УИД 66RS0046-01-2022-000649-77

Дело № 2–613/2022

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 октября 2022 года Пригородный районный суд Свердловской области в составе председательствующего Баскакова Д.И., при секретаре судебного заседания Кудасовой И.В., с участием истца ФИО1, ФИО2, их представителей ФИО3, ФИО4 представителя ответчика ФИО5, представителей органа прокуратуры ФИО6, ФИО7, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО8, ФИО2 к акционерному обществу «Мелиострой» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве,

установил:

ФИО1, ФИО8, ФИО2 обратились в суд с иском к АО «Мелиострой», о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти Б. от несчастного случая на производстве, в размере 1 500 000 руб. в пользу каждого из истцов.

В обоснование иска указано, что 12.11.2020 года умер Б., причиной смерти которого стала сочетанная травма головы, шеи, груди, верхних и нижних конечностей в результате несчастного случая на производстве в <адрес>. На момент смерти Б. являлся работником АО «Мелиострой», где состоял в должности водителя автомобиля. Работодатель не обеспечил комплекс мер по охране труда, что привело к несчастному случаю и последующей смерти работника Б., что повлекло причинение морального вреда истцам, являющимися членами его семьи.

В ходе судебного разбирательства гражданского дела истцы ФИО1, действующая, в том числе, в интересах ФИО8, ФИО2 поддержали заявленные исковые требования, настаивали на взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, в заявленном размере, а именно 450000 млн. руб. в связи со смертью Б. В материалах дела имеются надлежащие доказательства вины ответчика в случившейся смерти Б. и причинения истцам морального вреда. Размер компенсации вполне разумный, отражает сложившуюся практику.

Представитель ответчика ФИО5, возражая против удовлетворения заявленных исковых требований суду пояснила, что в случае смерти Б. имела место грубая неосторожность со стороны последнего, вина ответчика в данном случае отсутствует. Из представленных доказательств не следует, что истцы не живут полноценной жизнью, требования истцов завышены, указала о готовности ответчика выплатить компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей каждому истцу.

Заслушав стороны, исследовав письменные доказательства, выслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, оценив доказательства в их совокупности в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

Из материалов дела, следует, что Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, состоял в трудовых отношениях с АО "Мелиострой", работал в должности водитель автомобиля (Том 1, л.д. 38-40).

12 ноября 2020 г. в 14 час. 00 мин. Б.., находясь при исполнении трудовых обязанностей, был смертельно травмирован.

Согласно акту медицинского исследования № 3347 от 13.11.2020, составленному государственным судмедэкспертом Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы", смерть Б. наступила от тупой сочетанной травмы головы, шеи, груди, верхних и нижних конечностей (Том 1, л.д. 181-186).

Из заключения эксперта экспертно-криминалистического отдела МУ МВД России «Нижнетагильское» № 3959 от 18.11.2020 следует, что система для подъема и опускания трапов полуприцепа «Х899939ВА50AL4051» в составе автопоезда с тягачом « MAH TGS 26.440» не исправна (Том 1, л.д. 188-190).

Владельцем полуприцепа «Х899939ВА50AL4051» и грузового тягача «MAH TGS 26.440» является АО «Мелиострой» (Том 1, л.д. 225-230).

Из акта о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) от 17.12.2020, акта № 1 от 17.12.2020 о несчастном случае на производстве, утвержденного генеральным директором АО "Мелиострой" 17 декабря 2020 г., следует, что Б., находясь 12 ноября 2020 г. на рабочем месте на объекте «Реконструкция мостового перехода через <адрес> на км 6+258 автомобильной дороги <адрес> на территории Горноуральского городского округа», при выполнении погрузочных работ с машинистом экскаватора ФИО9, путем подъема «сходней» трала механическим способом, в связи с неисправностью электроприводного устройства, получил тупую сочетанную травму головы, шеи, груди, верхних и нижних конечностей, не совместимую с жизнью, ввиду защемления между неподвижными и движущимися предметами деталями и машинами (или между ними). Основной причиной несчастного случая на производстве явилось эксплуатация автомобиля марки «MAH TGS 26/440 6BLS-W» с государственным знаком №, с прицепом марки «Х899939ВА50AL» с государственным регистрационным знаком № с неисправной системой для подъема и опускания трапов, в нарушение ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, п.п. 4,6 Правил по охране труда на автомобильном транспорте, утвержденных Приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 06 февраля 2018 г. № 59н Сопутствующими причинами случившегося явились: не определение в локальных актах работодателя порядка действий работника при возникновении неисправности системы для подъема и опускания трапов, не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов за безопасным производством погрузо-разгрузочных работ, что явилось следствием неудовлетворительного функционирования системы управления охраны труда, в нарушение требований ст. ст. 22, 212, 189 Трудового кодекса Российской Федерации, абз. Е п. 8 «Типового положения о системе управления охраной труда», утвержденного приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 19.08.2016 г. № 438н, п. 5.1 ГОСТ 12.3.002-2014 «Межгосударственный стандарт. Система стандартов безопасности труда. Процессы производственные. Общие требования». Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда в АО «Мелиострой», признаны: производитель работ ФИО10, который не обеспечил должный контроль за безопасным производством погрузочных работ; механик ФИО11, не обеспечивший контроль за безопасным производством погрузочных работ, а также порядка действий работника при возникновении неисправности системы подъема и опускания трапов. (Том 2, л.д. 6-23).

Указанные акты подписаны всеми членами комиссии, в число которых входили в том числе представители АО «Мелиострой», замечаний к данным актам не имеется, содержание актов в соответствующем порядке не оспаривалось, в связи с чем, суд, вопреки доводам представителя ответчика, принимает вышеуказанные акты как доказательства установления объективных причин несчастного случая на производстве с участием Б., поскольку данный акт содержит полные сведения о расследовании причин случившегося, ссылки на экспертные заключения и заверен надлежащим образом.

Кроме того, на основании материалов названных расследований несчастного случая со смертельным исходом Б., постановлениями государственного инспектора труда (по охране труда) в Свердловской области ФИО12 от 21 декабря 2020 (№ 66/6-479/20-ИЗ/12-17600-И/57-64, № 66/6-479/20-ИЗ/12-17595-И/57-64, № 66/6-479/20-ИЗ/12-17670-И/57-64 и № 66/6-479/20-ИЗ/12-17604-И/57-64) АО «Мелиострой», а также производитель работ ФИО10, специалист по охране труда ФИО13 признаны виновными в совершении административных правонарушений, предусмотренных ч.1 и ч. 3 ст. 5.27.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, то есть за Нарушение государственных нормативных требований охраны труда, содержащихся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 - 4 настоящей статьи и частью 3 статьи 11.23 настоящего Кодекса, а также за допуск работника к исполнению им трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке обучения и проверки знаний требований охраны труда, а также обязательных предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течении трудовой деятельности) медицинских осмотров, обязательных медицинских осмотров в начале рабочего дня или смены), обязательных психиатрических освидетельствований или при наличии медицинских противопоказаний (Том 2, л.д. 33-70).

Вышеуказанные постановления не обжаловались заинтересованными лицами и вступили в законную силу, о чем также подтвердил в судебном заседании представитель ответчика.

По смыслу положений ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 184, 219, 220 Трудового кодекса Российской Федерации, ст. 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, его семье, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием.

На основании вышеизложенного, суд находит установленным и доказанным факт гибели Б. в результате несчастного случая на производстве, произошедшего по вине работодателя – АО «Мелиострой», не обеспечившего безопасные условия труда.

Доводы ответчика о наличии в действиях Б. грубой неосторожности вследствие умысла потерпевшего суд отвергает как несостоятельные, поскольку, как установлено в ходе расследования несчастного случая на производстве, а также в рамках доследственной проверки по данному факту, при проведении которых принимались во внимания и объяснения очевидцев и документы, имеющие отношение к трудовой дисциплине погибшего, в момент несчастного случая на производстве Б. осуществлял возложенные на него трудовые обязанности, возложенные на него, в том числе п. 2.2 должностной инструкции, в соответствии с которой водитель автомобиля устраняет возникающие во время работы на линии мелкие неисправности, требующие разборки механизмов, выполняет весь комплекс работ по ремонту и техническому обслуживанию управляемого автомобиля, факт вины работодателя в данном случае, должным образом не обеспечившего безопасность и условия труда на производстве, установлен, оснований для освобождения ответчика – АО «Мелиострой» от ответственности за вред, причиненный работнику, его семье не имеется.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Разрешая требования о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из того, что право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае причинения вреда жизни гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, лично им причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Как следует из материалов дела, Б. умер ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> (л.д. 15 оборот)

Б. являлся супругом истца ФИО1 (л.д. 16), отцом истца ФИО8(л.д. 16 оборот), и отчимом истца ФИО2, которая находилась на попечении ФИО14 и сохраняла с ним теплые, семейные отношения с детства, что подтверждено представленными в материалы дела фотографиями (л.д. 106-108), а также показаниями свидетелей А., Б.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Как следует из объяснений истцов ФИО2, ФИО1, свидетелей А., Б., В. действиями ответчика семейные связи с ФИО14 были нарушены, истцы потеряли близкого человека, после чего у них стали проявляться проблемы со сном, слезы, нервозность, замкнутость, что также подтверждается представленными стороной истцов характеристикой из МАОУ «Байкаловская СОШ» на ФИО8, справкой о вызове скорой медицинской помощи ФИО1, справкой осмотра ФИО8 у невролога (л.д. 109-111), а также заключением специалиста ФГБОУ ВО «Уральский государственный медицинский университет» от 19.09.2022 (л.д. 112-145), указавшего на тяжелые переживания истцов после смерти Б. и причинную связь последствий с травмирующей стрессовой ситуацией, глубина и длительность изменений психического статуса и психологического состояния для всех истцов одинакова.

Оснований не доверять указанному заключению специалиста, вопреки доводам представителя ответчика, у суда не имеется, поскольку оно содержит необходимые ссылки на способы исследований, документы, на основании которых проводилось исследование, полные и раскрытые ответы на поставленные вопросы, составлено специалистом, имеющим необходимую квалификацию в рассматриваемой области, большой стаж работы в области клинической психологии, в судебной психологической практике.

Вопреки доводам представителя ответчика оказание семье погибшего материальной помощи, организации похорон, не являются с учетом обстоятельств настоящего дела основаниями для снижения размера компенсации морального вреда.

Учитывая то, что смерть Б. для истцов, является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение, а также наличия между ними близких доверительных отношений, утрату семейной целостности, тяжелые эмоциональные переживания, в то же время, принимая во внимание, доводы истцов об условиях жизни и работы погибшего (постоянное нахождение на выездах вдалеке от дома), о затихании страданий в настоящее время по прошествии долгого времени после случившегося, отдельное проживание истца ФИО2 с 2016 года от семьи Глухих, возможности снижения размера компенсации морального вреда, учитывая требования разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. в пользу каждого из истцов.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии с п.3 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера подлежит уплате государственная пошлина в размере 300 руб., которая подлежит взысканию с ответчика АО «Мелиострой».

Руководствуясь ст. ст. 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО8, ФИО2 к акционерному обществу «Мелиострой» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Мелиострой» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес> (ИНН №), ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес> (ИНН <***>), в интересах которого действует его законный представитель – ФИО1, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес> (ИНН №) сумму 1500000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей компенсации морального вреда (по 500 000 (пятьсот тысяч) рублей в пользу каждого), в связи со смертью ДД.ММ.ГГГГ Б..

Взыскать с акционерного общества «Мелиострой» (ОГРН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Пригородный районный суд Свердловской области путем подачи апелляционной жалобы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме (составления мотивированного решения).

Мотивированное решение суда составлено 02 ноября 2022 года.

Судья Д.И. Баскаков