Дело №

УИД 03RS0№-17

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 мая 2025 года город Уфа

Кировский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при помощнике судьи Шаиховой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «МБТ» о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «МБТ» (Продавец), указав, что ДД.ММ.ГГГГ на его электронную почту поступило нежелательное рекламное сообщение, что причинило ему моральный вред.

Свои требования истец основывает на том, что согласия на получение рекламы по сетям электросвязи он не давал, кроме того, незаконно использованы его персональные данные, а также состоялось в целом противоправное вторжение в сферу его частной автономии. Просит суд взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 25 000 руб., штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить судебные расходы с признанием права получения их поверенным истца ФИО2

В своих письменных возражениях ответчик иск не признал, указав, что, во-первых, истцом дано согласие на получение рекламы, во-вторых, истец мог отказаться (отписаться) от получения рекламы.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте его рассмотрения извещены, в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, имеется заявление о рассмотрении дела без участия истца.

В силу ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В дело представлено решение Башкортостанского УФАС России по делу № от ДД.ММ.ГГГГ, изготовленное в полном объеме ДД.ММ.ГГГГ (далее – решение УФАС; решение по административному делу). Факт вынесения решения УФАС и его содержание в редакции, представленной суду, лицами, участвующими в деле, не опровергается. Относительно доказательственного значения данного решения суд исходит из того, что согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.

Об отмене решения по административному делу сторонами суду не сообщено, возражения ответчика касаются не установленных органом ФАС России обстоятельств факта, но их правовой интерпретации.

Тем самым, поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, в том числе в лице его территориального органа по правоотношениям в сфере рекламы, то решение УФАС должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой. При этом с учетом того, что суд дает собственную оценку доказательств, принимая решение УФАС в качестве доказательства суд учитывает установленные им факты, в то время как относясь с уважением к сделанным административным органом выводам себя связанным ими не полагает.

Из решения УФАС следует, что 03.09.2024 в 20:43 (время московское) истец получил на адрес своего электронного почтового ящика сообщение, информирующее о реализации товаров бытового назначения. Суд считает установленным как факт поступления сообщения, так и принадлежность адреса электронной почты истцу, в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России. Причастность ответчика к данному факту будет исследована судом позже, поскольку это требует анализа норм законодательства о рекламе, в том числе применительно к содержанию понятий рекламодатель, рекламопроизводитель и рекламораспространитель.

Относительно характера сообщения суд принимает во-внимание вывод органа ФАС о его рекламной направленности, однако руководствуется тем, что установление характера сообщения требует соотнесения факта с содержанием законного регулирования, то есть является вопросом права, в силу чего оценка этого будет дана судом после обсуждения нормативно-правовых требований к обороту информации, направленной на продвижение на рынке.

Согласно статье 3 Федерального закона от 13 марта 2006 года N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон «О рекламе») реклама – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Этой же статьей закона дано определение понятий «объект рекламирования» и «товар», где под первым понимаются товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовителя или продавца товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама, а под вторым – продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.

В целях объективного и всестороннего рассмотрения дела, учитывая возражения ответчика суд считает необходимым дать оценку содержания спорной информации с точки зрения согласованности ее получения, а также характера оказываемого на получателя воздействия.

В силу преамбулы Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон «О защите прав потребителей») потребитель – это также и тот, кто еще не совершил акт приобретения, однако способен рассматриваться в качестве носителя соответствующего намерения. Коль скоро же всякий предлагаемый к продаже продукт выставляется на рынок ввиду предполагаемого намерения покупателя, то безздоговорное (внедоговорное) состояние при котором объективизированы в их противопоставимости гражданин и предприниматель, а равно презюмируется возможность их сделочного сближения, имеет свойства потребительского.

В пользу внедоговорного источника статуса потребителя указывает право потребителя на информацию (преамбула Закона «О защите прав потребителей», а также его статьи 8-10), когда по смыслу закона потребитель – это тот, вниманию которого предложен товар.

О внедоговорном источнике статуса потребителя также свидетельствует право потребителя на просвещение как таковое, не привязанное подобно праву на информацию к интересу в отношении сделки (преамбула Закона «О защите прав потребителей», а также его статья 3).

Таким образом, поскольку контактные данные истца стали известны ответчику из обращения первого к нему в связи с отношениями, созданными ответчиком по поводу продаж товаров бытового назначения физическим лицам, принимая во-внимание, что информирование само по себе представляет услугу, а исходя из того, что предложение товара в его рекламе, содержащее все существенные условия договора розничной купли-продажи, признается публичной офертой (пункта 1 статьи 494 ГК РФ), суд заключает: в силу клиентской регистрации ФИО1 в личном кабинете торговой системы ООО «МБТ» возникли потребительские отношения.

В силу части 1 статьи 18 Закона «О рекламе» распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы.

Из данной нормы следует, что согласие должно быть выполнено таким образом, чтобы можно было не только однозначно идентифицировать абонента, но и подтвердить его волеизъявление на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя. Таким образом, согласие абонента на получение рекламы должно, во-первых, относиться к конкретному рекламодателю либо рекламораспространителю, во-вторых – должно быть выражено явно.

Бремя доказывания наличия предварительного согласия на получение рекламы, распространяемой по сетям электросвязи, лежит на рекламораспространителе, при этом адресат не обязан доказывать факт его отсутствия.

Закон «О рекламе» не определяет порядок и форму получения предварительного согласия. Следовательно, согласие может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя (Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 № «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»).

При этом, в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов, стабильности публичных правоотношений, а также в целях защиты прав и законных интересов потребителя как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях, при получении такого согласия должна быть предоставлена возможность изначально отказаться от получения рекламных рассылок, а сама форма согласия должна быть недвусмысленно выражающей соответствующее согласие (потребитель прямо выражает согласие на получение рекламы), а не опосредованной, в том числе обусловленной ознакомлением с правилами оказания (предоставления) услуг.

Суд находит допустимым адресоваться как к аналогии правил толкования договора, так и к аналогии правовых институтов публичного договора и договора присоединения.

Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин являясь экономически более слабым нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента. (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ №-П). Здесь же суд опирается на замечание Верховного Суда Российской Федерации, который в своем определении от ДД.ММ.ГГГГ N № указал, что злоупотребление рыночной властью может иметь характер эксплуатации потребителей – извлечение недопустимой выгоды за их счет.

Определяя стандарт отношений коммерсанта и потребителя суд также адресуется к существу правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении его Пленума № от ДД.ММ.ГГГГ N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума №) где разъяснено, что условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне извлекать преимущество из её незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Значение условия договора устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учётом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учётом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств (абзацы третий - пятый пункта 43).

По смыслу абзаца второго статьи 431 ГК РФ при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.) (пункт 45).

Согласно пункту 1 статьи 1 Закона «О защите прав потребителей» отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно пунктам 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (пункт 1 статьи 422 ГК РФ).

Пунктом 15 Постановления Пленума № разъяснено, что публичным признается договор, который заключается лицом, обязанным по характеру деятельности продавать товары, выполнять работы, оказывать услуги в отношении каждого, кто к нему обратится, например договоры в сфере розничной торговли, перевозки транспортом общего пользования, оказания услуг связи, энергоснабжения, медицинского, гостиничного обслуживания (пункт 1 статьи 426 ГК РФ).

Пунктом 16 этого же Постановления подчеркнуто, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей применения статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (подпункт 30 статьи 2, статья 44 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 126-ФЗ «О связи»).

При этом пункт 18 постановления Пленума № обращает внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент заключения публичного договора обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (пункты 4, 5 статьи 426 ГК РФ).

Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (часть 1 статьи 428 ГК РФ). Поскольку подпадающая под параметры пункта 1 статьи 428 ГК РФ правовая связь лишает присоединяющуюся сторону возможности изменить (исключить) то или иное ее условие, постольку вступление в нее гражданина не может служить свидетельством свободного и в своем интересе выражения диктуемой ему воли. Имитационность же свободы исключает конкретность, информированность и сознательность акта выражения воли.

Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемого сильной стороной набора документов.

В таких обстоятельствах требования определенности правового статуса потребителя приобретают особое значение, так как для непрофессионала неочевиден правовой эффект произведенных им действий по меньшей мере до того момента, покуда коммерсант ему однозначно на это ни ответил.

Поскольку же гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, а также поскольку в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности, то сформированные при непосредственном активном участии коммерсанта ожидания гражданина должны уважаться (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 21-П).

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.

Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 14-П подчеркнуто, что о том, что предприниматель, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях.

Конституционным Судом Российской Федерации отмечено, что возможность отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ №-П).

Тем самым, несмотря на то, что гражданин становится связанным сущностными условиями правоотношения, факт вступления в него не выражает навязываемого согласия.

Иное означало бы что гражданин, от которого сильная сторона безальтернативно требует подчиниться ее воле, может защитить свое личное пространство только отказавшись от вступления в отношения. Однако это приводило бы к тому, что гражданин лишался бы свободы учреждения правовой связи на условиях, достаточно необходимых для этого в силу закона, что лишало бы его гарантий, предоставленных статьей 1 ГК РФ (равенство участников гражданско-правовых отношений; свобода договора; недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела; необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав; приобретение и осуществление гражданских прав своей волей и в своем интересе; свобода в установлении гражданами своих прав и обязанностей на основе договора).

Верховный Суд Российской Федерации отмечает, что вмененные гражданину согласия нарушают его права (определения N № от ДД.ММ.ГГГГ; N № от ДД.ММ.ГГГГ). Специфика же отношений по защите прав потребителей в целом проявлена пунктом 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей (утверждено Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ), показывающим, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (часть 1 статьи 21), а также неприкосновенность частной жизни (часть 1 стать 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам.

Конституционно-правовой статус гражданина предполагает, что гражданин, имеющий в законных пределах свободу воли своим усмотрением определять границы своей приватности и автономии в целом, не может вынуждаться к тому, чтобы под страхом наступления негативных последствий от вторжения искать способы заявить свое неприятие этого. Коль скоро же гражданин вправе полагаться на законные гарантии ограждения своей приватности, а шире – личной автономии, пределы которой он устанавливает сообразно дозволенному ему правопорядком, и, потому, не должен испытывать давления от необходимости противодействия интервенту, равно как не должен нести бремени отказа от непрошенного, то ссылка сильной стороны на непротивление гражданином порожденному ее действиями правовому состоянию при изначальной несогласованности вмененного должна отклоняться.

Попытки сильной стороны добиться договорной легализации несоответствующего установленному законом воспринимаются как заведомо несостоятельные, так как иное вступало бы в противоречие с правовым режимом, императивно предоставляющим потребителю необходимые гарантии.

Исходя из этого, при отсутствии в созданной сильной стороной конфигурации отношений реальной возможности потребителя высказаться по вопросу выражения спорного согласия или отказа в нем при заключении договора, обсуждение этой возможности в контексте опции отзыва согласия на последующей стадии является юридически не значимым.

Поскольку недействительная сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ), и если юридический акт (односторонняя сделка) выражения согласия недействителен (в частности, в силу навязывания), то отсутствует какая-либо помещаемая в легальный контекст возможность его отзыва, ибо не может быть отозвано то, что в силу его недействительности (тем более в форме ничтожности) подчинено действию юридической фикции отсутствия.

Образующая наполнение рассматриваемого сообщения информация по содержанию не индивидуализирована, продукт предложен как таковой, предложение поступило от ординарного продавца.

При этом факт того, что сообщение направлено истцу как пользователю личного кабинета сам по себе не исключает содержания в нем такого признака рекламы.

Ответчиком не показано суду ни того, что он направляя торговую информацию отвечал на конкретный запрос истца о подборе ему товара.

С учетом изложенного, суд считает, что предложение неуникального товара/услуги не может образовывать индивидуального предложения.

Поскольку же ответчиком не доказано, что только истец мог воспользоваться его предложением, то оно утрачивает характер персонализированного.

Равным образом не делает предложение уникальным и способ его доставки.

Факт того, что в силу технической специфики направления сообщений абонентам сетей электросвязи адресатом оказалось конкретное лицо, на высказанную судом оценку не влияет, поскольку способ доставки информации ее характера изменить не способен.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 N 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»» информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой.

Решение по административному делу показывает, что поступившая истцу информация направлена на привлечение внимания к конкретному лицу – продавцу и предлагаемому им продукту. Данная информация указывает на возможность приобретения бытовых товаров, а также сообщает о предпринимательской деятельности лица, под которым в обстоятельствах настоящего дела следует понимать ООО «МБТ», что направлено на положительное выделение продукта и стимулирование потребителей к обращению к хозяйствующему субъекту, а значит, направлено на продвижение на рынке.

Таким образом, отвечая всем признакам рекламы, данным в статье 3 Закона «О рекламе», спорное сообщение, будучи направленным на привлечение вынимания к объекту рекламирования – ООО «МБТ» и его товарам при его способности иметь значение для неопределенного круга лиц, но не только для истца, является рекламным.

Истец указал на отсутствие его разрешения на получение рекламы. Ответчиком не были представлены доказательства того, что реклама поступила истцу с его предварительного согласия.

На основании вышеизложенного суд считает установленным факт нарушения требований части 1 статьи 18 Закона «О рекламе», выразившийся в направлении рекламы истцу без его согласия.

По субъекту нарушения суд исходит из того, что пунктами 5, 6, 7 статьи 3 Закона «О рекламе» раскрыто содержание понятий: рекламодатель, рекламопроизводитель и рекламораспространитель. Рекламодатель – изготовитель или продавец товара либо иное определившее объект рекламирования и (или) содержание рекламы лицо; рекламопроизводитель – лицо, осуществляющее полностью или частично приведение информации в готовую для распространения в виде рекламы форму; рекламораспространитель – лицо, осуществляющее распространение рекламы любым способом, в любой форме и с использованием любых средств.

В силу пункта 7 статьи 38 Закона «О рекламе» ответственность за нарушение требований его статьи 18 несет рекламораспространитель.

Решением УФАС установлен факт распространения рекламы ответчиком, основания не согласиться с чем у суда отсутствуют как в силу изучения им указанного решения, где отсутствуют доказательства интереса третьих лиц к достижению осведомленности истца об ответчике и предлагаемом им продукте, так и в силу незаявления ответчиком ни несогласия с решением УФАС в этой части, ни с позицией истца, предъявившего иск именно к нему.

Таким образом, суд считает не подвергнутым никем сомнению факт того, что направление рекламы исходя из ее содержания и обстоятельств дела отвечало интересам именно ООО «МБТ», проистекало с его ведома и по его воле, то есть требовало контроля именно с его стороны.

Согласно пункту 1 статьи 3 Федерального закона от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон № 152-ФЗ) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных).

В силу пункта 3 этой же статьи указанного закона, обработка персональных данных – любое действие (операция) или совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных.

В обстоятельствах рассмотренного дела суд обращает внимание на то, что реклама была направлена не абстрактному лицу, а ФИО1 как известному Продавцу субъекту, то есть затрагивала контактные данные заведомо определенного физического лица.

Тем самым, направление рекламы выказывает совершение Продавцом по меньшей мере таких операций с персональными данными ФИО1 как их извлечение и использование.

Суд учитывает, что без обработки персональных данных адресная рекламная рассылка невозможна, в силу чего факт рассылки в привязке к абонентскому номеру получателя или иному индивидуализированному каналу электросвязи отражает факт использования персональных данных.

Как результат суд находит, что задействованность личных идентификаторов гражданина в рекламной рассылке указывает на произведенную обработку персональных данных, а также приходит к выводу, что раскрытый отправкой рекламы факт состоявшейся обработки персональных данных охватывается содержанием самостоятельного объекта правовой охраны и должен оцениваться судом независимо от отношений по собственно направлению рекламы, то есть объемом оценки соблюдения законодательства о рекламе не поглощаются.

Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона № 152-ФЗ обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе, ограничиваясь достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями их сбора.

В силу части 1 статьи 9 Закона № 152-ФЗ субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Такое согласие должно быть конкретным, информированным, сознательным и может быть дано в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.

Вместе с тем, ответчиком не доказано, что истец, имея интерес к предлагаемому им продукту и вступая с ним в соответствующие отношения, давал свободное согласие на обработку его персональных данных не только для организационных целей, но и для целей направления рекламы по сетям электросвязи.

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Поскольку пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред, постольку судебной практикой выявлено, что законодатель освободил истцов по делам о защите прав потребителей от необходимости доказывания в суде факта своих физических и нравственных страданий.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума № 33).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума N 33, в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязка этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума № о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ и проч.).

Пункт 25 Постановления Пленума № подчеркивает, что суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Поскольку доказательств наступления необратимых последствий, бесспорных в их объективной тяжести истцом не представлено, суд считает необходимым взыскать с ООО «МБТ» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб.

Статьей 13 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Поскольку вплоть до момента вынесения решения суда причиненный истцу моральный вред ответчиком не возмещен, с него подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 2 500 руб. (5 000 руб. х 50%).

ДД.ММ.ГГГГ истцом и ФИО2 заключен договор уступки права требования, по которому истец выступает цедентом, а ФИО2 – цессионарием. Предметом указанного договора является переход права требования с ответчика платы за юридическую помощь при обращении в суд по факту направления ООО «МБТ» ФИО1 рекламы от ДД.ММ.ГГГГ.

Договором установлено, что экономическое содержание права требования образует объективная стоимость необходимо приложенного по предмету пункта 1 договора цессии труда (пункт 2); понесенностью ассоциируемых с ФИО1 затрат является вложение труда, противопоставимого процессуальному оппоненту (пункт 3); право требования переходит от цедента к цессионарию в дату договора цессии как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования расходов (пункт 4); риски невызревания права по основанию неактивности цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение расходов относятся на цедента, а риски по основанию неполучения возмещения расходов по мотиву безосновательности их истребования или получения в размере меньшем, нежели предложенная договором цессии их оценка – на цессионария (пункт 5); право требования переходит от цедента к цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения труда (пункт 6); право требования оценивается в сумме равной оценке труда, а именно в размере 25 000 рублей.

В силу пункта 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) гражданский оборот основан на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. При этом согласно пункту 2 этой же статьи граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. По общему правилу они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Пункт 3 статьи 423 ГК РФ устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Оказание юридической помощи по своему существу охватывается предметом договора оказания услуг, то есть договора, где исполнитель обязуется по заданию заказчика совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а заказчик – оплатить это (пункт 1 статьи 779 ГК РФ).

Статья 409 ГК РФ вводит такой способ прекращения обязательства как предоставление отступного.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: – в результате универсального правопреемства в правах кредитора; – по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; – вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; – при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; – в других случаях, предусмотренных законом.

По общему правилу пункта 1 статьи 388 ГК РФ допускается уступка права одним лицом другому (цессия). Здесь же суд отмечает, что законом (часть 2 статьи 389.1 ГК РФ), а равно актами его толкования (разъяснения) не исключена уступка будущего права. Равным образом суд учитывает, что в правоприменительной практике Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам получила поддержку идея уступки права на получение имущественного предоставления от проигравшей стороны в споре, обязанной принять на себя бремя объективной стоимости процесса, понесение которого посредством обеспечения участия в деле представителя было реализовано противной стороной.

Для отношений ФИО1 и ФИО2 отмеченное имеет следующее правовое значение: ФИО1, обязанный внести плату ФИО2 за оказанную юридическую помощь и имеющий в силу прямого указания закона право перевыставления этой платы своему процессуальному оппоненту, передает право истребования ее в качестве имеющего материальную ценность предмета отступного – права требования как имущественного права. При этом экономическое наполнение этого права образует стоимость объективно вложенного в процесс труда как средства понесения бремени активного участия в состязательном процессе.

Конструкция отступного с использованием механизма уступки права (потенциального права) согласуется с правовыми позициями, выраженными в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 6 «О некоторых вопросах применения положений ГК РФ о прекращении обязательств», пунктах 1 и 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки (далее – Постановление Пленума №), а также пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – Постановление Пленума №).

Давая оценку экономического содержания уступаемого права суд исходит из того, что коль скоро спор рассмотрен по существу то, следовательно, имеются правовые предпосылки для удовлетворения требования выигравшей стороны о взыскании судебных расходов соразмерных объективной стоимости необходимого и фактически вложенного в состязательный процесс труда. Делая такой вывод суд опирается на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в его определениях №№-№

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).

По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

Оценивая конкретные обстоятельства дела, потребовавшие не формального изложения позиции истца, но критического осмысления оценок административного органа, а равно значения раскрытых его решением доказательств, суд полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 11 000 рублей, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

С учетом того, что институт перехода права требования регулируется нормами материального права, а присуждение судебных издержек – процессуального, то исходя из необходимости исполнения разъяснений как абзаца 2 пункта 9 Постановления Пленума №, так и абзаца 1 пункта 33 Постановления Пленума №, учитывая денежный характер обязательства, исключающий значимость личности кредитора для ответчика исходя из существа их отношений, после вывода об относимости судебных издержек по титулу правопредшественника (ФИО1) суд производит правопреемство в процессуальном правоотношении, заменяя ФИО1 на его правопреемника – ФИО2

При этом прямое присуждение судебных расходов на ФИО2 суд полагает противным процессуальному закону, безальтернативно увязывающему первоначальное возникновение права исключительно и только с лицом, участвующим в деле. В таких обстоятельствах право поверенного, возникающее как право цессионария, является правом, обретаемым производным способом. Тем самым, признание права за получателем по цессии требует изначальной объективации его по фигуре (титулу) цедента.

Придавая процессуальный эффект цессии, совершенной как материально-правой сделки, суд обращает внимание на то, что, во-первых, ФИО1 и ФИО2 подтвердили свой интерес к правопреемству, а, во-вторых, что ответчик не заявил, что находит переход притязания на судебные расходы сам по себе умаляющим его право.

В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

С ответчика – ООО «МБТ» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (ИНН №) к ООО «МБТ» (ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа, удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «МБТ» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб., штраф в размере 2 500 руб.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО2 (ОГРНИП №) по требованию о присуждении судебных расходов, взыскиваемых с ООО «МБТ» по решению Кировского районного суда города Уфы по делу № в размере 11 000 рублей.

Взыскать в пользу ФИО2 с ООО «МБТ» сумму судебных расходов в размере 11 000 рублей.

Взыскать с ООО «МБТ» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме ДД.ММ.ГГГГ