УИД: 78RS0015-01-2024-009927-02
Дело № 2-1761/2025
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Санкт-Петербург 23 сентября 2025 года
Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Евдокимовой И.С.,
при секретаре Мирзоевой Э.Э.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению А.А. к Ю.А. о признании договора недействительным,
УСТАНОВИЛ:
А.А. обратилась в суд с настоящим иском к Ю.А., в котором просила признать договор дарения от 12.03.2024, удостоверенный нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга А.В., недействительным и применить последствия недействительности сделки.
В обоснование исковых требований истец указала, что А.А. на праве собственности принадлежали 1/3 и 1/18 долей <адрес> расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, л. В. Истец подарила принадлежащие ей доли в вышеуказанной квартире своему сыну, Ю.А., на основании договора дарения от 12.03.2024. Вместе с тем, на момент подписания договора истица, после проведенной операции под общим наркозом по причине перелома бедра со смещением отломков, находилась в беспомощном состоянии, в связи с чем обратилась к ответчику за помощью, так как никто ей помощь оказать не мог. Ответчик стал понуждать истца к заключению договора дарения принадлежащей истцу части квартиры, являющейся единственным местом ее жительства. Поскольку истец находилась в зависимом состоянии от ответчика, то не могла ему противостоять, боясь остаться без помощи. Ответчик вызвал на дом нотариуса А.В., так как истец не могла себя обслуживать и лежала дома. Истец полагает, что в момент заключения сделки она находилась в таком состоянии, когда не могла понимать своих действий и руководить ими. В это связи истец просила суд признать недействительным договор дарения 1/3 и 1/18 долей <адрес> расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, л. В, заключенный между А.А. и Ю.А. 12.03.2024, применить последствия недействительности сделки.
В судебном заседании истец А.А. заявленные требования поддержала в полном объеме, пояснила, что после операции она находилась дома, однако выходить на улицу не могла по состоянию здоровья, могла передвигаться только по квартире, в связи с чем ее сын Ю.А. – ответчик, привозил ей продукты. Сын Д. в этот период навещал ее очень редко, так как проживает за пределами Санкт-Петербурга.
Представитель истца ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования, в полном объеме пояснила, что истец является инвалидом, находится в преклонном возрасте. У А.А. не было намерения дарить принадлежащую ей в спорном жилом помещении долю, ответчик угрожал истцу, что отправит ее в дом для престарелых, если она не выполнит его требования и не подпишет оспариваемый договор. При заключении договора нотариусом не было разъяснено существо сделки, что право собственности переходит от истца к ответчику. Истец в виду болезненного состояния, беспомощности, находилась в зависимости от ответчика, выполняла его требования. В результате совокупности этих обстоятельств ею был подписан договор дарения.
Представитель ответчика ФИО2 исковые требования не признала, просила в иске отказать, поскольку заключением судебной психолого-психиатрической экспертизы установлено, что в значимый период истец не страдала психологическим расстройством, могла понимать значение своих действий и руководить ими. При заключении договора дарения нотариусом были даны необходимые разъяснения, истец понимала последствия своих действий. Ответчик не угрожал истцу, а наоборот ухаживал за ней.
Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, сведений об уважительной причине неявки в судебное заседание не представлено, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявлено.
Суд на основании ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть дело в отсутствие сторон.
Заслушав участников процесса, исследовав материалы настоящего гражданского дела, суд приходит к следующему.
Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
В качестве основания для признания гражданина недееспособным пункт 1 статьи 29 Гражданского кодекса Российской Федерации называет наличие у него психического расстройства, вследствие которого такой гражданин не может понимать значения своих действий (интеллектуальный признак) или руководить ими (волевой признак), т.е. установление недееспособности возможно как при наличии обоих признаков психического расстройства, так и при наличии одного из них. Решение о признании гражданина недееспособным принимается судом по результатам рассмотрения соответствующего дела в порядке особого производства при обязательном исследовании и оценке в совокупности с другими доказательствами заключения судебно-психиатрической экспертизы, которой определяется психическое состояние гражданина.
Согласно статье 123 (часть 3) Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. В гражданском судопроизводстве реализация этих принципов имеет свои особенности, связанные, прежде всего с присущим данному виду судопроизводства началом диспозитивности: дела возбуждаются, переходят из одной стадии процесса в другую или прекращаются под влиянием, главным образом, инициативы участвующих в деле лиц. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.
Судом установлено и из материалов дела следует, что 12.03.2024 между А.А. (Даритель) и Ю.А. (Одаряемый) заключен договор дарения, в соответствии с условиями, которого Даритель безвозмездно передает в собственность Одаряемому, а Одаряемый принимает в качестве дара 7/18 (1/3 и 1/18) долей в праве собственности <адрес>, находящуюся по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, л. В, кадастровый № (л.д.91).
Согласно выписке из ЕГРН собственником 7/18 долей в праве собственности <адрес>, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, л. В, является Ю.А. (регистрационный №, дата регистрации 13.03.2024 (л.д.50-54).
В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Истец свои требования обосновывает тем, что в момент составления договора дарения А.А. по своему состоянию не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку страдала различными заболеваниями, перенесла операцию, находилась в зависимом положении от ответчика в связи, с чем считает, что данный договор является недействительным. В ходе судебного заседания также поддержала заявленные доводы.
А.А. установлен диагноз: Органическое заболевание головного мозга сосудистого генеза; умеренный психоорганический синдром; астено-амнестический синдром, что следует из ответа на запрос суда СПб ГБУЗ «Психоневрологический диспансер № 9 Неврологического района» (л.д.76).
Из показаний свидетеля Д.А. являющегося сыном истицы, данных в предварительном судебном заседании следует, что он замечал в поведении матери (А.А.) странности, резкие перепады настроения, которые случаются часто (л.д.67-68).
В целях выяснения вопроса о способности А.А. на момент подписания договора дарения, март 2024 года, отдавать отчет своим действиям и руководить ими, судом была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено специалистам Санкт – Петербургскому государственному казенному учреждению здравоохранения «Городская психиатрическая больница № 6 (л.д.84-87).
Согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы № 2489.1421.2 от 27.05.2025 комиссия экспертов пришла к заключению, <данные изъяты>
<данные изъяты>. Таким образом, в юридически значимый период испытуемая могла понимать значение своих действий и руководить ими, при заключении договора дарения долей квартиры от 12 марта 2024 года
У суда отсутствуют основания ставить под сомнение выводы экспертов, изложенные в заключении судебной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленного перед ними вопроса. Экспертами были изучены все имеющиеся материалы, объем которых оказался достаточным для дачи заключения, сделанные на основе исследования выводы являются обоснованными, соответствуют совокупности имеющихся в материалах дела иных доказательств. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов являются ясными и понятными.
Оснований для назначения повторной или дополнительной экспертизы, предусмотренных статьей 87 ГПК РФ, у суда не имеется. Стороной истца в ходе судебного заседания об этом не заявлено, дополнительные медицинские документы, опровергающие выводы экспертов не представлены.
Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу о том, что А.А. была вменяемой, адекватной и способной понимать значение своих действий, психических расстройств у дарителя не наблюдалось, имела добровольное намерение подарить Ю.А. 7/18 долей в праве собственности <адрес>, расположенной по адресу:, Санкт-Петербург, <адрес>, л. В, тем самым выразила свою волю в установленном законом порядке.
Истцом не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих доводы о наличии у нее психического расстройства в юридически значимый период 12.03.2024, при этом из материалов дела следует, что договор А.А. подписала лично, находясь в здравом уме и трезвой памяти, ей разъяснены все правовые последствия составления договора, о чем указано в договоре дарения.
Достаточных допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что в момент составления оспариваемого договора 12.03.2024 А.А. находилась в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, суду также не представлено.
Сведений о том, что воля дарителя была сформирована под воздействием факторов, неблагоприятно повлиявших на ее формирование, и о том, что в день совершения юридически значимого действия А.А. находилась в других состояниях, которые могли бы повлиять на ее психическое состояние, в материалах дела отсутствуют.
Доказательств того, что истцу нотариусом не разъяснен смысл, значение и юридические последствия документа, суду не представлено. Нарушений порядка составления, подписания договора дарения, а также недостатков договора дарения, искажающих волеизъявление дарителя, в ходе рассмотрения дела не установлено.
Доводы истца о зависимом от ответчика состоянии, наличии заболеваний у А.А. сами по себе об обоснованности иска не свидетельствуют и порок воли дарителя при совершении сделки не подтверждают. Само по себе наличие заболеваний у А.А., находившейся в престарелом возрасте, не свидетельствует о том, что А.А. в момент подписания договора дарения 12.03.2024, была не способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Доводы истца основаны на предположениях и не подтверждаются материалами дела, в силу чего не могут быть приняты во внимание. При этом в силу требований ст. 56 ГПК РФ обязанность доказать обстоятельства, на которых основывает свои требования истец, лежит на истце.
При таких обстоятельствах, суд, исследовав обстоятельства дела, и, установив, что договор дарения А.А. заключила 12.03.2024 добровольно, доказательств заблуждения относительно правовой природы сделки, нахождения А.А. в таком состоянии, что по своему состоянию не могла понимать значение своих действий и руководить ими, истцом не представлено, приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения от 12.03.2024 недействительным в силу приведенных выше норм материального права и считает необходимым отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.
Наличие признаков злоупотребления правом со стороны ответчика судом не установлено.
Суд при разрешении спора исходит из того, что при заключении оспариваемой сделки воля сторон была выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут подписанием договора дарения конкретного имущества. Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, содержит все существенные условия договора дарения, подписана сторонами, зарегистрирована в установленном законом порядке.
При таких обстоятельствах, оценив заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы в совокупности с другими доказательствами по делу, в том числе показания свидетелей, суд приходит к выводу о том, что доводы А.А. о том, что она в момент совершения дарения находилась в состоянии, препятствующем ей понимать значение своих действий и руководить ими, не нашли своего подтверждения в процессе рассмотрения дела, оснований для признания договора дарения недействительным по ст. 177 ГК РФ, не имеется.
Вопреки требованиям нормы ст.177 ГК РФ, суду в нарушение статьи 56 ГПК РФ не были представлены бесспорные доказательства, подтверждающие то обстоятельство, что совершение сделки А.А. было обусловлено пороком ее воли вследствие психического или физического расстройства, в связи с чем в удовлетворении исковых требований о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, следует отказать.
На основании изложенного, и руководствуясь положениями статей 194-199 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований А.А. к Ю.А. о признании недействительным договора дарения доли в праве собственности на квартиру – отказать.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путём подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.
Судья
Мотивированное решение изготовлено 3 октября 2025 года