Апелляционное определение по делу № 22-570/2023 от 06.09.2023.

Председательствующий – Куликова Т.С. Дело №22-570/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Горно-Алтайск 06 сентября 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Алтай в составе:

председательствующего судьи Прокопенко О.П.,

судей Табакаева Е.А., Шинжиной С.А.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Республики Алтай Белековой Б.А.,

осужденного ФИО4, участвующего посредством видеоконференц-связи,

защитников – адвокатов Горохова О.Б., представившего удостоверение №, ордер № от 15 августа 2023 года, Пронина О.А., представившего удостоверение №, ордер № от 15 августа 2023 года, Боделуковой А.Г.,

при секретаре Щигреевой В.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – прокурора Кош-Агачского района Республики Алтай Пиндыка С.В., апелляционным жалобам (основной и дополнительной) осужденного ФИО4, защитников - адвокатов Горохова О.Б., Пронина О.А., представителя потерпевшего ФИО5 на приговор Улаганского районного суда Республики Алтай от 22 мая 2023 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, не судимый,

осужден:

- по ч. 2 ст. 286 УК РФ (эпизод по ФИО3) к 2 года 6 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо с выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 2 ст. 286 УК РФ (эпизод по ФИО2) к 2 годам 2 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо с выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо с выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 2 ст. 296 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно ФИО4 назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо с выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных полномочий сроком на 3 года, со штрафом 50 000 рублей, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

По обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ ФИО4 оправдан, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

За ФИО4 в связи оправданием по ст. 319 УК РФ признано право на реабилитацию, то есть право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, жилищных и иных правах. Разъяснено оправданному, что вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ учитывая содержание ФИО4 под стражей с 3 по 19 августа 2022 года, а также содержание его под домашним арестом с 20 августа 2022 года по 21 мая 2023 года, ФИО4 смягчено назначенное основное наказание в виде штрафа до 30 000 рублей.

В соответствии с ч. 2 ст. 71 УК РФ наказания в виде штрафа и лишения права занимать должности, на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо с выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных полномочий, постановлено исполнять самостоятельно.

Меру процессуального принуждения в виде временного отстранения ФИО4 от должности Председателя Совета депутатов МО «<адрес>» четвертого созыва постановлено отменить по вступлению приговора в законную силу с прекращением выплаты ежемесячного государственного пособия за счет средств федерального бюджета, назначенного постановлением Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай от 5 августа 2022 года.

Меру пресечения в отношении ФИО4 в виде домашнего ареста до вступления приговора в законную силу постановлено изменить на заключение под стражу, ФИО4 взят под стражу в зале суда.

На основании ст. 72 УК РФ зачтено в срок отбытия наказания время содержания ФИО4 под стражей с 3 по 19 августа 2022 года включительно и с 22 мая 2023 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также время его содержания под домашним арестом с 20 августа 2022 года по 21 мая 2023 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Удовлетворены исковые требования гражданского истца, с ФИО4 взыскано 944 710 рублей в доход МО «<адрес>» в счет возмещения имущественного ущерба, причиненного преступлениями.

Арест, наложенный на имущество, принадлежащее ФИО4,: огнестрельное оружие: <данные изъяты>, <данные изъяты> №, <данные изъяты> №, <данные изъяты> №, автомобиль марки <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком №, 2012 года выпуска, номер двигателя №, номер кузова № – оставлен в силе до исполнения приговора в части гражданского иска и оплаты штрафа.

Приговором суда решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего судьи Прокопенко О.П., выступления осужденного ФИО4, защитников - адвоката Горохова О.Б., Пронина О.А., защитника Боделукову А.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших приговор отменить, вынести оправдательный приговор, мнение прокурора Белековой Б.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия,

установила:

ФИО4 приговором суда признан виновным в том, что являясь главой органа местного самоуправления, дважды превысил должностные полномочия, то есть совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организации, охраняемых законов интересов общества и государства; кроме того, совершил растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения в крупном размере; а также совершил угрозу убийством в отношении следователя в связи с производством предварительного расследования. Преступления ФИО4 совершенны в <адрес> Республики Алтай при обстоятельствах установленных судом и изложенных в описательно - мотивировочной части приговора.

Осужденный ФИО4 в судебном заседании вину не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель - прокурор Кош-Агачского района Республики Алтай Пиндык С.В. выражает несогласие с приговором суда, просит его изменить, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушением уголовно-процессуального закона. В обоснование доводов, ссылается на то, что суд необоснованно оправдал ФИО4 по ст. 319 УК РФ, поскольку в приговоре суда не получили должной оценки показания потерпевшего ФИО37 о публично высказанных ФИО4 в его адрес несоответствующих действительности слов, о фальсификации им доказательств и оказании давления на свидетелей, которые были восприняты потерпевшим ФИО37 как оскорбительные; не дана оценка и показаниям неоднократно допрошенного свидетеля ФИО9 о том, что со слов ФИО6 и ФИО37 ему известно, что «ФИО4 грубо себя ведет, совсем обнаглел, нецензурно ругается, следователя посылает», а со слов ФИО37: «Вот он меня послал в нецензурной форме…». Полагает, что показания ФИО37 и ФИО9 согласуются между собой, каждый показал об обстоятельствах, ставших им известными в связи с данным делом, а стороной защиты не представлено сведений, позволяющих сделать вывод о том, что кто-то из участников уголовного судопроизводства заинтересован в привлечении ФИО4 к уголовной ответственности. Кроме того, полагает, что не соответствуют выводы суда о неосведомленности ФИО4 о публичности его разговора, поскольку из показаний потерпевшего ФИО37, свидетелей ФИО11 и ФИО9 следует, что они разговаривали между собой в полный голос, в непосредственной близости от телефона, включенного на громкую связь и, следовательно, ФИО4 знал о публичности своих оскорбительных высказываний в адрес ФИО37 и хотел, чтобы последний, их услышал. А высказывание оскорблений в адрес следователя третьему лицу – защитнику, уже образует публичность. Кроме того, полагает, что вещественные доказательства – патроны, должны быть конфискованы и обращены в доход государства. На основании изложенного, просит признать ФИО4 виновным по ч. 2 ст. 286, ч. 2 ст. 286, ч. 3 ст. 160, ч. 2 ст. 296, ст. 319 УК РФ, по которым назначить наказание по каждой ч. 2 ст. 286 УК РФ в виде 2 лет лишения свободы с лишением заниматься должности, связанные с осуществлением функций организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в органах местного самоуправления на 3 года; по ч. 3 ст. 160 УК РФ в виде 3 лет лишения свободы; по ч. 2 ст. 296 УК РФ в виде штрафа в размере 30000 рублей; по ст. 319 УК РФ в виде штрафа в размере 30000 рублей; на основании ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначить ФИО4 наказание в виде 6 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в органах и организациях государственной власти и местного самоуправления на 3 года со штрафом 60000 рублей.

Осужденный ФИО4 в своих апелляционных жалобах (основной и дополнительной) выражает несогласие с приговором суда и просит его оправдать. Мотивирует свои жалобы тем, что судом доводы стороны защиты о его невиновности по двум эпизодам в превышении должностных полномочий полностью проигнорированы. Факт его невиновности по данным эпизодам подтверждается тем, что квартиры № и № по <адрес> ранее являлись собственностью Республики Алтай, находились в оперативном управлении <данные изъяты> и были предоставлены ФИО3 и ФИО2 на законных основаниях, как служебные жилые помещения. Передача многоквартирного жилого дома по <адрес> в собственность муниципального образования, предполагает изменение статуса служебного жилого помещения, так как указанные лица оказались пользователями жилых помещений, принадлежащих другому наймодателю, не являющемуся их работодателем. После передачи в муниципальную собственность многоквартирных домов и других жилых помещений в администрацию района стали поступать заявления от работников РПНИ о заключении с ними договоров, а 28 декабря 2016 года от <данные изъяты> поступило ходатайство о предоставлении жилых помещений для сотрудников РПНИ, проживающих в этих домах и квартирах, список состоял из 21 работника, в том числе и ФИО3, ФИО2 Поскольку ФИО3 и ФИО2 до передачи в муниципальную собственность были вселены в указанные квартиры на законных основаниях, у администрации муниципального образования отсутствовали основания для их выселения с целью последующего предоставления их квартир гражданам, признанным нуждающимся в улучшении жилищных условий и состоящим на учете. Последствием передач квартир № и № многоквартирного <адрес> в собственность муниципального образования стало применение к ним правового режима, установленного для жилых помещений, предоставленных по договорам социального найма, поэтому граждане, которые занимали указанные жилые помещения, вправе были приобрести их в собственность в соответствии с положениями ст. 2 Закона РФ от 04.07.1991 «О приватизации жилищного фонда в РФ». Однако вышеуказанные доводы суд не разделил, не дал надлежащую правовую оценку показаниям свидетеля ФИО20, представителя потерпевшей ФИО19, доводам стороны защиты о правомерности его действий при заключении договоров социального найма с ФИО3. Суд без всякого обоснования сделал вывод о том, что положения ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29.12.2004 г. №189-ФЗ «О введении в действии Жилищного кодекса РФ» не могут быть приняты во внимание, поскольку квартиры ФИО2 для проживания были предоставлены после введения в действие Жилищного кодекса РФ. Согласно позиции Верховного Суда РФ в отношении служебных жилых помещений, ввиду отсутствия в Жилищном кодексе РФ, а также в Федеральном законе от 29.12.2004 г. №189-ФЗ нормы, касающейся служебных жилых помещений, была аналогичной. В дальнейшем были внесены соответствующие изменения в ст. 7 Федерального закона от 29.12.2004 г. №189-ФЗ. Суд необоснованно сослался на показания свидетеля ФИО13, как на доказательства его вины, поскольку как при допросе ФИО13 стороной защиты, так и в прениях, ими обращалось внимание на то, что ФИО7 не состоял в списках нуждающихся, и с ним был заключен договор найма жилого помещения, аналогичный по виду и содержанию договорам найма жилого помещения, заключенным между администрацией <адрес> и ФИО3. Судом не дана оценка, представленному в качестве доказательства отсутствия корыстной или иной личной заинтересованности в заключении договоров найма жилого помещения с ФИО3, ответу администрации МО «<адрес>» на запрос по удовлетворенному ходатайству ФИО4, содержащему сведения о заключенных с работниками РПНИ договорах. Кроме того, не согласен с заключением экспертизы № от <дата>, которой руководствовался суд при определении размера причиненного ущерба по эпизоду растраты, согласно которой стоимость земельного участка составляет 573500 рублей. При допросе эксперта, проводившего данную экспертизу, последняя пояснила, что сама установила экономический потенциал Улаганского района, при этом на вопрос каким образом он был рассчитан, конкретный ответ не дала. Согласно представленного стороной защиты заключения специалиста (рецензии) № рыночная стоимость земельного участка составляет 141000 рублей, кроме того, указано, что экспертом, проводившим экспертизу № от <дата>, не проведен всесторонний анализ публичных оферт по продаже земельных участков, также указаны другие нарушения, которые были судом проигнорированы. Полагает, что судом не установлен его умысел на передачу земельного участка по заниженной цене, в связи с чем, продажа земельного участка за 141000 рублей, а не за 573500 рублей, не может являться бесспорным доказательством совершения им преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ в крупном размере. Кроме того, в связи с несогласием с результатами судебной экспертизы № от <дата> по рыночной стоимости земельного участка, сторона защиты неоднократно ходатайствовала о проведении повторной экспертизы, однако, судом их ходатайства оставлены без удовлетворения. Обращает также внимание, что данная экспертиза была проведена до возбуждения в отношении него уголовного дела, в силу ч. 1, 2 ст. 144 УПК РФ, а поэтому полагает, что их ходатайство о проведении повторной экспертизы подлежало удовлетворению. Суд не учел показания свидетелей ФИО14 и ФИО15 о том, что они обязательно бы приняли участие в аукционе при начальной цене земельного участка в 140000 рублей. Также полагает, что судом первой инстанции, ввиду ненадлежащей оценки изученных доказательств, сделаны неверные выводы о его виновности по эпизоду угрозы убийством следователю ФИО37, которую он не высказывал. В обоснование доводов ссылается на то, что он действительно допустил высказывание в адрес следователя ФИО8, что встретимся на «Улаганском перевале», при этом намерений лишить следователя жизни не имел. Считает, что выводы суда не соответствуют действительным обстоятельствам происшествия, поскольку агрессивного поведения не допускал, никаких действий не предпринимал, не демонстрировал предметы, свидетельствующие о намерениях, направленных на реальность угрозы убийством, в частности не демонстрировал оружие, нож и другие предметы; нецензурную брань высказывал безадресно, а не в адрес следователя; выводы суда об осведомленности ФИО37 о наличии огнестрельного оружия и то обстоятельство, что он является охотником, основаны на предположениях следователя; кроме того, весь разговор произошел в помещении полиции, то есть фактически следователь ФИО8 находился под охраной сотрудников правоохранительных органов, а поэтому, если даже допустить, что такая угроза убийством в действительности якобы прозвучала в адрес следователя ФИО8, но фактически реальных оснований опасаться ее осуществления не имелось. Также просит обратить во внимание на показания свидетеля ФИО11, который пояснил, что не слышал, как он высказывал в адрес следователя ФИО8 угрозу убийством, данный факт ФИО10 подтвердил и входе очной ставки. К показаниям свидетеля ФИО9 следует отнестись критически, поскольку они являются противоречивыми, в ходе очной ставки с ним, Лученок подтвердил его правоту и пояснил, что слышал, как он сказал: «Я поймаю тебя на Улаганском перевале», а в ходе судебного заседания, при оглашении протокола очной ставки, Лученок пояснил, что слова «поймаю» и «застрелю» для него имеют один смысл. Данные высказывания ведут к совершенно разным выводам, и это следователь, обладающий специальными познаниями, должен знать, а поэтому приговор основан на противоречивых показаниях свидетеля Лученка, которые при их устранении должны трактоваться в пользу осужденного. Считает, что у него незаконно изъято оружие, поскольку он им угрозу убийством не высказывал, и оно нигде не фигурировало.

В апелляционной жалобе адвокат Горохов О.Б. выражает несогласие с приговором, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, просит его отменить и вынести оправдательный приговор. Жалобу мотивирует тем, что в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. По ст. 286 УК РФ: государственное обвинение в ходе судебного следствия не изменяло и не корректировало предъявленное обвинение по ч. 2 ст. 286 УК РФ, однако, суд формулирует обвинение с учетом несуществующих изменений, якобы заявленных государственным обвинителем. Так, в обвинительном заключении объективная сторона преступления расписана, как ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей, а умысел направлен на передачу в собственность ФИО2 квартир, а в описательно-мотивировочной части приговора, суд описывает объективную сторону преступления, как совершение действий явно выходящих за пределы полномочий подсудимого, таких как - дача указаний подчиненным, подписание предоставленных ему договоров и иные действия, входящие в круг его полномочий, как главы администрации муниципального образования, при этом субъективная сторона преступления никак не описана. Такое изменение формулировки является существенной и нарушает право подсудимого на защиту; суд называет действия ФИО4 незаконными, хотя достоверно установлено и изложено в приговоре, что договоры социального найма с ФИО3 не заключались и Саниным не подписывались, соответственно, он не давал указания своим подчиненным на заключение таких договоров; суд ошибочно ссылается, что заключенные договоры с ФИО3 содержат условия договора социального найма, но таких условий в договорах нет и в приговоре не раскрыта суть такого утверждения; на момент передачи дома в муниципальное образование там на законных основаниях проживали и были зарегистрированы люди, в том числе и ФИО2, а поэтому при смене собственника дома, права ФИО2 на проживание в данных квартирах не изменились и никто не мог их выселить и передать жилье иным лицам; поскольку ФИО2 в приватизации не участвовали, договоры найма жилого помещения и последующая приватизация данных квартир ФИО3 были заключены на законных основаниях и в пределах полномочий главы администрации муниципального образования; суд, используя не актуальные источники правовых норм, не принял во внимание доводы стороны защиты и подсудимого ФИО4, а также показания свидетеля ФИО20, представителя потерпевшей ФИО19 о том, что действия ФИО4 были законными, поскольку при заключении договоров социального найма с ФИО3, ФИО4 руководствовался положениями ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации». Вместе с тем, суд указал, что указанные положения закона не могут быть применены к возникшим правоотношениям, поскольку квартиры № и № предоставлены ФИО3 и ФИО2 для проживания после введения в действие Жилищного кодекса РФ. Данная правовая ситуация должна разрешаться на основе действующей редакции ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» и постановления Конституционного Суда РФ от 11 апреля 2011 года № 4-П; действия ФИО4 следует рассматривать не в отрыве от всех иных описанных юридически значимых обстоятельств и действий, а в системном единстве и толковании норм жилищного, гражданского и уголовного права РФ. ФИО4 действовал в рамках своих полномочий и за их пределы не вышел, его действия направленные на передачу в собственность квартир ФИО2 в рамках приватизации; в приговоре, суд делает вывод о совершении ФИО4 действий, связанных с приватизацией жилых помещений ФИО3, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, но такое утверждение нельзя считать законным, поскольку действия Санина носили законный характер и в обвинении, поддержанном государственным обвинителем, такая квалификация не присутствовала; корыстная заинтересованность ФИО4, сформулированная в приговоре, как совершение действий, направленных на незаконное обращение в пользу ФИО2 и ФИО2 квартир, принадлежащих муниципальному образованию, что противоречит требованиям Пленума РФ в части корыстной заинтересованности. Иная личная заинтересованность в приговоре не раскрыта, описания того, в чем выразилась иная личная заинтересованность и какие действия были совершены для достижения результата, в приговоре не указаны. В нарушение требований закона, приговор содержит указания на то, что в результате действий ФИО4, были существенно нарушены законные интересы граждан, признанных администрацией МО «<адрес>» нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, однако, данные граждане не поименованы, потерпевшими по делу не признаны и сведений какой именно вред причинен приговор не содержит. Отсутствует описание прямой причинно-следственной связи между совершенными действиями ФИО4 и наступившими последствиями. Кроме того, права указанных лиц, описанными в приговоре действиями ФИО4, нарушены не были, поскольку они не были исключены из списка нуждающихся в жилье. Указание в приговоре на вред, причиненный неопределенному кругу лиц, является предположением, что является нарушением требований закона, предъявляемых к правильности квалификации действий ФИО4. В приговоре не указано, какой именно вред причинен жителям <адрес> и в чем он выразился; позиция стороны защиты подтверждается показаниями ФИО4, показаниями свидетелей ФИО33, ФИО27, ФИО29, ФИО30, ФИО20, ФИО31, ФИО32, ФИО28, ФИО3, ФИО53, а также иными лицами, допрошенными как по ходатайству стороны обвинения, так и защиты.

По эпизоду ч. 3 ст. 160 УК РФ ссылается на то, что суд правильно исключил из обвинения наличие у ФИО4 преступного умысла на безвозмездную передачу земельного участка третьим лицам, что, по его мнению, бесспорно свидетельствует, что действия Санина не являются преступными. В приговоре не описаны объективная и субъективная стороны преступления, не дана оценка признакам хищения, как противоправность, безвозмездность, причинение ущерба собственнику имущества. Единственное установленное судом нарушение – это отсутствие торгов, что не находится в прямой причинной следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения ущерба собственнику, так как не влечет за собой безусловного безвозмездного изъятия имущества у собственника. Описанный в приговоре умысел ФИО4, заканчивается дачей указаний не проводить торги и не распространяется на противоправный, безвозмездный характер действий; суд без какой-либо мотивировки исключил то, что использование служебного положения выразилось в ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей, а такое изменение формулировки обвинения является существенным и нарушает право подсудимого на защиту; квалифицирующий признак также не нашел своего подтверждения и не мотивирован в приговоре. Достоверно установлено, что реальная стоимость земельного участка составляет 141 тысячу рублей. Защитой неоднократно заявлялись ходатайства о назначении экспертиз с целью устранения противоречий между проведенной экспертизой в рамках уголовного дела и исследованием, проведенным в ходе формирования земельного участка, однако все они были судом отклонены. Заключение экспертизы, на которое ссылается суд как на доказательство размера причиненного ущерба, является недопустимым доказательством в силу положений ст. 75 УПК РФ, что полно и достоверно подтверждается приобщенным к материалам дела и исследованным в судебном заседании заключением специалиста №-ПЭ от 27 апреля 2023 года. Кроме того, защитой были предоставлены в суд договоры, свидетельствующие о стоимости земли в <адрес>, однако суд данные доказательства оценил без учета требований закона; ФИО4 пояснил, что указания по оформлению земельного участка ФИО17 не давал, по всем документам занимался специалист ФИО54. Допрошенный специалист, проводивший оценку данного земельного участка, пояснил, что он сделал объективное и соответствующее закону исследование, и его никто не просил снизить стоимость участка, с заказчиком исследования он не общался. Сам же ФИО54 давал противоречивые показания, в судебном заседании пояснил, что Санин не давал ему никаких указаний относительно проведения аукциона, а на предварительном следствии в ходе допроса и в ходе очной ставки указал, что ФИО4 дал указания о не проведении торгов. Выводы суда о том, что дача такого указания подчиненному сотруднику образует состав преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 160 УК РФ, являются противоречащими требованиям закона.

По эпизоду ч. 2 ст. 296 УК РФ указывает, что в приговоре не нашла своего отражения непосредственная связь угрозы убийством с предварительным расследованием. На момент этого разговора все процессуальные действия были выполнены, и общение происходило вне рамок производства предварительного расследования. Сама по себе фраза, указанная в приговоре, не может образовывать состав преступления; ФИО4 пояснил, что не имел намерений оскорбить следователя и угрожать ему убийством. Каких-либо агрессивных действий в отношении ФИО37 Санин не допускал, при этом не демонстрировал оружие и другие предметы. Сам по себе факт наличия у ФИО4 зарегистрированного огнестрельного оружия, о которых следователь не знал на тот момент, не может свидетельствовать о реальном намерении ФИО4 реализовать угрозу и лишить жизни потерпевшего. Свидетели ФИО11 и ФИО9 пояснили, что не слышали никаких угроз убийством в адрес ФИО37. Единственным доказательством виновности ФИО4 являются показания потерпевшего ФИО37, который пояснил, что не помнит дословно, о чем шел разговор перед тем как он услышал те слова, иных доказательств в деле не имеется.

В апелляционной жалобе адвокат Пронин О.А., не оспаривая приговор суда по ст. 319 УК РФ, выражает несогласие с остальной частью приговора, просит его отменить и оправдать ФИО4 Мотивирует жалобу тем, что по эпизодам с ФИО3 отсутствует состав преступления, поскольку подписание договоров найма и приватизации произведено в соответствии с законом; последствий от действий Санина не наступило, никому и ни чьим интересам не причинен ущерб; по эпизоду ч. 3 ст. 160 УК РФ ни следствием, ни судом не установлено, что ФИО4 имел какое-либо отношение, или давал какое-нибудь указание по оценке земельного участка или по оформлению на него документов без его фактической оплаты, по изготовлению платежных документов, отражающих несуществующую оплату за данный земельный участок, в связи с чем он подлежит оправданию по этому обвинению; по эпизоду ч. 2 ст. 296 УК РФ показания свидетелей Лученка, ФИО10 и ФИО8 непоследовательны и противоречивы, в связи чем взывают сомнения в их достоверности и не могут быть положены в основу приговора.

В апелляционной жалобе представитель администрации МО «<адрес>» ФИО19 просит отменить приговор и вынести оправдательный. Мотивирует жалобу тем, что занимаемые ФИО3 жилые помещения, ранее находившиеся в республиканской собственности и предоставленные им в качестве служебного, впоследствии были переданы в собственность МО «<адрес>». ФИО2 состояли в трудовых отношениях с РПНИ и проживали в них на законных основаниях, в связи с этим администрация района не имела права выселять граждан с целью последующего предоставления жилья лицам, состоящим на учете нуждающихся в жилом помещении. Суд не учел, что после передачи квартир в муниципалитет правоотношения по найму служебного жилого помещения не могли быть сохранены, они подлежат переоформлению путем заключения договора социального найма, что и было сделано. Выводы суда о том, что ФИО2 на учете нуждающихся в жилом помещении не состояли, а потому не имели права заниматься спорные жилые помещения на условиях договора социального найма, являются несостоятельными. По данному факту проведена служебная проверка, комиссия по результатам пришла к выводу, что нарушений при оформлении документов не обнаружено, процедура передачи квартир была законной. Суд необоснованно пришел к выводу о том, что в силу ч. 1 ст. 7 ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса РФ» № 189-ФЗ от 29 декабря 2004 года, положения закона не могут быть применены к возникшим правоотношениям, поскольку квартиры предоставлены ФИО2 для проживания после введения в действие Жилищного кодекса РФ. Хотя в соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ, нормы о договоре социального найма применимы к отношениям по пользованию жилыми помещениями и в том случае, если эти жилые помещения были предоставлены гражданам на законных основаниях после 01 марта 2005 года (после дня введения в действие ЖК РФ). Законность приобретения ФИО3 квартир, подтвердила свидетель ФИО20, являющаяся начальником отдела жилищной и социальной политики администрации МО «<адрес>», которая на практике занимается жилищными вопросами. В действиях ФИО4 нарушений нет, материальный ущерб МО «<адрес>» не причинен, порядок деятельности и интересы общества, государства и граждан не нарушены.

По эпизоду ч. 3 ст. 160 УК РФ полагает, что доказательств передачи на безвозмездной основе земельного участка суду не представлено, противоправный, безвозмездный характер действий, совершаемых с целью обратить вверенное ФИО4 имущество в пользу третьих лиц, судом не установлен, подписание договоров входит в обязанности ФИО4, но только после подготовки пакета документов, проведения торгов, которым занимается специалист, полагает, что судом неправильно определена стоимость земельного участка в размере 573500 рублей, так из отчета об оценке № следует, что рыночная стоимость участка составляет 141 000 рублей. Также суд необоснованно не принял во внимание предоставленные договоры купли-продажи идентичных земельных участков за период с 2016 по 2021 годы, расположенных рядом со спорным участком, где их цена определена размером намного ниже установленной экспертизой. Вместе с тем, администрации ущерб не причинен, земельный участок находится в собственности района; считает что судом ФИО1 осужден незаконно.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО4, адвокатов Пронина О.А. и Горохова О.Б., а также на апелляционное представление представителя потерпевшего ФИО19 прокурор района Пиндык С.В. полагает, что указанные в них доводы являются необоснованными и не подлежат удовлетворению. Описательно-мотивировочные части приговора в полном объеме соответствуют предъявленному обвинению. Доводы жалоб о том, что формулировки суда носят предположительный характер не соответствуют действительности. Судом в приговоре приведено обоснование применения к отношениям, возникшим между ФИО3 и администрацией МО «<адрес>», норм статей 2, 14, 49, 51, 52 и 57 Жилищного кодекса РФ, и ст. 1 и 2 Закона Республики Алтай от 14.02.2006 №2 16-РЗ, регулирующих правоотношения в сфере социального найма жилых помещений. Обоснование незаконности приватизации жилых помещений ФИО3 и невозможности применения к данным правоотношениям по пользованию жилыми помещениями норм ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29.12.2004 №189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса РФ» судом детально приведено в приговоре, поскольку квартиры были предоставлены для проживания ФИО2 после введения в действие Жилищного кодекса РФ. Судом правильно установлено, что действия осуществлены подсудимым с превышением своих полномочий и дачей незаконных распоряжений своим подчиненным и являлись явно выходящими за пределы его полномочий. Мотивы преступных превышений должностных полномочий в виде корыстной и иной личной заинтересованности описаны и доказательно-мотивированы судом в приговоре. По ч. 3 ст. 160 УК РФ полагает, что судом был достоверно установлен преступный умысел подсудимого на противоправное безвозмездное изъятие и обращение чужого имущества в пользу других лиц, чем был причинен ущерб собственнику имущества, которое является предметом хищения. Объективная и субъективная стороны преступления описаны судом в полном объеме, а также даны оценки таким признакам как противоправность, безвозмездность и причинение ущерба собственнику; мотивированно и законно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты о назначении оценочных экспертиз. Позиция стороны защиты по эпизоду ч. 2 ст. 296 УК РФ в приговоре полностью опровергнута совокупностью исследованных доказательств.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Суд первой инстанции полно, всесторонне и объективно исследовав в судебном заседании доказательства, пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО4 в совершении инкриминируемых ему преступлений, мотивировав свои выводы в приговоре.

Выводы суда о доказанности вины осужденного основаны на законе, подтверждаются материалами дела и не вызывают сомнений у судебной коллегии.

Юридическая квалификация действий ФИО4 по ч. 2 ст. 286 УК РФ (по эпизодам с ФИО3 и ФИО2) как совершение главой органа местного самоуправления действий, явно выходящих за пределы полномочий, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, является правильной.

Несмотря на занятую осужденным и его защитниками позицию по предъявленному обвинению по ч. 2 ст. 286 УК РФ (по двум эпизодам), виновность ФИО4 в совершении данных преступлений подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, в том числе:

- показаниями свидетеля ФИО21 о том, что в должности главного специалиста по организационным вопросам администрации МО «<адрес>» она состоит с <дата>. В ее должностные обязанности входит регистрация и постановка на учет граждан по трем федеральным законам: ФЗ «О жилищных субсидиях граждан, выезжающих из районов крайнего севера и приравненных к ним местностей», ФЗ «О ветеранах» и ФЗ «О социальной защите инвалидов». С <дата> занимает должность секретаря жилищной комиссии администрации МО «<адрес>». В ее обязанности как секретаря жилищной комиссии входит прием заявлений от граждан, регистрация заявлений, постановка на учет граждан нуждающихся в улучшении жилищных условий, введение учетных дел, введение и составление протоколов заседаний комиссии по распределению квартир, по вышеуказанным федеральным законам. При проверке журнала регистрации учета заявлений граждан, который ведется с 2013 года, установлено, что заявлений от ФИО3 и ФИО2 на предоставление жилого помещения по социальному найму не поступало. Протоколов жилищной комиссии по распределению квартир ФИО3 и ФИО2 не имеется, поэтому какой-либо комиссии по распределению квартир вышеуказанным гражданам не проходило. Жилое помещение, принадлежащее администрации МО «<адрес>, предоставляется на основании договора социального найма по заявлению гражданина;

- показаний свидетеля ФИО33, данных в судебном заседании, и оглашенных ввиду существенных противоречий (т. 2 л.д. 115-120, 121-124, 125-130, 131-134, т. 10 л.д. 151-154) о том, что в должности главного специалиста по имущественным отношениям отдела земельных и имущественных отношений администрации МО «<адрес>» она состоит с 2000 года. В 2016 и 2017 годах муниципалитету из федеральной собственности в 2 этапа были переданы 2 дома по <адрес> № и № в <адрес>. У администрации МО «<адрес>» нет обязанности обеспечивать сотрудников учреждений, которые подведомственны Минтруду РА, жилыми помещениями по месту работы. Квартиры в переданных домах к какой-либо категории не относились, фонда служебного жилья в <адрес> не было. Ранее эти дома были в оперативном управлении у <данные изъяты>, там проживали по договорам найма сотрудники данного учреждения. Когда сменился собственник, она ездила в <данные изъяты> и проводила там собрание, где разъясняла порядок приватизации квартир в этих домах, одним из условий приватизации было, что приватизировать можно только то жилое помещение, которое было предоставлено в пользование на условиях социального найма. ФИО4 в марте 2016 году лично вызывал ее к себе в кабинет и дал указание о заключении с ФИО3 договора социального найма. После этого разговора к ней пришла ФИО3, принесла документы и пояснила, что отдает их для составления с ней договора социального найма. Она понимала, что последняя не состояла на учете в качестве лица, нуждающегося в улучшении жилищных условий, и не являлась лицом, с которым мог быть заключен договор социального найма, поэтому подготовила договор найма. Она лично звонила ФИО3 и просила ее довезти документы необходимые для заключения договора, ФИО3 документы привозила, а также приезжала, чтобы подписать договор найма.

В январе 2017 года ее вновь к себе в кабинет вызвал ФИО4, дал указание оформить документы для приватизации ФИО3 квартиры, которую она занимала. Через некоторое время к ней в кабинет пришла ФИО3, написала заявление на приватизацию квартиры. Она подготовила распоряжение «О приватизации жилья» и договор передачи в собственность жилого помещения муниципального жилищного фонда (приватизации) №, согласно которому квартира, расположенная по адресу: <адрес> «А», <адрес>, передана для регистрации в собственность. Позже ФИО3 обратилась к ней с просьбой дать экземпляр договора для регистрации права собственности на данную квартиру, ссылаясь на то, что свой экземпляр забыла дома, поэтому она отдала той данный договор, который ФИО3 так и не вернула ей.

Кроме того, в январе 2017 года в рабочее время ФИО4 вызвал ее в свой рабочий кабинет и дал ей указание заключить договор социального найма с ФИО2 Затем тоже в январе к ней пришел ФИО2, пояснил, что хочет заключить договор социального найма. Она еще раз подходила к ФИО4 уточняла, нужно ли заключать договор с ФИО2, тот пояснил, что необходимо подготовить все необходимые документы. Она подготовила договор, который ФИО4 изучил и подписал. Знала, что ФИО2 не состоял на учете в качестве лица, нуждающегося в улучшении жилищных условий, и не являлся лицом, с которым мог быть заключен договор социального найма. После того, как ФИО2 принес заявление о приватизации квартиры, ФИО4 вызывал ее в свой кабинет и дал указание подготовить все необходимые документы для приватизации, что она и сделала. Договор приватизации ФИО4 также подписал. В МФЦ для регистрации права собственности документы на обе квартиры уносила она.

Порядок предоставления жилого помещения на условиях социального найма, а также порядок приватизации жилого помещения ФИО4 хорошо известен. Для начала данного процесса гражданину, желающему приватизировать жилое помещение, необходимо подать заявление в администрацию муниципального образования. Данное заявление регистрируется, после чего отписывается главой муниципального образования либо лицом, его замещающим, исполнителю. Исполнителем является работник отдела имущественных отношений. В <адрес> - это она. Когда заявление поступает к ней, она начинает процедуру сбора документов для приватизации. Она делает запросы в Росреестр на объект приватизации, а также на гражданина, подавшего заявление, об имеющихся у него на праве собственности жилых помещениях. Также она приобщает к делу копию паспорта заявителя, сведения о составе семьи, о лицах, которые наравне с ним имеют право приватизировать данное жилое помещение, сведения о регистрации данного гражданина по адресу жилого помещения, которое он желает приватизировать (хоть это и не обязательно, быть зарегистрированным в жилом помещение, которое желаешь приватизировать), справку об отсутствии задолженности по коммунальным услугам. По окончании сбора документов подготавливается проект распоряжения о приватизации жилого помещения. Данный проект подписывается главой администрации муниципального образования либо лицом, его замещающим. Далее данное распоряжение регистрируется. Затем подготавливается проект договора приватизации, передается на подпись главе администрации. После подписания главой администрации договора вызывается заявитель, который подписывает договор. Затем данные документы направляются в МФЦ для регистрации права собственности. После того, как право собственности зарегистрировано, жилое помещение считается приватизированным, перешло в собственность заявителя.

Приватизировать жилое помещение можно только один раз (либо 2 раза, если первая приватизация совершена лицом до достижения возраста 18 лет) и можно приватизировать только то жилое помещение, которое предоставлено в пользование на условиях социального найма. Иных ограничений нет.

Жилищная комиссия по поводу решения вопроса о постановке ФИО2 на учет не собиралась, итоговый протокол не выносился. Соответственно они не имели права на приватизацию этих квартир. Она подготовила по указанию ФИО4 все необходимые документы для заключения договоров, потому что тот являлся ее непосредственным руководителем, поручения которого она обязана выполнять. Кроме того, если бы она не выполнила поручение, то вряд ли бы продолжила работать в администрации района. С ФИО3 она каких-либо отношений не поддерживает. ФИО3 знает, как директора РПНИ. Оглашенные показания свидетель подтвердила в судебном заседании в полном объеме, пояснив, что какого-либо давления на нее при даче показаний в ходе следствия не оказывалось. В ходе очной ставки между обвиняемым ФИО4 ФИО33 даны аналогичные пояснения (т. 9 л.д. 175-182);

- показаниями свидетеля ФИО22 о том, что с 2005 года по 2018 год она занимала должность главного специалиста по организационным вопросам администрации МО «<адрес>» и совмещала должность секретаря жилищной комиссии МО «<адрес>». В ее обязанности входил прием заявлений от граждан, регистрация заявлений, постановка на учет граждан нуждающихся в улучшении жилищных условий, ведение учетных дел, ведение и составление протоколов заседаний комиссии по распределению квартир. Изначально гражданин должен обратиться с письменным заявлением в жилищную комиссию при администрации с просьбой поставить его на учет, как лицо, нуждающееся в улучшении жилищных условий. После подачи такого заявления, гражданин ставится на учет и в дальнейшем при распределении жилых помещений комиссией рассматривается весь пакет документов, составляется протокол жилищной комиссии с решением о предоставлении жилого помещения. На основании данного протокола специалисты администрации готовят проект распоряжения о предоставлении жилья гражданину. От ФИО3 и ФИО2 заявлений о предоставлении им жилых помещений по договору социального найма она не принимала. На регистрацию заявления от ФИО3 и ФИО2 в период ее работы не поступали, а если и имелись такие заявления, то они в обязательном порядке должны были поступить к ней на регистрацию. Собраний жилищной комиссии по распределению жилых помещений ФИО3 и ФИО2 не проводилось, протокол комиссии по данным гражданам она не составляла. Жилое помещение, принадлежащее администрации МО «<адрес>, предоставляется гражданам на основании договора социального найма по заявлению гражданина;

- показаниями свидетеля ФИО23 о том, что она состоит в должности заместителя главы по социальной политике администрации МО «<адрес>» с конца 2014 года. Также на нее возложены обязанности председателя жилищной комиссии при администрации МО «<адрес>» с конца ноября 2014 года. В администрации МО «<адрес>» имеется административный регламент – положение «О признании граждан, нуждающихся в жилых помещениях либо улучшении жилищных условий». Согласно данному положению ведется критерий нуждаемости граждан. Постановка на учет носит заявительный характер. После чего сотрудники администрации запрашивают и проверяют документы, подтверждающие имущественное положение гражданина, его доход, после чего заявление с пакетом документов рассматривается жилищной комиссией. На основании решения жилищной комиссии гражданин ставится на учет, как нуждающийся в улучшении жилищных условий, или ему отказывают в этом. Жилье предоставляется в порядке очередности. Если гражданин соглашается на предлагаемое жилье, то протокол жилищной комиссии направляется специалисту для заключения договора социального найма. ФИО3 и ФИО2, насколько она помнит, не писали заявление о постановке на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении и они не признавались таковыми. Договор социального найма отличается от договора найма, поскольку договор социального найма заключается лишь с теми гражданами, которые состоят на учете. Договор найма может быть заключен с любым гражданином, точнее с другой категорией граждан. Отказ ФИО24 от предлагаемого ей жилья должен быть в ее личном деле. В 2016 – 2017 годах в администрации МО «<адрес>» был единый жилищный фонд, он не разделялся на категории, маневренного фонда, фонда социального использования и других не было;

- показаниями свидетеля ФИО25 о том, что она работает санитаркой в <данные изъяты>, <адрес> по адресу: <адрес> «А» она занимает по договору социального найма с администрацией МО «<адрес>» с <дата>, который сама пописывала в администрации. До указанной даты с ней был заключен договор найма жилого помещения. Порядок заключения договора социального найма в 2017 году не помнит. Не знает, была ли поставлена на учет в жилищную комиссию при администрации МО «<адрес>», как лицо, нуждающееся в улучшении жилищных условий либо в жилом помещении. Вопросами получения работниками РПНИ жилых помещений в домах № и № «А» по <адрес> в <адрес> занимался юрист ФИО26 Она несколько раз приезжала в администрацию МО «<адрес>» к специалисту ФИО33, хотела приватизировать квартиру, но ей постоянно отказывали;

- показаниями свидетеля ФИО13, данных в судебном заседании, и оглашенных в части существенных противоречий (т. 2 л.д. 221), о том, что он работает в должности санитара РПНИ с 2014 года. Состоял на учете в жилищной комиссии при администрации МО «<адрес>» как лицо, нуждающееся в улучшении жилищных условий с марта или апреля 2017 года. Зарегистрирован и фактически проживает по адресу: <адрес> «А», <адрес>. Квартиру, в которой он проживает, приватизировал в 2017 году. С момента трудоустройства в данной квартире проживал, как в служебной, потом дом перешел в муниципальную собственность и им сказали, что можно получить квартиру в собственность, заключив договор социального найма, который он заключил <дата>. <дата> он приватизировал данную квартиру. Договор подписывал сам лично. Необходимые документы также сдавал в администрацию района лично специалисту ФИО33 после оглашения показаний, пояснил, что не помнит, какие показания давал следователю, но протокол читал, подписал, замечаний не было;

- показаниями свидетеля ФИО26 о том, что он состоит в должности юриста <данные изъяты> с 2015 года. Зарегистрирован и фактически проживает по адресу: <адрес> «А», <адрес> ноября 2017 года совместно со своей семьей. Дом по <адрес> А был в оперативном управлении РПНИ, однако РПНИ не мог содержать данный дом и в 2016 году дом передали на баланс муниципалитета. Работники РПНИ, проживавшие в этом доме, направили в администрацию района ходатайство о перезаключении с ними договоров. Он по просьбе ФИО3 занимался всеми договорами с администрацией и работниками РПНИ, мог увозить и документы ФИО2. Он состоял на учете как лицо, нуждающееся в улучшении жилищных условий с 2015 года;

- показаниями свидетеля ФИО27 о том, что он проживает в <адрес> декабря 2017 года. Данная квартира приватизирована им в декабре 2018 года на основании заключенного с администрацией МО «<адрес>» договора социального найма жилого помещения. Указанный договор заключен в связи с тем, что в 2014 или 2015 году он признан жилищной комиссией администрации Акташаского сельского поселения малоимущим, поставлен на учет по данной категории лиц и внесен в список лиц, нуждающихся в предоставлении жилого помещения по договору социального найма. Все документы оформлялись в администрации МО «<адрес>» ФИО33 На момент оформления договоров соцнайма и приватизации в <данные изъяты> он не работал;

- показаниями свидетеля ФИО28 о том, что в апреле 2014 года она обратилась в администрацию МО «<адрес>» с заявлением о признании ее в качестве нуждающейся в предоставлении жилого помещения по договору социального найма, впоследствии была поставлена на учет. Далее с ней был заключен договор социального найма на <адрес> в <адрес>, в последующем данную квартиру она приватизировала. В <данные изъяты> не работала;

- оглашенными на основании существенных противоречий показаний свидетеля ФИО29 о том, что <адрес> по адресу: <адрес> приватизировала ее мать, которая обращалась в администрацию района с заявлением о предоставлении ей квартиры по договору социального найма. Сначала мать заключила договор с РПНИ, затем уже с администрацией на социальный найм данной квартиры. Спустя год, в марте 2017 года, мать приватизировала данную квартиру вместе с земельным участком, все документы мать заполняла в администрации (т. 3 л.д. 13-16). Данные показания свидетель подтвердила в части, пояснив, что с РПНИ ее мать никакой договор не заключала, т.к. никогда там не работала, наверное так записал в протоколе следователь;

- показаниями свидетеля ФИО30 о том, что в должности специалиста по независимой оценке АУ «Управление по обеспечению деятельности администрации МО «<адрес>» она состоит с 2018 года. С 2019 года на нее возложена обязанность по постановке на учет граждан, нуждающихся в предоставлении жилья по договору социального найма. Чтобы встать на учет гражданин подает соответствующее заявление, она его регистрирует в журнале регистрации заявлений, направляет запрос о наличии имущества, если гражданин сам не принес такую справку, при получении ответа, определяется норма жилплощади, приходящаяся на долю данного гражданина. В период ее работы заявления от ФИО3 И ФИО2 не поступали. Также она является членом жилищной комиссии администрации МО «<адрес>». Если комиссия признает гражданина нуждающимся в предоставлении жилья по договору социального найма, то на основании данного решения глава района выносит постановление;

- показаниями свидетеля ФИО31 о том, что с 2005 года по настоящее время она состоит в должности ведущего специалиста Улаганского подразделения Межмуниципального отдела по Майминскому, Усть-Канскому и <адрес>м управления Росреестра по <адрес>, осуществляет регистрационные действия в качестве государственного регистратора, проводит правовую экспертизу представленных для государственной регистрации документов. Для государственной регистрации перехода права собственности из муниципальной собственности в частную собственность жилых помещений надо подать заявление обеих сторон, договор приватизации, справку о прописке в этом доме. Законность договора социального найма не проверяют, таких полномочий у них нет. Требовать предоставления договоров социального найма или ордеров на вселение в жилое помещение государственный регистратор также права не имеет. Сейчас заявление на приватизацию распечатывают в МФЦ и заявитель его там подписывает;

- оглашенными ввиду существенных противоречий показаний свидетеля ФИО32 о том, что в должности управляющего делами администрации МО «<адрес>» она состоит с 2014 года по настоящее время. ФИО4 избран главой района в <дата>. На тот момент действовал Устав МО «<адрес>», принятый решением Совета депутатов МО «<адрес>» от <дата> №, согласно ст. 39 которого, <адрес> является высшим выборным должностным лицом района и возглавляет администрацию района. При этом положения устава от 2015 года о том, что глава района совмещает должность председателя Совета депутатов, не применялись до тех пор, пока ФИО4 не сложил с себя полномочия в сентябре 2018 года. В данном случае, для обоснования правового статуса главы района как совмещающего должность главы администрации района, применяется ст. 39 Устава от 2005 года, содержание которой она указала выше. Кроме того, в уставе от 2015 года в ст. 39.1 отражены полномочия главы района, которые применялись до тех пора, пока ФИО4 не сложил с себя полномочия, и они полностью совпадают с полномочиями главы района, указанными в ст. 40 Устава от 2005 года (т. 10 л.д. 144-147). Оглашенные показания свидетель подтвердила, указав, что при даче показаний у нее были Уставы;

- показаниями свидетеля ФИО3 о том, что в должности директора РПНИ она состоит с <дата>. Дом по адресу: <адрес> «А» был на балансе №, у нее был договор найма жилого помещения с <данные изъяты> на <адрес> этом доме. Далее данный дом был передан в собственность муниципалитета, после чего сотрудник администрации ФИО33 на встрече с жильцами поясняла, что необходимо перезаключить договоры с новым собственником, впоследствии они смогут приватизировать данные квартиры. Не помнит, писала ли заявление в администрацию МО «<адрес>» о предоставлении жилья по социальному найму, но она и ее муж не состояли на учете в администрации как лица, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, им это не было нужно. Оформлением документов для сотрудников <данные изъяты> занимался по ее просьбе юрист организации ФИО26 Она в администрацию к специалисту ФИО33 никогда не приезжала. К ФИО4 лично с просьбой заключить с ней договоры социального найма и приватизации данной квартиры не обращалась. <дата> между ней и администрацией МО «<адрес>» заключен договор найма жилого помещения, впоследствии она приватизировала данную квартиру. Ее супруг ФИО2 работал в РПНИ, проживали они раздельно по семейным обстоятельствам, супруг проживал с сыном в <адрес> по адресу: <адрес> «А», впоследствии он тоже приватизировал данную квартиру. Ее супругу в 2000 году остался в наследство от родителей дом в <адрес>;

- показаниями свидетеля ФИО2 о том, что его супруга ФИО3 является директором РПНИ, где он работал в должности разнорабочего с 2017 года. Квартира, в которой он зарегистрирован по адресу: <адрес>«А», <адрес>, принадлежит ему на праве собственности, поскольку была приватизирована в 2017 году. В данной <адрес> ранее в 2014 или 2015 году проживал его сын ФИО34, который также работал в <данные изъяты>, с ФИО3 на тот момент совместно не проживали по семейным обстоятельствам. В <данные изъяты> приезжала из администрации района женщина, которая поясняла, что они могут приватизировать квартиры в этом доме, т.к. администрация не имеет средств обслуживать данный дом. В 2016 или 2017 году они решили приватизировать данную квартиру на него, т.к. у него льготы на оплату коммунальных платежей. Вопросами приватизации занимался юрист РПНИ ФИО26, в основном документы на подпись ему приносил сын. Заявление о заключении договора социального найма он не писал, писал заявление о заключении договора найма. Сам он к ФИО1 с просьбой о приватизации данной квартиры не обращался, в администрацию <адрес> не ездил и ничего там не подписывал. В настоящее время он продал данную квартиру. В <адрес> Республики Алтай у него имеется дом, который достался ему от родителей, также есть земельный участок в <адрес>, где был ветхий неоформленный дом, однако соседи в прошлом году разобрали его на дрова;

- показаниями свидетеля ФИО34 о том, что ФИО2 является его отцом, ФИО3 - матерью. Примерно в период с 2016 по 2018 годы он работал в должности экономиста <данные изъяты> и проживал <адрес>, расположенной в <адрес>А по <адрес> в <адрес> с отцом. После того как данные квартиры были переданы в собственность МО «<адрес>» с его отцом был заключен договор социального найма данной квартиры. Далее было принято решение приватизировать данную квартиру на его отца, чтобы были льготы по коммунальным платежам. Подготовкой документов для приватизации занимался юрист <данные изъяты> ФИО26 Он отцу никакие документы на подпись не приносил. Отец писал заявление на приватизацию квартиры, отдавал его юристу. Квартиры в данном доме были приватизированы многими работниками <данные изъяты>. В настоящее время эту квартиру отец не продал, а сдал. Сейчас он проживает в <адрес> в доме отца, который отремонтировал. У его отца на момент приватизации был дом в <адрес>, который достался ему по наследству;

- показаниями свидетеля ФИО20 о том, что в должности начальника отдела жилищной и социальной политики администрации МО «<адрес>» она состоит с 2017 года, ранее с 2011 года, она была начальником этого же отдела, но он назывался «отдел жилищной политики». В силу статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года №189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в жилых домах, принадлежавших на праве оперативного управления государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям и использовались в качестве общежитий или служебных жилых помещений, а далее были переданы в ведение органов местного самоуправления, вне зависимости от даты передачи этих жилых помещений и от даты их предоставления гражданам на законных основаниях, применяются нормы Жилищного кодекса Российской Федерации о договоре социального найма. Поэтому, если лица проживали по договору и пользовались квартирами на условиях служебного найма, а затем эти дома с квартирами перешли в муниципальную собственность, с ними должны быть заключены договоры социального найма с новым собственником. При этом ни на какой учет в качестве нуждающихся они вставать не должны. Права лиц, стоящих на учете в качестве нуждающихся в предоставлении жилого помещения по договору социального найма, при первоочередном заключении с лицами, которые пользовались квартирами, как служебным жильем, договора социального найма, ничем не нарушаются. Это другая статья закона, очереди здесь не пересекаются, у лиц, проживающих на условиях служебного найма, есть безусловное право получить эти квартиры при переходе права собственности на них муниципалитету на условиях социального найма, в дальнейшем они могут их приватизировать. При приватизации не важно, какой договор был заключен с гражданами, социального найма или найма.

Согласно ст. 2 Закона «О приватизации» граждане Российской Федерации, имеющие право пользования жилыми помещениями государственного или муниципального жилищного фонда на условиях социального найма, вправе приобрести их на условиях, предусмотренных настоящим Законом иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации в общую собственность либо в собственность одного лица, в том числе несовершеннолетнего, с согласия всех имеющих право на приватизацию данных жилых помещений совершеннолетних лиц и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет. То есть не важно, какой договор был заключен с гражданами ранее: найма служебного помещения или просто найма, т.к. по закону жилье должно использовать в качестве служебного, т.е. в связи с трудовыми отношениями. В Жилищном кодексе есть типовой договор социального найма жилого помещения, раньше они не брали плату за социальный найм, затем стали брать, но во многих района республики также договор социального найма является безвозмездным. Договор социального найма – бессрочный, не зависит от трудовых отношений с организацией.

Судом первой инстанции показания свидетелей ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО30, ФИО31, ФИО35, ФИО33, ФИО13, ФИО29, ФИО32 оценены и приняты в качестве допустимых доказательств, поскольку они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой. Кроме того, показания свидетелей подтверждаются письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Оснований не доверять показаниям указанных лиц у суда первой инстанции не имелось, в связи с чем, суд первой инстанции обоснованно положил их в основу обвинительного приговора.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда в части признания показаний свидетелей ФИО3, ФИО2, ФИО34 правдивыми только в той части, в которой они не противоречат обстоятельствам, установленным судом и другим доказательствам.

Относясь к показаниям указанных лиц критически, суд указал, что показания свидетеля ФИО3 в части оправдывающей действия подсудимого, связаны с желанием помочь ФИО4 избежать уголовной ответственности, противоречат фактическим обстоятельства дела, установленным судом, а в той части, что она не приезжала в <адрес> и не подписывала документы у ФИО33, опровергаются показаниями свидетеля ФИО33, сообщившей суду, что ФИО3 приносила ей лично свои документы: копию паспорта, копию договора найма жилого помещения № от <дата>, а впоследствии забирала у нее договор найма.

Показания свидетеля ФИО2 в части того, что последний не приезжал в администрацию района, являются неправдивыми, поскольку они опровергаются показаниями свидетеля ФИО33 о том, что ФИО2 приносил ей на работу заявление о приватизации квартиры.

Также суд признал неправдивыми показания свидетеля ФИО34 в части того, что он ФИО2 никакие документы, касающиеся найма и приватизации им квартиры, на подпись не приносил, поскольку данные показания опровергаются показаниями свидетеля ФИО2 об обратном.

Вопреки доводам жалоб о невиновности ФИО4 в превышении должностных полномочий по факту приватизации ФИО3 и ФИО2 квартир, находящихся по адресу: <адрес>, выводы суда первой инстанции подробно мотивированы в приговоре, доказательствам дана оценка в соответствии с требованиями закона.

Так, судом первой инстанции установлено, что на основании постановления территориальной избирательной комиссии муниципального образования «<адрес>» № от <дата> «О признании выборов главы администрации МО «<адрес>» состоявшимися», ФИО4 признан избранным главой администрации МО «<адрес>» (т. 8 л.д. 125).

Распоряжением администрации МО «<адрес>» от <дата> № «О вступлении на должность главы муниципального образования «<адрес>», в соответствии с постановлением Территориальной избирательной комиссии МО «<адрес>» от <дата> № глава администрации МО «<адрес>» считается вступившим в должность <дата> (т. 8 л.д. 124). С <дата> ФИО4 сложил полномочия главы администрации МО «<адрес>», что подтверждается распоряжением администрации МО «<адрес>» от <дата> № «О сложении полномочий» (т. 8 л.д. 126).

На основании решения № от <дата> Совета депутатов МО «<адрес>» «Об избрании Председателя Совета депутатов муниципального образования «<адрес>» четвертого созыва», ФИО4 с <дата> является Председателем Совета депутатов МО «<адрес>» четвертого созыва (т. 8 л.д. 127).

Согласно уставу МО «<адрес>», принятого решением Совета депутатов МО «<адрес>» от <дата> № (с изменениями и дополнениями, внесенными решениями Совета депутатов МО «<адрес>» о внесении в него изменений и дополнений (т. 10 л.д. 76-96, 97-99, 100, 101-110, 111, 112-117, 118, 119-128, 129-133, 134-136), уставу МО «<адрес>», принятого решением сессии Совета депутатов МО «<адрес>» от <дата> № (с изменениями и дополнениями, внесенными решениями Совета депутатов МО «<адрес>» о внесении в него изменений и дополнений (т. 10 л.д. 3-49, 50-59, 60-66, 67-68, 69-74), глава района является высшим выборным должностным лицом района и возглавляет администрацию района.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что ФИО4 с <дата> по <дата> являлся главой администрации МО «<адрес>», а также в силу Федерального закона от <дата> № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» - главой органа местного самоуправления.

Квалифицируя действия ФИО4 по ч. 2 ст. 286 УК РФ (по эпизодам с ФИО3 и ФИО2), как превышение должностных полномочий, т.е. совершение главой органа местного самоуправления действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организации, охраняемых законом интересов общества и государства, суд первой инстанции верно указал, что последним были нарушены законные интересы граждан, состоящих в очереди на получение жилья. Лица, признанные нуждающимися в улучшении жилищных условий и имеющие право на получение жилья, были лишены возможности получить данные квартиры. Также действия ФИО4 повлекли существенное нарушение прав и законных интересов МО «<адрес>», выразившееся в причинении ему материального ущерба вследствие незаконного отчуждения муниципальных жилых помещений.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами по следующим основаниям.

Так, согласно ответу №/то3/6-402 от <дата> Пограничного управления ФСБ России по <адрес>, приказом Главнокомандующего Пограничными войсками Российской Федерации от <дата> № жилой дом по адресу: <адрес>А передан Пограничному управлению ФСБ России по <адрес> на праве оперативного управления (т. 15 л.д. 84-86).

Согласно техническому паспорту жилого дома по адресу: <адрес>А, Пограничному Управлению <данные изъяты> России по <адрес> принадлежит жилой дом по адресу: <адрес>А (т. 3 л.д. 60-64).

Согласно распоряжению ТУ Росимущества в <адрес> от <дата> №-Р в Казну Республики Алтай передан жилой дом, расположенный по адресу: Россия, <адрес>А (т. 15 л.д. 55-68).

В соответствии со свидетельствами о государственной регистрации права от <дата> правообладателем квартир № и № по адресу: Россия, <адрес>А является <адрес> (т. 15 л.д. 69-70).

Из ответа Минэкономразвития РА №И-05-01-09/0123 от <дата> следует, что в соответствии с распоряжением Министерства природных ресурсов, экологии и имущественных отношений Республики Алтай от <дата> № <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А была закреплена на праве оперативного управления за автономным учреждением Республики Алтай «Республиканский психоневрологический интернат».

Распоряжением Министерства природных ресурсов, экологии и имущественных отношений Республики Алтай от <дата> № <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А была закреплена на праве оперативного управления за автономным учреждением Республики Алтай «Республиканский психоневрологический интернат».

Согласно Распоряжению Правительства Республики Алтай о безвозмездной передаче государственного имущества Республики Алтай в собственность муниципального образования «<адрес>» в рамках разграничения полномочий между органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления №-р от <дата> и акту приема-передачи, в собственность МО «<адрес>» передана <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А, о чем в Управлении Росреестра по <адрес> зарегистрировано право собственности на указанную квартиру за МО «<адрес>».

В соответствии с договором безвозмездного пользования имуществом № от <дата> Федеральное государственное казенное учреждение «Пограничное управление <данные изъяты> России по <адрес>» предоставляет в безвозмездное пользование БУРА «Республиканский психоневрологический интернат» имущество, расположенное по адресу: <адрес> (т. 15 л.д. 76-82).

БУРА «Республиканский психоневрологический интернат» в лице директора ФИО3 на основании договора найма жилого помещения № от <дата> предоставило во временное пользование в целях проживания ФИО3 <адрес>, площадью 62,1 кв.м., расположенную по адресу: Россия, <адрес>А (т. 8 л.д. 76-79).

Распоряжением Правительства Республики Алтай о безвозмездной передаче государственного имущества Республики Алтай в собственность муниципального образования «<адрес>» в рамках разграничения полномочий между органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления №-р от <дата> и акту приема-передачи, в собственность МО «<адрес>» передана <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А (т. 3 л.д. 162-169, 238-247). Право собственности на которую зарегистрировано за МО «<адрес>» на основании заявления в Управление Росреестра по <адрес> от <дата> (т. 3л.д.111).

Указанная квартира администрацией МО «<адрес>» предоставлена ФИО3 во временное безвозмездное пользование в соответствии с договором найма жилого помещения № от <дата> и акта приема-передачи жилого помещения, подписанного от имени администрации МО «<адрес>» ФИО4 (т. 8 л.д. 80-83), который в последующем соглашением № от <дата> расторгнут (т. 8 л.д. 68).

Главой администрации МО «<адрес>» ФИО1 на основании распоряжения № от <дата> о приватизации жилья разрешена приватизация ФИО3 <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А и 1/18 доли земельного участка по этому же адресу (т. 8 л.д. 61-62).

Спорная квартира на основании договора № передачи в собственность жилого помещения муниципального жилого фонда (приватизации) от <дата> передана в собственность ФИО3, в связи с чем последней произведена регистрация права собственности на нее.

Квартира №, расположенная по адресу: Россия, <адрес>А зарегистрирована на праве оперативного управления за БУРА «РПНИ» (т. 3л.д. 90), право оперативного управления прекращено на основании заявления от <дата> (т. 3л.д. 92-93).

БУРА «Республиканский психоневрологический интернат» в лице директора ФИО3 предоставил данную квартиру во временное пользование в целях проживания ФИО2, о чем заключил с ним договор найма жилого помещения для сотрудников № от <дата>.

На основании договора найма жилого помещения № от <дата> и акта приема-передачи жилого помещения, подписанных ФИО4 от имени администрации МО «<адрес>», <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А, предоставлена ФИО2 во временное безвозмездное пользование (т. 8 л.д. 41-44). Указанный договор расторгнут соглашением 28-1 о расторжении договора социального найма жилого помещения от <дата> № от <дата> (т. 7 л.д. 40).

Распоряжением № от <дата> главы администрации МО «<адрес>» о приватизации жилья ФИО4, как глава района, разрешил приватизацию ФИО2 <адрес> по адресу: Россия, <адрес>А и 1/18 доли земельного участка по этому же адресу (т. 8 л.д. 37-38).

Согласно договору № передачи в собственность жилого помещения муниципального жилого фонда (приватизации) от <дата> МО «<адрес>» передало ФИО2 право собственности на квартиру по адресу: Россия, <адрес>А, <адрес> (т. 8 л.д. 33-34, т. 3 л.д. 144-145), о чем в ЕГРН внесены сведения о регистрации права собственности на данную квартиру за ФИО2

Утверждения авторов апелляционных жалоб о том, что нарушений закона при заключении договоров социального найма с ФИО3 ФИО4 не совершал, поскольку руководствовался положениями статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. №189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации», в соответствии с которыми при переходе спорного жилого помещения в муниципальную собственность изменяется статус жилого помещения и к нему подлежат применению нормы ЖК РФ о договоре социального найма, ошибочны.

В соответствии с частью 1 статьи 217 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, находящееся в государственной или муниципальной собственности может быть передано его собственником в собственность граждан и юридических лиц в порядке, предусмотренном законами о приватизации государственного и муниципального имущества.

В соответствии со статьей 2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (в редакции №14 от 16.10.2012) граждане Российской Федерации, имеющие право пользования жилыми помещениями государственного или муниципального жилищного фонда на условиях социального найма, вправе приобрести их на условиях, предусмотренных настоящим Законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, в общую собственность либо в собственность одного лица, в том числе несовершеннолетнего, с согласия всех имеющих право на приватизацию данных жилых помещений совершеннолетних лиц и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет.

В соответствии с частью 1 статьи 92 Жилищного кодекса Российской Федерации (в редакции на дату возникших правоотношений) к жилым помещениям специализированного жилищного фонда относятся служебные жилые помещения.

В силу частей 2, 3 статьи 92 Жилищного кодекса Российской Федерации в качестве специализированных жилых помещений используются жилые помещения государственного и муниципального жилищных фондов. Использование жилого помещения в качестве специализированного жилого помещения допускается только после отнесения такого помещения к специализированному жилищному фонду с соблюдением требований и в порядке, которые установлены уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, за исключением случаев, установленных федеральными законами. Включение жилого помещения в специализированный жилищный фонд с отнесением такого помещения к определенному виду специализированных жилых помещений и исключение жилого помещения из указанного фонда осуществляются на основании решений органа, осуществляющего управление государственным или муниципальным жилищным фондом.

Специализированные жилые помещения не подлежат отчуждению, передаче в аренду, внаем, за исключением передачи таких помещений по договорам найма, предусмотренным настоящим разделом.

На основании статьи 93 Жилищного кодекса Российской Федерации служебные жилые помещения предназначены для проживания граждан в связи с характером их трудовых отношений с органом государственной власти, органом местного самоуправления, государственным унитарным предприятием, государственным или муниципальным учреждением, в связи с прохождением службы, в связи с назначением на государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации либо в связи с избранием на выборные должности в органы государственной власти или органы местного самоуправления.

Так, согласно Положению о порядке предоставления государственным гражданским служащим исполнительных органов государственной власти, работникам государственных учреждений и государственных унитарных предприятий Республики Алтай служебных жилых помещений специализированного жилищного фонда Республики Алтай, утвержденному постановлением Правительства Республики Алтай от 21 июня 2007 года № 117 «Об утверждении Положения о порядке предоставления государственным гражданским служащим исполнительных органов государственной власти, работникам государственных учреждений и государственных унитарных предприятий Республики Алтай служебных жилых помещений специализированного жилищного фонда Республики Алтай» (действовавшему на дату заключения договоров найма между БУРА «<данные изъяты>» и ФИО3) использование жилого помещения в качестве служебного и его заселение допускается только после отнесения жилого помещения к служебному жилищному фонду в порядке, установленном постановлением Правительства Российской Федерации от 26 января 2006 года № 42 «Об утверждении Правил отнесения жилого помещения к специализированному жилищному фонду и типовых договоров найма специализированных жилых помещений».

Служебные жилые помещения предоставляются государственным гражданским служащим, работникам государственных учреждений и государственных унитарных предприятий Республики Алтай на основании распоряжения Правительства Республики Алтай.

Включение жилого помещения в специализированный жилищный фонд Республики Алтай с отнесением такого помещения к виду служебного помещения и исключение служебного жилого помещения из указанного фонда осуществляется на основании решения Правительства Республики Алтай.

Государственные гражданские служащие, работники государственных учреждений и государственных унитарных предприятий Республики Алтай вселяются в служебные жилые помещения на основании договора найма служебного жилого помещения.

Договор найма с государственными гражданскими служащими, работниками государственных учреждений и государственных унитарных предприятий Республики Алтай заключает юридическое лицо, за которым служебные жилые помещения специализированного жилого фонда Республики Алтай закреплены на праве оперативного управления или праве хозяйственного ведения.

Предоставление служебного жилого помещения осуществляется Правительством Республики Алтай на основании:

ходатайства органа государственной власти, государственного учреждения, государственного унитарного предприятия Республики Алтай;

письменного заявления лица, претендующего на получение служебного жилого помещения.

К заявлению прилагаются следующие документы:

справка о составе семьи;

копия документа, подтверждающего право пользования жилым помещением, занимаемым заявителем на момент подачи заявления;

копии документов, удостоверяющих личность, а также документов, подтверждающих степень родства членов семьи (свидетельства о рождении, о заключении либо расторжении брака и др.);

выписка из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним об отсутствии или наличии жилых помещений, принадлежащих на праве собственности на территории Республики Алтай заявителю и членам его семьи.

В силу статьи 7 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» (в ред. Федерального закона от 02.10.2012 № 159-ФЗ) к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в жилых домах, принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям и использовавшихся в качестве общежитий, и переданы в ведение органов местного самоуправления, вне зависимости от даты передачи этих жилых помещений и от даты их предоставления гражданам на законных основаниях применяются нормы Жилищного кодекса Российской Федерации о договоре социального найма.

Согласно части 1 статьи 49 Жилищного кодекса Российской Федерации по договору социального найма предоставляется жилое помещение государственного или муниципального жилищного фонда.

В соответствии со статьей 52 Жилищного кодекса Российской Федерации жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, которые приняты на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях, за исключением установленных настоящим Кодексом случаев.

Принятие на учет граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях осуществляется органом местного самоуправления на основании заявлений данных граждан, поданных ими в указанный орган по месту своего жительства.

Вместе с тем информация об отнесении вышеуказанных квартир к специализированному жилищному фонду в Реестре государственного имущества Республики Алтай отсутствует (т. 15 л.д. 54), следовательно, спорные жилые помещения не относятся к специализированному жилищному фонду, в связи с чем доводы жалоб осужденного и его защитников о том, что жилые помещения, предоставленные ФИО2, являются служебным жильем и с ними подлежат заключению договоры соцнайма без соблюдения процедуры его заключения не основаны на законе.

Вопреки утверждениям авторов жалоб применение положений ст. 7 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ к данным правоотношениям не подлежит.

Все представленные доказательства суд первой инстанции в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК РФ тщательно проверил, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Вопреки доводам жалоб судом установлено, что в результате заведомо незаконных действий ФИО4 из муниципальной собственности выбыли квартиры, что, само по себе, повлекло причинение существенного ущерба муниципальному образованию, то есть охраняемым законом интересам общества и государства, а также законным интересам других граждан (оснований ставить такой вывод под сомнение не имеется, поскольку выбытие квартиры из муниципального жилищного фонда влияет на возможность обеспечения в последующем жилыми помещениями граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий).

Иные доводы апелляционных жалоб аналогичны доводам, приводившимся стороной защиты ранее, и которым судом первой инстанции дана надлежащая оценка.

Выводы суда первой инстанции о доказанности вины осужденного ФИО4 по предъявленному обвинению по ч. 3 ст. 160 УК РФ, основаны на законе, подтверждаются материалами дела, не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции в силу следующего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 160 УК РФ, судам следует иметь в виду, что присвоение состоит в безвозмездном, совершенном с корыстной целью, противоправном обращении лицом вверенного ему имущества в свою пользу против воли собственника, а как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или передачи другим лицам.

Как следует из материалов дела и установлено судом, факт растраты ФИО4 муниципального имущества подтверждается показаниями допрошенных по делу свидетелей, а также фактическими обстоятельствами уголовного дела, согласно которым похищенное имущество находилось в правомерном владении осужденного в связи с выполнением им своих служебных обязанностей.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО4 совершил растрату, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Положенное в основу обвинительного приговора заключение эксперта № от 18.05.2021 по данному делу произведено с соблюдением требований Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, содержит полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписью эксперта записи, удостоверяющие то, что ему разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Данное заключение оценено судом в совокупности с иными доказательствами по делу.

Оценка и анализ доказательств, приведенных судом в приговоре указывает на то, что ФИО4 являясь главой муниципального образования «<адрес>», обладая в соответствии с положениями Устава служебными полномочиями, являясь должностным лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в администрации <адрес> был уполномочен распоряжаться земельными участкам, находящимися в муниципальной собственности, то есть являлся лицом, которому данное имущество было вверено, действуя в интересах ФИО36, своими действиями противоправно безвозмездно обратил принадлежащий муниципальному образованию «<адрес>» земельный участок с кадастровым номером № в пользу указанного лица, которое получило возможность распоряжаться им по своему усмотрению, в результате преступных действия ФИО4 собственнику имущества муниципальному образованию «<адрес>» причинен ущерб в крупном размере.

Об умысле ФИО4, направленном на хищение вверенного ему имущества и его корыстном мотиве, свидетельствует тот факт, что он действовал в интересах лица, состоящего с ним в родственных связях, с целью его незаконного обогащения.

С учетом изложенного, всесторонний анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства содеянного ФИО4 и верно квалифицировать содеянное им по ч. 3 ст. 160 УК РФ, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Оснований для оправдания осужденного, на чем настаивают авторы жалоб, судебная коллегия не усматривает.

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности ФИО4, мотива содеянного им, непричастности к инкриминируемому преступлению, неправильном применении уголовного закона, как и об обвинительном уклоне суда.

Выводы суда в части доказанности вины осужденного ФИО4 и квалификации его действий по ч. 2 ст. 296 УК РФ соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на правильном применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов.

Так, в обоснование своих выводов о доказанности вины ФИО4 суд правомерно сослался на показания потерпевшего ФИО37, свидетелей ФИО11, ФИО9, которые являются объективными, не заинтересованными в исходе дела, последовательными и непротиворечивыми, были ими даны в точном соответствии с требованиями закона, согласуются между собой и с показаниями потерпевшего ФИО37, а также с другими доказательствами по делу. Имеющиеся неточности в изложении произошедших событий являются несущественными и в целом отражают картину преступления так, как это установлено судом.

Мотивы, по которым суд принял данные доказательства, в приговоре приведены, что отвечает требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ. С этими выводами следует согласиться. Оснований для оговора осужденного потерпевшим и свидетелями не установлено.

Правильная критическая оценка дана показаниям осужденного об отсутствии с его стороны в адрес следователя угрозы убийством, расцененная как способ защиты от предъявленного обвинения, поскольку эти показания опровергаются показаниями потерпевшего ФИО37, свидетелей ФИО9, ФИО11, протоколом осмотра места происшествия, протоколами очных ставок, протоколом осмотра предметов и документов и другими доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Вопреки доводам жалоб, судом первой инстанции исследованные доказательства правильно рассмотрены и оценены в совокупности, противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными в основу приговора, не имеется.

Вопреки доводам апелляционного представления приговор в части оправдания ФИО4 по ст. 319 УК РФ является законным и обоснованным.

В соответствии с требованиями ст. 297, 302 УПК РФ оправдательный приговор должен быть законным и обоснованным. Он может быть постановлен в том случае, когда по делу исследованы с соблюдением норм уголовно-процессуального закона и тщательно проанализированы как в отдельности, так и в совокупности все собранные доказательства, им дана надлежащая оценка, имеющиеся противоречия выяснены и оценены, однако, несмотря на это, исключается или не подтверждается совершение подсудимым преступления.

Согласно части 1 статьи 305 УПК РФ в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора излагаются существо предъявленного обвинения, обстоятельства, установленные судом, основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие, мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения.

По настоящему делу эти требования закона судом соблюдены.

Как следует из материалов дела, судебное следствие судом первой инстанции проведено в соответствии с требованиями статей 273 - 291 УПК РФ, всесторонне, полно и объективно. В приговоре, суд указал существо предъявленного ФИО4 обвинения, привел установленные им обстоятельства дела, указал доказательства, которыми он руководствовался, и привел мотивы, по которым отверг доказательства обвинения.

Правомерность этих выводов суда не вызывает сомнений у суда апелляционной инстанции, убедившегося по материалам дела, что совокупность доказательств полностью соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам дела, сомневаться в достоверности которых оснований не имелось. При этом оценка доказательств не противоречит материалам дела, оснований для признания ее неправильной не имеется. В соответствии со ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Свой вывод об отсутствии в действиях ФИО4 состава преступления суд первой инстанции основывал на том, что статья 319 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность за публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением. По смыслу уголовного закона публичными могут признаваться такие оскорбления, которые заведомо высказываются в присутствии многих лиц с целью нарушения нормальной деятельности органов власти, либо ущемления их авторитета, равно унижения чести и достоинства конкретного представителя власти, должны выражать отрицательную оценку личных, профессиональных, служебных или должностных качеств потерпевшего.

Оправдывая ФИО4 по ст. 319 УК РФ, суд указал, что доказательств того, что подсудимый достоверно знал о том, что его разговор с адвокатом по телефону является публичным, что его слышат ФИО37 и иные лица, суду не представлено, показания потерпевшего и свидетелей об обратном, являются их предположениями. Сам ФИО4, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, последовательно пояснял о том, что считал, что разговор между ним и адвокатом носил конфиденциальный характер. Данные доводы стороной обвинения не опровергнуты.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что характер конкретных действий ФИО4, установленные судом фактические обстоятельства дела свидетельствуют об отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ, а именно умышленного публичного оскорбления представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Доводы об отсутствии публичности в высказываниях ФИО4 проверены судом первой инстанции, и результаты проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятого решения.

Судебная коллегия находит уголовное дело рассмотренным судом с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей.

Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом первой инстанции как в основу обвинительной части приговора, так и в части оправдания ФИО4, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон, что позволило суду принять обоснованное и объективное решение по делу.

В соответствии с требованиями закона суд раскрыл в приговоре содержание доказательств, изложил существо показаний подсудимого, потерпевшей стороны, свидетелей, сведений, содержащихся в письменных доказательствах. Мотивы и основания о том, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие, в приговоре приведены, а исследованным доказательствам дана надлежащая оценка.

Нарушений требований ст. 252 УПК РФ при квалификации действий ФИО4 не допущено. Каких-либо оснований полагать, что выводы суда основаны на предположениях, на недопустимых доказательствах, а дело рассмотрено с обвинительным уклоном, не имеется.

Назначенное осужденному наказание соответствует требованиям ст.60 УК РФ, характеру и степени общественной опасности преступления, данным о личности виновного, судом учтены также обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и позволяющих назначить наказание осужденному с применением положений ст. 64 УК РФ, а также положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд не установил, не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом или не учтенных им в полной мере, не имеется.

Назначенное осужденному наказание является справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечающим целям уголовного наказания.

С учетом изложенного, приговор в отношении ФИО4 является законным, обоснованным и справедливым.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в части зачета ФИО4 в срок отбывания наказания времени нахождения его под домашним арестом в срок лишения свободы.

В силу п. 9 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ по результатам рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять решение об изменении приговора или иного обжалуемого судебного решения. При этом в соответствии с п. 7 ч. 3 и ч. 4 ст. 389.28 УПК РФ, отменяя или изменяя приговор либо иное судебное решение, суд апелляционной инстанции обязан указать, какие именно нарушения закона послужили основанием для этого. Решение суда должно быть мотивированным, а выводы не должны содержать противоречий.

В силу ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

В соответствии с ч. 1 ст. 10 УК РФ, уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Из материалов уголовного дела следует, что с <дата> по <дата> ФИО4 находился под домашним арестом.

По приговору суда ФИО4 зачтено в срок лишения свободы время нахождения его под домашним арестом в период с <дата> по <дата> из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Между тем положения ч. 34 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ), предусматривающие зачет домашнего ареста в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, ухудшают положение лица, по сравнению с правилами, применявшимися до вступления в силу этого закона, в соответствии с которыми время нахождения лица под домашним арестом зачитывалось в срок отбывания наказания исходя из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

ФИО4 осужден за преступления, совершенные до принятия вышеуказанного Федерального закона, которым были внесены изменения в ст. 72 УК РФ.

Таким образом, решение о зачете ФИО4 в срок отбывания наказания времени нахождения его под домашним арестом из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы, противоречит закону. Время нахождения его под домашним арестом подлежит зачету в срок наказания из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

Приговор Улаганского районного суда Республики Алтай от 22 мая 2023 года в отношении ФИО1 изменить.

Зачесть в срок отбывания наказания в виде лишения свободы время нахождения ФИО4 под домашним арестом в период с 20 августа 2022 года по 21 мая 2023 года из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в виде лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, а доводы жалоб осужденного, его защитников, представителя потерпевшего ФИО19, а также апелляционное представление - без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного определения и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осужденный, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем может быть заявлено в кассационной жалобе, либо в течение трех суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий О.П. Прокопенко

Судьи Е.А. Табакаев

С.А. Шинжина