Судья Баженова Т.С. дело № 33а-7412/2023

(дело в суде первой инстанции № 2а-3639/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Республики Коми в составе председательствующего судьи Голикова А.А.,

судей Колесниковой Д.А., Мишариной И.С.,

при секретаре судебного заседания Нечаевой Л.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании 21 августа 2023 года в городе Сыктывкаре Республики Коми административное дело по апелляционной жалобе административного истца ФИО1 на решение Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 29 марта 2023 года по административному иску ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ ИК-1 УФСИН России по Республике Коми, УФСИН России по Республике Коми, ФСИН России о взыскании денежной компенсации.

Заслушав доклад материалов дела судьи Колесниковой Д.А., объяснения административного истца ФИО1, представителя административных ответчиков ФСИН России, УФСИН по Республике Коми ФИО2, судебная коллегия по административным делам

установила:

ФИО1 обратился в Сыктывкарский городской суд Республики Коми с административным иском к УФСИН России по Республике Коми о взыскании компенсации в размере 700 000 рублей за нарушение условий содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ ИК-1 УФСИН России по Республике Коми, которые выразились в круглосуточном видеонаблюдении за ним.

В порядке подготовки дела к судебном разбирательству судом первой инстанции к участию в деле в качестве административных соответчиков привлечены ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми, ФКУ ИК-1 УФСИН России по Республике Коми, ФСИН России.

По итогам рассмотрения административного дела Сыктывкарским городским судом Республики Коми 29 марта 2023 года постановлено решение, по которому административный иск ФИО1 оставлен без удовлетворения.

В апелляционной жалобе, поданной в Верховный Суд Республики Коми, административный истец, выражая несогласие с принятым решением, просит о его отмене по мотиву незаконности и необоснованности, указывая на то, что судом первой инстанции в решении не приведено оценки обстоятельствам, при которых спальное место, туалет, являющиеся приватной зоной, фактически находятся в поле видимости видеокамеры, что приводит к нарушению прав истца, которого при поступлении в исправительные учреждения не знакомили с правилами и порядком осуществления видеонаблюдения. Оставлены без оценки и обстоятельства подключения системы видеонаблюдения к сети Интернет, а равно доступа к такому наблюдению третьим лицам. Приводит в обоснование доводов практику ЕСПЧ, а также положения Европейской Конвенции.

Возражений доводам апелляционной жалобы материалы административного дела не содержат.

При рассмотрении дела судом апелляционной инстанции административный истец, участвующий посредством системы видеоконференц-связи, поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме, настаивая на допущенных нарушениях в отношении него условий содержания круглосуточным видеонаблюдением.

Представитель административных ответчиков ФСИН России, УФСИН по Республике Коми ФИО2 просила в удовлетворении жалобы отказать, решение суда первой инстанции оставить без изменения.

В соответствии с частью 1 статьи 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в полном объёме и не связан основаниями и доводами, изложенными в апелляционных жалобах, представлении и возражении относительно жалобы, представления.

Проверив законность решения суда в порядке статьи 308 Кодекса административного судопроизводства РФ, обсудив доводы апелляционной жалобы административного истца, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года №47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым правом каждого человека, что предопределяет наличие конституционных гарантий охраны и защиты достоинства личности, запрета применения пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (статьи 17, 21 и 22 Конституции Российской Федерации); возможность ограничения указанного права допускается лишь в той мере, в какой оно преследует определенные Конституцией Российской Федерации цели, осуществляется в установленном законом порядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе критериев необходимости, разумности и соразмерности, с тем, чтобы не оказалось затронутым само существо данного права.

Под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц.

В пункте 14 названного выше Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, указывается, что условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

Согласно части 1 статьи 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

Процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания в Российской Федерации законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

Содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может быть расценено в качестве причинения физических и нравственных страданий таким лицам, поскольку указанные нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе отбывание лицом наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях по постановлению или приговору суда, не порождают у него право на денежную компенсацию. Соответствующая правовая позиция нашла отражение в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года №84-КГ17-6.

Таким образом, исходя из вышеприведенных разъяснений, суду при рассмотрении дел такой категории надлежит оценивать соответствие условий содержания административного истца требованиям, установленным законом, а также дать оценку таким условиям, принимая во внимание невозможность допущения бесчеловечного или унижающего достоинство человека обращения и нарушения его прав и основных свобод.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Республике Коми с 13.06.2016 по 18.12.2016, с 26.11.2019 по 25.01.2020, с 26.05.2022 по 03.06.2022, 21.07.2022 по 1.08.2022, с 20.08.2022 по 08.09.2022, с 16.09.2022 по 21.09.2022, 26.09.2022 по 17.10.2022; в ФКУ ИК-1 УФСИН России по Республике Коми – с 19.12.2016 по 17.04.2018, с 21.05.2018 по 07.09.2018, 25.01.2020 по 20.11.2020; в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми – с 12.08.2022 по 19.08.2022, с 17.10.2022 по 01.11.2022, с 30.12.2022 по 19.02.2023, с 23.02.2023 по настоящее время.

В период содержания административного истца указанные исправительные учреждения были оборудованы камерами видеонаблюдения.

Осуществление надзора за лицами, содержащимися в камерах следственного изолятора, в том числе с использованием видеокамер с выводом изображения в дежурную часть следственного изолятора, не противоречит положениям части 1 статьи 34 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

В соответствии с частью 1 статьи 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных.

Согласно части 1 статьи 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации перечень технических средств надзора и контроля и порядок их использования устанавливаются нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Приказом Минюста России от 04 сентября 2006 года №279 утверждены Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы (далее по тексту также Приказ № 279).

Инженерно-технические средства охраны и надзора применяются с целью создания условий для предупреждения и пресечения побегов, других преступлений и нарушений установленного режима содержания осужденными и лицами, содержащимися под стражей, повышения эффективности надзора за ними и получения необходимой информации об их проведении, а также для обеспечения выполнения других служебных задач, возложенных на учреждения и органы уголовно-исполнительной системы (пункт 3 Приказа № 279).

Положениями пункта 30 раздела 4 Приказа № 279 Минюста России регламентируется оборудование инженерно-техническими средствами охраны и надзора постоянных объектов исправительных колоний, воспитательных колоний, лечебных исправительных и лечебно-профилактических учреждений, в том числе оборудование инженерно-техническими средствами надзора жилой зоны указанных объектов.

Подпункт 4 пункта 30 Приказа № 279 содержит указание на то, что жилые и коммунально-бытовые объекты оборудуются видеокамерами.

Оценив представленные сторонами доказательства в соответствии со статьей 84 Кодекса административного судопроизводства РФ, суд первой инстанции, принимая оспариваемое решение, ссылался на положения Конституции РФ, Уголовно-исполнительного кодекса РФ, пришел к обоснованному выводу, что использование технических средств надзора и контроля администрациями следственных изоляторов и исправительной колонии соответствуют нормам действующего законодательства, что административные ответчики действовали исключительно в рамках законности, нарушения прав и законных интересов административного истца при этом отсутствуют.

Оснований не согласиться с такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия по административным делам не находит.

Законодателем установлены требования к местам возможного размещения видеокамер в постоянных объектах исправительных колоний; количество видеокамер и процент охвата (обзора) площади помещений видеонаблюдением в Приказе Минюста России № 279 от 04 сентября 2006 года не содержится.

Судом первой инстанции правильно отмечено, что само по себе использование следственными изоляторами и исправительными учреждениями технических средств контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность содержащихся под стражей, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания лишенных свободы лиц, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ведение видеонаблюдения не может расцениваться как действие, унижающее человеческое достоинство лиц, содержащихся под стражей, напротив, направлено на предотвращение возникновения либо своевременное выявление каких-либо ситуаций, составляющих угрозу, как для административного истца, так и иных лиц, недопущение нарушение прав сотрудниками учреждения.

Применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы, как гражданина, и изменяется его статус как личности. Лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате подобных действий оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя на ограничения, в том числе в правах на неприкосновенность частной жизни.

Таким образом, ограничение конституционных прав, в том числе на неприкосновенность частной жизни, является допустимым и оправданным в целях обеспечения личной безопасности осужденных, а также сотрудников учреждения.

Согласно положениям, закрепленным в части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, ограничение прав и свобод человека и гражданина возможно федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, уголовного наказания в качестве меры государственного принуждения, особенность которого в силу статьи 43 Уголовного кодекса Российской Федерации состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей.

Устанавливая в качестве одного из видов наказания лишение свободы, государство действует как в своих интересах, так и в интересах общества и его членов. Исполнение этого наказания изменяет привычный ритм жизни человека, его отношения с окружающими и имеет определенные морально-психологические последствия, ограничивая тем самым не только его права и свободы как гражданина, но и его права как личности, что связано с противоправным поведением виновного и обусловливается необходимостью ограничения его естественного права на свободу в целях защиты нравственности, прав и законных интересов других лиц.

На основании статьи 13 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года №5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», учреждения, исполняющие наказания, обязаны создавать условия для обеспечения правопорядка и законности, безопасности осужденных, а также персонала, должностных лиц и граждан, находящихся на их территориях, обеспечивать охрану здоровья осужденных, осуществлять деятельность по развитию своей материально-технической базы и социальной сферы.

В соответствии с подпунктами 3 и 6 пункта 3 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года №1314, одна из основных задач ФСИН России - обеспечение охраны прав, свобод и иконных интересов осужденных и лиц, содержащихся под стражей. Задачей ФСИН России является создание осужденным и лицам, содержащимся под стражей, условий содержания, соответствующих нормам международного права, положениям международных договоров Российской Федерации и федеральных законов.

Таким образом, государство в лице федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих функции исполнения уголовных наказаний, берет на себя обязанность обеспечивать правовую защиту и личную безопасность осужденных наравне с другими гражданами и лицами, находящимися под его юрисдикцией.

В свете изложенного, суд первой инстанции обоснованно соотносил применение видеомониторинга за административным истцом с требованиями профилактики правонарушений путем надзора, принимая во внимание установленные при рассмотрении дела обстоятельства, характеризующие ФИО1, как лица, неоднократно судимого, признанного с 15 марта 2018 года злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания.

Как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» к бесчеловечному обращению относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания.

Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности.

При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.

Согласно предоставленной информации по психологическому сопровождению ФИО1 последний о наличии стрессового состояния ввиду круглосуточного видеонаблюдения не обращался, противопоказаний такому видеонаблюдению психологами выявлено не было.

Каких-либо доказательств, с достоверностью свидетельствующих о нарушениях приватности санитарного узла, материалы дела не содержат, поскольку указанное помещение в камерах режимного корпуса огорожено от остальной части камеры перегородкой со встроенной дверью.

В нарушение положений части 9 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства РФ административным истцом не представлено достоверных, допустимых и достаточных доказательств в обоснование своей позиции о том, что оспариваемые условия его содержания представляют собой обращение, выходящее за пределы минимального уровня страданий, который неизбежен при лишении свободы, и принимаемые в отношении него меры по обеспечению безопасности являлись чрезмерными, позволяющими административному истцу обоснованно воспринимать их как унижающие достоинство.

Согласно части 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства РФ гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

В соответствии со статьей 227 Кодекса административного судопроизводства РФ суд удовлетворяет требования о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, если признает оспариваемые решения, действия (бездействия) не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца.

Административным истцом не представлено бесспорных доказательств того, что в результате его содержания в камерах режимных корпусов, помещениях исправительной колонии, оборудованных системой видеонаблюдения, ему причинен какой-либо вред, в том числе ввиду обзора камерой видеонаблюдения спального места, а действия исправительных учреждений совершались с намерением подавляющего на осужденного воздействия, намерением вызвать у него состояние стресса, а принимаемые меры по обеспечению безопасности являлись чрезмерными.

В данном случае требуемой законодателем совокупности по делу не установлено, в связи с чем, суд первой инстанций пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, дав мотивированную оценку доводам административного иска, в том числе на предмет осуществления видеоконтроля сотрудниками исправительного учреждения женского пола, оснований ставить законность которой под сомнение судебная коллегия не усматривает.

Видеозаписи с камер видеонаблюдения относятся к информации служебного пользования, доступ к которой имеет ограниченный круг лиц, а доводы апелляционной жалобы распространении такой информации расцениваются судебной коллегией в качестве субъективного убеждения истца, не основанном на фактических обстоятельствах и доказательствах.

Утверждение ФИО1 о том, что при прибытии в следственные изоляторы и колонию он не ознакомлен о ведении исправительными учреждениями видеонаблюдения, опровергается предоставленными в материалы дела расписками в ознакомлении с порядком и условиями содержания под стражей, а также разъяснении о применении в следственных изоляторах и в ФКУ ИК-1 средств видеонаблюдения, о чем имеется подпись ФИО1

Судебная коллегия отмечает, что в настоящее время законодателем не приняты меры к изменению установленного порядка содержания осужденных в части оснащения жилых зон помещений камерного типа и помещений исправительной колонии системами видеонаблюдения.

При таких обстоятельствах, у государственных органов отсутствует объективная возможность обеспечить иной порядок содержания.

Ссылки в апелляционной жалобе на практику Европейского Суда по правам человека по применению Конвенции о защите прав человека и основных свобод не свидетельствует о нарушении судом единообразия в толковании и применении норм материального права с учетом установленных обстоятельств настоящего дела.

Доводы о нарушении Конвенции о защите прав человека и основных свобод также не являются основанием к отмене решения суда первой инстанции, поскольку проверка законности оспариваемых действий осуществляется на соответствие требованиям действующего законодательства Российской Федерации, а действие для Российской Федерации указанной Конвенции прекращено в связи с прекращением членства Российской Федерации в Совете Европы с 16 сентября 2022 года.

Фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом первой инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, а окончательные выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, в связи с чем, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для отмены либо изменения принятого по делу судебного акта.

Принцип правовой определенности предполагает, что стороны не вправе требовать пересмотра решения суда только в целях проведения повторного слушания и получения нового судебного постановления другого содержания. Иная точка зрения на то, как должно быть разрешено дело, не является поводом для отмены состоявшегося по делу судебного постановления.

Руководствуясь статьями 307, 309, Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судебная коллегия по административным делам

определила:

решение Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 29 марта 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу административного истца ФИО1 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Третий кассационный суд общей юрисдикции путем подачи жалобы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его принятия. Срок составления мотивированного определения суда апелляционной инстанции, в случае, когда составление откладывалось, исключается из указанного шестимесячного срока.

Мотивированное апелляционное определение составлено 22 августа 2023 года.

Председательствующий-

Судьи-