъекта при том, что такое согласие не требуется если обработка персональных данных необходима для достижения целей, предусмотренных международным договором Российской Федерации или законом, для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей; обработка персональных данных осуществляется в связи с участием лица в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах; обработка персональных данных необходима для исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, подлежащих исполнению в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве; обработка персональных данных необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, органов государственных внебюджетных фондов, исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении соответственно государственных и муниципальных услуг, предусмотренных Федеральным законом от 27.07.2010 N 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг», включая регистрацию субъекта персональных данных на едином портале государственных и муниципальных услуг и (или) региональных порталах государственных и муниципальных услуг; обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем. Заключаемый с субъектом персональных данных договор не может содержать положения, ограничивающие права и свободы субъекта персональных данных, устанавливающие случаи обработки персональных данных несовершеннолетних, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации, а также положения, допускающие в качестве условия заключения договора бездействие субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для защиты жизни, здоровья или иных жизненно важных интересов субъекта персональных данных, если получение согласия субъекта персональных данных невозможно; обработка персональных данных необходима для осуществления прав и законных интересов оператора или третьих лиц, в том числе в случаях, предусмотренных Федеральным законом «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»», либо для достижения общественно значимых целей при условии, что при этом не нарушаются права и свободы субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для осуществления профессиональной деятельности журналиста и (или) законной деятельности средства массовой информации либо научной, литературной или иной творческой деятельности при условии, что при этом не нарушаются права и законные интересы субъекта персональных данных; обработка персональных данных осуществляется в статистических или иных исследовательских целях, за исключением целей, указанных в статье 15 Федерального закона, при условии обязательного обезличивания персональных данных; обработка персональных данных, полученных в результате обезличивания персональных данных, осуществляется в целях повышения эффективности государственного или муниципального управления, а также в иных целях, предусмотренных Федеральным законом от 24.04.2020 N 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации – городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных» и Федеральным законом от 31.07.2020 N 258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации», в порядке и на условиях, которые предусмотрены указанными федеральными законами; осуществляется обработка персональных данных, подлежащих опубликованию или обязательному раскрытию в соответствии с федеральным законом (ч. 1 ст. 6 Закона «О персональных данных»).

В силу части 1 статьи 9 Закона О персональных данных субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным. Согласие на обработку персональных данных может быть дано субъектом персональных данных или его представителем в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.

Согласно ч. 3 ст. 6 Федерального закона О персональных данных по общему правилу оператор вправе поручить обработку персональных данных другому лицу только с согласия субъекта персональных данных.

Статьей 7 этого же закона установлено, что по общему правилу операторы обязаны не раскрывать третьим лицам персональные данные без согласия их субъекта.

Пункт 6 части 4 статьи 9 этого же закона требует, чтобы согласие субъекта персональных данных включало в себя наименование или фамилию, имя, отчество и адрес лица, осуществляющего обработку персональных данных по поручению оператора.

Обсуждая специфику получения персональных данных гражданина от третьих лиц, суд обращает внимание на то, что каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни; сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (часть 1 статьи 23 и часть 1 статьи 24 Конституции России соответственно), гражданское законодательство помимо прочего основывается на признании недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (пункт 1 статьи 1 ГК РФ).

Таким образом, суд исходит из того, что, во-первых, так как сам по себе факт вступления в гражданско-правовые отношения означает в силу императивного предписания закона также и согласие субъекта персональных данных на их соразмерную обработку, то какое-либо иное, помещенное в гражданско-правовой контекст истребование согласия является избыточным; во-вторых, законная презумпция конклюдентно выражаемого согласия исключает требование о какой-либо его формализации специальными частно-правовыми средствами, и требование обсуждаемой формализации не следует из закона; в-третьих, законное регулирование предполагает получение стороной гражданско-правовой сделки доступа к персональным данным ее контрагента для целей заключения и исполнения договора, а также для выполнения публично-значимых функций, т.е. все иное, выходящее за рамки этого должно прямо соответствовать воле субъекта персональных данных.

Суд считает доказанным отсутствие в созданной Банком конфигурации отношений реальной возможности потребителя по выбору возможности согласия или отказа в согласии на использование ответчиком и передачу третьим лицам персональных данных, так как ответчиком не представлено доказательств обратного – возможности ФИО1 отказаться от дачи согласия на использование ответчиком и передачу его персональных данных третьим лицам. Равным образом, суд не считает доказанным наличие правовых оснований к получению ответчиком персональных данных истца у третьих лиц.

Таким образом, условия заключенных ФИО1 и АО «СМП Банк» договоров от 11.03.2021, 11.09.2021 и 04.03.2022 ущемляют права ФИО1 как потребителя, поскольку непредоставление ему возможности принять решение о даче согласия на обработку его персональных данных как самим Банком, так и третьими лицами, свободно, своей волей и в своем интересе, противоречит правилам, установленным законом, в частности ст. 9 Закона О персональных данных. Что касается договора от 06.06.2022, то эта же логика действует и в отношении права ФИО1 регулировать гражданско-правовыми средствами получение его персональных данных Банком от третьих лиц, а равно обработку их Банком.

Возражая против иска, ответчик ссылался на то, что при подписании договоров от 11.03.2021, 11.09.2021 и 04.03.2022 истец заявил отказ от обработки его персональных данных, то есть на настоящий момент предмет судебной защиты отсутствует, с чем суд согласиться не может.

Выше приводились правовые нормы, регулирующие заключение договоров, построенных по модели договора присоединения. Применительно к правовому значению утверждения форм таких договоров Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от 27.10.2015 N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемого сильной стороной набора документов. В таких обстоятельствах требования определенности правового статуса потребителя приобретают особое значение, так как для непрофессионала неочевиден правовой эффект произведенных им действий, совершенных вразрез с требованием установленной формы, по меньшей мере до того момента, покуда коммерсант ему однозначно на это ни ответил.

Ответчиком в дело представлены доверенности, выданные на имя сотрудников Банка, заключивших договоры от 11.03.2021, 11.09.2021 и 04.03.2022 и соответственно, каждая из доверенностей имеет пункт 2.1. согласно которому данные представители вправе заключать, изменять и расторгать сделки (с правом подписи) по типовым формам, утвержденным уполномоченным органом Банка.

В судебном заседании представитель ответчика пояснил, что деятельность Банка стандартизируется на уровне локальных нормативных актов, утверждаемых его руководством, в подтверждение чего были представлены Правила комплексного банковского обслуживания физических лиц в АО «СМП Банк».

Также представителем ответчика суду было пояснено, что хотя указанные правила и не имеют форм документов в качестве их приложений, работники Банка (операционисты) не вправе действовать произвольно.

Из этого суд заключает, что следование утвержденным формам является для сотрудников Банка обязательным, изменение условий договора трактуется судом, как право представителей Банка следовать измененным редакциям типовых договоров.

Таким образом, уполномоченные Банком его сотрудники были вправе действовать лишь в пределах, дозволяемых им типовыми формами.

Сделанная ФИО1 приписка выполнена на непредусмотренном для этого месте, содержания формы договора не предполагает ее совершения.

Также суд обращает внимание на характер подписания договоров: сторонами подписана каждая из его страниц, при том, что подписи под пометкой, выполненной на договоре от 11.03.2021, не могут быть признаны измененными обеими сторонами договора исключительно только этой пометке истца.

В отношении же договоров от 11.09.2021 и от 04.03.2022 исправление оговорено лишь ФИО1, в то время как о принятии их Банком ничто не свидетельствует. При этом суд исходит из того, что для Банка как для профессионала не мог быть неизвестен обычай, согласно которому внесение изменений в форму договора либо адресно оговаривается всеми его сторонами в тексте договора или в протоколе разногласий к нему либо изготавливается новая форма с учетом правок.

Суд не может принять и довода о том, что Банк согласился с волей ФИО1, поскольку никаких действий, позволивших бы установить это объективно, в том числе для обретения потребителем чувства правовой определенности, совершено не было.

Каждый из договоров: от 11.03.2021, от 11.09.2021 и от 04.03.2022 устанавливает, что спорное согласие отбирается Банком в интересах всех операторов обработки персональных данных, в то время как отказ он него должен заявляться потребителем индивидуально. Помимо того, что само по себе это условие выказывает крайнюю степень недобросовестности Банка, явно злоупотребляющего своей позицией разработчика формы договора, когда действуя в интересах своих партнеров Банк готов представлять весь пул их в отношениях с потребителем, но в противном случае оставляя потребителя один на один с теми, с кем он в отношения непосредственно не вступал, суд обращает внимание на то, что это условие порождает неопределенность в механизме отзыве согласия, которая должна толковаться против сильного.

Так, если Банком безусловно принимается лишь воля на выражение согласия, в то время как обратное им же самим поставлено под условие, то Банк должен нести риски того, что выраженная в договоре конкретно с ним одним, то есть противопоставленная именно ему, но не всему выговоренному им кругу операторов обработки персональных данных воля потребителя на нулификацию согласия также не будет считаться достаточно необходимой.

В целом же выводы суда относительно правового положения, в которое был поставлен истец непредоставлением ему ответчиком возможности свободно высказаться по вопросу обработки его персональных данных, строятся на следующем.

Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от 03.04.2023 N 14-П подчеркнуто, что известным преувеличением будет представление о том, что покупатель вступит в переговоры с продавцом по поводу отдельных условий договора и тем самым даст возможность последнему продемонстрировать своим поведением, что он создает существенные затруднения покупателю в согласовании иного содержания условий договора в силу явного неравенства переговорных возможностей.

Предприниматель же, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях. Он также не лишен возможности создать видимость обеспечения покупателя нужным объемом информации, а даже действительно обеспечив его таковой - манипулировать ею так, чтобы покупатель обошел вниманием проблемные элементы в ее содержании. В связи с этим, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать свое превосходство (экономическую силу) над потребителем. У покупателя же, возможно, не будет оснований в ходе, например, судебного разбирательства отрицать, что продавец его информировал. При таких условиях даже выравнивание процессуального положения сторон посредством деятельности суда по перераспределению бремени доказывания от покупателя к продавцу может и не дать полезного эффекта.

Единственно приемлемым с точки зрения конституционных принципов пониманием рассматриваемых норм была бы констатация того, что при наличии определенного комплекса несомненно неблагоприятных для покупателя обстоятельств есть основания исходить из наличия и явного неравенства переговорных возможностей, существенно затруднившего согласование иного содержания отдельных условий договора.

В свете изложенного в случае невозможности установить действительную общую волю сторон, но с учётом характера учрежденных ими отношений должно применяться contra proferentem толкование, наиболее благоприятное для потребителя.

Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, форма договора была разработана им, содержание и контекст выражения рассматриваемого согласия были заданы ответчиком, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия не предоставлялась, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе выражения согласия, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

Поскольку участники оборота должны вести себя разумно и осмотрительно, учитывая интересы своих контрагентов, то суд устанавливая баланс интересов двух сторон – слабой и заведомо более сильной приходит к тому, что стандарт профессионального поведения требует устранения всякой двойственности, бремя чего должно относиться на ответчика в данном случае.

Установив, что выражение спорного согласия протекало фактически несвободно, и исходя из того что непрозрачность поведения ответчика не дает потребителю уверенности в том, что сделанная им на договоре пометка в действительности принята ответчиком, то есть реально изменила содержание договора, суд полагает, что в любом случае оценка спорного согласия как недействительного будет способствовать получению потребителем уверенности относительно своего правового статуса, что должно считаться конституционно значимым в том числе в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в его Постановлении от 26.04.2023 N 21-П, согласно которой гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, и, поскольку в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности. Как результат, сформированные при непосредственном активном участии (в настоящем деле – уклонившегося от стандарта доброго сотрудничества) коммерсанта ожидания гражданина должны уважаться.

Оценивая доводы ответчика об истечении действия договоров, суд исходит из того, что по их тексту: «Настоящее Согласие предоставляется на срок продолжительностью 50 (пятьдесят) лет с даты подписания настоящего Соглашения» при том, что сроком действия договоров действие обсуждаемого согласия никак разработанной самим Банком формы договора не ограничено.

Пункт 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 N 35 «О последствиях расторжения договора» разъясняет, что по смыслу п. 2 ст. 453 ГК РФ при расторжении договора прекращается обязанность должника совершать в будущем действия, которые являются предметом договора, в то время как условия договора, которые в силу своей природы предполагают их применение и после расторжения договора либо имеют целью регулирование отношений сторон в период после расторжения сохраняют свое действие и после расторжения договора, если иное не установлено соглашением сторон. То есть прекращение договора само по себе еще не означает прекращения возникшего из него обязательства.

Оценивая довод ответчика об имевшихся правоотношениях истца и ответчика как до заключения спорных договоров, так и после этого, суд исходит из того, что ничтожная сделка недействительна независимо от признания ее таковой судом и, следовательно, данные доводы не являются юридическими значимыми.

Не может суд согласиться и с доводом ответчика об истечении срока исковой давности.

Условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, ничтожны (п. 1 ст. 16 Закона О защите прав потребителей).

В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Учитывая, что договоры заключены не ранее трех лет до обращения истца в суд с исками, срок исковой давности по рассматриваемым судом требованиям не истек.

Доводы ответчика об исчислении срока исковой давности с момента первого присоединения истца к Правилам, также подлежат отклонению.

Правила представляют собой рамочный договор.

Пунктом 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49, разъяснено, что условия рамочного договора являются частью заключенного впоследствии отдельного договора, если такой договор в целом соответствует намерению сторон, выраженному в рамочном договоре, и иное не указано сторонами или не вытекает из существа обязательства (пункт 2 статьи 429.1 ГК РФ). Отсутствие в документе, оформляющем отдельный договор, ссылки на рамочный договор само по себе не свидетельствует о неприменении условий рамочного договора.

Таким образом, конкретные правоотношения регулируются договорами, имеющими прикладной предмет, пусть и инкорпорирующими в число своих условий условия рамочного договора, в силу чего нарушение прав истца происходило всякий раз при заключении договора о получении им конкретного банковского продукта.

С учетом изложенного следует признать ничтожными договоры банковских вкладов № от 11.09.2021, № от 04.03.2022 г., заключенных между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк», признать ничтожным договор банковского вклада № от 04.03.2022 г., заключенный между АО «СМП банк» и ФИО1 в части пп.3.8 и 5 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк», признать ничтожным договор банковского вклада от 04.03.2022 г., заключенным между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.2.19 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк»;

По исковым требованиями о нарушение законодательства возможностью направлении рекламы по сетям электросвязи, следует указать.

Как следует из материалов дела истцом дано согласие на информирование его об услугах и продуктах, оказываемых/предоставляемых операторами обработки его персональных данных, предоставление операторами материалов рекламного и нерекламного характера, в том числе по сетям электросвязи.

В силу ч. 1 ст. 18 Федерального закона от 13.03.2006 N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон О рекламе) распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы.

Из данной нормы следует, что отсутствие согласия абонента на получение рекламы предполагается. Согласие должно быть выполнено таким образом, чтобы можно было не только однозначно идентифицировать такого абонента, но и подтвердить волеизъявление данного абонента на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя. Таким образом, согласие абонента на получение рекламы должно, во-первых, относиться к конкретному рекламодателю либо рекламораспространителю, во-вторых – должно быть выражено явно.

Бремя доказывания наличия предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы по сетям электросвязи лежит на рекламораспространителе, при этом, заявитель не обязан доказывать факт отсутствия подобного согласия.

Закон О рекламе не определяет порядок и форму получения предварительного согласия абонента на получение рекламы по сетям электросвязи. Следовательно, согласие абонента может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя (Постановление пленума ВАС РФ от 08.10.2012 № 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»).

При этом, в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов, стабильности публичных правоотношений, а также в целях защиты прав и законных интересов потребителя как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях, при получении такого согласия должна быть предоставлена возможность изначально отказаться от получения рекламных рассылок, а сама форма согласия должна быть недвусмысленно выражающей соответствующее согласие (потребитель прямо выражает согласие на получение рекламы), а не опосредованной, в том числе обусловленной ознакомлением с правилами оказания (предоставления) услуг.

Предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия в любой форме не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права потребителя на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы. Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать возможность распространения со своей стороны рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо.

Сам факт заключения договора с банковской организацией не может подтверждать согласие на получение рекламы, поскольку отражает волеизъявление абонента исключительно на получение банковских услуг, при этом предусмотренное соглашением автоматически действующее независимо от волеизъявления абонента согласие на получение рекламы вынуждает его (осознанно либо неосознанно) согласиться на получение сообщений рекламного характера в целях достижения желаемого заключения договора с банком.

Оценивая содержание договоров от 11.03.2021, от 11.09.2021, от 04.03.2022 и от 06.06.2022 суд отмечает, что они не содержат поля для отказа не только от согласия на обработку персональных данных, на получение рекламных сообщений. Таким образом, при подписании указанных документов потребитель вынужден в целях получения банковских услуг в совокупности соглашаться с обработкой персональных данных и на получение рекламы.

С учетом изложенного следует признать ничтожными договор банковских вкладов № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенных между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, признать ничтожным договор банковского вклада № от 04.03.2022 г., заключенный между АО «СМП банк» и ФИО1 в части пп.3.8 и 5 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи, признать ничтожным договор банковского вклада от 04.03.2022 г. в части п.2.19 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи.

Рассматривая требования истца о нарушение его прав вмененным согласием на маркетинговые исследования, суд исходит из того, что в исследованиях рыночного поведения, как и во всех иных исследованиях всегда есть как субъект исследования, так и его объект.

Субъект – это лицо вовлекающее, в то время как объект – вовлекаемое.

Суд полагает, что право оставаться субъектом должно в допускаемых законом рамках и решение вопроса о том, чтобы соглашаться быть адресно исследуемым с точки зрения рыночного поведения, зависит лишь от свободного выбора того, данные которого подвергаются изучению.

С учетом изложенного следует признать ничтожным договор банковского вклада от 04.03.2022 г. в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» на вовлечение его личности в маркетинговые исследования.

Рассматривая требования истца о защите прав его изображения, следует отметить, что согласно статье 152.1 ГК РФ изображение гражданина используется только с его согласия. По смыслу пункта 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предметом согласия служит использование как таковое.

Судебная практика требует согласия также и на изготовление отпечатка личного образа (см. напр.: абзац 3 пункта 45 указанного выше Постановления).

Тем самым, фиксация изображения, о которой говорится в пункте 2.20 Правил применительно к договору от 06.06.2022, должна производится только на основании свободно выраженного на это согласия, исключающего какую-либо его предзаданность, не говоря уже о том, что от физического лица – подписанта договора не может истребоваться такое согласие в отношении иных лиц.

С учетом изложенного следует признать ничтожным договор банковского вклада от 04.03.2022 г. в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» изображений внешности истца и его представителей.

Рассматривая требования о взыскании компенсации морального вреда, следует указать.

Так, решением Кировского районного суда города Уфы по делу № 2-7547/2022 от 23.09.2022, оставленным без изменения апелляционным определением Верховного суда Республики Башкортостан по делу № 33-2195/2023 от 01.02.2023 и кассационным определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции по делу № 88-10482/2023 от 10.05.2023 установлено, что договор, названный ФИО1 как договор от 03.06.2022 и квалифицированный судом по настоящему делу как заключенный 06.06.2022, содержит условие о размере процентной ставки по депозиту, установленной без ее снижения на весь срок действия договора.

По настоящему делу установлено, что в зависимости от периодов, установленных указанным договором, выплата дохода ФИО1 производилась Банком с понижением ставки.

Согласно п. 1 ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

В силу п. 1 и п. 3 ст. 838 ГК РФ банк выплачивает вкладчику проценты на сумму вклада в размере, определяемом договором банковского вклада. Определенный договором банковского вклада размер процентов на вклад, внесенный гражданином на условиях его выдачи по истечении определенного срока либо по наступлении предусмотренных договором обстоятельств, не может быть односторонне уменьшен банком, если иное не предусмотрено законом.

На основании п. 1 и п. 2 ст. 839 ГК РФ проценты на сумму банковского вклада начисляются со дня, следующего за днем ее поступления в банк, до дня ее возврата вкладчику включительно, а если ее списание со счета вкладчика произведено по иным основаниям, до дня списания включительно. Если иное не предусмотрено договором банковского вклада, проценты на сумму банковского вклада выплачиваются вкладчику по его требованию по истечении каждого квартала отдельно от суммы вклада, а невостребованные в этот срок проценты увеличивают сумму вклада, на которую начисляются проценты. При возврате вклада выплачиваются все начисленные к этому моменту проценты.

Ответчик не оспаривает, что до момента вступления в законную силу указанного решения суда проценты уплачивались им истцу с понижением, однако в последующем они в течение непродолжительного времени были выплачены в полном объеме.

Поскольку нарушение прав истца в любом случае состоялось, то приводимый ответчиком довод о краткосрочности правонарушающего периода суд не считает освобождающим от компенсации морального вреда, причиненного вкладчику, в силу следующего:

В силу статьи 15 Закона О защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Поскольку пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред, постольку судебной практикой выявлено, что законодатель освободил истцов по делам о защите прав потребителей от необходимости доказывания в суде факта своих физических и нравственных страданий.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума № 33).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума N 33, в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту нарушения права, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязка этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности нарушителя за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума № 33 о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Пункт 25 Постановления Пленума № 33 подчеркивает, что суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Поскольку доказательств наступления необратимых последствий, бесспорных в их объективной тяжести истцом не представлено, при том, одновременно, что факт нарушения и посягновения на достоинство истца судом установлен, суд считает необходимым взыскать с АО «СМП Банк» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Статьей 13 Закона О защите прав потребителей предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителей подлежит взысканию в случае, если потребителем были заявлены установленные Законом О защите прав потребителей требования.

Поскольку претензия истца по данному требованию не направлялась и ответчик не мог выплатить компенсацию морального вреда добровольно, то следует отказать во взыскании штрафа за удовлетворенные требования о взыскании компенсации морального вреда.

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального Кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).

По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

08.03.2023 истцом и ФИО4 были заключены договоры уступки права требования, по которым истец выступает Цедентом, а ФИО4 – Цессионарием.

На основании пункта 1 договоров цессии Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует (в обстоятельствах настоящего дела – с АО «СМП Банк») судебных расходов по передаваемым на рассмотрение Кировского районного суда города Уфы Республики Башкортостан искам ФИО1 к АО «СМП Банк» о признании ничтожными договоров, заключенных между ФИО1 и АО «СМП Банк», и получивших судебную оценку по настоящему делу.

Пунктом 2 Договоров цессии в нормативном единстве с их пунктом 1 Право требования передается Цедентом Цессионарию в качестве ценности, отвечающей объему труда по подготовке иска, истребованию судебных расходов и безлимитному количеству заседаний в суде первой инстанции при рассмотрении соответствующего дела «по первому кругу», если иное не установлено указанными договорами.

Также Договорами цессии установлено, что взаимные предоставления по ним и по факту оказания Цессионарием Цеденту юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования, признаются равными (пункт 3); право требования переходит от Цедента к Цессионарию в дату указанных договоров как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования судебных расходов (пункт 4); право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе судебная объективация приложения соответствующего труда (пункт 5); поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда Цессионария по предмету указанных договоров, постольку оно оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда (подготовка иска, судебное представительство, взыскание судебных расходов) (пункт 6).

Аналогичный договор заключен между ФИО1 и ФИО4 28.02.2023 с предметом – взыскание морального вреда в рамках спора, рассмотренного судом по настоящему делу.

В силу пункта 1 статьи 1 ГК РФ гражданский оборот основан на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. При этом согласно пункту 2 этой же статьи граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. По общему правилу они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Пункт 3 статьи 423 ГК РФ устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Оказание юридической помощи по своему существу охватывается предметом договора оказания услуг, то есть договора, где исполнитель обязуется по заданию заказчика совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а заказчик – оплатить это (пункт 1 статьи 779 ГК РФ).

Статья 409 ГК РФ вводит такой способ прекращения обязательства как предоставление отступного.

По общему правилу пункта 1 статьи 388 ГК РФ допускается уступка права одним лицом другому (цессия). Здесь же суд отмечает, что законом, а равно актами его толкования (разъяснения) не исключена уступка будущего права. Равным образом суд учитывает, что в правоприменительной практике Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам получила поддержку идея уступки права на получение имущественного предоставления от проигравшей стороны в споре, обязанной принять на себя бремя объективной стоимости процесса, понесение которого посредством обеспечения участия в деле представителя было реализовано противной стороной.

Для отношений ФИО1 и ФИО4 отмеченное имеет следующее правовое значение: ФИО1, обязанный внести плату ФИО4 за оказанную юридическую помощь и имеющий в силу прямого указания закона право перевыставления этой платы своему процессуальному оппоненту, передает право истребования ее в качестве имеющего материальную ценность предмета отступного – права требования как имущественного права. При этом экономическое наполнение этого права образует стоимость объективно вложенного в процесс труда как средства понесения бремени активного участия в состязательном процессе.

Конструкция отступного с использованием механизма уступки права (потенциального права) согласуется с правовыми позициями, выраженными в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 N 6 «О некоторых вопросах применения положений ГК РФ о прекращении обязательств», пунктах 1 и 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки (далее – Постановление Пленума № 54), а также пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – Постановление Пленума № 1).

Давая оценку экономического содержания уступаемого права суд исходит из того, что коль скоро спор рассмотрен по существу то, следовательно, имеются правовые предпосылки для удовлетворения требования выигравшей стороны о взыскании судебных расходов соразмерных объективной стоимости необходимого и фактически вложенного в состязательный процесс труда. Делая такой вывод суд опирается на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в его определениях №№ 307-ЭС20-11335 и 305-ЭС21-2246, а также на применимость этой правовой позиции в практике Верховного суда Республики Башкортостан (апелляционное определение по делу № 33а-2070/2022 (2а-9403/2019, № 13-2759/2021) от 24.01.2022).

Поскольку при присуждении судебных издержек суд руководствуется задачами справедливого судебного разбирательства, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, суд считает необходимым присудить с ответчика в интересах стороны истца сумму судебных издержек по категории оказания услуг представителя в размере 10 000 рублей по каждому из соединенных в рамках настоящего дела дел, то есть 50 000 рублей совокупно.

С учетом того, что институт перехода права требования регулируется нормами материального права, а присуждение судебных издержек – процессуального, то исходя из необходимости исполнения разъяснений как абзаца 2 пункта 9 Постановления Пленума № 1, так и абзаца 1 пункта 33 Постановления Пленума № 54, учитывая денежный характер обязательства, исключающий значимость личности кредитора для ответчика исходя из существа их отношений, после вывода об относимости судебных издержек по титулу правопредшественника (ФИО1) суд производит правопреемство в процессуальном правоотношении, заменяя ФИО1 на его правопреемника – ФИО4

При этом прямое присуждение судебных расходов на ФИО4 суд полагает противным процессуальному закону, безальтернативно увязывающему первоначальное возникновение права исключительно и только с лицом, участвующим в деле. В таких обстоятельствах право поверенного, возникающее как право цессионария, является правом, обретаемым производным способом. Тем самым, признание права за получателем по цессии требует изначальной объективации его по фигуре (титулу) цедента.

Придавая процессуальный эффект цессии, совершенной как материально-правой сделке, суд обращает внимание на то, что, во-первых, ФИО1 и ФИО4 подтвердили свой интерес к правопреемству, а, во-вторых, что ответчик, хотя и возражая против присуждения судебных расходов в целом, не заявил, что находит переход притязания на них сам по себе умаляющим его право.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 1 200 руб. за требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (ИНН №) к АО «СМП банк» (ИНН <***>) о защите прав потребителей, удовлетворить частично.

Признать ничтожным договоры банковских вкладов № от 11.09.2021, № от 04.03.2022 г., заключенных между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.3.8 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк» и в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи.

Признать ничтожным договор банковского вклада № от 04.03.2022 г., заключенный между АО «СМП банк» и ФИО1 в части пп.3.8 и 5 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк» и в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи.

Признать ничтожным договор банковского вклада от 04.03.2022 г. «Сильная позиция», заключенным между АО «СМП банк» и ФИО1 в части п.2.19 в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным согласием, выраженным в типовой форме договора, на обработку его персональных данных самим банком АО «СМП банк» и третьими лицами по отношению к банку АО «СМП банк»; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» на вовлечение его личности в маркетинговые исследования; в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на получение банком АО «СМП банк» изображений внешности истца и его представителей, в части п.9.5 в той мере, в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным согласием на направление ему рекламы по сетям электросвязи.

Взыскать с АО «СМП Банк» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб. за неначисление дохода по вкладу по договору банковского вклада № от 04.03.2022 г., отказав во взыскании штрафа по Закону РФ О защите прав потребителей.

Взыскать с АО «СМП Банк» в пользу ФИО1 судебные расходы за участие представителя истца в общем размере 50 000 руб., решение суда в данной части в исполнение не приводить, в связи с уступкой прав требований.

Произвести переуступку прав требования данных судебных расходов на услуги представителя истца в пользу ФИО4, в связи с чем произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО4 и взыскать с АО «СМП Банк» в пользу ФИО4 50 000 руб.

Взыскать с АО «СМП Банк» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфа Республики Башкортостан государственную пошлину в размере 1 200 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца через Кировский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме.

Председательствующий: Казбулатов И.У.