РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
17 марта 2025 года город Ульяновск
Заволжский районный суд города Ульяновска в составе председательствующего судьи Куренковой О.Н.,
при секретаре Шарафутдиновой О.К.,
с участием представителя истца ФИО1 - ФИО3,
представителя ответчика ФИО4 - ФИО5,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, признании права собственности на жилое помещение,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратился в суд с указанным иском к ФИО4, указав следующее. Он состоял в зарегистрированном Засвияжским бюро ЗАГСа г. Ульяновска браке с ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ. В 2013 году брак был расторгнут по семейным обстоятельствам. На тот момент ФИО2 сообщила, что согласится на развод при условии, если истец оформит дарственные на квартиры по адресу: <адрес> (полученную им от Министерства обороны Российской Федерации), на ее имя и по адресу: <адрес> (полученную в наследство от матери ФИО7), на сына ФИО4. Ситуация на тот момент была очень напряженной, особенно со стороны сына ФИО4 исходили неприличные выходки. Поскольку ему надоели постоянные скандалы, то 21.06.2013 он подал в Управление Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Ульяновской области два заявления на регистрацию договоров дарения указанных квартир. По судебным искам, он выплатил бывшей супруге 200 000 рублей и еще выплачивал алименты. В сентябре 2021 года истец вернулся в семью, прописался в квартире по адресу: <адрес>, где ранее проживал. Далее он поменял прописку по просьбе супруги и прописался по адресу: <адрес>. Супруга объяснила это тем, что получает компенсацию за ЖКХ, как одинокая женщина ввиду малой пенсии. С момента проживания в спорной квартире услуги ЖКХ оплачивает истец. Его бывшая супруга скончалась ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о смерти №, в связи с чем открылось наследственное имущество в виде квартиры по адресу: <адрес>. Ответчик ФИО4 вступил в наследство 11.06.2024, с его согласия истец остался проживать в квартире, но 20.10.2024 ответчик приехал с женой и дочерью и просил освободить квартиру до 10.12.2024, поскольку они планируют ее продать. Полагая, что сделка дарения является недействительной в силу требований ст. 166, 167, 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 21.06.2013 между ФИО1 и ФИО2, погасив в ЕГРН запись регистрации № от 21.06.2013; признать за ФИО1 право собственности на <адрес> с кадастровым номером №.
В судебное заседание истец ФИО1, ответчик ФИО4 не явились, извещались посредством почтовой связи, реализовали свое право на участие в судебном заседании посредством участия представителей.
Представитель третьего лица Управления Росреестра по Ульяновской области в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.
На основании ч. 1 ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) извещения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю, которое считается доставленным и в тех случаях, если адресат уклонился от получения корреспонденции в отделении связи, в связи с чем она была возвращена по истечении срока хранения. Риск неполучения поступившей корреспонденции несет адресат.
В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) суд определил рассмотреть дело при состоявшейся явке, в отсутствие истца и ответчиков.
Ранее в судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал по доводам, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснил, что истец с супругой приходили к нотариусу, оставили копии паспортов и документов для подготовки договоров, в следующий раз пришли, он подписал договор дарения. Однако в момент подписания дарственной истец находился под давлением, был вынужден подписать договор, иначе бы супруга не согласилась на расторжение брака, ответчик высказывал угрозы, но какие он не помнит. Находился в тот период в неуравновешенном психическом состоянии, он ранее принимал участие в боевых действиях в Чечне, что также отражалось на его психическом состоянии, в т.ч. при подписании договора дарения. На тот момент истец никакой выгоды для себя получить не хотел, но не понимал, что эта сделка безвозмездная. К психиатру обращался в 2009, 2014, 2019 годах для оформления разрешения на ношение оружия. Других обращений не было.
Представитель истца ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске, дополнительно суду пояснил, что в результате двух договоров дарения, заключенных в 1 день, в которых отсутствовал пункт о том, что даритель, переживший одаряемого, сохраняет право проживания в квартире до своей смерти, истец остался без какого-либо жилья. Сейчас вынужден снимать жилье, поскольку квартира, в которой он зарегистрирован, принадлежит его бывшей теще, следовательно, его могут оттуда выселить в любое время. Копии договора дарения у истца отсутствовали, поэтому он не мог ранее обратиться в суд с данным иском, в связи с чем положения о пропуске срока исковой давности применению не подлежат. Просил исковые требования удовлетворить, освободить истца от оплаты расходов на проведение экспертизы.
Ранее ответчик ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, суду пояснил, что в 2013 году ему мать сообщила, что отец перед уходом из семьи хочет подарить ей и сыну (ответчику) квартиры, на что он ответил, что это право отца и если хочет, то пусть делает. Договор дарения истец подписал добровольно, просил в иске отказать.
Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась, пояснила, что истец является дееспособным человеком, у него имеется ружье, он понимал, что происходит в 2013 году и добровольно подписал договор дарения. Заключение мирового соглашения в рамках заявленных исковых требований невозможно. Истец зарегистрирован в квартире, от которой у него имеются ключи, и никто не препятствует ему проживать в данной квартире. Поскольку оспариваемый договор дарения был заключен в июле 2013 года, с иском в суд ФИО1 обратился только в ноябре 2024 года, полагала пропущенным срок исковой давности. Просила в удовлетворении иска отказать.
Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, оценив доказательства в их совокупности, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 ввиду следующего.
Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Данному конституционному положению корреспондирует пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.
Согласно п.1 ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)
В силу п.1 ст.209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
Пунктом 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В силу ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. В случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
В соответствии со ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.
Согласно ст. 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.
На основании ст. 235 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом.
Как следует из материалов дела согласно записи акта о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ был зарегистрирован брак между ФИО1 и ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ у них родился сын ФИО4 (л.д. 105).
На основании завещания от 17 мая 2001 года после смерти ФИО7 (матери истца) право собственности на однокомнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, возникло у ФИО1, 21 июня 2013 года был подписан договор дарения указанной квартиры между ФИО1 и его сыном ФИО4, переход права собственности зарегистрирован 09 июля 2023 года (л.д. 9, 79-81, 85).
В связи с полной выплатой пая в декабре 1998 года на основании свидетельства о государственной регистрации права от 17 мая 1999 года АС № 003214 ФИО1 с 12 мая 1999 года стал правообладателем двухкомнатной квартиры общей площадью 53,19 кв.м. (жилой площадью 32,53 кв.м.) по адресу: <адрес>, предоставленной на основании ордера, выданного Ульяновской квартирно-эксплуатационной частью 28 декабря 1998 года (л.д. 17-19, 50-51, 52-58).
В соответствии с п.1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Согласно ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов. Договор дарения недвижимого имущества, заключенный между гражданами, подлежит государственной регистрации.
21 июня 2013 года между супругами дарителем ФИО1 и одаряемой ФИО2 был подписан договор дарения, в связи с чем с 09 июля 2013 года правообладателем данного недвижимого имущества стала ФИО6, договор был составлен в трех экземплярах, для сторон и Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ульяновской области (л.д. 50-51, 59-64, 82-84)
Брак между ФИО1 и ФИО2 прекращен ДД.ММ.ГГГГ на основании решения мирового судьи судебного участка № 4 Заволжского судебного района г. Ульяновска от 02 декабря 2013 года, вынесенного по результатам рассмотрения иска ФИО1 к ФИО2 о расторжении брака, поскольку брачные отношения и общее хозяйство прекращены (л.д. 40, 86, 103-104, 107).
Истец был зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, с 25 июня 1999 года по 12 февраля 2014 года, выбыл в <адрес>, с 26 октября 2021 года по 24 июня 2022 года, выбыл на <адрес>, также в данной квартире была зарегистрирована супруга истца - ФИО6, их сын (ответчик) (л.д. 11, 16, 20, 43-44, 97).
ФИО2 умерла ДД.ММ.ГГГГ, на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 10 июня 2024 года собственником спорного жилого помещения с 11 июня 2024 года стал ФИО4 (л.д. 12-15, 38, 41, 50-51, 65-67, 87-88, 106).
ФИО1 с 24 июня 2022 года зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, собственником данной квартиры является ФИО9 (мать бывшей супруги истца, бабушка его сына) (л.д. 10).
Истец проходил службу в Вооруженных силах Российской Федерации, является пенсионером и ветераном боевых действий, на учете у нарколога не состоит, лечение в специализированной больнице не проходил. С 04 апреля 2011 года истец на основании разрешений имел право на ношение и хранение различного гражданского оружия, последнее продано им 31 января 2025 года. При получении разрешений ФИО1 в соответствующие органы неоднократно были предоставлены, в т.ч. медицинские заключения об отсутствии медицинских противопоказаний к владению оружием.
На основании определения суда по ходатайству истца экспертами Государственного учреждения здравоохранения «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница им. В.А. Копосова» проведена однородная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза. Согласно заключению от 05 февраля 2025 года № 202 данных, свидетельствующих о том, что ФИО1 в момент составления договора дарения 21 июня 2013 года страдал хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным расстройством психики, в т.ч. временным психическим расстройством, не имеется, медицинской документации, свидетельствующей о наличии у ФИО1 каких-либо заболеваний на момент составления договора дарения 21 июня 2013 года, в материалах гражданского дела не имеется, объективных данных о нахождении ФИО1 на момент составления договора дарения 21 июня 2013 года под влиянием угрозы не имеется, следовательно, 21 июня 2013 года на момент составления договора дарения ФИО1 мог понимать значение совершаемых им действий и руководить ими.
В силу ст. 123 Конституции РФ, ст.ст. 12, 56 ГПК РФ гражданское судопроизводство осуществляется на основе равенства и состязательности сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
В соответствии со ст. 578 Гражданского кодекса Российской Федерации даритель вправе отменить дарение, если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения. Даритель вправе потребовать в судебном порядке отмены дарения, если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты. В договоре дарения может быть обусловлено право дарителя отменить дарение в случае, если он переживет одаряемого. В случае отмены дарения одаряемый обязан возвратить подаренную вещь, если она сохранилась в натуре к моменту отмены дарения.
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в Определении от 21 мая 2015 года N 1193-О, положение пункта 4 статьи 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающее возможность обусловить в договоре дарения право дарителя отменить дарение в случае, если он переживет одаряемого, будучи диспозитивным по своему характеру, само по себе направлено на реализацию вытекающего из Конституции Российской Федерации гражданско-правового принципа свободы договора.
Поскольку право на отмену дарения в случае, если даритель переживет одаряемого, законом не предусмотрено и поставлено в зависимость от наличия в договоре соответствующего условия, которое согласовано сторонами и включено в договор дарения по волеизъявлению сторон, оценив оспариваемый договор дарения, суд приходит к выводу, что, заключенный между сторонами договор дарения такого условия не содержит и право дарителя на отмену дарения в случае, если он переживет одаряемого, не предусматривает.
Исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд, учитывая вышеприведенные нормы права, приходит к убеждению об отсутствии обстоятельств, которые, в силу положений ст. 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, могли бы быть основаниями для отмены дарения.
В соответствии со ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Основания для признания сделки недействительной предусмотрены в параграфе 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако стороной истца не приведено суду обоснованных и мотивированных доводов и не представлено каких-либо относимых и допустимых доказательств того, что оспариваемая сделка (договор дарения от 21 июня 2013 года) нарушает требования закона или иного правового акта, совершена с целью, противной основам правопорядка или нравственности, является мнимой и притворной сделкой, совершена гражданином, признанным недееспособным, или несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет, либо в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет или гражданином, ограниченным судом в дееспособности, или под влиянием существенного заблуждения, обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств, а также в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено. В судебном заседании истцом не оспаривалось, что документы нотариусу для составления договора дарения он отнес вместе с супругой и только через некоторое время пришли повторно, когда он подписал договор, при подписании договора дарения никакой выгоды извлечь для себя он не планировал. Договор дарения для регистрации в уполномоченный орган ФИО1, сдал добровольно, написав соответствующее заявление. В суд с иском о расторжении брака он обратился самостоятельно, супруга согласно решению мирового судьи в судебное заседание не явилась, снялся с регистрационного учета из спорной квартиры ФИО1 более чем через полгода после подписания договора и месяц после вступления в законную силу решения о расторжении брака.
В силу ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Вместе с тем, из заключения однородной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы Государственного учреждения здравоохранения «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница им. В.А. Копосова» следует, что 21 июня 2013 года на момент составления договора дарения ФИО1 мог понимать значение совершаемых им действий и руководить ими, объективных данных о нахождении ФИО1 на момент составления договора дарения 21 июня 2013 года под влиянием угрозы не имеется.
Оснований не доверять экспертному исследованию не имеется. Проводившие экспертное исследование, в рамках настоящего гражданского дела эксперты имеют соответствующее образование и квалификацию, стаж экспертной работы, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов по существу заданных судом вопросов согласуются с проведенным им экспертным исследованием. Экспертное заключение соответствует требованиям ст.86 ГПК РФ и оснований подвергать сомнению объективность проведенного исследования у суда не имеется.
Как следует из разъяснений, содержащихся в п.п.1, 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п.5 ст.10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
В соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия.
Исходя из смысла приведенной выше правовой нормы и разъяснений по ее применению под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.
Оценив все представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к выводу, что на основании волеизъявления дарителя на распоряжение принадлежащим ему имуществом путем безвозмездного отчуждения был подписан оспариваемый договор дарения 21 июня 2013 года в письменной форме, т.е. заключен между супругами, сделка прошла государственную регистрацию, стороны достигли правового результата, характерного для данных сделок.
В материалы дела истцом не представлено доказательств отсутствия волеизъявления дарителя по оспариваемому договору дарения. Довод истца о том, что он не понимал безвозмездный характер данной сделки опровергается его же пояснениями о том, что он оформил дарственную, желая получить развод от супруги (после чего сам обратился к мировому судье с иском о расторжении брака), и не желая получить какой-либо выгоды. Доказательств наличия иных оснований недействительности оспариваемого договора дарения, злоупотребления правом (недобросовестного поведения) в материалы дела также не предоставлено.
Вопреки доводам стороны истца суду не представлено каких-либо относимых и допустимых доказательств, что истец, которому с учетом его состояния здоровья 04 апреля 2011 года было выдано разрешение со сроком действия до 27 августа 2013 года на ношение оружия, заблуждался относительно природы сделки и значения своих действий. Несмотря на то, что по условиям договора дарения истец не сохранял право пользования жилым помещением, с регистрационного учета по месту жительства он был выписан добровольно в феврале 2014 года, в дальнейшем вновь проживал в данной квартире, в настоящее время имеет возможность проживать в другой квартире по месту своей регистрации на территории г. Ульяновска.
В связи с чем исковые требования ФИО1 о признании договора дарения недействительным удовлетворению не подлежат. Поскольку исковые требования о признании права собственности на данное жилое помещение являются производными от первоначального требования об оспаривании сделки, то в их удовлетворении также следует отказать.
Кроме того, в соответствии с п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.
Поскольку договор дарения был подписан между ФИО1 и ФИО2 21 июня 2013 года в трех экземплярах, в т.ч. 1 для него, символическая передача вещи состоялась в тот же день, переход права собственности зарегистрирован уполномоченным органом 09 июля 2013 года, добровольно истец выписался из спорного жилого помещения истец в феврале 2014 года, то суд приходит к выводу, что истец знал о том, что исполнение данной сделки началось 09 июля 2013 года, в связи с чем срок исковой давности по настоящему иску истек задолго до обращения истца в суд с настоящим иском 28 ноября 2024 года, что также является основанием для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований (основного и производного от него). Довод представителя истца об отсутствии у ФИО1 копии договора дарения по причине его изъятия ответчиком после смерти ФИО2 что препятствовало ему своевременно обратиться в суд с данным иском, не влияет на принятое судом решение, поскольку со слов истца ответчик изъял договор дарения только в 2024 году, кроме того и при обращении в суд с настоящим иском копия договора дарения ФИО1 приложена к иску не была.
Судебные расходы в соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК РФ состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Как следует из положений ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, и суммы, подлежащие выплате экспертам.
В силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
Разрешая ходатайство экспертного учреждения об оплате выполненной по поручению суда экспертизы в размере 9 500 руб., суд находит его подлежащим удовлетворению. Поскольку в удовлетворении исковых требований отказано, то расходы по производству экспертизы подлежат взысканию в пользу экспертного учреждения с истца в размере 9 500 руб.
На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,
РЕШИЛ:
в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, признании права собственности на жилое помещение отказать.
Взыскать с ФИО1 (паспорт №) в пользу Государственного учреждения здравоохранения «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница им. В.А. Копосова» (ИНН <***>) судебные расходы на проведение экспертизы в размере 9 500 рублей.
Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд через Заволжский районный суд города Ульяновска в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Мотивированное решение изготовлено 26 марта 2025 года.
Судья О.Н. Куренкова