Копия
Дело № 2-8/2023
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Пермь 31 марта 2023 года
Пермский районный суд Пермского края в составе:
председательствующего судьи Ежовой К.А.,
при секретаре ФИО12,
с участием истца ФИО1 и её представителя ФИО27,
представителя ответчика ФИО3 – ФИО28, действующего по ордеру,
третьих лиц ФИО26, ФИО22, ФИО25, ФИО21,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4, ФИО3 о признании недействительным договора дарения,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО1 обратилась к ответчику ФИО3 (законному представителю ФИО4) с иском (с учётом уточнения исковых требований) о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключённого между ФИО2 и ФИО4, действующей с согласия матери ФИО3
В обоснование предъявленного требования истец ФИО1 указала, что она, ответчик ФИО3, третьи лица ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО3, ФИО25, ФИО26 являются детьми ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 имела в собственности земельный участок (кадастровый номер №) и квартиру (кадастровый номер №), расположенные по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>. После смерти ФИО2 наследники узнали, что указанное имущество было подарено ФИО4 – дочери ФИО3 Сделка была зарегистрирована в феврале 2022 года, когда ФИО2 уже болела и не понимала значение совершаемых действий. Кроме того, в период дарения квартиры был жив её сын-инвалид, и ФИО2 никак не могла подарить квартиру, лишив его жилья. Во время лечения в больнице в январе 2022 года, после подписания договора дарения, но до его регистрации, ФИО2 не отдавала отчет своим действиям в виду заболевания, возраста, не могла согласиться на отчуждение имущества. Поскольку на момент наступления юридически значимых обстоятельств (2022 год) ФИО2 находилась в состоянии, не позволяющем ей в полной мере понимать значение своих действий, повлекших прекращение у неё права на жилое помещение, то сделка, совершенная по отчуждению спорного имущества, является порочной, нарушает права наследников на принятие наследства. Подпись ФИО2 в договоре дарения вызывает сомнения в её подлинности.
Определением Пермского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве ответчика привлечена ФИО4 (том 1: л.д.211-212).
В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель истца ФИО27 просили об удовлетворении предъявленного требования на основании доводов, изложенных в иске. Истец ФИО1 пояснила, что ФИО2 болела, постоянно лежала, у неё было очень низкое давление, и она жаловалась на боли внутри тела, соответственно, подписать договор дарения она физически не могла. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 увезли в больницу в очень плохом состоянии, из больницы её выписали и привезли домой ДД.ММ.ГГГГ тоже в плохом состоянии. В феврале 2022 года ФИО2 не разговаривала, не двигала руками, никого не узнавала, не могла сидеть даже при помощи других, не ела.
Финансовый управляющий ФИО1 ФИО13 не явился в судебное заседание, извещён о времени и месте судебного разбирательства.
Ответчики ФИО3 и ФИО4 не явились в судебное заседание, извещены о времени и месте судебного разбирательства. Ответчик ФИО3 представила заявление о рассмотрении дела в её отсутствие и несогласии с иском (том 1: л.д.108, 119).
В судебном заседании представитель ответчика адвокат ФИО28 не согласился с иском в соответствии с письменными возражениями (том 1: л.д.38), пояснив, что при совершении сделки ФИО2 понимала значение своих действий, понимала, что дарит имущество внучке; при совершении юридически значимых действий ФИО2 находилась в здравом уме и твёрдой памяти, что подтверждено свидетелями ФИО14, Свидетель №1 Эксперты установили лишь умеренные когнитивные нарушения у ФИО2.
В судебном заседании третьи лица ФИО22, ФИО21 согласились с предъявленным требованием. Третье лицо ФИО22 пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 госпитализировали в больницу; на второй день после выписки она навестила мать, ФИО2 была в лежачем состоянии, не узнала её. В первые дни после выписки ФИО2 могла говорить, в дальнейшем ФИО2 плохо двигала руками, у неё ухудшилось зрение, присаживали её с помощью подушек, поили из ложки, потом – из шприца. ДД.ММ.ГГГГ она была у ФИО2, которая уже не разговаривала, не осознавала, кто пришел, кормили её жидкой пищей из шприца, ложки. Третье лицо ФИО21 пояснил, что последний раз видел ФИО2 в субботу ДД.ММ.ГГГГ, она лежала, не двигалась, не могла говорить, повернуть голову, на заданные вопросы не отвечала, моргала глазами. Он ей сказал, что он – ФИО6, она моргнула, он посидел с ней 10 минут, взял её за руку, она моргнула глазами, потом уснула, видимо устала. У неё руки были холодные, бессильные – в ответ она не могла сжать руку. В следующий раз видел мать (ФИО2) ДД.ММ.ГГГГ, она уже была без сознания, лежала, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была совсем в плохом состоянии.
В судебном заседании третьи лица ФИО26 и ФИО15 не согласились с иском, пояснив, что на момент совершения юридически значимых действий ФИО2 понимала значение своих действий, адекватно разговаривала, узнавала родственников. Третье лицо ФИО26 пояснила, что ФИО2 всегда хотела оставить дом ФИО3
Третьи лица ФИО3, ФИО23, ФИО24 не явились в судебное заседание, извещены о времени и месте судебного разбирательства.
В предварительном судебном заседании третьи лица ФИО21, ФИО23, ФИО24 поддержали предъявленное требование о признании недействительным договора дарения недвижимого имущества, просили об удовлетворении этого требования. В предварительном судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, третье лицо ФИО3 пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 госпитализировали в отделение реанимации, она ещё была в здравом уме. После того, как ФИО2 перевели из отделения реанимации, он пришел к ней, а она не понимала, где она находится, спрашивала его: «Где я живу? Есть ли квартира?». ДД.ММ.ГГГГ (в субботу) в 11 часов он и брат ФИО21, сестра ФИО24 приехали к ФИО2; ФИО2 находилась в плохом состоянии: глаза стеклянные, плохо дышала, не разговаривала, не шевелилась, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была в таком же состоянии.
В предварительном судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, третье лицо ФИО23 пояснила, что была с ФИО2 с первого дня после её выписки из больницы (ДД.ММ.ГГГГ), ФИО2 уже её не узнавала, называла ФИО7; после больницы ФИО2 плохо ела, с каждым днем ей становилось хуже. В начале января 2022 года ФИО2 сама получила пенсию, расписалась, а ДД.ММ.ГГГГ её увезли в больницу, после выписки она не могла ни писать, ни разговаривать.
В предварительном судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, третье лицо ФИО24 пояснила, что видела ФИО2 в сентябре 2021 года, ФИО2 была в здравом уме, разговаривала. ДД.ММ.ГГГГ при посещении матери в больнице после реанимации у неё было спутанное сознание, она говорила, что ей 20 лет, у неё два сына. Она несколько раз навещала ФИО2 в больнице, ФИО2 не хотели выписывать, поскольку у неё держалась температура, состояние ухудшалось. В последнюю ночь перед выпиской из больницы она была вместе с матерью; ФИО2 непонятно разговаривала, ей было больно, когда её задевали. ФИО2 из больницы транспортировали на носилках в лежачем положении и на спецмашине. ДД.ММ.ГГГГ (суббота) она и братья ФИО3, ФИО21 были у матери, ФИО2 не разговаривала, не двигалась, не могла пошевелить руками, её глаза только реагировали, в этот день мать при них не ела, её поили с ложечки, а потом поили с помощью шприца. В воскресенье позвонила ФИО3, попросила приехать, сказала что они (мать и брат) скоро умрут, у обоих не было глотательного рефлекса. Она приехала к матери ДД.ММ.ГГГГ и была у неё до ДД.ММ.ГГГГ, в этот период ФИО2 не разговаривала, не двигалась, не ела, её только поили. ФИО2 уже в больнице кормили с ложечки, она уже тогда не могла сидеть, подкладывали подушки.
Третье лицо Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю извещено о времени и месте судебного разбирательства, не направило представителя в судебное заседание, представило заявление о рассмотрении дела без участия его представителя.
Суд, выслушав объяснение истца и его представителя, представителя ответчика, третьих лиц, показания свидетеля, изучив гражданское дело, установил следующие обстоятельства.
В соответствии с частью 2 статьи 35 Конституции Российской Федерации каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.
В силу части 4 статьи 35 Конституции Российской Федерации право наследования гарантируется.
ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерла ДД.ММ.ГГГГ, что следует из свидетельства о смерти (том 1: л.д.9).
В силу статей 1141, 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя, которые наследуют имущество в равных долях.
Истец ФИО1, ответчик ФИО3, третьи лица ФИО21, ФИО23 (ФИО31) Л.А., ФИО22 (ФИО31) Н.А., ФИО24 (ФИО31) О.А., ФИО3, ФИО32 (ФИО31) Т.А., ФИО33 (ФИО31) М.А. являются детьми ФИО2, то есть наследниками первой очереди по закону, что подтверждается свидетельствами о рождении, свидетельствами о заключении брака (том 1: л.д.15-20, 45-52).
На основании статьи 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.
Согласно статье 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Таким образом, наследники вправе получить в собственность имущество, принадлежавшее наследодателю.
С ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 имела в собственности земельный участок площадью 2136 кв.м. (кадастровый номер №), предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства на землях населённых пунктов, расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, и квартиру площадью 52,8 кв.м. (кадастровый номер №), расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>; право на данное имущество было зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости.
Данные обстоятельства подтверждаются выпиской из Единого государственного реестра недвижимости (том 1: л.д.36-37).
В соответствии со статьёй 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
На основании статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.
В соответствии с пунктом 1 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
На основании пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить её от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу пункта 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
Согласно письменному договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 (Даритель) безвозмездно передала в собственность ФИО4 (Одаряемой), действующей с согласия матери ФИО3, квартиру площадью 52,8 кв.м. (кадастровый номер №), расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, и земельный участок площадью 2136 кв.м. (кадастровый номер №), предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства на землях населённых пунктов, расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес> (том 1: л.д.53-54, 104-105, 248; том 2: л.д.56-58, 103-104).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ФИО4 подали в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю на регистрацию заявления о переходе права собственности на земельный участок (кадастровый номер №) и квартиру (кадастровый номер №), договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ через специалиста ГБУ Пермского края «Пермский краевой МФЦ ПГМУ» Свидетель №1; данные документы были приняты по месту жительства ФИО2 по адресу: <адрес>, что подтверждается копиями соответствующих документов из реестрового дела, письменным объяснением и показаниями специалиста Свидетель №1 (том 1: л.д.233; том 2: л.д.49-58, 81-94).
ДД.ММ.ГГГГ на основании указанного договора право собственности ФИО4 на земельный участок (кадастровый номер №) и квартиру (кадастровый номер №) зарегистрированы в Едином государственном реестре недвижимости под номерами №-59/089/2022-2 и №-59/089/2022-2, что следует из выписок из указанного реестра, отметки на договоре, сообщения Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес> (том 1: л.д.36-37, 54, 133; том 2: л.д.3).
В силу части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.
Предъявив иск о признании договора недействительным, истец ФИО1 указала, что договор дарения не является заключённым, поскольку не был подписан ФИО2, в момент совершения сделки ФИО2 не была способна понимать значение своих действий или руководить ими вследствие возраста и имеющихся заболеваний.
На основании статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки и иными способами, предусмотренными законом.
На основании статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2). Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3).
В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (пункт 1). При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).
В соответствии со статьёй 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).
В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
На основании пункта 3 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.
Согласно пункту 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (абзац 1). Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость (абзац 2). Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны (абзац 3).
Принимая во внимание, что истец является лицом, имеющим право на получение в порядке наследования имущества, являющегося предметом оспариваемого договора дарения, суд находит, что истец имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной, совершённая сделка нарушает права или охраняемые законом интересы истца (лица, оспаривающего сделку).
Обстоятельствами, на основании которых истец ФИО1 основывает предъявленное требования, является утверждение о том, что договор дарения фактически не был подписан одной из его сторон – Дарителем ФИО2, при совершении сделки Даритель не понимал правовых последствий дарения, не понимал значения своих действий.
В предварительном судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, опрошены свидетели ФИО14 и ФИО16 (том 1: л.д.136-140).
Свидетель ФИО14 (сожитель ответчика ФИО3) показал, что ФИО2 понимала значение своих действий, могла руководить ими, до смерти находилась в здравом уме. ФИО2 осознанно заключила договор дарения и подарила имущество ФИО4; ФИО2 самостоятельно подписала договор дарения в присутствии сотрудников многофункционального центра, так как сделка совершалась по месту жительства ФИО2, ФИО2 не могла передвигаться в связи с болезнью. ФИО2 не имела психических заболеваний.
Свидетель ФИО16 (супруг третьего лица ФИО26) показал, что ФИО2 адекватно воспринимала происходящие события, всегда поддерживала разговор, адекватно отвечала на вопросы. С января 2022 года ФИО2 передвигалась с трудом из – за заболевания, большее время лежала на кровати. Для того, чтобы ухаживать за матерью ФИО3 прекратила трудовые отношения.
Согласно письменному заявлению ДД.ММ.ГГГГ специалист ГБУ Пермского края «Пермский краевой МФЦ ПГМУ» Свидетель №1 выезжала на платное обслуживание по приёму документов, связанных с дарением имущества. Перед принятием документов она удостоверила личности участников сделки, от ФИО2 узнала, что она понимает правовые последствия договора дарения имущества (переход права собственности на имущество) и согласна на безвозмездную передачу имущества ФИО4 (том 1: л.д.233).
В предварительном судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, свидетель Свидетель №1 показала, что ДД.ММ.ГГГГ она выезжала на платное обслуживание по приёму документов, связанных с дарением имущества, в <адрес>. Перед принятием документов она удостоверила личности участников сделки: Дарителя, Одаряемого и законного представителя Одаряемого. Ей передали готовый договор дарения, данный договор не составлялся и не подписывался сторонами в её присутствии. От Дарителя (ФИО2) она узнала, что Даритель понимает правовые последствия договора дарения имущества (переход права собственности на имущество) и согласен на безвозмездную передачу имущества ФИО4 (Одаряемому). Она подготовила соответствующие заявления о переходе права собственности на имущество, Даритель (ФИО2) самостоятельно подписала такие заявления. Перед подписанием заявлений Дарителю, лежавшему на кровати, помогли сесть. При общении с Дарителем (ФИО2) у неё не возникло сомнений в дееспособности гражданина, совершающего сделку. В её обязанности не входит проведение правовой экспертизы документов (том 2: л.д.120-125).
В продолжении предварительного судебного заседания, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ, опрошен свидетель ФИО17, которая показала, что она работает фельдшером, поэтому оказывала медицинскую помощь ФИО2. У ФИО2 имелись заболевания: гипертоническое давление, хронический пиелонефрит, заболевание поджелудочной железы. При посещениях ФИО2 всегда узнавала её, никогда не заговаривалась, последние полгода в основном лежала, поскольку беспокоили головные боли из-за высокого артериального давления и боли в поджелудочной железе, передвигалась только с помощью ходунков. Она оказывала медицинскую помощь ФИО2 01 и ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 имела плохое состояние, не узнала её, не отвечала на её вопросы или отвечала невпопад, реагировала исключительно на болевые ощущения при осмотре (при измерении артериального давления и пальпации живота). ФИО2 называла дочь ФИО3 другим именем. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 уже была в коме: глаза открыты, тяжелое дыхание, ни на что не реагировала, не поворачивалась, только стонала при пальпации живота (том 2: л.д.120-125).
Свидетель ФИО18, опрошенная в продолжении предварительного судебного заседания, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, показала, что она является супругой брата ФИО2 Она общалась с ФИО2 по телефону, чаще звонила ей сама, поскольку ФИО2 забывала звонить, но она была в здравом уме. В августе 2021 года она приезжала к ФИО2 на день рождения, ФИО2 уже тогда себя плохо чувствовала, говорила, что ей плохо, пользовалась ходунками, поскольку болели ноги. Когда ФИО2 находилась на стационарном лечении в областной больнице (в январе 2022 года), она навещала ФИО2. ФИО2 находилась в тяжелом состоянии, но узнала её, обрадовалась, разговаривала с ней, но быстро уставала, у ФИО2 болела спина. При другом посещении ФИО2 чувствовала себя уже хуже, но узнала её, при этом находилась в прострации, не осознавала, что в больнице, говорила невнятно, её состояние было плохим. ФИО2 не говорила ей о том, кому она оставит дом. Она присутствовала при выписке ФИО2 из лечебного учреждения; в этот день состояние ФИО2 было плохим: ФИО2 не могла сидеть и двигаться, не могла передвигаться; поддерживая, ФИО2 посадили, обложили подушками, одеялом, но ФИО2 очень быстро устала, дремала под влиянием лекарства, разговаривала тихо и невнятно (том 2: л.д.219-222).
В судебном заседании свидетель ФИО19 (дочь третьего лица ФИО26) показала, что она является внучкой ФИО2, видела бабушку во второй половине декабря 2021 года. ФИО2 была в хорошем состоянии, она самостоятельно ходила, смотрела телевизионные передачи, интересовалась её учёбой. Она знает о том, что бабушка подарила имущество. Позднее она видела бабушку ДД.ММ.ГГГГ, бабушка была в коме.
В связи с имевшейся неопределённостью по вопросу о лице, подписавшем договор дарения, определением Пермского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена судебная почерковедческая экспертиза для разрешения вопроса о том, выполнена ли подпись и расшифровка подписи от имени ФИО2 в договоре дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 или иным лицом (том 1: л.д.143-146).
Из заключения эксперта Общества с ограниченной ответственностью «Западно – Уральский региональный экспертный центр» ФИО30 от ДД.ММ.ГГГГ №.2-52/31 следует, что рукописный текст «ФИО2» и подписи, выполненные от имени ФИО2 в копиях договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, выполнены не ФИО2, а каким – то другим лицом с подражанием её подлинного почерка и подписи (том 1: л.д.178-209).
В продолжении предварительного судебного заседания, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ, опрошен эксперт ФИО30, пояснившая, что она исследовала договор дарения, представленный ответчиками, и договор дарения, представленный органом государственной регистрации прав; оба договора не подписывались ФИО2; в силу возраста и заболеваний ФИО2 не могла подписать договоры так, как они были подписаны (одинаковым почерком с дописками, угловато – извилистыми движениями); буквы «ч», «у», «в» и «а» написаны по другому, не так как в исследованных образцах почерка ФИО2 (том 2: л.д.120-125).
Определением Пермского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена дополнительная судебная почерковедческая экспертиза для разрешения вопроса о том, выполнена ли подпись и расшифровка подписи от имени ФИО2 в заявлениях от ДД.ММ.ГГГГ о переходе права собственности на квартиру и земельный участок ФИО2 или иным лицом (том 2: л.д.128-133).
Из заключения эксперта Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что не представилось возможным установить кем – ФИО2 или иным лицом выполнены подписи от имени ФИО2 в электрофотографических копиях заявлений от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации перехода права собственности в отношении земельного участка (кадастровый номер №) и квартиры (кадастровый номер №), поданных в Управление Росреестра по <адрес>, поскольку для исследования представлено крайне малое количество образцов почерка ФИО2, в том числе не представлены образцы почерка ФИО2 в документах за 2019 – 2022 годы, что не позволило проследить степень и характер изменений общих и частных признаков почерка во времени и их зависимость от условий выполнения подписей и сформировать вывод об исполнителе подписей (том 2: л.д.179-183).
В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно – психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 ГК РФ).
С учётом того, что в процессе рассмотрения дела возникли вопросы о психическом состоянии ФИО2 при оформлении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и заявлений от ДД.ММ.ГГГГ о переходе права собственности на недвижимое имущество, требующие специальных познаний в области медицины (психиатрии), определением Пермского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ назначена посмертная судебно – психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ <адрес> «Краевая клиническая психиатрическая больница», для разрешения вопроса о том, могла ли ФИО2 по своему психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими в периоды заключения договора дарения и оформления заявлений о переходе прав (том 2: л.д.225-231).
Из заключения комиссии экспертов ГБУЗ Пермского края «Краевая клиническая психиатрическая больница» от ДД.ММ.ГГГГ №, проводивших посмертную судебно – психиатрическую экспертизу в отношении ФИО2, следует, что у ФИО2 в юридически значимый период времени (ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ) имелось органическое непсихотическое расстройство в связи с сосудистыми заболеваниями, с выраженными когнитивными и эмоционально – волевыми нарушениями (F06.8). Об этом свидетельствуют данные медицинской документации о наличии у ФИО2 давней сосудистой патологии с артериальной гипертензией, атеросклеротическим поражением сосудов, цереброваскулярной болезнью, дисциркуляторной энцефалопатией, с церебрастенической симптоматикой в виде слабости и головокружения; нараставшими на протяжении последних пяти лет когнитивными нарушениями, постепенной утратой навыков самообслуживания, снижением критических способностей. В представленной медицинской документации при осмотрах специалистами в 2021 году отмечались «умеренно выраженные когнитивные нарушения». Показания свидетелей относительно состояния ФИО2 до 2022 года противоречивы и не могут быть положены в основу экспертного заключения. В стационаре в период госпитализации ФИО2 в январе 2022 года описывался «выраженный интеллектуально – мнестический дефицит», затрудняющий сбор анамнестических сведений. При осмотре в наиболее приближённый к интересующему суд периоду ДД.ММ.ГГГГ отмечалось, что ФИО2 «неориентирована», находилась «в стопоре». В январе 2022 года после выписки из стационара ФИО2 находилась в тяжёлом соматическом состоянии, с выраженной энцефалопатией, дезориентирована, недоступна продуктивному контакту; свидетелями отмечалось, что ФИО2 «не могла говорить», «путала имена», «не осознавала, кто пришёл», «не понимала, где находится» (ФИО21, ФИО22, ФИО3). При судебно – медицинской экспертизе выявились атеросклеротические и выраженные дистрофические изменения головного мозга, признаки хронической церебральной ишемии, поэтому эксперты, исходя из анализа всех материалов гражданского дела в целом, считают, что ДД.ММ.ГГГГ при оформлении договора дарения, а также ДД.ММ.ГГГГ при оформлении заявления в Росреестр ФИО2 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими (том 3: л.д.1-3).
Согласно статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.
На основании части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Экспертные заключения оценены судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности с представленными в материалы дела доказательствами, медицинскими документами, а также объяснениями сторон и иных лиц, участвующих в деле, свидетелей.
Суд критически относится к показаниям свидетеля ФИО14 о личном подписании договора дарения ФИО2 и отклоняет их по причине того, что данный свидетель ведёт общее хозяйство с ответчиком ФИО3, что вызывает сомнения в объективности показаний свидетеля, который может быть прямо или косвенно заинтересован в исходе дела.
Соответственно, указанные показания свидетеля ФИО14 не являются достоверным доказательством.
Ответчики ФИО3 и ФИО4 не оспорили заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №.2-52/31, не представили доказательства, подтверждающие факт личного подписания ФИО2 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.
При таком положении суд не находит оснований для сомнений в заключении эксперта Общества с ограниченной ответственностью «Западно – Уральский региональный экспертный центр» ФИО30, представленном в суд, поскольку оно подготовлено экспертом, образование и квалификация которого подтверждена соответствующими документами; в заключении подробно описано проведенное исследование, указаны обстоятельства, на основании которых эксперт сделал изложенные выводы (заключение является подробным и мотивированным); эксперт предупреждён об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Учитывая изложенное, суд полагает, что данное экспертное заключение является допустимым и относимым доказательством, подтверждающим факт того, что ФИО2 не подписывала договор дарения займа от ДД.ММ.ГГГГ, соответствующие возражения стороны ответчика ФИО3 подлежат отклонению.
Следовательно, суд полагает, что возражения ответчика ФИО3 о надлежащем подписании договора дарения не подтверждены доказательствами, то есть являются несостоятельными.
Суд критически относится к объяснениям представителя ответчика адвоката ФИО28, третьих лиц ФИО26 и ФИО15, показаниям свидетелей ФИО14, ФИО16, ФИО19, свидетельствовавших о полном понимании ФИО2 значения своих действий, поскольку такие объяснения и показания даны без учёта имевшихся у ФИО2 заболеваний, их влияния на психического состояние (волю) ФИО2.
Суд отклоняет соответствующие показания свидетелей ФИО14, ФИО16, ФИО19, так как они даны лицами, которые могут иметь заинтересованность в исходе дела, что вызывает сомнения в объективности таких показаний я (свидетель ФИО14 ведёт общее хозяйство с ответчиком ФИО3; свидетели ФИО16 и ФИО19 состоят в родственных отношениях с третьим лицом ФИО26, возражавшей против иска).
Суд считает, что возражения представителя ответчика адвоката ФИО28 о несогласии с выводами экспертов, проводивших посмертную судебно – психиатрическую экспертизу, не состоятельны по следующим основаниям.
Заключение дано экспертами в письменной форме, содержит исследовательскую часть, определённые выводы (ответы) на все поставленные вопросы. Эксперты имеют необходимые квалификацию и опыт для проведения исследования, предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, им разъяснены права и обязанности, предусмотренные статьёй 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о чем имеются подписи экспертов. Исследование проводилось комиссией экспертов, проанализировавших перед вынесением заключения материалы гражданского дела, медицинские документы в отношении ФИО2. В заключении подробно описано проведенное исследование, указано, на основании чего эксперты сделали соответствующие выводы, оно является подробным, мотивированным, не противоречит материалам дела.
Учитывая изложенное, суд полагает, что заключение экспертов соответствует материалам дела, эксперты на основе тщательного изучения медицинской документации, в том числе по установленным при жизни диагнозам, пришли к выводу о том, что в силу имеющихся у ФИО2 заболеваний, обусловивших изменение психики, утрату прогностических и критических способностей, ФИО2 лишилась возможности понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и заявлений от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации перехода права собственности на имущество.
При таком положении суд не находит оснований для сомнения в объективности и соответствии действительности выводов экспертов.
Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Оценивая доказательства в совокупности (заключение экспертов в совокупности с другими доказательства по делу, в том числе медицинскими картами ФИО2), суд считает, что в силу своего психического состояния ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими при совершении договора дарения ДД.ММ.ГГГГ и при оформлении ДД.ММ.ГГГГ заявлений о государственной регистрации перехода права собственности на земельный участок и квартиру, поскольку у ФИО2 имелась недостаточная способность целостного восприятия ситуации, подверженность стрессовым воздействиям, склонность к непосредственной реализации возникающих побуждений из – за имеющихся заболеваний, зависимость от заболеваний, что оказало существенное влияние на её поведение, нарушив свободу её волеизъявления.
При данных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что ФИО2 фактически не совершила одностороннюю сделку по безвозмездному отчуждению имущества – договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, то есть не выразила волю, направленную на безвозмездную передачу имущества Одаряемому в собственность.
Исходя из положений пункта 2 статьи 434 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценивая полученные доказательства, суд считает, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ не может считаться заключённым путём составления одного документа, подписанного сторонами, так как достоверно установлено, что документ не подписан Дарителем, не исходит от стороны по договору – Дарителя.
Последующие действия ФИО2 по подписанию заявлений о государственной регистрации перехода права собственности на земельный участок и квартиру также имели порок воли, поскольку в момент оформления заявлений ФИО2 находилась в таком состоянии, в котором она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
При данных обстоятельствах суд находит, что имеются правовые основания для признания недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.
При таком положении суд находит, что право собственности ответчика ФИО4 на земельный участок и квартиру фактически не возникло на основании договора.
Принимая во внимание положения статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации о приведении сторон договора в первоначальное положение, суд считает, что имеются правовые основания для погашения записей о зарегистрированном праве собственности ответчика ФИО4 на земельный участок с кадастровым номером № и жилое помещение (квартиру) с кадастровым номером №.
Принимая во внимание, что ответчик ФИО3 не являлась стороной договора дарения, признанного недействительным, на основании этого договора за ФИО3 не осуществлялась регистрация права собственности на недвижимое имущество, суд находит, что права истца не нарушены ответчиком ФИО3, поэтому требование о признании недействительным договора дарения, предъявленное к ФИО3, подлежит оставлению без удовлетворения.
Руководствуясь статьями 194 – 198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения удовлетворить.
Признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 (даритель) и ФИО4 (одаряемая) в отношении земельного участка с кадастровым номером № и жилого помещения (квартиры) с кадастровым номером №, расположенных по адресу: <адрес>, <адрес>.
Вступившее в законную силу решение является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО4 на земельный участок с кадастровым номером № и жилое помещение (квартиру) с кадастровым номером №, расположенные по адресу: <адрес>, <адрес>, и восстановления в Едином государственном реестре недвижимости записи о праве собственности ФИО2 на указанные объекты недвижимости.
Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения оставить без удовлетворения.
На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в течение одного месяца со дня постановления решения в окончательной форме в Пермский краевой суд через Пермский районный суд Пермского края.
Судья Пермского районного суда (подпись) К.А. Ежова