К делу № 2-65/2023 УИД 23RS0014-01-2022-000888-94
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
ст. Динская Краснодарского края 07 февраля 2023 года
Динской районный суд Краснодарского края в составе:
председательствующего судьи Майстер Л.В.,
при секретаре Васильевой Л.Т.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних А., А., В. и Н. к ФИО3 о признании договора купли-продажи недвижимости заключенным и признании права собственности,
УСТАНОВИЛ:
Истцы обратились в суд с иском к ответчику о признании договора купли-продажи заключенным и признании права собственности, в котором просят признать договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 – заключенным; признать за ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 право общей долевой собственности по 1/12 доли за каждым в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, площадью 750 кв.м., по адресу: <адрес>А; признать за ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 право общей долевой собственности по 1/6 доли в праве общей долевой собственности на незавершенный строительством жилой дом, общая площадь застройки 106,5 кв.м., литер: Б, этажность:1, по адресу: <адрес>А.
В обоснование иска указав, что в марте 2021 года между истцами и ФИО4 состоялась договоренность о продаже части земельного участка и недостроенного жилого дома (целого) литер Б, по адресу: <адрес>А. В подтверждение намерений о будущей покупке недвижимости, ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 была передана денежная сумма в размере 450 000 рублей в качестве задатка. После чего ФИО4 стал приводить в соответствие с действующим законодательством документы на недвижимое имущество, необходимые для регистрации сделки купли-продажи. А истцы стали продолжать строительство жилого дома. Учитывая, что незавершенный строительством объект, на момент его продажи представлял из себя разрушенный долгострой, истцами был произведен колоссальный объем работ – частично переложены стены, возведена кровля, установлены окна, осуществлен монтаж теплого пола, проведен водопровод, газ, электроснабжение, канализация и прочие работы. По сути, к моменту подписания основного договора дом был практически заново выстроен. ДД.ММ.ГГГГ между истцами и ФИО4 был заключен Договор купли-продажи недвижимости, согласно которому ФИО4 продал истцам ? долю в праве общей долевой собственности на земельный участок и незавершенный строительством объект (целый) по адресу: <адрес>А. В этот же день Продавцу была перечислена сумма в размере 500 000 рублей, и ДД.ММ.ГГГГ была перечислена сумма в размере 50 000 рублей. Таким образом, свои обязательства по заключенному договору стороны исполнили. Продавец передал в собственность Покупателей указанные объекты недвижимого имущества, а Покупатели оплатили установленную цену в полном объеме. Однако, в установленном законом порядке переход права собственности не был зарегистрирован в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним по причине скоропостижной смерти ДД.ММ.ГГГГ продавца. Наследником к имуществу умершего является ответчица. Учитывая, что регистрация перехода права собственности не осуществлена, спорное недвижимое имущество включено в наследственную массу после смерти ФИО4 Прийти к какому-либо соглашению, относительно дальнейшего оформления приобретенного истцами по договору купли-продажи недвижимого имущества, они не смогли, в силу неприязненного отношения к истцам ответчицы, хотя сам факт совершения сделки купли-продажи ответчица не отрицает. При таких обстоятельствах у истцов нет иной возможности защитить свои права, кроме, как обратиться в суд.
В судебное заседание истцы и представитель истца ФИО1 – ФИО9 не явились, о времени и месте судебного заседания уведомлялись надлежащим образом, представили в суд заявления с просьбой о рассмотрении дела в их отсутствие, на удовлетворении исковых требований настаивали.
Ответчик ФИО3 и её представитель ФИО10 в судебное заседание не явились, о месте и времени судебного заседания уведомлялись надлежащим образом, представитель ответчика ФИО10 направила ходатайство об отложении судебного заседания, которое судом было отклонено.
Третье лицо ФИО11 и её представитель ФИО12 в судебное заседание не явились, о месте и времени судебного заседания уведомлялся надлежащим образом, уважительных причин неявки в судебное заседание не представили.
Третье лицо – нотариус Динского нотариального округа Динского района – ФИО13 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания уведомлялась надлежащим образом, предоставила суду заявление с просьбой рассмотреть дело в её отсутствие.
Представитель третьего лица – Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес>, в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания уведомлялся надлежащим образом.
При таких обстоятельствах, с учетом положений ч. 3 ст.167 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело по существу в отсутствие сторон, по имеющимся в материалах дела письменным доказательствам.
Суд, исследовав материалы дела, приходит к следующему.
В силу положений ст. ст. 8, 9 ГК РФ, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права, которые в том числе, возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом.
В силу ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Согласно ст. 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.
Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
Согласно статье 549 ГК РФ, по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).
В соответствии с частью 1 статьи 550 ГК РФ, переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.
Согласно положениям статьи 554 ГК РФ, в договоре продажи недвижимости должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем земельном участке либо в составе другого недвижимого имущества.
При отсутствии этих данных в договоре условие о недвижимом имуществе, подлежащем передаче, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным.
Согласно части 2 статьи 558 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации.
Как установлено в судебном заседании, ФИО4 являлся собственником земельного участка с кадастровым номером: №, площадью 750 кв.м., категория земель: земли населенных пунктов – для индивидуального жилищного строительства и незавершенного строительством жилого дома, общая площадь застройки 106,5 кв.м., литер: Б, этажность: 1, кадастровый (или условный) №, по адресу: <адрес>А, что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации права <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ.
Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ между истцами (покупателями) и ФИО4 (продавцом) был заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером: №, площадью 750 кв.м., категория земель: земли населенных пунктов – для индивидуального жилищного строительства и незавершенного строительством жилого дома, общая площадь застройки 106,5 кв.м., литер: Б, этажность: 1, кадастровый (или условный) №, по адресу: <адрес>А, что подтверждается приобщенным в материалы дела договором купли-продажи недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ.
В соответствии с п. 1 договора купли-продажи продавец продает и передает в собственность, а покупатели покупают и принимают в собственность земельный участок с кадастровым номером: №, площадью 750 кв.м., категория земель: земли населенных пунктов – для индивидуального жилищного строительства и незавершенный строительством жилой дом, общая площадь застройки 106,5 кв.м., литер: Б, этажность: 1, кадастровый (или условный) №, по адресу: <адрес>А.
Согласно п. 2.1 договора купли-продажи недвижимости общая стоимость имущества составляет 1000 000 руб. Расчеты между сторонами произведены полностью до подписания настоящего договора.
Из представленных материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ истцами ФИО4 была передана денежная сумма в размере 450 000 рублей в качестве задатка за продажу недостроенного дома по адресу: <адрес>А, что подтверждается распиской в получении денежных средств продавцом ФИО4, находящейся в материалах дела. Согласно отчету о всех операциях от ДД.ММ.ГГГГ, выписки о состоянии вклада от ДД.ММ.ГГГГ, а также выписки по счету № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 в ПАО Сбербанк России, на счет ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ поступила денежная сумма в размере 500 000 рублей в счет предоплаты за приобретение недвижимости по адресу: <адрес>, также на счет ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ поступила сумма в размере 50000 рублей.
Таким образом, расчет по Договору купли-продажи недвижимости, заключенного между истцами и ФИО4 произведен в полном объеме. Доказательств иного суду не представлено.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 умер, что подтверждается свидетельством о смерти VI-АГ № от ДД.ММ.ГГГГ.
Нотариусом Динского нотариального округа ФИО13 заведено наследственное дело после смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 №. После смерти ФИО4 открылось наследство, состоящее из здания, назначение: жилое, наименование: жилой дом, площадью 71,8 кв.м., находящегося по адресу: <адрес>А, земельного участка с кадастровым номером №, площадью 750,13 кв.м., категория земель: земли населенных пунктов, виды разрешенного использования: для индивидуального жилищного строительства, по адресу: <адрес>, объект незавершенного строительства, находящегося по адресу: <адрес>А.
Согласно свидетельств о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГГГ <адрес>7, <адрес>6, <адрес>8, наследством указанного выше имущества ФИО4, умершего ДД.ММ.ГГГГ является внучка ФИО3.
С целью устранения возникших противоречий по рассматриваемому делу, по ходатайству представителя ответчика ФИО3-ФИО14, для установления подлинности подписей умершего ФИО4, судом была назначена судебная почерковедческая экспертиза, производство которой поручено эксперту ООО «Альгор», по адресу: <адрес>А.
Экспертиза была поручена и выполнена эксперту ФИО15, имеющему высшее образование, квалификацию "Радиофизика": диплом МВ № выдан Ростовским государственным университетом 30.06.1985г., квалификацию "Юрист": диплом ДВС № выдан Ростовским юридическим институтом МВД России 15.06.2001г., имеющий право производства почерковедческих экспертиз: свидетельство № от ДД.ММ.ГГГГ, прошедший профессиональную переподготовку в ФГКУ "Ростовский юридический институт МВД России" по специальности "Почерковедческая экспертиза": диплом № выдан 01.07.2016г., имеющий право на производство технико-криминалистических экспертиз документов: свидетельство № от ДД.ММ.ГГГГ, прошедший профессиональную переподготовку в ФГКУ "Ростовский юридический институт МВД России" по специальности "Технико-криминалистическая экспертиза документов": диплом № выдан 15.07.2016г. Стаж экспертной работы более 31 года, стаж работы по специальности "Почерковедческая экспертиза" с 1998 года, стаж работы по специальности "Технико-криминалистическая экспертиза документов" с 1994 года.
Согласно заключения эксперта №П-2-№ от ДД.ММ.ГГГГ, подпись от имени ФИО4 и её рукописная расшифровка в графе «ПОДПИСИ СТОРОН» в договоре купли-продажи недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО1, ФИО2 о продаже ? доли земельного участка и незавершенного строительством жилого дома, расположенных по адресу: РФ, <адрес>, Динской р-он, <адрес> А, вероятно выполнены ФИО4. Решение вопроса: «является ли единым документом четыре листа договора?» - не входит в компетенцию эксперта. В договоре купли-продажи недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО1, ФИО2 о продаже ? доли земельного участка и незавершенного строительством жилого дома, расположенных по адресу: РФ, <адрес>, Динской p-он, <адрес> А: -размерные характеристика и конфигурация букв печатных текстов на листах 1-4 идентичны; -межстрочный интервал и отступы в текстах на листах 1-4 одинаковые; -печатные тексты на листах 1-4 выполнены электрофотографическим способом (например, лазерный принтер); -признаки, свидетельствующие о выполнении листов 1-4 договора купли- продажи недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ на разных печатающих устройствах, отсутствуют. Подпись от имени ФИО4 в расписке от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ФИО4 получил задаток в сумме 450 000 рублей за продажу недостроенного дома, вероятно выполнена ФИО4. Рукописный текст расписки от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ФИО4 получил задаток в сумме 450 000 рублей за продажу недостроенного дома, выполнен ФИО4.
Представителем ответчика представлена рецензия №-Э/2022 от 12.07.2022г. на заключение эксперта, согласно которой заключение эксперта ФИО15 не соответствует требованиям действующих нормативных правовых актов и применяемых экспертных методик.
Экспертом ФИО15 предоставлены письменные пояснения на рецензию №-Э/2022 от 12.07.2022г., в которых он указал, что при составлении данного заключения им была допущена техническая ошибка: в дате составления исследуемой расписке в некоторых случаях вместо даты «03.04.2021» экспертом ошибочно указана дата «03.04.2012». Это техническая ошибка, на самом деле экспертом исследована расписка от ДД.ММ.ГГГГ, это хорошо видно на фотоиллюстрации, имеющейся в заключении. Кроме того, при разметке совпадающих признаков подписи экспертом ошибочно указаны две разметки под номером 9, что никак не влияет на выявленные экспертом и описанные в заключении совпадающие частные признаки подписи. Согласно представленной рецензии, специалист Никитин Д.Г. проводил рецензирование составленного им заключения, «путем анализа изложенных экспертом данных и описанных экспертом исследования на предмет их соответствия требованиям общей и частной методике производства судебной экспертизы (далее по тексту обозначаются как Методика, изложена в следующей публикации – см. ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977 и Методика технической экспертизы документов изложена в следующей публикации – см. Технико-криминалистическая экспертиза документов. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1978)». Непонятно, почему Никитин Д.Г. не использовал при рецензировании более современные методические рекомендации, одобренные Федеральным межведомственным координационно-методическим советом по проблемам экспертных исследований «Типовые экспертные методики исследования вещественных доказательств ч.1. Под редакцией ФИО18, ФИО19. – М: ЭКЦ МВД России, 2010». В рецензии Никитин Д.Г. применяет ст.13 ФЗ от 31.05.2001 № 73-ФЗ к деятельности негосударственного эксперта, на основании этого он указывает, что уровень квалификации негосударственного эксперта «подлежит пересмотру каждые пять лет». На основании чего, он считает, что ФИО15 не имел право проводить данную экспертизу. В ФЗ от 31.05.2001 № 73-ФЗ имеется статья 41, в которой четко указано, что: «В соответствии с нормами процессуального законодательства Российской Федерации судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами. На судебно-экспертную деятельность лиц, указанных в части первой настоящей статьи, распространяется действие статей 2, 3, 4, 6-8, 16 и 17, части второй статьи 18, статей 24 и 25 настоящего Федерального закона.». Таким образом, на основании ст.41 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ действие ст. 13 данного ФЗ не распространяется на негосударственных экспертов. Поэтому поскольку ФИО15 является негосударственным экспертом, не требуется пересмотра его квалификации каждые пять лет, как этого хотелось бы специалисту Никитину Д.Г. Квалификация эксперта подтверждается предоставленными совместно с заключением копиями свидетельств, выданными МВД РФ. На основании выше указанного, утверждения Никитина Д.Г. о том, что «эксперт ФИО15 не обладает соответствующей компетенцией ложны и не соответствуют действительности. Специалист Никитин Д.Г. в качестве замечания пишет, что по содержанию вводной части усматриваются нарушения требований ст.85 ГПК и ст.ст. 4,8 и ст.16 ФЗ-73), а именно «подписка эксперта о разъяснении ему прав и обязанностей и о предупреждении его об уголовной ответственности дана не до начала производства». Однако, в указанных им ст.85 ГПК и ст.ст. 4,8 и 16 ФЗ-73 нет ни одного слова о подписке. И, следовательно, данное замечание является надуманным. Что касается предупреждения эксперта об уголовной ответственности о даче заведомо ложного показания, то на 1-ом листе заключения расположено поручение директора ООО «Альгор» ФИО20 от ДД.ММ.ГГГГ, в котором эксперт предупреждается об этом и ему разъяснены его права и обязанности. То есть перед началом производства экспертизы эксперт был предупрежден об уголовной ответственности. Ни в одном нормативно-правовом акте не указано, что подписка эксперта должна быть выполнена на отдельном листе заключения. Одним из замечаний, указанным Никитиным Д.Г., является отсутствие описания упаковки, обязательность которого он ничем не обосновывает. В параграфе 4 «Составление заключения эксперта и оформление результатов исследования» Методики, на которую ссылается Никитин Д.Г. при рецензировании (ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977), отсутствует указание на необходимость описания упаковки в заключении. Таким образом, необходимость описания в заключении упаковки объектов – это личное мнение Никитина Д.Г. Специалист Никитин Д.Г., не имея возможности исследовать спорные документы и образцы, утверждает, что ФИО15 было представлено «очень мало» образцов «для идентификационного исследования». Однако, во-первых, Никитин Д.Г. не имел возможности исследовать и оценить представленные эксперту на исследование спорные документы и образцы, а во-вторых, свои утверждения Никитин Д.Г. снова никак не обосновывает ссылками на конкретные методические рекомендации. Согласно Методике, изложенной в публикации - ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977 (на основании которой проводит рецензирование Никитин Д.Г.), «образцы почерка (подписи) представляются эксперту в нужном количестве, т.е. в том объеме, который позволил бы исследователю всесторонне проанализировать признаки, содержащиеся в сравниваемых рукописях. В каждом конкретном случае требуется разное количество сравнительного материала» (ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977. Глава 3, параграф 1). То есть только эксперт, проводящий экспертизу, изучив все представленные ему образцы и спорные документы может определить достаточно ему представленных образцов либо нет. По поводу времени выполнения образцов в той же самой методике (ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977. Глава 3, параграф 1) указано, что по времени исполнения «образец и исследуемая рукопись должны быть исполнены в максимально приближенное время». Однако, ни в одной методической литературе не говорится о конкретном разрыве во времени между образцами и спорным документом, при котором образцы были непригодны для сравнительного исследования. В каждом конкретном случае это решается экспертом самостоятельно. В данном случае, изучив все представленные для сравнения образцы подписи ФИО15 установил, что во времени образцы практически не изменились, поэтому разрыв во времени исполнения некоторых образцов не играл никакой роли. Развивая свою мысль о недостаточности образцов, Никитин Д.Г. указывает ложную информацию: «…в соответствии с ч.3 ст.85 ГПК РФ эксперт ФИО15 должен был направить ходатайство в суд о предоставлении дополнительных материалов для сравнительного исследования». В ч.3 ст.85 ГПК РФ говорится: «Эксперт, поскольку это необходимо для дачи заключения, имеет право знакомиться с материалами дела, относящимися к предмету экспертизы; просить суд о предоставлении ему дополнительных материалов и документов для исследования». Таким образом, чтобы опорочить рецензируемое заключение Никитин Д.Г. в очередной раз вводит суд в заблуждение. Никитин Д.Г. пишет, что документы, представленные на экспертизу, «не охарактеризованы в полной мере, не описаны их особенности…Не ясно, где расположены подписи». Это опять только его личное мнение, причем неверное. ФИО15 описаны реквизиты документов в соответствии с Методикой, которая рекомендует: «При описании вещественных доказательств указывается их наименование (накладная, квитанция, расходный ордер и т. д.), номер, дата, на имя кого выписан документ» (ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977. Глава 3, параграф 4). ФИО15 указаны наименование документов, дата, имя, на кого выписаны (стороны договора), в отношении чего составлен договор и написана расписка, способ выполнения текстов, цвет красящего вещества. Более того, экспертом в заключении помещены фотоизображения документов, по которым можно определить место положение печатных и рукописных текстов, а также подписей, выполненных в них. То есть, Никитин Д.Г. вводит суд в заблуждение, говоря о том, что документы охарактеризованы не в полной мере. Никитин Д.Г. указывает, что ФИО15 не проведено исследование спорных подписей на предмет выяснения их способа нанесения на документ. Это снова ложное замечание. На листе 7 заключения экспертом проводится микроскопическое исследование спорных подписей, а также исследование их в УФ- и ИК-лучах и установлено отсутствие признаков применения технических средств и методов при выполнении подписей, то есть, что подписи выполнены рукописным способом. Никитин Д.Г. в качестве замечания пишет о том, что ФИО15 не описал, какие признаки он наблюдал в микроскопе при установлении отсутствия признаков применения технических средств и методов при выполнении подписей. Но этого, согласно методике, и не требуется при проведении почерковедческой экспертизы. В Методике, на которую ссылается эксперт (ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977. Глава 3, параграф 4) отсутствует указание на обязательность приводить в заключении признаки и тем более фотоиллюстрации при исследовании подписи на признаки технической подделки. А в методических рекомендациях - Типовые экспертные методики исследования вещественных доказательств ч.1. Под редакцией ФИО18, ФИО19. – М: ЭКЦ МВД России, 2010 – указано, что в исследовательской части заключения в обязательном порядке описываются «все результаты промежуточных исследований» (а не признаки, на основании которых пришел к соответствующим результатам, как того хочет Никитин Д.Г.). Кроме того, в тех же рекомендациях указано, что «обязательным является иллюстрирование признаков, положенных в обоснование противоположного вывода при производстве повторной экспертизы». То есть иллюстрация исследования на техническую подделки подписи не требуется. Рецензент указывает, как на ошибку то, что экспертом перечислены не все общие признаки исследуемых подписей и почерка. Однако, это и не требуется по методике. Обычно описываются основные, имеющие наиболее высокую идентификационную значимость общие признаки. Методика, на которую он ссылается, этого также не требует. Привел фрагмент исследовательской части заключения, который в качестве примера приведен в публикации - ФИО16, ФИО17 Почерковедческая экспертиза. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1977 (Глава 6, параграф 3): «Исследуемая подпись выполнена выработанными движениями. Координация движений нарушена, темп исполнения замедленный, о чем свидетельствуют тупые начала и окончания движений, извилистость элементов букв, неоправданные остановки пишущего прибора, подрисовки. Размер и разгон движений — средние, наклон — правый, связность—монограмма букв «МС»—«е—р—геев»+рос-черк с дополнительным штрихом». Как видно, в примере фрагмента заключения указано всего 7 общих признаков. Таким образом, этот недостаток, указанный рецензентом, также придуман им. Никитин Д.Г. выдумает какие-то свои требования к оформлению заключения и выдает их за требования Методики. Рецензент, посмотрев на изображения подписей в иллюстрации заключения, с уверенностью утверждает, что в спорных подписях «не наблюдается извилистость и замедленность движений». Непонятно, как он только по изображениям, смог определить отсутствие признаков извилистости и замедленности. Ведь Никитин Д.Г. мог изучить только фотографии заключения, то есть он исследовал копии с копий подписей. Не надо быть специалистом, чтобы понять, что на вторых копиях невозможно понять имеются ли в штрихах искривления, тупые начала и окончания, которые свидетельствуют о замедленности. Об этом же говорит и методика: объект (в виде изображения подписи в копии) «особенно неблагоприятен для исследования в целях решения диагностических задач, связанных с установлением факта выполнения подписи», то есть для выявления искривлений, тупых начал и окончаний штрихов и т.п. (ФИО21, ФИО22, ФИО23 «Производство судебно-почерковедческой экспертизы по электрофотографическим копиям». Москва: ГУ РФЦСЭ при Минюсте России, 2005 г.). Таким образом, утверждение Никитина Д.Г. об отсутствии в штрихах спорных подписей искривлений и признаков замедленности, установленное им по второй копии вызывает удивление и наталкивает на мысль о его предвзятости. Никитин Д.Г. в рецензии пишет, что при высокой степени выработанности движений не может проявляться снижение координации движений, чем проявляет свою полную некомпетентность в почерковедении. Согласно Методики у лица, обладающего высоковыработанным почерком, при воздействии каких-либо сбивающих факторов (например, необычная поза, болезненное состояние и т.п.) происходит снижение координации движений. О чем можно прочитать в любой литературе, касающейся почерковедческой экспертизы. Например, в учебном пособии - ФИО24, ФИО25, ФИО26 Сборник фрагментов заключений эксперта-почерковеда. Москва, ЭКЦ МВД РФ, 1996 г. – так описывается подпись, выполненная в необычных условиях: «Степень выработанности - высокая со снижением координаций движений 1-й группы, проявившимся в извилистости прямолинейных штрихов, неточностях при выполнении начальных частей букв. Темп письма - замедленный, о чём свидетельствуют необоснованные остановки пишущего прибора». Как видно, согласно методике, при необычных условиях выполнения подписи возможно снижение координации движений при высокой выработанности подписи. Все это показывает некомпетентность Никитина Д.Г., как специалиста, в области почерковедческой экспертизы. Никитин Д.Г. утверждает, что ФИО15 в «идентификационную совокупность» взяты как значимые, так и незначимые частные признаки, а также неустойчивые признаки. Но, во-первых, рецензент называет отдельные признаки незначимыми, ничем не обосновывая это. На взгляд эксперта большинство выявленных им совпадающих признаком значимые. Кроме того, вывод ФИО15 делает на основании совокупности признаков, в которые входят, как пишет рецензент значимые частные признаки. Во-вторых, непонятно, как, не имея возможности исследовать образцы, рецензент утверждает, что они неустойчивы. Все это указывает на необоснованность этого утверждения и на предвзятость Никитина Д.Г. при рецензировании заключения. Никитин Д.Г. в рецензии приводит противоречивые утверждения. Вначале он пишет, что «оценить правильность данного экспертом ФИО15 вывода в отношении подписей рецензент не имеет возможности», затем в следующем абзаце указывает, что ошибки, допущенные экспертом «приводят эксперта к ошибке». То есть фактически утверждает, что вывод заключения по подписям ошибочен (лист 15 рецензии). Это указывает на предвзятость и ложность данной рецензии. О предвзятости рецензии говорит и следующее утверждении Никитина Д.Г.: «Совпадающие частные признаки отобраны экспертом в достаточно большом объеме, и по большей части информативны» (лист 19 рецензии). И на основании этого, далее он приходит к выводу, что исследование проведено поверхностно. Выявленные ФИО15 в процессе производства экспертизы совпадающие признаки по исследуемым подписям и почерку позволили прийти именно к тем выводам, которые он дал в своем заключении. Никитин Д.Г. в рецензии указал, что он проводил рецензирование заключения на основе Методике, изложенной в пособии - Технико-криминалистическая экспертиза документов. ВСШ МВД СССР, Волгоград, 1978 (лист 3 рецензии). Отвечая на 3-ий вопрос определения суда, ФИО15 было установлено, что тексты на 4-х листах спорного договора нанесены электрофотографическим способом (лазерный принтер). В 1978 году, когда была опубликована методика, на основании которой Никитин Д.Г. проводил рецензирование, еще не существовало лазерных принтеров. Поэтому непонятно, как Никитин Д.Г. мог проводить рецензию в части, касающейся технико-криминалистического исследования документа, проверяя её на соответствие методики, которой в 1978 году не было и не могло быть. Это указывает на необоснованность и предвзятость рецензии в части, касающейся технико-криминалистического исследования документа. Никитин Д.Г. указывает как недостаток, то, что не указаны конкретные размеры печатных знаков текста договора и не установлен вид шрифта. Но это и не требовалось. Не важно, какие именно размеры имеют печатные знаки (в миллиметрах, метрах, микронах или других единицах измерения) и к какому именно виду шрифта они относятся. Было важно установить, что их размерные характеристики равны, а конфигурация одинаковая, что было сделано экспертом. Абсолютно лживы утверждения рецензента о том, что невозможно проверить тот факт, что печатные знаки имеют одинаковые размерные характеристики и конфигурацию, для этого достаточно провести соответствующее исследование текстов спорного договора. Обязательность иллюстрации проведения такого исследования не регламентируется никакими методиками, это личное мнение Никитина Д.Г., которое он не может подтвердить соответствующими цитатами из методики. Такие характеристики печатного текста, как размещение текста по ширине, форма полей, смещение текстов относительно вертикали, при наборе и распечатывании текста на принтере не являются постоянными характеристиками и не имеют какого-либо существенного значения при сравнительном исследовании. Так, например, смещение текстов по ширине, форма полей зависти от того, используются ли при наборе текста фрагменты другого, набирается ли текст на уже ранее изготовленном «шаблоне» и т.<адрес> указывает на необходимость исследования характера расположения тонера в штрихах, края штрихов, размер точек-марашек. Но, во-первых, характер расположения тонера в штрихах ФИО15 показан на иллюстрации, приведенной в заключении. Во-вторых, характер размещения тонера в штрихах в процессе печати может сильно изменяться даже при одномоментном распечатывании нескольких листов подряд. Это происходит в том случае, если количество тонера (порошка) в принтере становится менее какого-либо определенного уровня. Что касается размеров точек-марашек, то они имеют настолько малые размеры, что их невозможно измерить стандартным оборудованием, имеющимся в экспертных учреждениях. Поэтому вызывает удивление утверждение эксперта о необходимости измерения размера точек-марашек. Никитин Д.Г. пишет, что в заключении эксперт не указывает, о невозможности установить на одном либо разных устройствах напечатан текст на листах договора (лист 22 рецензии). Но это ложь, на листе 16 своего заключения эксперт указывает, что «установить: на одном либо разных печатающих устройствах выполнены печатные тексты на листах 1-4 договора купли-продажи недвижимости, не представляется возможным». Создается впечатление, что рецензент либо невнимательно изучал рецензируемое им заключение, либо осознанно пишет ложь, чтобы опорочить заключение. Никитин Д.Г. пишет, что в текстах на листах 1-4 спорного договора имеются различия: «…он (эксперт) формирует убеждение, что скорее всего (вероятно) особых различий не имеется. Но это не так». Непонятно, как Никитин Д.Г., не имея в своем распоряжении оригинал листов договора смог сделать вывод о наличии различий в печатных текстах. И если он их установил, то почему они не указаны в рецензии. Все это указывает на предвзятость проведенного рецензирования. Никитин Д.Г. возмущен, что ФИО15 в своем заключении формирует у «правоприменителя» определенное убеждение. Но в этом и заключается цель проведения экспертизы, сформировать у лица, назначившего экспертизу, определенное убеждение. Непонятно, почему рецензента не возмущает, когда эксперт дает ответ на поставленный судом вопрос. Ведь при этом эксперт формирует у суда определенное убеждение. ФИО15 считает, что ним в полном объеме проведено исследование печатного текста договора, выявлены и указаны в заключении существенные общие и диагностические признаки печатных текстов спорного договора.
Представленная представителем ответчика рецензия произведена специалистом по поручению этого лица, заинтересованного в исходе дела, этот специалист(рецензент) об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения не предупреждался, в связи с чем этот специалист объективно может быть предвзят в своих выводах в пользу лица, поручившего ему проведение этого исследования. Эксперт, в отличие от указанного специалиста, проводил исследование по поручению суда, он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, у суда нет никаких сведений об его возможной предвзятости в пользу какой-либо стороны но делу. По вышеизложенным мотивам представленная представителем ответчика рецензию суд отвергает как недостоверная и признает достоверными выводы эксперта.
Согласно ч. 2 ст. 87 ГПК РФ суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов.
В представленной представителем ответчика рецензии оспаривается лишь заключение эксперта, мотивов, по которым представитель ответчика не согласен с заключением, суду не представлено.
Совокупность этих обстоятельств позволяет суду прийти к объективному выводу, о том, что действия ответчика по оспариванию заключения эксперта фактически направлены лишь на дальнейшее затягивание производства по делу, и, как следствие, эти действия ответчика признаются судом злоупотреблением им своим процессуальным правом (ст. 10 ГК РФ), не допускаемым в любых формах.
В данном случае, у суда отсутствуют основания сомневаться в достоверности заключения экспертизы, поскольку эксперт предупрежден об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Заключение экспертизы, по мнению суда, является ясным, полным, ответы на поставленные вопросы носят однозначный и утвердительный характер. Сомнений в правильности или обоснованности данного заключения у суда также не имеется.
Исходя из принципа процессуального равноправия сторон и учитывая обязанность истца и ответчика подтвердить доказательствами те обстоятельства, на которые они ссылаются, необходимо в ходе судебного разбирательства исследовать каждое доказательство, представленное сторонами в подтверждение своих требований и возражений, отвечающее требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 ГПК РФ). При исследовании заключения эксперта суду следует проверять его соответствие вопросам, поставленным перед экспертом, полноту и обоснованность содержащихся в нем выводов, на что указано в п.п. 13, 14, 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О применении норм Гражданского процессуального кодекса РФ при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции».
Заключение эксперта соответствует требованиям действующего законодательства, и у суда не имеется оснований не согласиться с ним, поскольку экспертиза назначалась судом в соответствии с требованиями ст. 79 ГПК РФ, проводилась компетентной организацией, оформлена надлежащим образом, эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, имеет соответствующее образование и необходимый стаж работы.
Суд соглашается с данными выводами эксперта, которые логичны, последовательны, основаны на материалах дела, экспертом предоставлены письменные пояснения, которые опровергают доводы предоставленной рецензии. Данная экспертиза проведена в соответствии с требованиями статей 79, 80, 84, 85, 86 ГПК РФ, основана на нормах действующего законодательства.
Вышеуказанное заключение эксперта суд признает надлежащим доказательством по рассматриваемому делу, поскольку оно проведено в соответствии с требованиями закона, и сторонами не предоставлено доказательств, опровергающих выводы эксперта.
В рамках рассмотрения настоящего дела, ответчиком было заявлено о подложности доказательства, в частности Договора подряда № на выполнение ремонтно-отделочных работ в жилом помещении от 10.04.2021г.
Суд полагает, что для разрешения спора по существу о признании договора купли-продажи заключенным и признании права собственности, указанный Договора подряда № на выполнение ремонтно-отделочных работ в жилом помещении от ДД.ММ.ГГГГ, правового значения не имеет. Суд критически относится к данному договору подряда, поскольку в тексте договора отсутствует указание на адрес объекта выполнения ремонтно-строительных работ.
Положениями ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая из сторон должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.
В соответствии с п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.
Согласно п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего арбитражного Суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой прав собственности и других вещных прав» отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к покупателю не является основанием для признания недействительным договора продажи недвижимости, заключенного между этим покупателем и продавцом.
После передачи владения недвижимым имуществом покупателю, но до государственной регистрации права собственности покупатель является законным владельцем этого имущества и имеет право на защиту своего владения на основании статьи 305 ГК РФ. В то же время покупатель не вправе распоряжаться полученным им во владение имуществом, поскольку право собственности на это имущество до момента государственной регистрации сохраняется за продавцом.
Принимая во внимание указанные обстоятельства, руководствуясь вышеуказанными нормами материального права, учитывая, что истцами условия договора выполнены надлежащим образом, стоимость земельного участка и недостроенного жилого дома выплачена и земельный участок и жилой дом переданы истцам, исковые требования подлежат удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних А., А., В. и Н. к ФИО3 о признании договора купли-продажи недвижимости заключенным и признании права собственности – удовлетворить.
Признать Договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО1, <данные изъяты> – заключенным.
Признать за ФИО1, ФИО2, А., А., В., Н. право общей долевой собственности по 1/12 доли за каждым в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №, площадью 750 кв.м., категория земель: земли населённых пунктов – для индивидуального жилищного строительства, по адресу: <адрес>А.
Признать за ФИО1, ФИО2, <данные изъяты> право общей долевой собственности по 1/6 доли в праве общей долевой собственности на незавершенный строительством жилой дом, общая площадь застройки 106,5 кв.м., литер: Б, этажность:1, кадастровый (или условный) №, по адресу: <адрес>А.
Решение может быть обжаловано в <адрес>вой суд, через Динской районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.
Судья Динского районного суда Майстер Л.В.