Судья в 1-й инстанции – Можелянский В.А. Дело № 1-74/2023

Судья – докладчик – Караваев К.Н. Дело № 22-2439/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 августа 2023 года г. Симферополь

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

председательствующего судьи - Караваева К.Н.,

судей - Овчинниковой А.Ю., Чернецкой В.В.,

при секретаре - Стаценко В.А.,

с участием прокурора - Туренко А.А.,

потерпевшей - Потерпевший №1,

представителя потерпевших - Шарапы А.В.,

защитника-адвоката - Садыховой К.С.о.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителя потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №1 - адвоката Шарапы А.В. и апелляционное представление государственного обвинителя – старшего помощника прокурора г.Симферополя ФИО12 на приговор Центрального районного суда г.Симферополя с участием коллегии присяжных заседателей от 05 июня 2023 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, ранее не судимый,

оправдан по предъявленному ему обвинению по п.п. «а,г» ч.2 ст.161, ч.4 ст.111УК РФ в соответствии с вынесением оправдательного вердикта коллегией присяжных заседателей, ввиду непричастности к совершению данных преступлений.

За ФИО1 признано право на реабилитацию.

Гражданские иски Потерпевший №1, Потерпевший №2 и ФИО4 оставлены без удовлетворения.

По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Постановлено уголовное дело направить руководителю Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Крым и г.Севастополя для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Заслушав доклад судьи по материалам дела и доводам апелляционных жалобы, представления, выступление участников процесса, судебная коллегия,-

УСТАНОВИЛА:

Органами предварительного расследования ФИО1 обвинялся в том, что 13.09.2019 с 4-00 часов до 4-30 часов во дворе <адрес> в <адрес> он и трое неустановленных лиц в ходе конфликта с гражданами ФИО4 и ФИО11, внезапно-возникшего на почве личных неприязненных отношений, действуя группой лиц по предварительному сговору, умышленно причинили ФИО11 тяжкий вред здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности его смерть.

Кроме того, ФИО1 обвинялся в том, что 13.09.2019 в период с 4-00 часов до 4-30 часов во дворе <адрес> в <адрес> он и трое неустановленных лиц, действуя группой лиц по предварительному сговору, открыто, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, похитили у находящихся там ФИО4 и ФИО11 имущество на сумму соответственно 15100 рублей и 124291,60 рублей.

Приговором Центрального районного суда <адрес> от 05 июня 2023 года, постановленного на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.111 и п.п. «а,г» ч.2 ст.161 УК РФ за непричастностью к совершению преступлений.

В апелляционном представлении государственный обвинитель - старший помощник прокурора г.Симферополя ФИО12 просит оправдательный приговор Центрального районного суда г.Симферополя от 05.06.2023 отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе, ссылаясь на то, что обжалуемый приговор вынесен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые путем лишения и ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения его процедуры и иным путем повлияли на вынесение законного и обоснованного решения.

В обосновании своих требований указывает, что в судебном заседании стороной защиты неоднократно допускались высказывания, оказывающие незаконное воздействие на присяжных заседателей, что, безусловно, повлияло на формирование их мнения, объективность и беспристрастность, и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы.

В дополнительном апелляционном представлении от 10.08.2023 государственный обвинитель Таран Д.Б. поддержал ранее заявленные им требования и просит их удовлетворить.

Указывает, что вопреки ч.1 ст.335 УПК РФ, суд предоставил возможность выступить со вступительным словом, кроме государственного обвинителя и защитника, также и представителю потерпевших.

Обращает внимание, что стороной защиты неоднократно допускались высказывания с целью незаконного воздействия на присяжных заседателей, что повлияло на формирование их мнения, объективность и беспристрастность, и отразилось на содержании ответов на постановленные перед ними вопросы.

Так, в своем вступительном слове защитник обратил внимание коллегии присяжных заседателей на некомпетентность правоохранительных органов при проведении предварительного расследования, а также судебной системы в целом, указав, что суды и органы предварительного расследования допускают ошибки, в связи с чем был создан суд присяжных, который уполномочен исправить данные ошибки. Таким образом, адвокат сформировал у коллегии присяжных заседателей ошибочное мнение о том, что их основная задача исправлять ошибки правоохранительной системы.

Считает, что в нарушение ст.334 УПК РФ, адвокат в том же вступительном слове довел до присяжных заседателей информацию, выходящую за рамки предъявленного подсудимому обвинения, пытаясь переложить ответственность за смерть ФИО11 на других лиц, сообщив, что потерпевшему была предоставлена несвоевременная и неквалифицированная медицинская помощь, чем сформировал у присяжных мнение, что имеющие значения для дела от них пытаются скрыть.

Полагает, что судом, в нарушении положений ст.ст.252, 334 УПК РФ, необоснованно было удовлетворено ходатайство стороны защиты об исследовании заключения экспертов, находящееся в томе 6 на листах дела 107-159, поскольку её выводы противоречат заключению дополнительной комиссионной экспертизы о причинах смерти ФИО11, которое положено в основу обвинения ФИО1.

Считает, что данное обстоятельство негативно повлияло на формирование выводов присяжных о виновности подсудимого, поскольку до них были доведены сведения о причине смерти ФИО11, противоречащие обстоятельствам смерти, изложенным в предъявленном подсудимому обвинении.

Указывает, что в своих показаниях подсудимый неоднократно доводил до сведения присяжных информацию о том, что конфликт возник из-за расхождения в политических взглядах с потерпевшими, что ставит ФИО1 в более выгодное положение перед потерпевшим ФИО4, который в судебном заседании допрошен не был ввиду нахождения за пределами Российской Федерации, при этом подсудимый выразил сожаление относительно невозможности воспроизведения видеозаписи конфликта, чем убедил присяжных в сокрытии от них необходимой информации.

Полагает, что в прениях защитником неоднократно допускались высказывания негативного характера, как о стороне обвинения, так и об органах следствия, а именно – «несмотря на предположение прокурора», «которое почему-то в полном объеме не представлено стороной обвинения», « равно как и размышления прокурора», «не доказана прямая причинная связь между нанесением телесных повреждений ФИО11 и его смертью», «Для следствия и обвинения была крайне неудобна первая экспертиза № 42 о невозможности установления причинно-следственной связи между причиненными телесными повреждениями и смертью ФИО11», « есть два пути – назначение еще одной повторной экспертизы, если возникли сомнения в предыдущих, однако повторная экспертиза не назначена, эксперты в судебное заседание не приглашены, устранить противоречие невозможно».

Считает, что защитник таким образом довел до присяжных заседателей сведения, явно выходящие за пределы предъявленного ФИО1 обвинения относительно результатов ранее разрешенных в отсутствии присяжных заседателей ходатайств процессуального характера, указывая на некомпетентность органов предварительного расследования и заинтересованность стороны обвинения в осуждении ФИО1 ввиду непроведения дополнительной экспертизы и допроса в судебном заседании экспертов, а также на то, что изъятые вещи ФИО11 со следами крови были упакованы все в один пакет, что иные три участники драки с 2019 года установлены не были.

Не согласившись с приговором суда, представитель потерпевших - адвокат Шарапа А.В. подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить, а уголовное дело передать на новое рассмотрение в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

В обосновании своих требований указывает, что коллегией присяжных заседателей не приняты во внимание следующие обстоятельства:

- показания потерпевших Потерпевший №1 и ФИО4, подтверждавших факт нанесения телесных повреждений ФИО11 именно ФИО1 и опровергающих его показания в части наличия как словестного, так и физического конфликта лишь с ФИО14, а также о его непричастности к нанесению повреждений ФИО11;

- показания свидетелей ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 о том, что ФИО4 и ФИО11 избили четверо неизвестных, в результате чего последний получил тяжкие телесные повреждения;

- то, что ФИО1 давал непоследовательные показания, противоречащие показаниям свидетелей и потерпевших, а также его показаниям на предварительном следствии о том, что ФИО4 угрожал подсудимому и его товарищам ножом;

- заключение эксперта №17/5-257э от 30.03.2020 о том, что кровь, обнаруженная на брюках и толстовке ФИО11, принадлежит ФИО1, что опровергает показания последнего об отсутствии физического контакта с ФИО11.

Обращает внимание, что суд, в нарушение ст.15, ч.1 ст.276 УПК РФ, отказал представителю потерпевших в оглашении показаний подсудимого ввиду наличия в них противоречий, тем самым не дал возможности довести до коллегии присяжных заседателей эти неточности.

Считает, что суд нарушил принцип состязательности судебного процесса, поскольку без должных оснований отказал представителю потерпевших в исследовании новых доказательств и возобновления судебного следствия.

Полагает, что видеозапись с камер видеонаблюдения не была воспроизведена в судебном заседании по причине повреждения компакт-дисков, что могло произойти только в суде при ознакомлении с делом.

Кроме того, обращает внимание, что суд допустил ошибки, указав в приговоре номер уголовного дела – 1-381/2023 вместо №1-74/2023, а также не отразив во вводной части то, что он (адвокат Шарапа А.В.) является представителем потерпевшего Потерпевший №1.

В судебном заседании апелляционной инстанции:

- прокурор поддержала требования апелляционного представления и настаивает на его удовлетворении, не возражает против удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшего в части допущенных судом нарушения уголовно-процессуального закона;

- потерпевшая и ее представитель поддержали требования апелляционных жалобы, представления и просит их удовлетворить;

- защитник осужденного просит отказать в удовлетворении апелляционных жалобы, представления, приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалобы, представления, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч.1 ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или ответов на них.

По настоящему делу таких нарушений уголовно-процессуального закона в суде первой инстанции не допущено.

Согласно протоколу судебного заседания судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ на основе состязательности и равноправия сторон; суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал сторонам необходимые условия для реализации их процессуальных прав и исполнения процессуальных обязанностей, а также полного и всестороннего исследования всех обстоятельств уголовного дела.

Особенности рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей и юридические последствия вердикта, а также порядок и пределы обжалования приговора оправданному были разъяснены.

Коллегия присяжных заседателей сформирована в соответствии с требованиями ст.328 УПК РФ. Замечаний по проведенному отбору присяжных заседателей, а также заявлений о неспособности сформированной коллегии присяжных заседателей вынести объективный вердикт и ее роспуске от сторон не поступило.

Так, судебное следствие проведено с соблюдением требований ст.335 УПК РФ. Как следует из протокола судебного заседания, все заявленные государственным обвинителем ходатайства об исследовании с участием присяжных заседателей допустимых доказательств были удовлетворены, и все необходимые доказательства для обоснования обвинения государственный обвинитель представил коллегии присяжных заседателей в полном объеме. В присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства, доказанность которых, согласно закону, устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными статьей 334 УПК РФ, с учетом особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей. В их присутствии вопросы процессуального характера, как не входящие в их компетенцию, не обсуждались и не разрешались, а все вопросы, не относящиеся к предмету доказывания, а также не подлежащие исследованию в присутствии коллегии присяжных заседателей председательствующим судьей обоснованно снимались.

Вопреки доводам государственного обвинителя, защитник ФИО19 в ходе судебного следствия и в прениях не ставил под сомнение допустимость доказательств, исследованных по ходатайству стороны обвинения. Как усматривается из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия после оглашения заключений экспертов, протоколов следственных действий, показаний свидетелей с разрешения председательствующего, как государственный обвинитель, так и защитник обращали внимание присяжных заседателей на конкретные сведения, имеющиеся в исследованных доказательствах. В тех случаях, когда защитник ФИО19 начинал оценивать доказательства, сопоставляя их с ранее исследованными, председательствующий своевременно их останавливал и давал соответствующие разъяснения присяжным заседателям.

Тот факт, что председательствующий судья, вопреки положениям ч.1 ст.335 УПК РФ, предоставил представителю потерпевших – адвокату Шарапе А.В. выступить перед присяжными заседателями со вступительным заявлением, существенного значения не имеет, поскольку при этом он фактически поддержал позицию государственного обвинителя о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений.

Имевшиеся по ходу рассмотрения уголовного дела недопустимые высказывания сторон правомерно пресекались председательствующим, который разъяснял присяжным заседателям, чтобы они не принимали во внимание то или иное высказывание.

Что касается доводов апелляционного представления о систематических нарушениях регламента судебного заседания участниками процесса со стороны защиты как в ходе судебного следствия, так и в прениях сторон, на конкретные факты которых указывается в апелляционном представлении, то председательствующий судья в случаях нарушения положений статей 335 - 337 УПК РФ и регламента судебного заседания прерывал защитника ФИО19, оправданного ФИО1, делал им соответствующие замечания. Председательствующий судья разъяснял коллегии присяжных заседателей, чтобы они не принимали во внимание недопустимые высказывания, и что эти высказывания не должны повлиять на принятие ими решения.

Так, в ходе вступительного заявления защитника ФИО19 председательствующий судья остановил его в тот момент, когда он говорил о том, что целью создания суда присяжных заседателей является устранение ошибок, допущенных органами следствия и судами, о том, что смерть ФИО11 могла наступить в результате преступных действий иных лиц, неправильной диагностики и лечения потерпевшего, который провел без оказания медицинской помощи более 5 часов, а также намеревался толковать ст.252 УПК РФ (л.д.32, 33, т.18).

Однако, с учетом количества и характера допущенных стороной защиты нарушений регламента судебного заседания, на которые председательствующий судья реагировал в пределах своих полномочий, судебная коллегия находит, что избранная линия защиты в судебном заседании не вызвала предубеждение присяжных заседателей и не повлияла на их объективность и беспристрастность при вынесении вердикта.

Показания ФИО1 в суде о том, что конфликт возник из-за расхождения в политических взглядах с потерпевшими, не может быть расценено как воздействие на присяжных заседателей и существенное нарушение уголовно-процессуального закона даже с учетом того, что допросить ФИО4 не представилось возможным, а видеозапись конфликта невозможно воспроизвести.

Согласно разъяснениям в п.20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 23 от 22.11.2005 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» (с изменениями от 15.05.2018), исходя из принципа состязательности и равенства процессуальных прав сторон порядок исследования представляемых доказательств определяется сторонами. Отказ сторонам в исследовании доказательств, не признанных судом недопустимыми, следует расценивать как ограничение их прав на представление доказательств, то есть как нарушение уголовно-процессуального закона, влекущее отмену приговора (статьи 389.15, 389.17, 389.25 УПК РФ).

С учетом изложенного, тот факт, что по ходатайству стороны защиты судом в ходе судебного следствия было исследовано заключение эксперта № 42 от 06.03.2020 (л.д.107-159, т.6), которое не признавалось недопустимым, не свидетельствует о нарушении требований ст.ст.252,334 УПК РФ.

В соответствии с ч.2 ст.336 УПК РФ в прениях стороны не вправе ссылаться в обосновании своей позиции на доказательства, которые в установленном порядке признаны недопустимыми или не исследовались в судебном заседании. Судья прерывает такие выступления и разъясняет присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта.

Как следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия ходатайств об оглашении показаний ФИО1 в качестве подозреваемого от 05.08.2020 и обвиняемого от 06.08.2020, 05.09.2020, 09.09.2020, 10.09.2020 (л.д.117-126, 133-136, 214-2020, 231-233, т.7) сторонами не заявлялось и они не исследовались, однако, несмотря на это, представитель потерпевших Шарапа А.В. в обосновании своей позиции в прениях стал ссылаться на них.

При таких обстоятельствах председательствующий судья в соответствии с требованиями закона прервал его выступление в прениях и разъяснил присяжным заседателям о том, чтобы они не принимали во внимание ссылку представителя потерпевших Шарапы А.В. на указанные протоколы допроса ФИО1 как на доказательства по делу (л.д.74, т.18).

Доводы представителя потерпевших Шарапы А.В. о том, что суд без должных оснований отказал в удовлетворении его ходатайства о возобновлении судебного разбирательства с целью исследовании новых доказательств, нельзя признать состоятельными, так как из протокола судебного заседания следует, что такого ходатайства им не заявлялось.

Тот факт, что в прениях представитель потерпевших высказал свое мнение о возможности суда прекратить прения и перейти на стадию судебного разбирательства, значения для дела не имеет.

Нельзя согласиться с доводами апелляционного представления о том, что в прениях защитник ФИО19 стремился опорочить сторону обвинения, создать негативное отношение к результатам предварительного следствия. Действительно, как усматривается из протокола судебного заседания, в судебных прениях адвокат ФИО19 заявлял, что «отсутствует видеозапись события», «прокурор пытался по одному скриншоту из видеозаписи сделать умозрительно вывод о некоей агрессии со стороны подсудимого Якимца, однако сама видеозапись не представлена стороной обвинения», «причина конфликта и его участники не установлены», «обвинение должно доказать, что обнаруженные у ФИО11 телесные повреждения состоят в причинно-следственной связи с его смертью, и что именно в этих целях назначаются и проводятся судебно-медицинские экспертизы», «имеющиеся в деле обе экспертизы противоречат друг другу», «для следствия и обвинения была крайне неудобна первая экспертиза № 42, которая указала на невозможность установления прямой причинно-следственной связи между причиненными телесными повреждениями и наступлением смерти ФИО11», «как видим, повторная экспертиза не назначена, эксперты в судебное заседание для устранения противоречий не приглашены, устранить имеющиеся противоречия невозможно», «в ходе осмотра места происшествия от 14.09.2019 все изъятые вещи помещены в один пакет, имеющийся биологический материал мог попасть с одной вещи на другую», в конце выступления призвал присяжных основывать свой вердикт исключительно на фактах и признать его подзащитного невиновным в обоих инкриминируемых преступлениях

Судебная коллегия считает, что в судебных прениях адвокат ФИО19 анализировал, оценивал исследованные с участием присяжных заседателей допустимые доказательства и на их основе делал собственные выводы о несостоятельности позиции стороны обвинения и недоказанности вины ФИО1 в совершении преступлений. Анализируя доказательства, представленные стороной обвинения, подсудимый и его защитник вправе были высказывать свои доводы и суждения по данному вопросу; при этом стремление стороны защиты в рамках предусмотренной законом процедуры убедить присяжных заседателей в невиновности подсудимого, довести до них свою позицию о недостаточности представленных обвинением доказательств, оспаривание достоверности того или иного доказательства, а также выражение несогласия с позицией государственного обвинителя, нельзя расценивать как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, поскольку такое поведение подсудимого и его защитника в состязательном процессе является способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения.

При таких данных судебная коллегия приходит к выводу о том, что председательствующий судья при рассмотрении настоящего уголовного дела не допустил каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона и создал обеим сторонам, в том числе и обвинению, равные условия в представлении и исследовании доказательств.

С утверждением апелляционного представления о том, что на вердикт коллегии присяжных заседателей повлияли допущенные стороной защиты нарушения уголовно-процессуального закона, судебная коллегия согласиться не может, как с предположением, основанным на несогласии с оправдательным вердиктом. В силу статей 341 - 342 УПК РФ свое решение о виновности либо невиновности лица присяжные заседатели в отличие от профессионального состава суда не мотивируют, а их совещание является тайным, вследствие чего прийти к безусловному выводу о принятии оправдательного вердикта именно под влиянием допущенных стороной защиты нарушений уголовно-процессуального закон невозможно.

Вопросный лист составлен с соблюдением требований статей 252, 338 - 339 УПК РФ в полном соответствии с предъявленным обвинением и в его пределах. Вопросы поставлены в понятных для присяжных заседателей формулировках и не содержат собственно юридических терминов. Суд предоставил сторонам достаточное время для изучения и обсуждения предложенных вопросов; при их обсуждении стороны не высказали замечаний по их содержанию и формулировке и не имели предложений о постановке новых вопросов, тем самым полностью реализовав свое право, предусмотренное ч.2 ст.338 УПК РФ.

Судебная коллегия полагает необоснованными и доводы государственного обвинителя о незаконном воздействии на присяжных заседателей защитниками во время выступления в прениях. Согласно протоколу судебного заседания прения сторон проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ. По окончании прений сторон всем участникам была предоставлена возможность осуществить свое право на реплику, а подсудимому было предоставлено последнее слово

Как усматривается из протокола судебного заседания (л.л.83-90, т.18), напутственное слово председательствующего судьи произнесено в полном соответствии с положениям ст.340 УПК РФ с соблюдением принципа беспристрастности и объективности, с изложением сути исследованных в судебном заседании доказательств стороны обвинения и защиты, позиций как государственного обвинителя, так и стороны защиты, а также разъяснением присяжным заседателям юридических терминов уголовного закона, используемых в обвинении. В нем председательствующий судья подробно разъяснил присяжным заседателям основные правила оценки доказательств в их совокупности, принцип презумпции невиновности, а также то, что они должны основывать свои выводы только на тех доказательствах, которые исследовались с их участием, не подвергать сомнению законность их получения, что не являются доказательствами по делу заявления, мнения, аргументы сторон и их выступления в ходе судебного разбирательства и в прениях. Кроме того, председательствующий судья акцентировал внимание присяжных заседателей на том, чтобы они не принимали во внимание характеризующие данные о личности ФИО1.

В своих возражениях в связи с содержанием напутственного слова защитник ФИО19 указал на неполноту оглашения председательствующим заключения эксперта №42 и показаний потерпевшего ФИО4, на что председательствующий обратил внимание присяжных заседателей и просил учесть данные обстоятельства. Иных возражений в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотиву нарушения им принципов беспристрастности и объективности сторонами не заявлено.

Совещание коллегии присяжных заседателей и вынесение вердикта проходило в соответствии со ст.343 УПК РФ. Вердикт коллегии присяжных заседателей о невиновности ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего ФИО11, и открытом похищении имущества ФИО11 и ФИО4 принят единогласно, является ясным и непротиворечивым, что позволило председательствующему судье на его основании постановить приговор. Нарушений норм уголовно-процессуального закона при принятии и вынесении вердикта допущено не было.

Ввиду отрицательного ответа коллегии присяжных заседателей на второй и шестой основные вопросы суд правильно, в соответствии с п.п. 2,4 ч.2 ст.302 УПК РФ, постановил приговор, оправдав ФИО1 за его непричастностью к совершению преступлений, признав за ним право на реабилитацию и направив уголовное дело руководителю Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Крым и г.Севастополя для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Доводы жалобы представителя потерпевших Шарапы А.В., которые по своему содержанию сводятся к тому, что присяжными заседателями дана неверная оценка представленным стороной обвинения доказательствам, рассмотрению, исходя из положений ст.389.25 УПК РФ, не подлежат, поскольку по указанным основаниям приговор суда не может быть обжалован.

Таким образом, оснований для отмены обжалуемого судебного решения, в том числе по доводам, изложенным в апелляционных жалобе и представлении, не имеется.

Тот факт, что при изготовлении приговора судом неправильно указан номер уголовного дела – № 1-381/2023 вместо № 1-74/2023, а также во вводной части приговора не отражено, что адвокат Шарапа А.В. является представителем потерпевшего Потерпевший №1, не является основанием для отмены приговора, как об этом ставится вопрос в апелляционной жалобе представителя потерпевших Шарапы А.В., и свидетельствует лишь о допущенных при этом технических ошибках, которые могут быть устранены судом апелляционной инстанции.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, судебная коллегия,-

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Центрального районного суда г.Симферополя от 05 июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

- уточнить, что правильным номером уголовного дела является № 1-74/2023 вместо 1-381/2023;

- дополнить вводную часть приговора указанием о том, что адвокат Шарапа А.В. является представителем потерпевшего Потерпевший №1.

В остальной части тот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобу, представление - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Разъяснить оправданному, что он имеет право ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи