Дело № 10-6375/2023 Судья Воробьева Е.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ постановление

г. Челябинск 04 октября 2023 года

Челябинский областной суд в составе судьи Иванова С.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Украинской Л.В.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Мягкова Б.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника на приговор Копейского городского суда Челябинской области 02 августа 2023 года, которым

ФИО1 ФИО18, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, не судимый

осужден к наказанию в виде исправительных работ с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства:

- по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО5) – на срок 6 месяцев;

- по ч. 1 ст. 292 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО5) – на срок 11 месяцев;

- по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО7) – на срок 7 месяцев;

- по ч. 1 ст. 292 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО7) – на срок 1 год;

- по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО6) – на срок 5 месяцев;

- по ч. 1 ст. 292 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО6) – на срок 10 месяцев.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО1 от назначенных по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ и ч. 1 ст. 292 УК РФ (по обстоятельствам предоставления листа нетрудоспособности в отношении ФИО5) наказаний освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, и двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 УК РФ, путем частичного сложения назначенных за их совершение наказаний, окончательно назначено наказание в виде исправительных работ на срок 2 года с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав выступления осужденного и его защитника, просивших о прекращении уголовного дела по доводам апелляционной жалобы; прокурора Украинской Л.В., полагавшей необходимым оставить приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

мелкие взятки и служебные подлоги по обстоятельствам выдачи различных листков нетрудоспособности ряду далее указанных мнимых больных, в которых признан виновным ФИО1, имели место на территории Копейского городского округа Челябинской области, соответственно, с 12 по 26 марта 2021 года (ФИО5); с 20 по 28 октября 2021 года (ФИО7), с 19 по 25 ноября 2021 года (ФИО6) при обстоятельствах подробно приведенных в обжалуемом приговоре.

Фактически не оспаривая доказанности совершения указанных преступлений и правильности их уголовно-правовой оценки, в апелляционной жалобе адвокат Мягков Б.А. просит об отмене приговора и прекращении уголовного дела с назначением ФИО1 за каждое из преступлений, за которые он был осужден, меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, полагая наличие для этого всех оснований, предусмотренных уголовным и уголовно-процессуальным законодательством.

Приводя фактические обстоятельства дела, относящиеся, по мнению защиты, к оценке характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, отмечая отсутствие по делу «заявленного потерпевшей стороной» материального ущерба, а также акцентируя внимание на позиции его подзащитного, который свою вину признал, активно способствовал раскрытию и расследованию преступлений, адвокат со ссылкой на требования ч. 4 ст. 7 и ст. 25.1 УПК РФ считает, что вывод суда о недостаточности перечисления денежных средств на счет бюджетного учреждения для полного заглаживания вреда, причиненного интересам общества и государства, не мотивирован судом, вследствие чего постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 является необоснованным. Кроме того, как полагает защитник, постановление вынесено с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, поскольку в нем отсутствует разъяснение порядка его обжалования, что нарушает право ФИО1 на защиту.

По мнению автора жалобы, судом не учтены те обстоятельства, что ФИО1 в настоящее время освобожден от ранее занимаемой им должности руководителя дневного стационара, характеризуется по месту работы и жительства положительно, продолжает трудиться в должности врача-терапевта, то есть своим каждодневным трудом приносит пользу обществу, что позволяет сделать вывод о достаточности действий ФИО1 для полного возмещения вреда как основания для применения судебного штрафа за каждое из совершенных им преступлений, о применении которого адвокат просит со ссылкой на положения ст. 14, п. 2 ст. 389.15, ст.ст. 389.17, 389.20 УПК РФ, при этом ставит вопрос о принятии нового решения о прекращении уголовного дела.

По существу, доводы апелляционной жалобы на приговор идентичны доводам жалобы адвоката, ранее поданной на постановление Копейского городского суда Челябинской области от 06 февраля 2023 года об отказе в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении уголовного дела с применением судебного штрафа (т. 6, л.д. 246).

Таким образом, каждая из названных жалоб является надлежащим процессуальным поводом для проверки законности и обоснованности как названного постановления Копейского городского суда Челябинской области от 06 февраля 2023 года, так и обвинительного приговора Копейского городского суда Челябинской области 02 августа 2023 года в отношении ФИО1, постановление которого процессуально стало возможно только ввиду отказа суда в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении уголовного дела.

Стороной обвинения, в том числе, по мотивам, влекущим ухудшение положения осужденного, приговор не обжалован, в связи с чем при его проверке суд апелляционной инстанции исходит из требования ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалоб защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для их удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции находит вывод о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые он был осужден, соответствующим всем обстоятельствам, подлежащим доказыванию, которые установлены относимыми, допустимыми, достоверными, а в совокупности достаточными для принятия судом первой инстанции правильного решения по существу настоящего дела доказательствами.

В основу принятого решения судом первой инстанции обоснованно положены показания ФИО1, вину признавшего полностью и отказавшегося дать показания суду, в связи с чем было оглашено содержание протоколов его допросов в ходе предварительного следствия, которое полностью сообразуются с показаниями свидетелей, а также письменными материалами уголовного дела, связанными с фиксацией обстановки совершения преступлений, документального подтверждения передачи виновному мелких взяток за выдачу им как заведующим терапевтическим отделением, врачом-терапевтом терапевтического отделения муниципального лечебно-профилактического учреждения здравоохранения <данные изъяты> (далее – <данные изъяты>) мнимым больным листков нетрудоспособности, их изъятия и осмотров.

Как следует из показаний ФИО1, в его должностные обязанности входила, в том числе, выдача листов нетрудоспособности с внесением значимой персональной и медицинской информации о пациентах в МИС «Барс», доступ к которой каждого врача возможен при использовании индивидуальных логина и пароля, после введения которых такая информация может фиксироваться как самим врачом, так и иными работниками из числа медицинского персонала <данные изъяты>.

12 марта 2021 года к нему обратилась кастелянша <данные изъяты> ФИО8, которая попросила его за взятку в размере 4 500 рублей открыть больничный на имя ФИО5, за период нетрудоспособности с 12 по 26 марта 2021 года, на что он согласился.

В этот период он вносил ложные сведения об осмотре ФИО5 в медицинскую карту, которую 26 марта 2021 года передал неосведомленному об этих обстоятельствах специалисту по оформлению листков нетрудоспособности, после чего получил от ФИО5 4 500 рублей, которые были переведены на его расчетный счет.

20 октября 2021 году к нему обратилась ФИО9 с просьбой выдать фиктивный лист нетрудоспособности на период с 20 по 29 октября 2021 года для ее знакомого – ФИО7, в связи с тем, что тот злоупотребляет спиртным и не может выйти на работу.

При этом он указал ей стоимость каждого дня фиктивной нетрудоспособности – 500 рублей, на что ФИО9 сообщила, что передаст денежные средства от ФИО7, на что он сам согласился. Впоследствии он вносил ложные данные о фиктивных осмотрах ФИО7 в медицинскую карту стационарного больного № № в период с 20 по 29 октября 2021 года. Для того, чтобы обезопасить себя, он указал, чтобы при первой возможности ФИО7 пришел к нему и прошел какие-то обследования с целью придания видимости правомерности своим действиям, примерно через 3 дня ФИО7 пришел, и он назначил ему анализ крови и УЗИ брюшной полости, по результатам которых выяснилось, что у того действительно есть заболевания, поэтому он был направлен на дальнейшее обследование. Сам он листок нетрудоспособности на ФИО2 не заполнял, а указанную медицинскую карту передал специалисту по оформлению листков нетрудоспособности, который не был осведомлен о фиктивной истории болезни ФИО7 За данный листок нетрудоспособности ФИО9 с расчетного счета ФИО10 перевела 3 500 рублей на его карту ПАО «Сбербанк России».

Также в 2020 году ФИО16 познакомила его с ФИО6, которая обратилась к нему 19 ноября 2021 года и попросила выдать ей листок нетрудоспособности на ее имя в период с 19 ноября 2021 года по 25 ноября 2021 года, за денежное вознаграждение, так как у нее проблемы с отцом.

19 ноября 2021 года он внес сведения о фиктивном осмотре ФИО6 в медицинскую карту стационарного больного № №, заведенную на ее имя и впоследствии до 25 ноября 2021 года вносил сведения об ее фиктивных осмотрах. В названный день она ему вновь позвонила и сообщила, что ей нужно закрыть больничный сегодня. Листок нетрудоспособности на ФИО6 он не заполнял, а также передавал медицинскую карту, содержащую недостоверные сведения, не осведомленному об этом специалисту по их оформлению. В этот же день ФИО6 пришла к нему в рабочий кабинет, где он выдал ей талон на электронный листок нетрудоспособности. Для дальнейшего его предъявления по месту работы, при этом она спросила, сколько должна за него, он сообщил, что 3 500 рублей, которые ФИО6 передала ему, а он, в свою очередь, убрал в шкаф с правой стороны от своего рабочего стола. Через некоторое время в его кабинет зашли сотрудники полиции, которым он пояснил о происхождении названных денег. ФИО6 жалоб на состояние здоровья не высказывала, на осмотр не приходила (т. 2, л.д. 191-193, 196-198, 199-204, 205-209; т. 4 л.д. 45-47; т. 5 л.д. 68-69, 73-75, 117-119, 195-197).

Названные в ходе допросов ФИО1 лица дали аналогичные показания о сообщенных тем обстоятельствах, нашедших и объективное подтверждение соответствующими протоколами следственных действий.

ФИО5 суду пояснила, что по семейным обстоятельством ей нужно было срочно уволиться, с чем возникли трудности, и поэтому она обратилась к ранее знакомой ФИО8 с целью получения от той содействия в выдаче ей фиктивного листа нетрудоспособности. Последняя перезвонила ей и сообщила, что есть врач, который оформит ей такой лист, и спросила период, на который необходим «больничный»; пояснила, что ей необходимо сдать анализы и пройти ультразвуковое исследование для того, чтобы если возникнут какие-то вопросы, то отвечать, что лечит поджелудочную железу; назвала номер врача, которому необходимо перевести денежные средства из расчета 300 или 350 рублей за один день. Учитывая, что больничный был оформлен на 14 или 15 дней, она перевела денежные средства со своей банковской карты через приложение «Сбербанк Онлайн» в сумме 4 500 рублей – в назначении платежа был указан ФИО1 На прием к этому врачу она приходила в последний день «больничного», когда он «закрывался», до этого врача не видела, за действительной медицинской помощью не обращалась. Именно он выписывал ей листок нетрудоспособности, так как она числилась на «дневном стационаре». Впоследствии лист нетрудоспособности она представила на работу, на основании которого ей были выплачены денежные средства (т. 7, л.д. 34-35).

Допрошенная в суде ФИО8 пояснила, что работает кастеляном <данные изъяты> около 7 лет. К ней обратилась малознакомая ФИО5, которая пояснила, что ей необходим фиктивный лист нетрудоспособности, поскольку необходимо осуществлять уход за родителями, которые болеют.

Она сама обратилась с данной просьбой к ФИО1, на что тот согласился, при этом назвал сумму, которую будет необходимо перевести, а также указал о необходимости сдать анализы и пройти обследования. Всю информацию она передала ФИО5, так же как и номер ФИО1 для того, чтобы она перевела денежное вознаграждение. ФИО5 «сбросила» ей копии паспорта и полиса, которые она передала ФИО1 по его просьбе (т. 7, л.д. 37-39).

Данные обстоятельства подтверждаются сведениями, представленными из ПАО «Сбербанк России», согласно которым на счет ФИО1 19 марта 2021 года в 11:29 минут (Uth+3) был осуществлен перевод 4 500 рублей от ФИО5 (т. 2 л.д. 170-172, 209), сообразующиеся со сведениями о реквизитах счета ФИО5 и чеком по названной банковской операции (т. 5, л.д. 12, 34-39; т. 3, л.д. 204, 228-232).

ФИО7 – лицо, в отношении которого постановлен обвинительный приговор (т. 7, л.д. 41-45), пояснял на следствии, подтвердив достоверность своих показаний суду, что он длительно употреблял спиртное, в связи с чем боялся увольнения, поэтому неоднократно обращался к ФИО9, которая могла оказать содействие в получении фиктивных листков нетрудоспособности. Той обычно звонила его супруга, и лист нетрудоспособности открывался на следующий день или через два дня после телефонного звонка, сумму, за которую это делалось, говорила ФИО9 В очередной раз она согласилась им помочь в октябре 2021 года, для чего он передал ей 16 000 рублей за два листка нетрудоспособности, из расчета 900 рублей по каждому за один день.

Через три или четыре дня он пришел в больницу, где сдал анализы, их результаты были плохими и ему продлили «больничный», однако диагноз ему не известен. В день открытия больничного он находился в состоянии опьянения дама, врача не посещал. Впоследствии он получил лист нетрудоспособности, в котором врачом был указан ФИО1, и представил его на работу (т. 2, л.д. 1-2, 3-6; т. 7, л.д. 27-28).

Аналогичные, пояснения дала допрошенная на следствии и в заседании суда первой инстанции в том же процессуальном статусе ФИО11, пояснившая, что мужу «больничный» открыли в день ее звонка ФИО9, а на ее имя – спустя несколько дней. Впоследствии ФИО7 передал той 16 000 рублей за листы нетрудоспособности перед тем, как ей был открыт «больничный» (т. 2 л.д. 10-11, 12-15; т,7, л.д. 26-27).

Из оглашенных на основании п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний ФИО9 следует, что от ее знакомой по имени «ФИО19» ей стало известно, что ФИО1 может выдать фиктивные листы нетрудоспособности. В телефонном разговоре с ним тот подтвердил, что может это делать из расчета 500 рублей за один день. В середине октября 2021 года к ней обратился ФИО7 с просьбой очередного приобретения фиктивного листка нетрудоспособности длительностью от 9 до 10 дней для него, а также супруги ФИО11 на 8 дней. Она согласилась, пояснив, что один день будет стоить 900 рублей, при этом 400 рублей с каждого дня она решила оставить себе. ФИО1 в телефонном разговоре согласился на оформление листа нетрудоспособности ФИО7, а в представлении супруге отказал, указав, что поскольку они работают вместе и одновременная болезнь у одного и того же врача может вызвать подозрение. Посредством мессенджера она отправила ему период, на который необходим листок нетрудоспособности ФИО7 Вопрос с «больничным» листом для ФИО11 она «разрешила» не через ФИО1 Спустя какое-то время ФИО7 передал ей денежные средства в сумме 16 000 рублей, из которых 5 000 рублей она перевела ФИО1 на его расчетный счет ПАО «Сбербанк» с расчетного счета своего сожителя ФИО10 (т. 1, л.д. 242-243, 244-248).

ФИО10 сообщил, что у него в пользовании находилась банковская карта ПАО «Сбербанк», которую он иногда передавал сожительнице ФИО9 Для нее на карту поступали денежные средства, которые она впоследствии переводила ФИО1 При этом переводила небольшие суммы, в среднем около 3000-3500 рублей, в том числе в летний и осенний период 2021 года, но для каких целей ему не известно. В его присутствии она разговаривала по телефону, как он понял с врачом (т. 3, л.д. 188-190; т. 4, л.д. 237-239).

Данные показания подтверждены данными о реквизитах счета ФИО10 в ПАО «Сбербанк России» (т. 4, л.д. 242-243), из протокола осмотра которого следует, что 28 октября 2021 года в 08:37 (Uth+3) на расчетный счет, который принадлежит ФИО1, поступил перевод в размере 5 000 рублей со счета карты ФИО10 (т. 3, л.д. 228-232).

Согласно протоколу принятия устного заявления от 25 ноября 2021 года, ФИО6 сообщила о том, что в период с мая 2020 года по ноябрь 2021 года передала взятку заведующему дневным стационаром <данные изъяты> ФИО1 10 800 рублей за выдачу фиктивных больничных листов, без наличия у нее заболевания (т. 1 л.д. 64).

В этот же день она написала заявление о согласии на добровольной основе участвовать в ОРМ «оперативный эксперимент» с целью изобличить ФИО1 в получении взятки (т. 3, л.д. 17).

Постановлением о проведении такого оперативно-розыскного мероприятия утверждены меры в целях проверки имеющихся сведений в отношении ФИО1 с участием ФИО6 (т. 3, л.д. 15-16).

Как следует из показания последней, в летнее время 2020 года 2-3 раза она обращалась к ФИО1, которого знает длительное время, для оформления фиктивных листов нетрудоспособности. Заранее сумма денежного вознаграждения не оговаривалась, только в момент закрытия листка нетрудоспособности ФИО1 называл ей сумму в районе 2 500-3 000 рублей, которую она переводила через онлайн-банк. Она осознавала, что ее действия незаконны, поскольку, когда оформлялись листы нетрудоспособности, она в медицинской помощи не нуждалась, проблем со здоровьем у нее не было. Листы нетрудоспособности были необходимы для предъявления по месту работы, чтобы ее не уволили, поскольку иногда ей необходимо было уехать по семейным обстоятельствам. В ноябре 2021 года после дня рождения её отца у неё поднялось давление, в связи с чем на работу пойти она не смогла, участкового терапевта вызвать не удалось, в связи с чем она обратилась к ФИО1 с просьбой открыть ей фиктивный лист нетрудоспособности, на что он согласился.

Спустя несколько дней сотрудники полиции предложили поучаствовать ей в оперативном мероприятии по изобличению незаконной деятельности ФИО1, на что она вынужденно согласилась. В отделе полиции ей передали денежные средства и диктофон, с которыми она проехала в больницу, где получила фиктивный лист нетрудоспособности на 5-7 дней от ФИО1, на котором стояли печати, а взамен передала ему денежные средства (т. 7, л.д. 29-31).

Утверждение о недобровольности участия в оперативно-розыскном мероприятии опровергается содержанием вышеприведенных документов и ходом дальнейшего проведения «оперативного эксперимента», поэтому, по мнению суда апелляционной инстанции, не влечет переоценки доказательств по делу. Доводы о длительности нахождения в отделе полиции, о которых свидетель пояснила суду, носят надуманный характер, поскольку после ее сообщения о взяточничестве со стороны ФИО1, как следует из материалов уголовного дела, осуществлялся комплекс мероприятий по установлению его личности, оформлению проведения оперативного эксперимента, в ходе которых, в том числе при участии двух незаинтересованных лиц, ФИО6 не заявляла о недобровольном характере своего участия.

Договоренность о выдаче фиктивного листка нетрудоспособности с ФИО1 состоялась у ФИО6 до обращения в правоохранительные органы, что осужденным не оспаривается.

Передача денежных средств ФИО6 ФИО1 непосредственно была обусловлена целями проведения оперативного эксперимента – документированием противоправной деятельности последнего, договоренность о которой возникла вне связи с проведением данного оперативно-розыскного мероприятия.

Таким образом, умысел виновного на мелкое взяточничество и совершение за соответствующее вознаграждение служебного подлога сформировался вне какого-либо влияния сотрудников правоохранительных органов, что исключает постановку вопроса о провокации и иную оценку доказательств, полученных при проведении оперативно-розыскного мероприятия.

Так, протоколом личного досмотра от 25 ноября 2021 года до начала реализации оперативного эксперимента у ФИО6 никаких запрещенных предметов и веществ не обнаружено (т. 3, л.д. 18); после чего осмотрены и переданы ей четыре купюры достоинством по 1 000 рублей и две купюры номиналом по 500 рублей – с фиксацией номеров каждой из банкнот (т. 3 л.д. 19-21).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 25 ноября 2021 года, объектом которого являлся кабинет ФИО1, из деревянной коробки на письменном столе изъяты обнаруженные денежные средства в размере 3 500 рублей 4 купюрами из числа ранее выданных ФИО6 (т. 1, л.д. 59-63). При этом из протокола добровольной выдачи от 25 ноября 2021 года следует, что от ФИО6 получены и изъяты: иные купюры, которые были выданы ей ранее, а также лист нетрудоспособности на ее имя (т. 3, л.д. 22).

Факт телефонных переговоров, о которых пояснили лица, договаривающиеся с ФИО1 о выдаче фиктивных листков нетрудоспособности, объективно подтверждается протоколами осмотра, которыми установлен абонентский номер ФИО1 и получения входящих звонков и совершения последним исходящих звонков на номера, используемые ФИО6 и ФИО9, в периоды, относящиеся ко времени совершения соответствующих преступлений. Равным образом, установлен факт совершения звонка с номера используемого ФИО5 на абонентский номер ФИО8 (т. 3 л.д. 241-243; т. 5 л.д. 26-32).

Факт нахождения ФИО1 на рабочем месте и наличие у него возможности внесения сведений в МИС «Барс» в периоды совершения соответствующих преступлений подтвержден графиками работы сотрудников терапевтического дневного стационара (т. 4, л.д. 166, 172, 173).

Протоколами осмотра предметов от 21 марта и 20 сентября 2022 года осмотрены: медицинская карты стационарных больных лечащего врача ФИО1 – ФИО6, ФИО7 и ФИО5, в которых указаны даты их поступления и выписки, периоды нетрудоспособности, номера электронных листков нетрудоспособности, отражены истории болезни каждого из них с конкретно установленным и поименованным каждому диагнозом как причиной нетрудоспособности, времени лечения в отделении дневного стационара и выписные эпикризы (т. 2, л.д. 179-182; т. 4, л.д. 192-206).

Протоколом осмотра с участием специалиста установлен факт наличия сведений в медицинской информационная системе «БАРС» и журнале выданных листов нетрудоспособности: в отношении ФИО6 в период с 19 по 25 ноября 2021 года таковой открыт и закрыт лечащим врачом – ФИО1, оставлен информационный след о том, что ФИО12 на основании истории болезни ФИО6 заполнила этот лист нетрудоспособности; в отношении ФИО7 – таковой открыт и закрыт в период с 20 октября по 03 ноября 2021 года лечащим врачом – ФИО1; оставлен информационный след о том, что ФИО12 на основании истории болезни ФИО7 заполнила лист нетрудоспособности (т. 3, л.д. 220-223).

Непосредственно при осмотре листков нетрудоспособности установлено: таковой выдан ФИО6 за № за период нетрудоспособности с 19 ноября 2021 года по 25 ноября 2021 года; 26 марта 2021 года – ФИО5 № за период нетрудоспособности с 12 марта 2021 года по 26 марта 2021 года; 29 октября 2021 года – ФИО7 № за период нетрудоспособности с 20 октября по 03 ноября 2021 года (т. 1 л.д. 176; т. 2 л.д. 111, 139, 154; т. 4, л.д. 188).

Постановлением администрации Копейского городского округа № № от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> реорганизовано в форме присоединения к нему <данные изъяты> (т. 4 л.д. 126).

Согласно ответу на запрос из <данные изъяты> от 28 июля 2022 года, выдачу листов нетрудоспособности 26 марта 2021 года, 29 октября 2021 года и 03 ноября 2021 года осуществляла ФИО12 (т. 5, л.д. 17).

Из показаний суду свидетеля ФИО12 следует, что она как администратор <данные изъяты> занимается выдачей и оформлением листов нетрудоспособности. Выдача «больничных» листов стационарных больных производится следующим образом: в день выписки к ней подходит пациент, либо медицинская сестра, и приносит медицинскую карту стационарного больного с историей болезни, заполненной врачом, в которой указан период нахождения больного в стационаре, фамилия врача и указано, что либо «больничный» продляется, либо указано о возможности приступить к труду. Далее она в программе «Барс» запрашивает ФСС номер больничного и оформляет его. Амбулаторный «больничный» выдается сразу, то есть, когда пациент приходит к врачу, тот указывает, с какой по какую дату открыть «больничный», и она открывает. Все медицинские документы и сведения хранятся в системе «Барс», проверка их достоверности при внесении их лечащим врачом в ее обязанности не входит (т. 7, л.д. 19-20).

Согласно листу ознакомления с приказом от 29 сентября 2020 года № 138 «О внесении изменений в антикоррупционную политику», заведующий отделением – врач-терапевт дневного стационара при поликлинике терапевтический (<адрес>) ФИО1 ознакомлен с его содержанием 01 октября 2020 года (т. 4 л.д. 163).

Статус и объем полномочий ФИО1 как должностного лица, его обязанности и порядок действий при поступлении предложений коррупционного характера подтвержден рядом документов, содержание которых подробно приведено в приговоре: положением о дневном стационаре терапевтического профиля при поликлинике <данные изъяты> от 09 января 2017 года (т. 1, л.д. 107-110, т. 2 л.д. 75-78); должностной инструкцией врача-терапевта терапевтического отделения, утвержденной главным врачом <данные изъяты> 09 января 2017 года с дополнениями от 09 января 2018 года (т. 4л.д. 144-147, 148-149); должностной инструкцией заведующего дневным стационаром врача-терапевта, утвержденной главным врачом <данные изъяты> 09 января 2017 года с дополнением от 09 января 2018 года (т. 1 л.д. 111-116, 117-120; т. 2 л.д. 66-71, 72-74, 79-84, 85-87); трудовым договором № № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО1 принят на работу в <данные изъяты> в должности врача-терапевта, с дополнительными соглашениями к нему от 01 октября 2014 года, от 21 октября 2016 года, от 09 января 2017 года, от 14 июня 2017 года, от 30 августа 2021 года, от 13 сентября 2021 года и от 04 октября 2021 года (т. 1 л.д. 122-124, 125-126, 127; т. 2 л.д. 59-61, 62, 65; т. 4 л.д. 130, 131, 134, 135, 136); приказами № № от ДД.ММ.ГГГГ, № № от ДД.ММ.ГГГГ; приказом № № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1, л.д. 128, 129; т. 2 л.д. 63, 64); положением о дневном стационаре при поликлинике на базе <данные изъяты> (т. 4, л.д. 159-161).

Показания свидетелей согласуются между собой, а также с содержанием приведенных и иных исследованных протоколов следственных действий, положенных в основу приговора, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно не усмотрел мотивов и признаков для оговора ими подсудимого, не выявив каких-либо значимых мотивов для этого.

Суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст.ст. 85-88, а также ст. 89 УПК РФ проверил и оценил указанные и иные приведенные в приговоре доказательства, сопоставление которых не выявило каких-либо противоречий, в том числе и порождающих неустранимые сомнения, подлежащих истолкованию в пользу кого-либо из осужденных либо об уголовно-правовой оценке их действий.

Все приведенные в приговоре доказательства, как следует из протокола судебного разбирательства и аудиозаписи судебного разбирательства, непосредственно исследованы судом первой инстанции, их основное содержание правильно отражено в приговоре, а несущественные опечатки в указании листов дела в протоколе судебного заседания носят явно технический характер, не влекущий нарушения правил оценки доказательств. Соответствующие доказательства были исследованы в суде апелляционной инстанции, при этом оснований констатировать нарушение правил оценки доказательств судом первой инстанции не выявлено.

Являются правильными выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1, воспользовавшись тем обстоятельством, что приказом главного врача на него как врача возложены функции по непосредственному оказанию медицинской помощи пациенту в период нахождения в дневном стационаре и его лечению, а также проведение экспертизы временной нетрудоспособности, понимая, что листок нетрудоспособности является финансовым и юридическим документом, подтверждающим временную нетрудоспособность граждан, на основании которого начисляется пособие по временной нетрудоспособности на время болезни застрахованного лица, взамен утраченного им заработка, из корыстной заинтересованности вносил заведомо ложные сведения о наличии у ФИО7, ФИО6 и ФИО5 заболеваний, предоставляющих право на освобождение от работы. Как правильно установлено, корыстная заинтересованность ФИО1 состояла в получении им денежных средств после внесения заведомо ложных сведений в карту больного и представлению её для выдачи листка нетрудоспособности. При этом выдача листка нетрудоспособности в условиях стационара предусмотрена в день выписки после осуществления осмотра и внесения сведений о состоянии здоровья в медицинскую карту стационарного больного. Однако ФИО1 никого не осматривал, просил сдать анализы лишь для придания своей деятельности правомерной формы, внесенные им сведения о состоянии здоровья названных лиц не соответствовали действительности.

Таким образом, обязательные признаки составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 291.2 и ч. 1 ст. 292 УК РФ установлены в самостоятельных действиях ФИО1 судом правильно, о чем достаточно мотивированно изложено в приговоре.

Оснований рассматривать данные действия как идеальную совокупность преступлений не имеется, поскольку мелкие взятки получались за более опасные действия по служебному подлогу, за который установлена самостоятельная уголовная ответственность, при этом соответствующие преступления совершались разномоментно.

Каких-либо объективных данных, которые бы остались без внимания суда и свидетельствовали бы о неправильном применении уголовного закона, предопределившего неверную уголовно-правовую оценку содеянного ФИО1, не допущено.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства по делу и оценив их юридическое значение, суд первой инстанции с учетом требований ст. 252 УПК РФ обоснованно квалифицировал действия ФИО1 как три самостоятельных преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, и три самостоятельных преступления, ответственность за которые установлена ч. 1 ст. 292 УК РФ, то есть, с учетом диспозиции указанных статей, соответственно, как мелкое взяточничество, то есть получение взятки лично в размере, не превышающем десяти тысяч рублей; и как служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из корыстной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292.1 УК РФ).

Мотивы, по которым суд первой инстанции отказал в прекращении уголовного дела с применением судебного штрафа, являются убедительными и, вопреки доводам защиты, основаны на законе.

Изложенный в постановлении от 06 февраля 2023 года вывод суда о том, что преступления, инкриминируемые ФИО1, посягают на основы государственной власти, нарушают нормальную управленческую деятельность <данные изъяты>, подрывают его авторитет, деформируют правосознание граждан, создавая у них представление о возможности удовлетворения личных и коллективных интересов путем подкупа должностных лиц, которым мотивирован отказ в применении по делу нормы ст. 76.2 УК РФ, не является в какой-либо форме предрешением итогового решения по существу уголовного дела, поскольку сделан не на основании оценки фактических обстоятельств дела, а базируется исключительно на анализе объекта посягательства составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 291.2 УК РФ и ч. 1 ст. 292 УК РФ, и характере общественной опасности такого рода деяний.

Эти деяния отнесены к посягательствам против государственной власти и интересов государственной службы в силу прямого указания закона, равно как и нарушают управленческую деятельность ввиду совершения их специальными субъектами – должностными лицами, а поскольку получение мелкой взятки за действия, связанные со служебным подлогом, невозможно без взяткодателя, то очевидно, что сам факт принятия взятки подрывает для него авторитет соответствующего государственного подразделения и действительно создает представление о возможности путем подкупа должностных лиц удовлетворения личных интересов, что не может не трансформировать правосознание взяткодателя, так как предполагает осознание им возможности и желательности совершения преступления.

Непосредственное указание на эти обстоятельства не является обязательным в обвинительном заключении, поскольку элементы состава преступления закреплены законодателем, а их предметное содержание обусловлено применением судом принципа ч. 1 ст. 2 уголовного закона для реализации задач УК РФ.

Соответствующие нормы уголовного закона правильно применены судом первой инстанции с учетом значения относимой к данному вопросу правовой позиции Конституционного Суда РФ, поэтому оснований для отмены названного постановления, и соответственно, обвинительного приговора с назначением наказания, не усматривается.

Так, в качестве обязательных условий освобождения лица от уголовной ответственности и применения к нему судебного штрафа закон предусматривает совершение лицом впервые преступления небольшой или средней тяжести, возмещение им ущерба или заглаживание иным образом причиненного преступлением вреда.

Сам же по себе тот факт, что инкриминированные преступления направлены против государственной власти и интересов государственной службы, на принятие судом решения о назначении судебного штрафа не оказало определяющего влияния, поскольку ни уголовный, ни уголовно-процессуальный закон не обусловливает возможность применения судебного штрафа, помимо определенной категории преступлений (небольшой или средней тяжести), а также особенностями объекта соответствующего состава преступления.

При этом в силу правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной, в частности, в его определении от 26 октября 2017 года № 2257-О, действия, направленные на заглаживание причиненного преступлением вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, могут различаться в разных ситуациях и определяться в зависимости от особенностей конкретного деяния, в связи с тем, что различные уголовно наказуемые деяния (в том числе посягающие на интересы государственной службы) влекут наступление разного по своему содержанию вреда. В частности, возможным является заглаживание причиненного вреда, причиненного преступлением публичного характера (в частности, преступлением против интересов государственной службы), путем раскаяния в содеянном, принесения публичных извинений, внесения денежных средств в публичные, в том числе благотворительные, фонды.

Вопреки доводам апелляционных жалоб адвоката, именно из этих принципиальных положений исходил суд первой инстанции, постановляя по уголовному делу обвинительный приговор и отказывая в удовлетворении ходатайства стороны защиты о прекращении дела и освобождении ФИО1 от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. Как следует из содержания приговора и материалов судебного разбирательства, отказ суда в применении судебного штрафа и непризнание им соответствующими целям ст. 76.2 УК РФ действий подсудимого по заглаживанию вреда обусловлены конкретными обстоятельствами совершенных им преступлений, данными о личности виновного, характером его действий как при совершении преступлений, так и после них в сопоставлении с содержанием предпринятых виновным мер по заглаживанию вреда.

Как установлено по делу, ФИО1 совершено шесть преступлений против государственной службы, кроме того его уголовное преследование по обвинению в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, а также двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В интересах каждого взяткодателя, передававшего ему вознаграждение, им совершались самостоятельные, но взаимосвязанные деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 291.2 и ч. 1 ст. 292 УК РФ, при том, что ему было достоверно известно, что совершаемые им действия запрещены законом и влекут уголовную ответственность, а факты таких обращений, напротив, требуют от него сообщения о них руководству в порядке, установленном локальными актами медицинского учреждения об антикоррупционной политике.

Также судом всесторонне оценены исследованные в ходе судебного разбирательства данные о том, что он внес в МБУ «Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей» благотворительный взнос в размере 15 000 рублей, что положительно характеризует его и признано смягчающим его наказание обстоятельством.

Вместе с тем, само по себе это обстоятельство не может расцениваться как адекватное заглаживание причиненного преступлением вреда в целях применения положений ст. 76.2 УК РФ.

Оснований для иной оценки указанного обстоятельства судом апелляционной инстанции не установлено.

Мотивы, по которым ФИО1 было принято такое решение, он прояснить суду апелляционной инстанции не смог, указав, что «слышал», что так делается. При этом осужденный затрудняется в оценке того, как это действие заглаживает вред, причиненный совершенными им преступлениями.

Как правильно указано в жалобе адвоката, материальный ущерб от действий осужденного не наступил.

Однако его конкретное посягательство повлекло причинение вреда дополнительным объектам уголовно-правовой охраны: организационный вред для конкретных работодателей, связанных с отсутствием работников, необходимость выплаты таким работникам платежей в связи с их временной нетрудоспособностью из средств ТФОМС, нарушение установленного режима работы <данные изъяты> в части отношений, складывающихся в сфере антикоррупционного противодействия, на что само по себе внесение благотворительного взноса не влияет.

Так, суд, в частности, обоснованно принял, что ФИО1 являлся руководителем дневного стационара, был обязан контролировать не только свою работу, но и сотрудников всего отделения, в том числе и противодействовать коррупционной составляющей, своими действиями стимулировать у сотрудников желание активно осуществлять трудовую деятельность. Во взаимосвязи с этим суд обоснованно сослался и на показания свидетеля ФИО13 о том, что проблема получения взяток врачами, как должностными лицами, является постоянно обсуждаемой, но должных выводов для себя ФИО1 не сделал.

Суд, удалившись в совещательную комнату по итогам рассмотрения уголовного дела, правильно счел, что прекращение уголовного дела, а не вынесение обвинительного приговора при таких обстоятельствах будет противоречить задачам УК РФ, в том числе цели предупреждения совершения преступлений иными лицами.

Не может суд апелляционной инстанции оставить без внимания и тот факт, что сумма всех мелких взяток, инкриминируемых ФИО1 по настоящему уголовному делу (включая те, по которым принято решение о прекращении уголовного преследования за давностью или освобождения от наказания, за исключением эпизода с ФИО6), составляет 17 500 рублей, в связи с чем, по сути, постановка защитой вопроса о прекращении уголовного дела в связи с внесением благотворительного взноса в меньшей сумме представляет собой позицию об освобождении от уголовной ответственности по факту неполного распоряжения имущества, добытого преступным путем, на благотворительные цели.

Вопреки пояснениям осужденного, подтверждения публичных форм раскаяния в содеянном – с использованием средств массовой информации, сети «Интернет» материалы дела не содержат.

Вопреки доводам защитника, тот факт, что ФИО1 более не занимает руководящую должность, как следует из его пояснений в суде апелляционной инстанции, связано с тем, что он «по собственному желанию решил работать врачом», то есть не явилось следствием его уголовного преследования. При этом выдача фиктивных листков нетрудоспособности ФИО1 осуществлялась им как лечащим врачом мнимых больных, когда он имитировал оказание им медицинской помощи, занимая при этом должность заведующего отделением.

Доводы осужденного о том, что в его действиях превалировала не корыстная мотивация, а существенное значение имел фактор знакомства с посредниками, решавшими вопрос о возможности выдачи фиктивных больничных, носит надуманный характер. Лично он был знаком только с ФИО6, из показаний которой не следует, что между ними сложились какие-то особые приятельские либо дружеские отношения.

Учитывая, что ФИО1 совершено посягательство на основы государственной власти и интересы государственной службы, подрывающее авторитет органов государственного учреждения и их служащих в сфере здравоохранения, нарушающее нормальную деятельность этих органов, сопряженное с грубыми нарушениями требований к антикоррупционному поведению и грубо противоречащая требованиям медицинской этики, повлекшее нарушение как законных интересов соответствующего медицинского учреждения, так и затрагивающее интересы работодателей и учреждений социального страхования, внесение им для заглаживания последствий его действий благотворительного взноса в сумме 15 000 рублей правильно не было признано компенсацией, соразмерной причиненному преступлениями вреду.

Соглашаясь с выводом суда об отсутствии фактических оснований для применения судебного штрафа, суд апелляционной инстанции отмечает, что сам по себе отказ в удовлетворении ходатайства защиты в стадии предварительного слушания или подготовительной части судебного заседания не формирует определяющей позиции относительно того, что на этих стадиях уголовного судопроизводства исключается возможность освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, поскольку такая возможность ограничивается моментом удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора. По смыслу уголовно-процессуального закона освобождение от уголовной ответственности с применением судебного штрафа не исключается и на стадиях апелляционного производства при обжаловании вынесенного по делу приговора, однако лишь при условии отмены этого приговора и установления предусмотренных ст. 76.2 УК РФ и ч. 1 ст. 25 УПК РФ оснований для такого решения, которых по настоящему делу не имеется.

Вопрос о применении судебного штрафа обсужден судом первой инстанции в приговоре с приведением мотивов, по которым основания для его назначения не установлены и на стадии судебного разбирательства.

В этой связи доводы защиты о неразъяснении порядка обжалования в тексте постановления от 06 февраля 2023 года носят надуманный характер.

Это следует из самого факта обжалования этого постановления в порядке гл. 45.1 УПК РФ при настоящем апелляционном разбирательстве по делу, в ходе которого проверяется законность и обоснованность как данного постановления, так и приговора.

При этом разъяснение положений ст. 389.2 УПК РФ подробно приведено в сопроводительном письме, которым апелляционная жалоба была возвращена адвокату Мягкову Б.А. с оставлением в уголовном деле ее копии (т. 6, л.д. 18).

Кроме того, процессуальный закон не содержит требования отражать в промежуточном судебном решении порядок его обжалования.

Отказ в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела (преследования) не создает препятствия для рассмотрения и разрешения судом уголовного дела в разумный срок и не приводит к отказу от принятия судом окончательного решения по делу или к затягиванию принятия такого решения на неопределенный срок и потому обжалуется в апелляционном порядке по правилам ч. 2 ст. 389.2 УПК РФ одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу и не требует обязательного вынесения судом отдельного процессуального документа с удалением в совещательную комнату (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 марта 2016 года № 542-О и от 27 февраля 2018 года № 340-О).

Исходя из изложенного, нет оснований полагать, что право стороны защиты обжаловать постановление об отказе в прекращении уголовного дела было нарушено, поскольку оно реализовано на той процессуальной стадии, которая предусмотрена действующим законодательством.

При назначении наказания суд в целом обоснованно и в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений небольшой тяжести, обстоятельства, смягчающие и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, данные о личности подсудимого, а также влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимого применительно к каждому из преступлений, судом первой инстанции в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ учтены полное признание вины и раскаяние в содеянном; объяснения, данные до возбуждения уголовных дел, а также то обстоятельство, что в ходе предварительного расследования ФИО1 давал в отношении себя изобличающие показания, что расценено судом как активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию лиц, которые передавали ему взятки; <данные изъяты>, в том числе <данные изъяты>, и <данные изъяты>, наличие у него постоянного места жительства и места работы, где характеризуется с положительной стороны, большое количество грамот, дипломов и поощрений. Кроме того тот факт, что на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, принимает активное участие в общественной жизни, в частности, перевел денежные средства в МБУ «Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей».

Отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств по уголовному делу не установлено.

Правильность данных выводов и толкования закона при определении круга смягчающих наказание обстоятельств сторонами не обжалуется.

Не признав первоначальное объяснение ФИО1 в качестве явки с повинной, суд первой инстанции правильно исходил из того, что отсутствует признак добровольности, а в части его пояснений о получении мелких взяток в интересах ФИО6 и ФИО20 у правоохранительных органов имелись изобличающие его сведения, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий – как в ходе оперативного эксперимента, так и опроса ФИО9, а задержанный ФИО1 об этом был осведомлен и опрашивался по обстоятельствам, ране сообщенных ФИО6 и ФИО9 При этом о не известных событиях аналогичных преступлений ФИО1 в день его задержания не сообщал.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которые имеются в материалах дела, но не учтенных при назначении наказания судом первой инстанции, в ходе апелляционного производства по уголовному делу не установлено. Не усматриваются судебной коллегией и иные обстоятельства, которые применительно к совершенному деянию и личности осужденного в данном конкретном случае должны были бы быть признаны смягчающими наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ.

С должной степенью полноты приведены в приговоре и иные юридически значимые сведения о личности виновного, связанные с его возрастом, наличием постоянного места жительства и регистрации, положительных характеристик, как по месту жительства, так и работы, а также теми обстоятельствами, что на учете у врачей нарколога и психиатра он не состоит.

Суд первой инстанции не усмотрел исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, предусматривающих смягчение наказания с применением положений ст. 64 УК РФ. Не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Поскольку степень общественной опасности преступного деяния определяется именно конкретными обстоятельствами его совершения, в частности, способом, видом умысла, а также обстоятельствами, смягчающими наказание, относящимися к преступлениям, оснований для переоценки данного вывода, суд апелляционной инстанции.

Каких-либо оправдывающих поведение осужденного мотивов совершения им преступлений по уголовному делу также не установлено.

Мотивы неприменения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, ч. 1 ст. 62, ст. 53.1 УК РФ, и напротив, неприменения наиболее строгого вида наказания согласно ч. 1 ст. 56 УК РФ и назначения исправительных работ судом убедительно мотивированы в приговоре.

Оснований для применения к ФИО1 положений ст. 73 УК РФ не установлено судом первой инстанции верно, не усматриваются они и судом апелляционной инстанции.

С учетом установленных данных об образе его жизни, учитывая, что все положительные данные о личности осужденного и смягчающие наказание обстоятельства имели место и ранее совершения им преступлений, за которые он осужден данным приговором, либо связаны с признанием им вины; учитывая единство их способа, период, за который установлена совокупность таких деяний, веских оснований полагать возможность исправления виновного без реального отбывания наказания не имеется.

С учетом трудовой занятости ФИО1 именно данный вид наказания – исправительные работы в наибольшей степени отвечает целям восстановления социальной справедливости в связи с удержанием в доход государства части заработка осужденного в связи с вредом, причиненным преступлениями, исправления виновного – ввиду применения имущественного ограничения в связи с совершением преступлений из корыстных побуждений, и предупреждению совершения новых преступлений как самим осужденным, так и иными лицами.

При этом с учетом правил ч. 2 ст. 69 УК РФ правильно для достижения целей, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ, применен и принцип частичного сложения наказаний за преступления, по которым не истек срок давности уголовного преследования.

Размер удержаний из заработной платы и неприменение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью согласно ч. 3 ст. 73 УК РФ соразмерны положительным данным о личности виновного, впервые совершившего преступления небольшой тяжести.

Таким образом, мотивы избрания вида и срока наказания, приведены в приговоре и основаны на требованиях уголовного закона. Как наказание за каждое совершенное преступление, так и окончательное наказание по их совокупности соответствуют характеру и степени общественной опасности содеянного, и данным о личности осужденного, поэтому оснований для признания его несправедливым ввиду чрезмерной суровости судом апелляционной инстанции не усматривается.

Как следует из протокола судебного заседания, судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных законом прав. При этом участники судебного разбирательства не ограничивались судом в предоставлении доказательств, приводимых в подтверждение своих аргументов либо в опровержение доводов противоположной стороны.

Нарушений уголовно-процессуального закона, ставящих под сомнение законность и обоснованность приговора, и влекущих необходимость его отмены или внесения иных изменений, судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Копейского городского суда Челябинской области от 02 августа 2023 года в отношении ФИО1 ФИО21 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья