Дело № 2-101/2025

УИД 74RS0031-01-2024-004793-09

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 мая 2025 года село Кизильское

Агаповский районный суд Челябинской области постоянное судебное присутствие в с. Кизильское Кизильского района Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Землянской Ю.В.,

при секретаре Лыковой О.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к Управлению Федерального казначейства по Челябинской области, Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

установил:

ФИО5 обратился в суд с иском к Управлению Федерального казначейства по Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. В обоснование исковых требований указал о его праве на реабилитацию, в связи с прекращением в отношении него уголовного преследования по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, за причиненный ему моральный вред незаконным уголовным преследованием, просил взыскать с Управления Федерального казначейства по Челябинской области компенсацию морального вреда в размере 950000 руб.

Определением суда от 25 ноября 2024 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство финансов Российской Федерации (том 1 л.д.46).

Также судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены Прокуратура Челябинской области, Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, Главное Управление Министерства Внутренних Дел Российской Федерации по Челябинской области, Прокуратура Кизильского района Челябинской области, Правобережный межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области.

В судебном заседании истец ФИО5 заявленные требования поддержал в полном объеме, в обосновании исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования дополнительно указал, что в 2020 году в отношении него Следственным отделом ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области было возбуждено уголовное дело по ч.4 ст.166 УК РФ, впоследствии уголовное дело передано в Следственный комитет, где ему было предъявлено обвинение по ч.2 ст.162 УК РФ и ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ. Он был осужден по ст.162 ч.2 УК РФ к лишению свободы сроком на 6 лет, при этом постановлением суда от 22 июля 2021 года производство по уголовному делу в отношении него по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 п.п. «ж», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ было прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления. В результате неправильной квалификации органами следствия его действий, доказывая, что преступление по ст.105 УК РФ он не совершал, вину в совершении преступления по ст.162 УК РФ он не признавал, расследование и рассмотрение уголовного дела затягивалось. После предъявление ему обвинения в совершении особо тяжкого преступления его перевели в камеру закрытого типа СИЗО, где он содержался 1 год и 10 месяцев, вместе с лицами, которые содержались в камере за убийство и другие особо тяжкие преступления, от чего он испытывал дискомфорт. В период расследования и рассмотрения уголовного дела в суде он находился в подавленном состоянии, отказывался от еды, его сон был нарушен, он нарушал порядок пребывания в СИЗО, тем самым хотел добиться справедливого расследования, у него случались нервные срывы, в связи с чем он проходил лечение в СИЗО. Также длительность нахождения в СИЗО ограничило его в трудоустройстве и свидании с близкими родственниками. Находясь в статусе обвиняемого за совершение преступления предусмотренного ст.105 УК РФ, которого он не совершал, он испытывал чувство неопределенности, не хотел жить, доказывал различными способами, что данное преступление он не совершал, в том числе ходатайствовал о рассмотрении уголовного дела коллегией из трех судей, испытывал страх признания вины в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 162 УК РФ, поскольку ему вменялось совершение покушения на убийство сопряженное с разбоем. В случае правильной квалификации следственными органами его действий, рассмотрение уголовного дела не заняло значительного времени, поскольку в вину в разбое он не оспаривал. Когда он находился в ИВС ОМВД России по Кизильскому району, следователь ему сказал, что его действия будут переквалифицированы по ст.105 УК РФ и уголовное дело будет передано в Следственный комитет, от чего он испытал сильный стресс, и совершил попытку суицида. Считает, что неправомерными действиями органов государственной власти и их должностных лиц ему был нанесен моральный вред, поскольку в ходе незаконного и необоснованного уголовного преследования, он испытывал физические и нравственные страдания, выразившиеся в чувствах страха и неопределенности за свою судьбу с учетом возможного сурового наказания в виде лишения свободы на длительный срок при осуждении по ст.105 УК РФ, относящейся к особо тяжкому преступлению.

Представитель ответчика Управления Федерального казначейства по Челябинской области в судебное заседание не явился, о рассмотрении дела извещен, ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствии, представил письменные возражения относительно заявленных исковых требований, в которых просил в удовлетворении требований к УФК по Челябинской области отказать, поскольку УФК по Челябинской области является ненадлежащим ответчиком по настоящему делу, действующим законодательством на УФК по Челябинской области не возложены полномочия по возмещению вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, В соответствии с положением об Управлении Федерального казначейства по Челябинской области, утвержденным приказом Федерального казначейства от 27 декабря 2013 года №316, основными задачами деятельности УФК по Челябинской области являются кассовое обслуживание исполнения федерального бюджета на территории субъекта Российской Федерации в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации и иные задачи, установленные законодательством Российской Федерации (том 1 л.д.80-81).

Представитель ответчика Министерства Финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, о рассмотрении дела извещен, ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствии, представил письменные возражения относительно заявленных исковых требований, в которых указал, что с заявленными исковыми требованиями не согласен. Системное толкование положений статей 1070 и 1100 ГК РФ свидетельствует о том, что законодатель презюмирует причинение лицу морального вреда самим фактом незаконного уголовного преследования этого лица. В связи с этим, истцу необходимо представить доказательства обстоятельств, причинения ему морального вреда в размере, указанном в исковом заявлении, в связи с уголовным преследованием. Оправдание истца по одному из предъявленных ему обвинений не повлекло для ФИО5 оправдания в целом, а также не повлекло незаконность совершения иных процессуальных действий, связанных с расследованием и рассмотрением уголовного дела в отношении него. Истцом не представлены доказательства о каких-либо неблагоприятных последствиях, последовавших в связи с незаконным привлечением его к уголовной ответственности по той статье УК РФ, по которой уголовное преследование было прекращено. Поскольку в отношении ФИО5 уголовное преследование было прекращено по реабилитирующему основанию только в части обвинения, считает, что для удовлетворения требований заявителя оснований нет. Обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, соборов и платежей, взимаемых с граждан и юридически лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки граждан, на реализацию льготных категорий граждан (том 1 л.д.83-85).

В судебном заседании представитель третьего лица прокуратуры Челябинской области, помощник прокурора Кизильского района Челябинской области Письмак А.С. заявленные требования считал необоснованными, не подлежащими удовлетворению, поскольку истцом не приведены доказательства его нравственных страданий, не доказан моральный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием.

Представители третьих лиц Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела извещены. Ранее в судебном заседании принимал участие представитель третьих лиц Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, руководитель Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО6, который заявленные требования считал необоснованными, не подлежащими удовлетворению, поскольку истец не предоставил доказательств, что ему причинены нравственные страдания. Истец не отрицает того, что он совершил тяжкое преступление, за совершение которого находился на следственном изоляторе. Доводы истца, что если бы ему не вменялось покушение на убийство, то он пробыл бы в следственном изоляторе гораздо меньше времени, субъективны и не основаны на каких -то фактах. Уголовное преследование в отношении истца по преступлению предусмотренному ч.2 ст.162 УК РФ в совершении которого он признан виновным и по преступлению предусмотренного ч.3 ст.30, пп. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ, осуществлялось в рамках одного уголовного дела. Ограничение свободы, связанное с содержанием под стражей, которое имело место в отношении истца в период предварительного расследования и во время рассмотрения уголовного дела судом, было обусловлено уголовным преследованием в целом и не связано именно с обвинением истца в совершении покушения на убийство. Истцом не приведены доводы по причинению ему морального вреда в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства. Так же истцом не представлено объективных доказательств, указывающих на причинение ему нравственных страданий. То обстоятельство, что ФИО5 необоснованно вменено преступление, предусмотренное ч.3 ст.30, пп. «ж,з» ч.2 ст.105 УК РФ, не может свидетельствовать о бесспорности его требований о взыскании компенсации морального вреда, поскольку одновременно с этим он признан виновным в совершении тяжкого преступления предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ. Полагает, что заявленная истцом сумма компенсации морального вреда является чрезмерно завышенной, не соответствует требованиям разумности и справедливости, просил при определении размера компенсации морального вреда учесть то обстоятельство, что в отношении истца имела место частичная реабилитация. Кроме того, полагает, что срок исковой давности по обращению истца в суд с настоящими требованиями истек.

Представитель третьего лица ГУ МВД России по Челябинской области в судебное заседание не явился, о рассмотрении дела извещен, представил письменное возражение на исковое заявление, в котором просил в удовлетворении исковых требований истца отказать, поскольку истцу право на реабилитацию не разъяснялось, в деле отсутствуют доказательства, подтверждающие факт несения истцом морального вреда и подтверждающие его размер, доводы истца не подтверждены доказательствами. Полагает, что в настоящем деле невозможно определить, какие конкретно нравственные страдания и какой конкретно вред причинен истцу в связи с прекращенным уголовным преследованием, а какие страдания и вред причинены уголовным преследованием по переквалифицирующей статье. Доводы истца, обосновывающие моральные страдания, помимо того, что не подтверждены доказательствами, также являются несостоятельными. В случае удовлетворения требований истца, размер компенсации морального вреда должен быть снижен до минимального справедливого размера, во избежание неосновательного обогащения истца (том 2 л.д.125-129).

В судебном заседании представитель третьего лица ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области ФИО7 считала требования истца не обоснованными, не подлежащими удовлетворению, поскольку оправдание истца по одному из предъявленных ему обвинений не повлекло для ФИО5 оправдания в целом, а также не повлекло незаконность совершения иных процессуальных действий, связанных с расследованием и рассмотрением уголовного дела в отношении истца. Истцом не предоставлены доказательства нравственных и физических страданий, доказательств ухудшения состояния здоровья, а также не указано в чем конкретно такие страдания заключались, каков их реальный объем, последовавших в связи с незаконным привлечением его к уголовной ответственности по той статье УК РФ, по которой уголовное преследование было прекращено. В виду того, что реабилитация была частичная, а также не приведены доказательства несения моральных страданий, именно в части реабилитации, полагает, что разделить страдания истца за часть которую он реабилитирован, и за ту часть, по которой он был осужден не возможно.

В соответствии с действующим законодательством, участвующие в деле лица по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им процессуальными правами, в том числе правом на участие в судебном заседании. Поскольку обязанность по извещению сторон судом исполнена, и при достаточности доказательств, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся сторон.

Заслушав пояснения истца ФИО5, представителя третьего лица Прокуратуры Челябинской области, помощника прокурора Кизильского района Челябинской области Письмака А.С., представителя третьих лиц Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО6, представителя ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области ФИО7, исследовав материалы дела, заслушав свидетеля ФИО1, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО5 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием подлежат удовлетворению частично, исковые требования к Управлению Федерального казначейства по Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

Судом установлено, следует из материалов дела и не оспаривалось сторонами по делу, что 11 января 2020 года следователем Следственного отдела ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области по факту завладения 11 января 2020 года автомобилем с применением насилия опасного для жизни и здоровья ФИО2 в отношении неустановленных лиц возбуждено уголовное дела № по признакам преступления предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ, о чем вынесено постановление (том 1 л.д.53 оборот).

12 января 2020 года следователем Следственного отдела ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области ФИО5 предъявлено обвинение по указанному уголовному делу в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.166 УК РФ (том 1 л.д.57-58).

В 23 часа 36 минут 11 января 2020 года, в порядке установленном ст.91 УПК РФ по подозрению в совершении преступления задержан ФИО5, поскольку был застигнут непосредственно после совершения преступления. Постановлением Кизильского районного суда Челябинской области от 13 января 2020 года ФИО5 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, до 11 марта 2020 года (том 1 л.д.59-60).

21 января 2020 года постановлением начальника Следственного отдела ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области уголовное дело № передано по подследственности в Правобережный межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, в связи с тем, что в действиях ФИО5 и ФИО4 усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного п.п. «ж», «з», ч.2 ст. 105 УК РФ (том 1 л.д.133).

24 января 2020 года указанное уголовное дело принято к производству страшим следователем Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО8 (том 1 л.д.134 оборот).

Также 24 января 2020 года дознавателем ОД ОМВД России по Кизильскому району в отношении ФИО5 по факту неоднократного в течение года несоблюдения административных ограничений, установленных решением Копейского городского суда Челябинской области от 10 апреля 2018 года об административном надзоре, привлекавшегося к административной ответственности, за совершение правонарушений посягающих на общественный порядок и общественную безопасность, возбуждено уголовное дела № по признакам преступления предусмотренного ч.2 ст.314.1 УК РФ, о чем вынесено постановление (том 1 л.д.135). Указанное уголовное дело на основании постановления прокурора Кизильского района Челябинской области от 03 февраля 2020 года направлено в Правобережный МСО СУ СК России по Челябинской области для производства предварительного следствия, поскольку уголовные дела № и № подлежат соединению в одно производство, так как к совершению преступлений причастно одно и то же лицо ФИО5 (том 1 л.д.136).

03 февраля 2020 года на основании постановления заместителя руководителя Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области вышеуказанные уголовные дела соединены в одно производство, соединенному уголовному делу присвоен № (том 1 л.д.137). В тот же день, 03 февраля 2020 года соединенное уголовное дело принято к производству страшим следователем Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО8 (том 1 л.д.138). Срок предварительного следствия по уголовному делу продлен до 11 апреля 2020 года (том 1 л.д.139-140).

Постановлением Кизильского районного суда Челябинской области от 18 февраля 2020 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением Челябинского областного суда от 12 марта 2020 года, срок содержания под стражей ФИО5 продлен до 11 апреля 2020 года (том 1 л.д.153-155,158-159). Постановлением Кизильского районного суда Челябинской области от 27 марта 2020 года срок содержания под стражей ФИО5 продлен до 11 июня 2020 года (том 1 л.д.160-162).

Кроме того, ранее 29 сентября 2019 года Старшим дознавателем ОД ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области по факту хищения автомобиля ВАЗ 2115, принадлежащего ФИО3 было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.158 УК РФ (том 1 л.д.127), которое было приостановлено 29 октября 2019 года по п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого (том 1 л.д.128). Постановлением прокурора Кизильского района Челябинской области от 14 февраля 2020 года постановление дознавателя о приостановлении указанного уголовного дела было отменено, дознание возобновлено, в связи с поступившей явкой с повинной ФИО4 (том 1 л.д.129). Данное уголовное дело Старшим дознавателем ОД ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области передано Прокурору для направления в следственный отдел (том 1 л.д. 130), уголовное дело передано для предварительного расследования в Правобережный межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области и на основании Постановления заместителя руководителя Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области от 17 марта 2020 года уголовное дело № и уголовное дело № соединены в одно производство, уголовному делу присвоен № (том 1 л.д.131) и в тот же день, 17 марта 2020 года уголовное дело принято к производству страшим следователем Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО8 (том 1 л.д.132). Срок предварительного следствия по данному уголовному делу продлен до 11 июня 2020 года (том 1 л.д.141-142).

06 апреля 2020 года страшим следователем Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области в отношении ФИО4 и ФИО5 по факту покушения на убийство ФИО2, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем, возбуждено уголовное дело №, о чем вынесено постановление (том 1 л.д.143-144).

Вышеуказанные уголовные дела на основании постановления заместителя руководителя Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области соединены в одно производство, уголовному дело присвоен № (том 1 л.д.145).

В ходе предварительного расследования по указанному уголовному делу 23 апреля 2020 года старшим следователем Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО5 окончательно предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, п.п. «ж,з» ч.2 ст.105, ч.2 ст.162, ч.2 ст.314.1 УК РФ (том 1 л.д.163-167).

Следственные действия по уголовному делу окончены 24 апреля 2020 года, о чем был уведомлен ФИО5 и его защитник (том 1 л.д.169).

22 мая 2020 года уголовное дело в соответствии со ст.222 УПК РФ по обвинению ФИО5 в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, п.п. «ж,з» ч.2 ст.105, ч.2 ст.162, ч.2 ст.314.1 УК РФ, по обвинению ФИО4 в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, п.п. «ж,з» ч.2 ст.105, ч.2 ст.162, ч.1 ст.166 УК РФ, с обвинительным заключением, утвержденным И.о. прокурора Кизильского района Челябинской области 22 мая 2020 года, направлено в Кизильский районный суд Челябинской области для рассмотрения по существу (том 1 л.д.172,175).

18 июня 2020 года Постановлением судьи Челябинского областного суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовными делам Второго апелляционного суда общей юрисдикции от 31 августа 2020 года указанное уголовное дело изъято из Кизильского районного суда Челябинской области и передано для рассмотрения по существу в Агаповский районный суд Челябинской области. При вынесении постановлении установлено, что Постановлением Кизильского районного суда Челябинской области от 04 июня 2020 года, вынесенным по итогам предварительного слушания по уголовному делу, удовлетворено ходатайство ФИО5 о коллегиальном рассмотрении уголовного дела, уголовное дело направлено в Челябинский областной суд для определения территориальной подсудности в связи с тем, что законный состав суда в данном районном суде не может быть сформирован (том 1 л.д.176-177,179-180).

Приговором Агаповского районного суда Челябинской области от 08 февраля 2021 года ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ и ему назначено наказание в соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания с наказанием по приговору Кизильского районного суда Челябинской области от 21 января 2020 года в виде 6 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием назначенного наказания в исправительной колонии строго режима (том 2 л.д.58-71).

Апелляционным определением Челябинского областного суда от 19 апреля 2021 года указанный приговор Агаповского районного суда Челябинской области отменен, материалы уголовного дела направлены на новое судебное рассмотрение в тот же суд первой инстанции в ином составе со стадии подготовки к судебному заседанию (том 1 л.д.187-190).

14 мая 2021 года Постановлением судьи Челябинского областного суда изменена территориальная подсудность по вышеуказанному уголовному делу, дело передано для рассмотрения в Орджоникидзевский районный суд города Магнитогорска Челябинской области (том 1 л.д.191).

22 июля 2021 года Постановлением Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области производство по уголовному делу в отношении ФИО5 и ФИО4 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, за ФИО5 и ФИО4 признано право на реабилитацию и обращение в суд с требованием о возмещении имущественного и морального вреда, связанного с уголовным преследованием в той части обвинения, по которому в отношении них производство по делу прекращено. Постановление вступило в законную силу 10 августа 2021 года. При вынесении постановления установлено, что в ходе рассмотрения уголовного дела в Орджоникидзевском районном суде г.Магнитогорска Челябинской области государственный обвинитель в прениях отказался от поддержания предъявленного ФИО5 и ФИО4 обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, мотивировал свою позицию тем, что данная квалификация подлежит исключению из объема обвинения как излишне вмененная, поскольку доказательств этому деянию органами предварительного следствия не представлено и в судебном заседании не добыто. Постановлением Агаповского районного суда Челябинской области от 08 февраля 2021 года производство по уголовному делу в отношении ФИО5 по ч.2 ст.314.1 УК РФ также было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления (том 1 л.д.75-78).

Вместе с тем, 22 июля 2021 года ФИО5 осужден по приговору Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области, оставленным без изменения апелляционным определением Челябинского областного суда от 25 октября 2021 года по преступлению, предусмотренному ч.2 ст.162 УК РФ, с применением ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Кизильского районного суда Челябинской области от 21 января 2020 года окончательно к 6 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Мера пресечения до вступления приговора в законную силу ФИО5 оставлена прежней – заключение под стражу. Срок наказания ФИО5 исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО5 под стражей с 11 января 2020 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в колонии строгого режима (том 1 л.д.193-200, 201-229).

В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В силу ст.53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц, реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба, а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина.

Согласно части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Главой 18 и статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на реабилитацию, которое включает в себя, в том числе право на устранение последствий морального вреда.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Реабилитированный - лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Как следует из пунктов 1,2,3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют в частности, подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор; подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения; подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (в частности, в связи с отсутствием события преступления (пункт 1 части 1 статьи 24 УПК РФ), отсутствием в деянии состава преступления (пункт 2 части 1 статьи 24 УПК РФ).

При этом, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 16.02.2006 года № 19-О и от 19.02.2009 года №109-О-О, в данной норме, как и в других статьях Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования, на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях суд, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и руководствуясь принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина, может принять решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства. Указанной правовой позиции Конституционного Суда РФ соответствует разъяснение, изложенное в п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», согласно указанному Постановлению Пленума Верховного Суда РФ право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения (например, при прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления, предусмотренного статьей 105 УК РФ, при обвинении в убийстве и краже).

В силу части 1 статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными Главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Также в пунктах 38,39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Кроме того, также независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (статья 2, часть 1 статьи 17 и часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1070, абзацы третий и пятый статьи 1100 ГК РФ). Так, суд вправе взыскать компенсацию морального вреда, причиненного, например, в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого в совершении преступления (статья 91 УПК РФ), или в результате незаконного административного задержания на срок не более 48 часов как меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении (часть 3 статьи 27.5 КоАП РФ), или в результате признания незаконным помещения несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (статья 22 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних"), или в результате производства в жилище обыска или выемки, признанных незаконными (статья 12 УПК РФ), и др. Судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Из приведенных норм материального права и разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодекса Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Исходя из содержания вышеуказанных положений закона право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований. Согласно позиции Верховного суда РФ при незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания.

Из материалов дела следует, что по уголовному делу ФИО5 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, ч.2 ст.162 УК РФ, ч.2 ст.314.1 УК РФ. В ходе рассмотрения уголовного дела в суде государственный обвинитель в части предъявленного ФИО5 обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ отказался от обвинения в этой части, производство по уголовному делу в данной части прекращено, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, относящегося к категории особо тяжкого преступления, за ФИО5 признано право на реабилитацию, ранее в части предъявленного ФИО5 обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.314.1 УК РФ государственный обвинитель также отказался в указанной части обвинения, ФИО5 был осужден по ч.2 ст.162 УК РФ, относящегося к категории тяжкого преступления.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу, что факт нарушения личных неимущественных прав истца нашел подтверждение в судебном заседании, и поскольку истец был незаконно подвергнут уголовному преследованию в части предъявленного ему обвинения, уголовное преследование по которому было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения в этой части, с учетом того, что действующее законодательство исходит из обязанности государства возместить лицу причиненный моральный вред в случае незаконного привлечения этого лица к уголовной ответственности, причем самим фактом незаконного привлечения к уголовной ответственности презюмируется причинение морального вреда, у истца безусловно в силу требований ст.133 УПК РФ возникло право на компенсацию причиненного морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ.

Учитывая, что факт необоснованного обвинения истца ФИО5 в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ установлен, истец подвергся необоснованному уголовному преследованию по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, за ним признано право на реабилитацию, принимая во внимание, что ответственность за причинение морального вреда в таком случае наступает независимо от вины причинителя вреда, суд приходит к выводу, что требование истца о компенсации морального вреда, заявленное в порядке гражданского судопроизводства (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации) является основанным на законе.

Доводы представителя ответчика Министерства Финансов Российской Федерации и третьих лиц, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих причинение ему нравственных страданий, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку факт причинения истцу нравственных страданий презюмируется из факта незаконного предъявления ФИО5 обвинения в совершении преступления ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, что свидетельствует о нарушении прав лица, подвергшегося незаконному уголовному преследованию на протяжении длительного времени и причинение ему нравственных страданий, что подтверждается вступившим в законную силу постановлением Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 22 июля 2021 года.

Поскольку действующим законодательством не ограничено право на реабилитацию не только лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения, доводы представителя ответчика Министерства Финансов Российской Федерации, и третьих лиц, что оснований для удовлетворения требований истца не имеется, поскольку в отношении ФИО5 уголовное преследование было прекращено по реабилитирующему основанию только в части обвинения, одновременно он признан виновным в совершении тяжкого преступления, не состоятельны, подлежат отклонению как основанные на неверном толковании норм материального и процессуального права.

Истцом размер компенсации морального вреда определен в размере 950000 руб.

При определении размеров компенсации морального вреда суд учитывает, в том числе степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абз. 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из разъяснений, отраженных в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» следует, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Согласно разъяснений отраженных в пунктах 27,28,30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

При этом, согласно разъяснений отраженных в пункте 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда») моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни. При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Обращаясь в суд с настоящими требованиями, истец в судебном заседании ссылается на незаконность и необоснованность уголовного преследования по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, что является основанием для компенсации морального вреда, независимо от вины причинителя вреда. Предъявление обвинения в совершении особо тяжкого преступления привело к сильнейшему стрессу, физическим и нравственным страданиям, выразившиеся в чувствах страха и неопределенности за свою судьбу с учетом возможного строгого наказания при осуждении по ст.105 УК РФ, относящейся к категории особо тяжкому преступлению. Кроме того, предъявление ему обвинения по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, привело к длительному расследование и рассмотрению уголовного дела, в связи с чем он более года содержался в СИЗО камерного типа, нахождение в статусе обвиняемого за совершение преступления предусмотренного по ст.105 УК РФ, которого он не совершал он испытывал чувство неопределенности, доказывал различными способами, что данное преступление он не совершал. Свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 162 УК РФ он не оспаривал, но испытывал страх признания вины в данном преступлении, поскольку ему вменялось совершение преступления по ст.30 ст.105 УК РФ сопряженное с разбоем.

Принимая во внимание, что в судебном заседании установлен факт необоснованного обвинения истца в совершении особо тяжкого преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание исключительно в виде лишения свободы на срок до 20 лет, приведшего к прекращению производства по уголовному делу, нахождение истца в статусе обвиняемого и подсудимого, в том числе в совершении особо тяжкого преступления на протяжении длительного времени, более одного года, суд приходит к выводу, что указанное причинило истцу нравственные переживания, необоснованное обвинение привело к тяжелому психическому состоянию, что нашло своего подтверждении в показаниях свидетеля ФИО1, который суду указал, что познакомился с ФИО5 в СИЗО -2 г.Магнитогорска, продолжительное время находился с ФИО5 в одной камере, знал, что ФИО5 обвинялся в совершении разбоя. После предъявления ФИО5 обвинения в совершении убийства ФИО5 находился в подавленном и обреченном состоянии, высказывал о суициде, отказывался от пищи, ночами не спал, он и другие сокамерники следили за ФИО5, опасаясь суицида с его стороны, ФИО5 высказывал фразы, что уйдет из жизни, поскольку испытывал переживание по предъявленному обвинению в совершении преступления по ст.105 УК РФ, которое он не совершал, впоследствии ФИО5, в результате переквалификации обвинения по ст.105 УК РФ, перевели в другую камеру, где находились убийцы и насильники.

Оснований не доверять указанному свидетелю у суда не имеется.

Как следует из материалов дела, 11 января 2020 года ФИО5 в соответствии со ст.91 УПК РФ был задержан по подозрению в совершении преступления предусмотренного ч.2 ст.162 УК РФ. Постановлением Кизильского районного суда Челябинской области от 13 января 2020 года в отношении ФИО5 была избранна мера пресечения в виде заключения под стражу на два месяца, то есть до 11 марта 2020 года. Впоследствии судом срок содержания его под стражей неоднократно продлевался.

Согласно справки ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Челябинской области, ФИО5 за период содержания в ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Челябинской области, допустил 39 нарушений правил внутреннего распорядка и требований режима содержания, за что 12 раз был водворен в помещение карцера (том 1 л.д.107,108).

Согласно записи журнала записи вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ «Районная больница с.Кизильское», 14 января 2020 года был осуществлен вызов скорой медицинской помощи ФИО5, находящегося в ИВС ОМВД по Кизильскому району Челябинской области в результате <данные изъяты> (том 1 л.д.111-115).

21 января 2020 года постановлением начальника Следственного отдела ОМВД России по Кизильскому району Челябинской области уголовное дело № передано по подследственности в Правобережный межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, в связи с тем, что в действиях ФИО5 и ФИО4 усматривались признаки состава преступления, предусмотренного п.п. «ж», «з», ч.2 ст. 105 УК РФ (том 1 л.д.133).

В ходе предварительного расследования уголовного дела 06 апреля 2020 года в отношении ФИО4 и ФИО5 по факту покушения на убийство ФИО2, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем, возбуждено уголовное дело № (том 1 л.д.143-144). По итогам предварительного расследования по уголовному делу ФИО5 окончательно предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж,з» ч.2 ст.105, ч.2 ст.162, ч.2 ст.314.1 УК РФ (том 1 л.д.163-167). Судебное производство по уголовному делу в отношении ФИО5 длилось с 22 мая 2020 года до 25 октября 2021 года (том 1 л.д.175,176-177, 178,179-180,181,183-184,187-190,191,192,193-200,201-229, том 2 л.д.1-57).

По итогам рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции Постановлением Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 22 июля 2021 года производство по уголовному делу в отношении в ФИО5 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, за ФИО5 признано право на реабилитацию и обращение в суд с требованием о возмещении имущественного и морального вреда, связанного с уголовным преследованием в той части обвинения, по которому в отношении него производство по делу прекращено. Постановление вступило в законную силу 10 августа 2021 года (том 1 л.д. л.д.69-78). Приговором Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 22 июля 2021 года, оставленным без изменения апелляционным определением Челябинского областного суда от 25 октября 2021 года ФИО5 осужден по преступлению, предусмотренному ч.2 ст.162 УК РФ, с применением ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Кизильского районного суда Челябинской области от 21 января 2020 года окончательно к 6 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима (том 1 л.д.193-200, 201-229).

Таким образом, определяя размер компенсации морального вреда, суд с учетом, разъяснений, содержащихся в п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», учитывает следующие обстоятельства: период пребывания истца в статусе обвиняемого и подсудимого по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ, относящегося к категории особо тяжкого преступления, общую продолжительность предварительного следствия более четырех месяцев, и рассмотрения уголовного дела в суде, свыше одного года, предъявление ФИО5 обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.166 УК РФ на момент избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, окончательное предъявленное обвинение ФИО5, категорию преступлений, в которых обвинялся ФИО5, относящихся как к тяжкому преступлению, за которое он был признан виновным, так и особо тяжкому преступлению производство по уголовному делу по которому было прекращено в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, индивидуальные особенности истца (на момент рассмотрения спорного уголовного дела истец ранее был неоднократно судим, в том числе к наказанию в виде лишения свободы к 1 году 10 месяцам по приговору Агаповского районного суда Челябинской области от 26 марта 2014 года по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ, в соответствии со ст.70 УК РФ (приговор от 27 ноября 2012 года), к 4 годам 6 месяцам лишения свободы по приговору Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 24 апреля 2014 года по п. «г» ч.2 ст. 161 УК РФ, в соответствии с ч.5 ст. 69 УК РФ (приговор от 26 марта 2014 года), к 4 годам 7 месяцам лишения свободы по приговору мирового судьи судебного участка №2 судебного района Учалинский район и г.Учалы Республики Башкортостан по ч.1 ст.119 УК РФ в соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ (приговор от 24 апреля 2014 года), освобожден по отбытию 27 сентября 2018 года, к 2 годам лишения свободы по приговору Кизильского районного суда Челябинской области от 21 января 2020 года по ч.1 ст.318 УК РФ (два преступления) в силу ст.69 ч.2 УК РФ (том 1 л.д.201), осуждение к реальному лишению свободы по приговору Орджоникидзевского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 22 июля 2021 года за совершение тяжкого преступления, степень нравственных страданий, влияние уголовного преследования по ч.3 ст.30, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ на ФИО5 (эмоциональная подавленность и стресс, в связи с предъявленным обвинением по особо тяжкому преступлению, за которое уголовным законом предусмотрено наказание исключительно в виде лишения свободы на срок до 20 лет, выраженное в бессоннице, отказе от пищи, высказывание о суициде, нашедшее свое подтверждение в судебном заседании в показаниях свидетеля), а также принципы разумности и справедливости в соответствии с требованиями ст.1101 ГК РФ, и оценивая представленные доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что заявленный истцом размер компенсации морального вреда в размере 950000 руб. является чрезмерно завышенным.

Примененная к истцу мера пресечения в виде заключения под стражу осталась без изменения вплоть до вступления приговора в законную силу, что свидетельствует об отсутствии каких-либо незаконных действий со стороны органов предварительного следствия, данная мера незаконной в порядке статьи 125 УПК РФ не признавалась, время содержания под стражей зачтено в срок отбытия наказания, в связи с чем, самостоятельным основанием для реабилитации применение данной меры согласно пункту 1 ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации не является.

Из пояснения истца следует, что по указанному приговору истец был освобожден в связи с убытием на СВО, указанные обстоятельства сторонами не оспорены.

Как следует из справки ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Челябинской области истец на момент предъявления настоящих требований имел судимость по приговору Ленинского районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 20 февраля 2024 года по ст.167 ч.2, ч.2 ст.325 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 год 5 месяцев условно с испытательным сроком на 1 год 6 месяцев, по приговору Правобережного районного суда г.Магнитогорска Челябинской области от 10 апреля 2024 года по ст.166 ч.1 УК РФ к 1 году 6 месяцев ограничения свободы, в период с 05 марта 2024 года по 04 сентября 2024 года содержался в местах лишения свободы (том 1 л.д.49), что характеризует личность истца, свидетельствует об отсутствии той глубины нравственных страданий и переживаний, которые приведены истцом и оценены им в размере 950000 руб.

В то же время, вопреки доводам представителя ответчика Министерства Финансов Российской Федерации третьих лиц, что истцом не представлены доказательства о каких-либо неблагоприятных последствиях, последовавших в связи с незаконным привлечением его к уголовной ответственности по той статье УК РФ, по которой уголовное преследование было прекращено, не могут быть проигнорированы общий срок незаконного уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого деяния, по поводу которых истец очевидно испытывал нравственные переживания и дискомфорт, вызванный необходимостью участия в многочисленных следственных действиях и судебных заседаниях.

Принимая во внимание вышеприведенные обстоятельства в их совокупности, учитывая период уголовного преследования, основание прекращения уголовного дела в части обвинения, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, тяжесть инкриминируемого деяния, в котором истец обвинялся, личность и индивидуальные особенности ФИО5, влияющих на отражение в сознании тяжести и объема страданий, длительности несения истцом нравственных страданий, обусловленных необоснованным уголовным преследованием, суд приходит к выводу о необходимости взыскания в пользу истца суммы компенсации морального вреда в размере 50000 руб., поскольку указанная сумма является адекватной, отвечает требованиям разумности и справедливости, основана на анализе всех юридически значимых обстоятельств, а не только тех, на которых акцентирует внимание та или иная сторона спора, наиболее соответствующая степени и характеру физических и нравственных страданий истца, позволяет максимально возместить причиненный истцу моральный вред. Взыскание 950000 руб. как просит истец носит чрезвычайно большой и значительный размер. Доказательств наличия ухудшения состояния здоровья истца ФИО5 в период уголовного преследования не представлено.

Субъектом, обязанным возместить вред по правилам ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, и соответственно ответчиком по заявленным истцом требованиям является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Министерство финансов РФ, поскольку эта обязанность Гражданским кодексом Российской Федерации, Бюджетным кодексом Российской Федерации или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина. Согласно ст.1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Таким образом, по обязательствам Российской Федерации, исполняемым за счет казны Российской Федерации, выступает финансовый орган, то есть Министерство финансов Российской Федерации, который может исполнять бюджетные полномочия главного распорядителя бюджетных средств. Иные государственные органы могу выступать от имени Российской Федерации в прямо предусмотренных федеральными законами и иными нормативными актами случаях, по специальному поручению.

Согласно разъяснений отраженных в п.14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.05.2019 № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» при удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 ГК РФ, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Минфина России за счет казны Российской Федерации.

Соответственно, с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 50000 рублей, основания для взыскания компенсации морального вреда с УФК по Челябинской области у суда не имеется, поскольку действующим законодательством на УФК по Челябинской области не возложены полномочия по возмещению вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в удовлетворении исковых требований к УФК по Челябинской области истцу следует отказать.

В соответствии со ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В силу ст. 196, 197 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса, за исключением специальных сроков исковой давности, установленных законом для отдельных видов требований. При этом, течение срока давности начинается в отношении каждой части со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», реабилитированный вправе обратиться в суд с требованием о возмещении имущественного вреда в течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, со дня получения извещения с разъяснением порядка возмещения вреда (часть 2 статьи 135 УПК РФ). Пропущенный срок исковой давности в соответствии со статьей 205 ГК РФ может быть восстановлен.

В силу п. 1 ст. 204 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

Из содержания приведенных норм права следует, что время нахождения дела в производстве суда до принятия по нему судебного решения в срок исковой давности не засчитывается, поскольку со дня обращения лица в установленном порядке в суд с заявлением срок исковой давности не течет весь период времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

Суд находит несостоятельными доводы представителя третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области, руководителя Правобережного межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области ФИО6 о пропуске истцом процессуального срока для обращения в суд с настоящими требованиями, поскольку срок исковой давности по заявленным требованиям истца начинает течь с 22 июля 2021 года (день прекращения производства по уголовному делу в части предъявленного обвинения), с настоящим исковым заявлением истец ФИО5 обратился в суд – 10 июня 2024 года (том 1 л.д.25), то есть в установленный законом срок.

В соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны судебные расходы пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в местный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Истцом при подачи иска в суд, госпошлина не была оплачена, принимая во внимании, что требования истца неимущественного характера удовлетворены частично, учитывая положения пп. 19 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета государственная пошлина взысканию с ответчика Министерство финансов Российской Федерации не подлежит.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО5 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, удовлетворить частично.

Взыскать Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО5 (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации ФИО5 отказать.

В удовлетворении исковых требований к Управлению Федерального казначейства по Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием ФИО5 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Агаповский районный суд Челябинской области в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Председательствующий:

Мотивированное решение изготовлено 21 мая 2025 года.