УИД 39RS0020-01-2020-001591-48
Дело № 2-1/2022
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
город Светлогорск 07 октября 2022 года
Светлогорский городской суд Калининградской области в составе:
председательствующего судьи Аниськова М.В.
при секретаре Крейниной С.Г., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании утратившим право пользования жилым домом и снятии с регистрационного учета, по иску ФИО2 к ФИО1 о признании сделки недействительной, устранении препятствий в пользовании жилым помещением,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с гражданским иском к ФИО2 В исковом заявлении указывает, что она является собственником жилого дома <Адрес> на основании договора купли-продажи от 18.06.2018 года, заключенного ею и ФИО3 Ответчик является сыном ФИО3, зарегистрирован по указанному адресу, но более 20 лет не проживает. 4 декабря 2020 года она не смогла попасть в свой дом, поскольку во входной двери были поменяны замки. Она уверена, что данные действия совершены ответчиком, поскольку он начал предъявлять претензии относительно прав на дом. Она как собственник несет все расходы по содержанию жилого помещения, а ответчик лишь формально зарегистрирован. Регистрация ответчика нарушает её права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Ответчик не является членом её семьи, более 20 лет не проживает и не несет расходы по содержанию жилого помещения, он утратил интерес к жилому помещению. На основании ст.ст. 209, 288 ГК РФ, ст.ст. 30, 31 ЖК РФ истица просит: признать ФИО2 утратившим право пользования жилым помещением- домом <Адрес> и снять его с регистрационного учета по данному адресу.
ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО1 (т. 1 л.д. 30-32, 51-53). В иске указывает, что она являлась собственником и постоянно проживает в доме <Адрес>. До февраля 2018 года она проживала в доме вместе с внуком ФИО4, который умер <Дата>. В доме печное отопление и в силу возраста она не могла в полной мере обслуживать себя и топить печку, поэтому её забрали к себе ее сын и невестка, которые начали ухаживать за ней. Поскольку их квартира находилась на 5 этаже, ей трудно было выходить на улицу. Она очень переживала смерть своего внука, часто плакала, из-за чего у нее был нарушен сон. Также иногда она забывала, что внук умер, ей казалось, что он дома, а сын и члены его семьи умышленно не пускают ее домой. Она в это время очень плохо себя чувствовала, постоянно все забывала, ее тянуло в свой дом. В середине апреля 2018 года, когда стало тепло, и не было необходимости топить печь, она вернулась в свой дом и стала жить одна. В этом время к ней часто приходила ее соседка ФИО1, которая убеждала в том, что родные ее бросили, не заботятся о ней, только и ждут ее смерти, чтобы забрать себе дом. Она же ее никогда не бросит и будет ей постоянно помогать во всем. Из-за своего состояния в то время она не могла в полной мере понимать значение своих действий, чем и воспользовалась ФИО1, которая предлагала ей подписать какие-то бумаги, объясняя это тем, что так надо. Она доверяла ФИО1 и подписывала, где та говорила. В конце ноября 2020 года ФИО1 повесила на калитку её дома замок, она не смогла выйти и просила помощи у прохожих. В результате обращения в полицию и в отдел соцзащиты её невестке и её знакомой <ФИО>8 стало известно, что право собственности на дом 14.07.2018 г. зарегистрировано за ФИО1, только тогда она узнала о совершенной сделке. Однако, ФИО1 стала плохо говорить о её родственниках и убеждала её, что дом принадлежит ей (ФИО5), но пока она (ФИО1) будет заботиться о ней. 07 декабря 2020 г. родные вновь забрали её к себе домой, а дочь ФИО1 в присутствии сотрудника полиции отдала её паспорт. Однако, 20 декабря 2020 г. сын не смог попасть в дом и забрать из дома её вещи, поскольку ФИО1 поменяла замок. В январе 2021 г. она узнала, что ФИО1 обратилась в суд о выселении её сына и, что 18 июня 2018 года между ней и ФИО1 был заключен договор купли-продажи спорного дома за 900000 рублей. В июне 2018 года она не могла в полной мере осознавать значение своих действий и руководить ими, чем воспользовалась ФИО1 Возможно, она подписала документы по указанию ФИО1, считая, что это документы на новый паспорт или на получение пенсии. Однако, между ними никогда не было договоренности о продаже дома, и денег от ФИО1 она никогда не получала, расписки о получении каких-либо сумм не писала. Продавать дом она не собиралась, намерена оставить его в наследство своему сыну. На основании ст.ст. 177, 179 ГК РФ просит признать недействительным договор купли-продажи жилого дома по адресу: <Адрес> от 18 июня 2018 года, применить последствия недействительности сделки; обязать ответчицу устранить препятствия в пользовании указанным жилым домом.
Гражданские дела по иску ФИО1 и по иску ФИО3 объединены судом в одно производство, для совместного рассмотрения по существу.
ФИО3 умерла <Дата>, в связи с чем, производство по настоящему делу было приостановлено до истечения срока принятия наследства.
Определением суда от 20 сентября 2022 года производство по настоящему делу возобновлено.
Определением суда от 07 октября 2022 года произведена замена выбывшего в связи со смертью истца ФИО3, умершей <Дата>, её правопреемником. ФИО2
В судебное заседание истица ФИО1 не явилась, просила рассматривать дело в её отсутствие, направила для участия в деле своего представителя. Представитель ФИО1- ФИО6, действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержала по основаниям изложенным в иске и возражала против удовлетворения исковых требований ФИО2 Заявила о несогласии с выводами проведенной по делу судебной психиатрической экспертизы, считает это доказательство недопустимым, так как родственники ФИО3 общались с экспертами по обстоятельствам дела. Также считает, что по требованиям о признании сделки недействительной пропущен срок исковой давности, который составляет 1 год. ФИО3 еще в августе 2018 года знала о том, что дом ей не принадлежит. Сделку могла оспаривать только сама ФИО3, а её сын ФИО2 не является надлежащим истцом. Он вправе обратиться в суд с самостоятельным иском как наследник.
ФИО2 в судебном заседании поддержал свои исковые требования о признании договора купли-продажи недействительным и просил отказать в иске ФИО1 Настаивает на том, что ФИО3 о договоре купли-продажи за 900 000 рублей узнала только в ходе рассмотрения дела. До этого ей не было известно о том, на каком основании ФИО1 зарегистрировала право собственности на дом. Кроме того, ФИО3 страдала психическим заболеванием и не могла в полной мере защищать свои права. Позднее она была признана недееспособной. Полагает недоказанным то, что ФИО3 получила от ФИО1 900 000 рублей. Таких денег его мать никогда не получала ни лично, ни путем перевода на счет. Также не согласен с доводами представителя ФИО1 о недопустимости судебной экспертизы.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, исследовав письменные доказательства и дав им оценку, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО2 подлежат удовлетворению, а в иске ФИО1 должно быть отказано.
Судом установлено, что на основании свидетельства о праве на наследство по закону, выданного нотариусом 6.12.1999 г., ФИО3, <Дата> рождения, являлась собственником жилого дома общей площадью 50,0 кв.м., расположенного по адресу: <Адрес> (т. 1 л.д. 35).
Право собственности ФИО3 на жилой дом в ЕГРН было зарегистрировано 30.07.2012 года (т. 2 л.д. 108-121).
В данном жилом доме ФИО3 была зарегистрирована с 30.12.1969 года (т. 2 л.д. 51, 52). Помимо ФИО3 в жилом доме с 07 марта 1992 года также зарегистрирован по месту жительства её сын ФИО2 (т. 1 л.д. 75-77), который фактически в данном жилом доме не проживал, а длительное время проживает вместе со своей супругой по адресу: <Адрес>.
Также в доме по адресу: <Адрес>, вместе со ФИО3 проживал её внук ФИО4, который умер <Дата>.
Согласно технического паспорта жилого дома <Адрес>, данный дом является каркасно-засыпным, иметь печное отопление, не имеет ванны, санузла, в доме отсутствует горячее водоснабжение (т. 2 л.д. 115-121). Как следует из пояснений сторон и показаний свидетелей, ФИО3 глубоко переживала смерть внука и, оставшись одна, она связи с отсутствием в доме коммунальных удобств и невозможностью в силу возраста отапливать дом, в феврале 2018 года переехала временно жить в квартиру к своему сыну ФИО2 Однако, в середине апреля 2018 года ФИО3 вернулась в свой дом и стала в нем проживать одна.
ФИО1 является соседкой ФИО3 и более 30 лет проживает в доме по адресу: <Адрес>.
18 июня 2018 года между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор купли-продажи жилого дома (т. 2 л.д. 129, 130), по условиям которого ФИО3 продала, принадлежащий ей жилой дом по адресу: <Адрес>, расположенный на земельном участке с кадастровым номером <Данные изъяты>, ФИО1 за 900 000 рублей. Право собственности ФИО1 на жилой дом зарегистрировано в ЕГРН 04 июля 2018 года (т. 2 л.д. 122-131).
Договором купли-продажи предусмотрено, что: в отчуждаемом доме зарегистрирован ФИО2, что не является обременением (пункт 4); стороны договорились, что ФИО3 будет зарегистрирована и проживать в доме бессрочно, что не является обременением (пункт 5); лиц, сохраняющих в соответствии с действующим законодательством право пользования жилым домом, не имеется (пункт 6).
На второй странице договора купли-продажи после подписей продавца и покупателя имеется текст расписки следующего содержания: Сумма в размере 900 000 (девятьсот тысяч) рублей получена в полном объеме. Продавец», а также подпись ФИО5 и расшифровка подписи: ФИО3.
После подписания указанного договора купли-продажи жилого дома ФИО3 осталась проживать в доме <Адрес> и также осталась зарегистрирована в доме по месту жительства.
30 декабря 2020 года ФИО3 обратилась в Светлогорский городской суд с настоящим иском о признании договора купли-продажи недействительным. Кроме того, её сын ФИО2 01 марта2021 года обратился в суд с заявлением о признании ФИО3 недееспособной. Решением Светлогорского городского суда Калининградской области от 25 августа 2021 года по делу <№> ФИО3 была признана недееспособной вследствие того, что по своему психическому состоянию на момент рассмотрения дела не может понимать значение своих действий и руководить ими (т. 2 л.д. 188, 189).
Постановлением администрации муниципального образования «Светлогорский городской округ» от 25 октября 2021 года <№> опекуном ФИО3 был назначен ФИО2 (т. 2 л.д. 190).
<Дата> ФИО3 умерла.
В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
В силу ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Согласно п. 1 ст. 1110 ГК РФ при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное.
Как предусмотрено положениями ст. 1152 ГК РФ для приобретения наследства наследник должен его принять (п. 1). Принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось (п. 2). Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации (п. 4).
Согласно п. 1 ст. 1153 ГК РФ принятие наследства осуществляется, в частности, подачей по месту открытия наследства нотариусу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство.
Из материалов представленного нотариусом Светлогорского нотариального округа <ФИО>9 наследственного дела <№> следует, что установленный законом срок, 19.07.2022 года, ФИО2 обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО3, как наследник первой очереди по закону.
Других наследников ФИО3 по закону или по завещанию не имеется.
Таким образом, ФИО2 принял все оставшееся после смерти ФИО3 наследство, включая наследственные права.
Однако, в результате заключения между ФИО3 и ФИО1 договора купли-продажи спорного жилого дома <Адрес>, это имущество выбыло из состава наследства ФИО3
Следовательно, заключенный наследодателем договор купли-продажи, затрагивает имущественные права ФИО2 как наследника.
Наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал (п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 г. <№> «О судебной практике по делам о наследовании»).
Между тем, в данном случае сама ФИО3 еще при своей жизни стала оспаривать названую сделку- договор купли-продажи жилого дома от 18 июня 2018 года, и дело по её иску не было рассмотрено до момента её смерти.
В суд с настоящим иском ФИО3 обратилась до того момента, когда вступило в силу решение Светлогорского городского суда от 25.08.2021 года по гражданскому делу <№> о признании её недееспособной, а после вступления в силу данного решения суда её интересы в суде представляли органа опеки и попечительства администрации МО «Светлогорский городской округ» и опекун ФИО2
После смерти ФИО3 суд на основании ч. 1 ст. 44 ГПК РФ допустил замену истца ФИО3 её правопреемником ФИО2, который согласно наследственного дела принял наследство после смерти ФИО3
В соответствии с ч. 1 ст. 44 ГПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.
Согласно ч. 2 ст. 44 ГПК РФ все действия, совершенные до вступления правопреемника в процесс, обязательны для него в той мере, в какой они были бы обязательны для лица, которое правопреемник заменил.
Исходя из этого, суд не может согласиться с доводами представителя ФИО1 о том, что ФИО2 в настоящее время не является надлежащим истцом, поскольку его права ни чем не затрагиваются, а он вправе действовать только как наследник, а также с тем, что поскольку ФИО3 была признана недееспособной, то производство по делу должно быть прекращено.
Напротив, из приведенных норм закона и разъяснений Верховного Суда РФ следует, что ФИО2 был бы вправе обратиться в суд с самостоятельным иском об оспаривании сделки только в том случае, если бы ФИО3 при жизни не оспаривала эту сделку. Признание ФИО3 недееспособной после подачи ею иска об оспаривании сделки, не препятствует рассмотрению дела по существу, поскольку спорное правоотношение допускает правопреемство.
Исходя из исследованных по делу доказательств суд приходит к выводу о том, что имеются основания для признания заключенного ФИО3 и ФИО1 договора купли-продажи жилого дома от 18 июня 2018 года недействительной сделкой и применения последствий её недействительности.
В соответствие с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 ст. 167 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Пунктом 3 статьи 177 ГК РФ предусмотрено, что если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.
Согласно п. 1 ст. 171 ГК РФ ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.
Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.
Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.
В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
То есть, стороны договора должны согласовать его условия по товару и по цене.
Суд полагает установленным, что в период заключения договора купли-продажи в июне 2018 года ФИО3 страдала психическим расстройством и находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. То есть, имеются предусмотренные п. 1 ст. 177 ГК РФ основания для признания оспариваемой сделки недействительной.
При этом, суд исходит из следующего.
На момент подписания оспариваемого договора купли-продажи ФИО3 было <Данные изъяты> лет.
Жилой дом, расположенный по адресу: <Адрес>, являлся единственным её собственным постоянным местом жительства. Проживание в квартире своего сына в феврале-апреле 2018 года ФИО3 рассматривала как временное.
До июня 2018 года ФИО3 никогда не совершала никаких действий, которые бы свидетельствовали о том, что она хочет продать свой дом, не приобретя взамен другого жилого помещения.
Из показаний сторон следует, что ранее, до 2018 года ФИО3 и её внук ФИО4 действительно предпринимали попытки продать дом и внук даже размещал на земельном участке объявление о продаже с указанием номера своего мобильного телефона, что подтверждается фотографией. Но со слов ФИО2 и свидетеля <ФИО>10 следует, что дом они хотели продать за 6 000 000 рублей для того, чтобы купить две небольшие благоустроенные квартиры, чтобы ФИО3 не топить печь. Также о намерениях ранее продать дом за 7 000 000 рублей в суде показала свидетель <ФИО>11
Как указывалось выше, в соответствии с договором купли-продажи жилого дома от 18.06.2018 г. ФИО3 получила 900 000 рублей, но после получения этих денег не воспользовалась ими для приобретения либо найма другого жилого помещения, не совершила крупных покупок, не отдала эти деньги родственникам, из материалов наследственного дела к имуществу ФИО3 следует, что в настоящее время на её счетах в банке находятся лишь незначительные суммы.
При этом, что касается порядка определения цены за проданный дом, расположенный на земельном участке с кадастровым номером <Данные изъяты> площадью 600 кв.м., то судом не установлено ни каких обстоятельств, свидетельствующих о том, что ФИО3 предпринимала меры к тому, чтобы обратиться за помощью к риэлторам, специалистам оценщикам, к знакомым или родственникам для того, чтобы ей помогли объективно понять, за какую цену она может продать дом в соответствии с рыночными условиями. К юристу <ФИО>12 для составления договора купли-продажи обратилась не ФИО3, а ФИО1
Напротив, в деле имеются доказательства в подтверждение того, что ФИО3 безразлично относилась к вопросу определения цены за продаваемое имущество.
Так, по истечении чуть более 1 месяца после совершенной сделки, 25 июля 2018 года, ФИО3 обратилась в Светлогорскую межрайонную прокуратуру с заявлением, в котором указала, что от своих знакомых она узнала о том, что её квартира (дом) проданы её соседке ФИО1, которая пригласила её в «одно окно» для подписания каких-то документов, но она не могла осознанно продать свой дом и денег за него не получала (т. 2 л.д. 3).
Заявление ФИО3 было направлено прокурором в МО МВД России «Светлогорский» для проведения проверки сообщения о преступлении и по результатам проведенной проверки и собранных материалов следователем 17 августа 2018 года было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления (т. 2 л.д. 2-44).
В представленных суду указанных материалах доследственной проверки имеются объяснение ФИО1 от 16 августа 2018 года, согласно которым она поясняла сотруднику полиции, что еще в марте 2018 года в благодарность за оказываемую помощь ФИО3 предложила ей подарить свой дом и делала такие предложения и в дальнейшем, на что в мае 2018 года она согласилась, но сказала ФИО3, что та будет проживать в доме до конца жизни. Для составления договора она обратилась к юристу, а когда 18.06.2018 г. пришли в МФЦ, то юрист передал им договор купли-продажи (а не дарения) с указанием стоимости 900 000 рублей. На вопрос сотрудника полиции, обсуждалась ли стоимость недвижимого имущества до заключения договора купли-продажи, ФИО1 пояснила, что стоимость не обсуждалась. На вопрос сотрудника полиции о том, каким образом была определена стоимость недвижимого имущества, ФИО1 ответила, что наверное юрист так решил (т. 2 л.д. 36-40).
В судебном заседании 04 апреля 2021 года ФИО1 в целом аналогично описала обстоятельства, предшествовавшие заключению оспариваемого договора купли-продажи, но пояснила, что ФИО3 предложила не подарить дом, а купить. Цену за дом 900 000 рублей она назвала ФИО3 сама, так как сказала, что денег у неё много нет и заплатила 900 000 рублей, потому что больше денег у неё не было.
Таким образом, из обстоятельств заключения оспариваемой сделки и имеющихся в деле доказательств следует, что ФИО3 безразлично относилась к вопросу определения цены своего дома, ни стоимость дома, ни другие условия договора не обсуждала вообще, а фактически только предложила подарить или продать дом ФИО1 и после получения от неё согласия подписала составленный договор купли-продажи.
Также в материалах вышеуказанной доследственной проверки МО МВД России «Светлогорский» содержится объяснение главного специалиста МКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» <ФИО>13, которая поясняла, что на протяжении зимы и весны 2018 года ФИО3 вместе с ФИО1 несколько раз приходила в учреждение для получения выписок на жилой дом, земельный участок и договор аренды, а в июне они же вместе пришли с договором купли-продажи, что свидетельствует о том, что ФИО1 помогала ФИО3 подготовить правоустанавливающие документы на недвижимое имущество и последняя не действовала самостоятельно (т. 2 л.д. 41-43).
21 мая 2018 года ФИО3 обратилась в МО МВД России «Светлогорский» с заявлением о том, что её сын ФИО2 удерживает у себя правоустанавливающие документы на дом и земельный участок, которые она ранее отдала знакомой. Однако, в ходе проведенной МО МВД России «Светлогорский» факт удержания ФИО2 документов установлен не был, а опрошенная <ФИО>14 пояснила, что отдала все документы в феврале 2018 года ФИО3 (т. 2 л.д. 45-56).
Сама ФИО3 в ходе проводившихся проверок не поясняла, для чего ей нужны были правоустанавливающие документы и намеревалась ли она распорядиться своим недвижимым имуществом.
Свидетель <ФИО>14 в судебном заседании показала, что еще в 2017 году ФИО3 решила с ней посоветоваться и рассказала, что соседка ФИО1 предлагала ей подписать какие-то бумаги и обещала, что будет за ней ухаживать, будет кормить, окна вставит, а она за это должна оставить ей дом. Она посоветовала ФИО3, что лучше продать дом, но после этого ФИО3 до августа 2018 г. ей ничего не рассказывала.
Суд полагает, что изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО3 на протяжении нескольких месяцев до заключения спорного договора купли-продажи не имела какой-то определенной цели в части того, как именно ей следует распорядиться принадлежащим ей домом и для чего. В силу возраста и состояния здоровья ФИО3 тяжело было содержать ветхий неблагоустроенный дом, проживать в квартире своего сына она не хотела. Практически сразу после совершенной сделки ФИО3 стала заявлять при опросах в отделе полиции, что она не знает какие именно документы она подписала и, что она не хотела продавать дом.
Данные в суде пояснения ФИО1, а также показания свидетелей <ФИО>11 и <ФИО>21 о том, что ФИО3 сама предложила купить у неё дом, поскольку они ей помогали по-соседски, не влияют на вывод суда о том, что ФИО3 фактически не понимала, для чего ей нужно продавать дом и за какую цену.
Из исследованной судом медицинской документации ФИО3 (четырех амбулаторных медицинских карт) следует, что с 2004 года ФИО3 страдала <Данные изъяты>. С 2009 года она предъявляла жалобы на шум в голове, головокружение, пошатывание при ходьбе, снижение памяти, снижение слуха, головные боли. У неё развилась тугоухость, в связи с чем, в 2012 и 2018 годах она направлялась на МСЭ и ей был установлен диагноз: <Данные изъяты>, при осмотре 13.06.2018 г. психиатром были отмечены снижение памяти на текущие события, резко снижен слух, не может назвать текущую дату, адрес, на вопросы отвечает односложно, истощаема, утомляема, интеллект снижен соответственно возрасту.
Допрошенные судом свидетели <ФИО>10, <ФИО>15, <ФИО>16, <ФИО>17 поясняли в суде, что в 2017, 2018 годах еще до смерти внука у ФИО3 стали заметны провалы в памяти, она не узнавала родственников, путала имена, не следила за порядком в доме иногда совершала неадекватные действия (например, копала грядку с огурцами). Свидетель <ФИО>18 показала в суде, что почтальон выдавала ФИО3, пенсию, а через 1-3 дня она приходила в отделение почты и говорила, что пенсию не получала, требовала выплатить ей пенсию. Она стала следить за выдачей пенсии ФИО3 и делать копии платежных поручений, но ФИО3 и тогда говорила, что она не расписывалась и, что почерк не её.
В то же время, другие допрошенные судом свидетели поясняли, что в 2018 году не наблюдали у ФИО3 неадекватного поведения.
Свидетель <ФИО>22, работавшая врачом наркологом-психиатром в <Данные изъяты> до 2021 года, показала, что впервые на прием к психиатру ФИО3 пришла в июне 2018 года для получения слухового аппарата, но также она часто приезжала к ней домой для лечения её внука и помнит, что в 2018 году в доме был бардак. В дальнейшем при обращении ФИО3 она ей диагноз деменция не поставила, но отмечала снижение интеллекта, абстрактного мышления и другие признаки психоорганического синдрома.
Из пояснений представителя органа опеки и попечительства администрации МО «Светлогорский городской округ» ФИО7, данных в судебном заседании, в том числе письменных, следует, что в 2018-2020 годах в администрацию поступало несколько обращений граждан в отношении различных жизненных ситуаций ФИО3, в том числе первоначально обратилась ФИО1 по вопросу взаимоотношений её соседки с сыном. После общения с обоими сложилось впечатление, что ФИО3 находится под влиянием ФИО1 В октябре 2018 года ФИО3 привел в отдел социальной защиты другой её сосед <ФИО>20 и сообщил, что она нуждается в помощи для отопления дома. Выяснилось, что у ФИО3 нет паспорта и она не знала, куда паспорт делся. На вопрос о том, кто является собственником дома, поскольку в середине июля стало известно, что дом продан соседке, ФИО3 стала уверять, что дом она никому не продавала и не собиралась этого делать. Только с помощью соседа <ФИО>20 ФИО3 подала документы на восстановление паспорта. ФИО3 оказали материальную помощь и привезли ей дрова, но оказалось, что они ей не нужны, т.к. еще при жизни внука дом стали отапливать электрообогревателем из-за неработающей печи. В 2019, 2020 года ФИО3 неоднократно обращалась к прохожим, говорила, что ей нечего есть, просила милостыню и различную помощь. Но в ходе проводившихся в те же дни обследований ФИО3 уверяла, что ни у кого помощи и денег не просила, но также предъявляла претензии по поводу не получения пенсии и вновь сообщила о том, что у неё нет паспорта, вела себя не вполне адекватно (т. 2 л.д. 209-224).
С учетом противоречивости показаний допрошенных свидетелей о поведении ФИО3, для оценки способности ФИО3 в момент совершения сделки понимать значение своих действий и руководить ими, судом по делу была назначена амбулаторная судебная психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ «Калининградская областная психиатрическая больница №1».
Согласно заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от 06 апреля 2022 года <№> комиссия экспертов-психиатров пришла к выводу о том, что на момент заключения договора купли-продажи жилого дома от 18 июня 2018 года ФИО3 обнаруживала <Данные изъяты>. На фоне внешне упорядоченного поведения и формально сохраненного фасада личности у ФИО3 отмечено появление и нарастание значительных психических расстройств в виде прогрессирующего снижения памяти и интеллекта, с невозможностью регуляции деятельности, затруднением анализа, обобщения, невозможностью целостной оценки ситуации, прогнозирования. В момент заключения договора ФИО3 находилась в таком психическом состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими (т. 3 л.д. 5-17).
Суд считает, что указанное заключение <№> от 06 апреля 2022 года амбулаторной психолого-психиатрической экспертизы является полным и мотивированным, основанным на всех имеющихся материалах дела, оснований, сомневаться в сделанных экспертами-психиатрами выводах у суда не имеется. При вынесении заключения эксперты руководствовались материалами дела и исследовали как показания всех допрошенных судом свидетелей, так и другими материалами дела, медицинскими документами, а также с разрешения суда материалами гражданского дела о признании ФИО3 недееспособной. Обстоятельств, ставящих под сомнение квалификацию экспертов и обоснованность сделанных ими выводов, не имеется.
Доводы представителя ФИО1 о недопустимости заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов <№> от 06 апреля 2022 года суд считает необоснованными и отвергает их. Ссылка на то, что ФИО3 ранее уже проходила в этом же экспертном учреждении экспертизу в рамках дела о недееспособности не является основанием для признания доказательства недопустимым. Доводы представителя стороны о том, что родственники ФИО3 ранее общались с экспертами и могли на них повлиять, ничем не подтверждены и основаны на предположениях. Права заявить отвод экспертам ФИО1 не была лишена. Эксперты в установленном порядке были предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.
Ходатайства о проведении дополнительной, либо повторной экспертизы ФИО1 не заявила.
В этой связи, исходя из оценки совокупности всех исследованных доказательств и обстоятельств дела, суд приходит к категоричному выводу о том, что в момент заключения договора купли-продажи жилого дома от 18 июня 2018 года ФИО3 находилась в таком психическом состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, хотя и не была на тот момент лишена дееспособности.
Суд не может согласиться с заявлением ФИО1 о пропуске ФИО3 исковой давности для обращения в суд с требованием о признании сделки недействительной.
Право собственности ФИО1 на жилой дом на основании оспариваемой сделки было зарегистрировано в ЕГРН 04 июля 2018 года. С иском об оспаривании сделки ФИО3 обратилась в суд 30 декабря 2020 года.
В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
Согласно положениям ст. 199 ГК РФ, требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности (п.1). Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (п.2).
Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с п. 1 ст. 302 ГК РФ, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации <№>, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации <№> от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.
Выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в статье 177 ГК РФ, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя.
Судом установлено, что ФИО3 на момент заключения договора купли-продажи и подачи документов в Управление Росреестра с заявлением о переходе права собственности была не способна понимать значение своих действий и руководить ими, а значит, заключение данного договора и отчуждение квартиры происходили помимо её воли.
Из материалов дела следует, что в июне-августе 2018 года в МО МВД России «Светлогорский» проводились неоднократные проверки по заявлениям различных лиц о возможных противоправных действиях с имуществом ФИО3 (т. 2 л.д. 1-92).
В рамках данных проверок сотрудниками полиции были запрошены и получены копии документов, касающиеся заключения оспариваемого договора купли-продажи жилого дома от 18.06.2018 года и ФИО3 опрашивалась сотрудником полиции об обстоятельствах заключения этого договора.
Следовательно, сам по себе факт заключения указанного договора мог быть известен ФИО3 из направленных в её адрес постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела от 02 июля 2018 года и от 17 августа 2018 года. Также ФИО3 вправе была ознакомиться с материалами проводившихся проверок, в которых содержались копии договора купли-продажи дома.
При этом, следует отметить, что в своих объяснениях в рамках указанных проверок ФИО3 последовательно утверждала, что договор купли-продажи она не заключала, не намеревалась этого делать и денежные средства за дом не получала. Также в материалах проверок отсутствуют данные о том, получила ли ФИО3 копии вынесенных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и знакомилась ли она с материалами проверок.
Исходя из психического состояния ФИО3, в котором она находилась в момент заключения оспариваемого договора (то есть, в июне-июле 2018 года), сам по себе факт того, что по результатам проводившихся МО МВД России «Светлогорский» проверок она могла ознакомиться с приобщенными копиями документов, не означает, что ФИО3 могла дать им правильную оценку и понять необходимость защиты своих прав.
Поскольку ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, следовательно, она не могла оценивать правовые последствия совершаемых действий, что лишало её возможности своевременно обратиться в суд за защитой нарушенного права.
В данной ситуации суд учитывает, что ФИО3 самостоятельно обратилась в суд с иском об оспаривании сделки еще до того, как решением суда от 25.08.2021 г. она была признана недееспособной и до того, как ей был назначен опекун. До этого момента никто кроме самой ФИО3 не мог предъявить в суд иск об оспаривании сделки.
С иском в суд она обратилась фактически только после подачи ФИО1 иска о признании ФИО2 утратившим право пользования жилым помещением.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. <№> "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", в случае нарушения прав физических лиц, не обладающих полной гражданской или гражданской процессуальной дееспособностью (например, малолетних детей, недееспособных граждан), срок исковой давности по требованию, связанному с таким нарушением, начинается со дня, когда об обстоятельствах, указанных в пункте 1 статьи 200 ГК РФ, узнал или должен был узнать любой из их законных представителей, в том числе орган опеки и попечительства.
Исходя из этого, в данном случае следует признать, что поскольку на момент подачи иска в суд опекун ФИО3 вообще не был назначен, то предусмотренное п. 2 ст. 181 ГК РФ течение срока исковой давности по требованию о признании оспоримой недействительной не началось, поскольку не наступил день, с которого истец должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Кроме того, согласно ст. 205 ГК РФ исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите.
В данном случаи такие обстоятельства для восстановления пропущенного срока исковой давности имеются.
Исходя из этого, суд приходит к выводу о том, что имеются основания для удовлетворения исковых требований ФИО3 и признания оспариваемого договора купли-продажи недействительным, что является также отказом для удовлетворения иска ФИО1 и возложения на неё обязанности передать ФИО2 все ключи от входной двери вышеуказанного жилого дома.
В связи с признанием сделки недействительной судом подлежат применению последствия недействительности сделки, предусмотренные пунктом 1 статьи 171 ГК РФ, согласно которого каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре.
То есть, жилое помещение- жилой дом, расположенный по адресу: <Адрес>, подлежит возврату в собственность (в состав наследства) ФИО3 с и исключением из ЕГРН записи о праве собственности ФИО1, а со ФИО2 (как с правопреемника в порядке универсального правопреемства) подлежат взысканию в пользу ФИО1 денежные средства в размере 900 000 рублей.
Суд не может согласиться с доводами ФИО2 о том, что факт получения ФИО3 денежных средств в размере 900 000 рублей не доказан.
Получение продавцом ФИО3 денежных средств в размере 900 000 бесспорно подтверждается её собственноручной распиской в тексте договора купли-продажи от 18 июня 2018 года.
То обстоятельство, что ФИО3 при подписании договора купли-продажи и подаче документов для регистрации перехода права собственности была не способна понимать значение своих действий и руководить ими не исключает получение ею денежных средств в счет исполнения недействительной сделки.
Допустимых и достаточных доказательств, опровергающих расписку ФИО3 о получении денежных средств, в ходе рассмотрения дела судом не получено.
Письменные объяснения ФИО1, <ФИО>21 полученные сотрудником полиции в ходе проводившейся проверки о том, что денежные средства для сохранности были помещены не депозитную ячейку <ФИО>21 в ПАО Сбербанк такими доказательствами не являются (т. 2 л.д. 59-63).
Объяснения были даны указанными лицами 28 июня 2018 года, то есть, еще до того как была завершена государственная регистрация перехода права собственности на жилой дом по оспариваемой сделке.
В других своих объяснениях от 16.08.2022 года ФИО1 утверждала, что денежные средства в полном объеме передала ФИО3 вечером 18.06.2022 года в её доме. Такие же объяснения ФИО1 давала и в судебных заседаниях в ходе рассмотрения настоящего дела и её объяснения подтверждали свидетели <ФИО>11 и <ФИО>21
В своей совокупности исследованные судом доказательства не опровергают факт получения ФИО3 денежных средств.
Даже если допустить, что после получения 18 июня 2018 года в соответствии с договором денежных средств в сумме 900 000 рублей ФИО3 позднее передала их на хранение <ФИО>21 и забыла об этом, то этот факт не исключает того, что покупатель ФИО1 денежные средства выплатила в полном объеме и назад она эти денежные средства не получила. Завладение денежными средствами продавца третьим лицом (если таковое будет доказано) не влечет наступление имущественной ответственности покупателя в виде не применения судом правил реституции в качестве последствий недействительности оспоримой сделки. Покупатель не может отвечать за ненадлежащее распоряжение продавцом денежными средствами.
Исходя из этого, оснований для отказа во взыскании денежных средств в пользу ФИО1 суд не усматривает.
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить.
Признать недействительным (ничтожной) сделкой договор купли-продажи жилого дома, расположенного по адресу: <Адрес>, заключенный 18 июня 2018 года между ФИО3 и ФИО1.
Применить последствия недействительности ничтожной сделки- возвратив жилое помещение- жилой дом, расположенный по адресу: <Адрес>, кадастровый номер <Данные изъяты> в собственность (в состав наследства) ФИО3 и исключить из Единого государственного реестра недвижимости запись о праве собственности ФИО1 от 04.07.2018 года.
Взыскать со ФИО2 в пользу ФИО1 денежные средства в размере 900 000 рублей.
Обязать ФИО1 передать ФИО2 все ключи от входной двери вышеуказанного жилого дома.
В удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать.
Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы по оплате государственной пошлины в размере 3000 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Светлогорский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Мотивированное решение суда изготовлено 19 октября 2022 года.
Судья М.В. Аниськов