САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 22-5285/2023 Судья: Никитин Е.В.

Дело № 1-6/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 15 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

Председательствующего - судьи Васюкова В.В.,

судей: Максименко Ю.Ю. Сафоновой Ю.Ю.,

при секретаре Патроновой М.В.,

с участием прокурора Денищица Е.А.,

осужденной ФИО1,

защитников – адвокатов Садикова Т.К., Яковлева С.В., действующих в интересах осужденной ФИО1,

потерпевшей Потерпевший №2,

представителя потерпевшей Потерпевший №2 – адвоката Габибовой А.М.,

представителя потерпевшей Потерпевший №1 – адвоката Жирновой Н.Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвокатов Яковлева С.В., Садикова Т.К., действующих в защиту осужденной ФИО1, представителей потерпевших – адвокатов Жирновой Н.Н. и Габибовой А.М. и апелляционное представление заместителя прокурора Адмиралтейского района Санкт-Петербурга ФИО2 и дополнения к нему на приговор Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 14.06.2023, которым

ФИО1, <дата> года рождения, уроженка <...>, гражданка Российской Федерации, зарегистрированная по адресу: <адрес>, фактически проживающая по адресу: <адрес>, с высшим образованием, замужняя, имеющая на иждивении малолетнего ребёнка, <дата> года рождения, трудоустроенная в <...>, ранее не судимая,

- осуждена по ч. 3 ст. 238 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, куда ей надлежит проследовать самостоятельно за счет государства в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 75.1 УИК РФ.

В порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением управленческих (организационно-распорядительных, административно-хозяйственных) функций в любых государственных, муниципальных и негосударственных коммерческих структурах на срок 2 года.

На основании ч. 1 ст. 82 УК РФ назначенное ФИО1 основное наказание в виде лишения свободы отсрочено до достижения ее ребенком <дата> года рождения четырнадцатилетнего возраста, т.е. до <дата>.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в настоящее время оставлена без изменения, по вступлении приговора в законную силу данную меру пресечения постановлено отменить.

Удовлетворен гражданский иск потерпевшей Потерпевший №2 частично, взыскана

- в ее пользу с осужденной ФИО1 компенсация морального вреда в размере 1 500 000 рублей,

- в пользу малолетнего С.М. в лице законного представителя Потерпевший №2 взыскана с осужденной ФИО1 компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

Удовлетворен гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 частично, взыскана в ее пользу с осужденной ФИО1 компенсация морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Васюкова В.В., доводы и выступления сторон, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

Приговором Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 14.06.2023 ФИО1 признана виновной в совершении оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни потребителей, повлекших по неосторожности смерть двух лиц.

Обстоятельства совершения преступления подробно изложены в приговоре. Дело рассмотрено в общем порядке судебного разбирательства.

В ходе судебного следствия ФИО1 вину в совершении преступления не признала.

Не согласившись с вынесенным приговором, с апелляционными жалобами и апелляционным представлением обратились адвокаты Яковлев С.В., Садиков Т.К., действующие в защиту осужденной ФИО1, представители потерпевших – адвокаты Жирнова Н.Н. и Габибова А.М., а также заместитель прокурора Адмиралтейского района Санкт-Петербурга ФИО2

В апелляционном представлении и дополнениях к нему заместитель прокурора района, не оспаривая выводы о виновности ФИО1, просит вынесенный приговор изменить, назначить осужденной наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, а также указать в описательно-мотивировочной части приговора на отнесение к смягчающим наказание обстоятельствам на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, а также на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ высказывание ФИО1 потерпевшим публично соболезнования по поводу постигшей их трагедии.

В обоснование доводов апелляционного представления, заместитель прокурора района указывает на то, что вынесенный приговор не соответствует требованиям уголовного закона и подлежит изменению ввиду его чрезмерной мягкости.

ФИО3 совершено умышленное преступление, отнесенное к категории тяжких, санкция ч. 3 ст. 238 УК РФ предусматривает максимальное наказание виде лишения свободы на срок до 10 лет. В результате совершения данного преступления погибли два человека, а их семьям причинены моральные страдания, никакие материальные выплаты не смогут в полном объеме компенсировать данную утрату.

При указанных обстоятельствах, заместитель прокурора полагает, что назначенное ФИО3 наказание с отсрочкой его исполнения, является необоснованным, не соответствует общественной опасности и обстоятельствам совершенного преступления, нарушает принцип справедливости, в связи с чем основные цели назначения уголовного наказания, предусматривающие, в том числе, восстановление социальной справедливости и предупреждение совершения новых преступлений, не могут быть достигнуты.

Кроме того, заместитель прокурора обращает внимание на то, что в описательно-мотивировочной части приговора при описании наличия смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, суд указал на применение положений п. «г» ч. 1 ст. 18 УК РФ, содержащей описание рецидива преступлений и не имеющей пунктов, а также ч. 2 ст. 18 УК РФ, в которой содержится описание отдельных видов рецидива. При этом, судом не установлено наличие в действиях ФИО1 отягчающих наказание обстоятельств, в том числе, рецидива преступлений. Заместитель прокурора района полагает, что судом допущена техническая ошибка в указании статьи УК РФ.

Также, автор представления указывает на то, в соответствии с положениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 238 УК РФ», если в результате производства, хранения, перевозки в целях сбыта или сбыта товаров и продукции, выполнения работ или оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности, а также неправомерных выдаче или использовании официального документа, удостоверяющего соответствие указанных товаров, продукции, работ или услуг требованиям безопасности, причиняются по неосторожности тяжкий вред здоровью или смерть, то в целом такое преступление признается совершенным умышленно.

При таких обстоятельствах, преступление, совершенное ФИО1, относится к категории тяжких, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы женщинам, за совершение тяжких преступлений, назначается в исправительных колониях общего режима, однако, вопреки данным требованиям закона, суд назначил для отбывания наказания колонию-поселение.

В апелляционной жалобе представители потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2 – адвокаты Жирнова Н.Н. и Габибова А.М. не оспаривая виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния, полагают, что приговор подлежит отмене в части отсрочки назначенного ФИО1 наказания до достижения ее ребенком четырнадцатилетнего возраста, а также изменению в части исключения из числа обстоятельств, смягчающих наказание, факта высказывания публично в суде соболезнований потерпевшим и, напротив, указанию на смягчающее наказание обстоятельство в соответствии с положениями п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие у ФИО1 малолетнего ребенка.

В обоснование доводов апелляционной жалобы, адвокаты, соглашаясь в данной части с позицией заместителя прокурора Адмиралтейского района Санкт-Петербурга, указывают на допущенную судом в описательно-мотивировочной части ошибку при указании в качестве смягчающего наказание обстоятельства ссылки на ст. 18 УК РФ. При этом, обращают внимание на отсутствие в уголовном праве понятия «техническая ошибка», считая, что примененная судом норма является неверной. При таких обстоятельствах считают необходимым применить положения п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ и учесть наличие у ФИО1 малолетнего ребенка.

Вместе с тем, адвокаты считают необоснованным указание суда на принесение ФИО1 публичных соболезнований потерпевшим по поводу постигшей их трагедии в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, поскольку суд не указал, по каким критериям он пришел к выводу о такой оценке высказывания ФИО4

По мнению адвокатов, высказанные слова соболезнования являлись формальными и не могут быть расценены как обстоятельства, смягчающие наказание.

Также, адвокаты обращают внимание, что суд прямо указал на то, что ФИО4 не предприняла меры по добровольной компенсации причиненного преступлением вреда, не признала исковые требования, в связи с чем, не расценил данное смягчающее обстоятельство в качестве раскаяния в содеянном, фактически, «аннулировав» признание публичного соболезнования, высказанного ФИО1, в качестве возможного смягчающего обстоятельства. Адвокаты полагают, что указание неверной правовой нормы и неправильное толкование факта «принесение соболезнований» ФИО1 повлекло незаконное смягчение наказания.

Также адвокаты считают, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки позиции потерпевших относительно назначения ФИО1 наказания. При этом, потерпевшие настаивали на строгом наказании, поскольку за прошедшее время со дня случившегося осужденная не принесла извинений, не предприняла никаких мер по компенсации морального вреда и иного причиненного ущерба. Так, у потерпевшей Потерпевший №2 на иждивении остался ребенок, однако, со стороны ФИО1 также не было предпринято попыток оказать материальную помощь в его содержании.

Обращают внимание суда на показания ФИО1, сообщившей о том, что она учредила новое юридическое лицо, руководителем которого формально назначила свою мать, однако, осуществляет им управление самостоятельно. При этом, «обанкротила» ООО <...>, опасаясь исков со стороны потерпевших. Также в настоящее время ФИО1 руководит рестораном <...>, который приносит ей прибыль.

По мнению адвокатов, во время слушания дела ФИО1 вызывающе себя вела по отношению к потерпевшим, демонстрировала свою неприязнь, циничным образом указывала на необходимость выезда за пределы РФ со своим ребенком по причине наличия у него заболеваний, в подтверждение которых предоставляла справку, которую разорвала после отказа судом в удовлетворении ходатайства.

Также адвокаты полагают, что о циничности поведения ФИО1 свидетельствует приглашение для дачи интервью представителей СМИ до начала судебных прений, во время которого ФИО1 и ее защитники высказывали позицию о том, что потерпевшие сами виноваты в случившемся, что также причинило Потерпевший №1 и Потерпевший №2 дополнительные моральные страдания.

При определении вида и размера наказания, по мнению авторов жалобы, суд не учел семейное положение ФИО1, которая состоит в браке, ее муж является отцом ее ребенка и, в случае назначения наказания в виде реального лишения свободы, ее ребенок не останется без родительского попечения, кроме того, у него есть бабушка, которая близко общается с семьей.

Адвокаты считают, что факт продолжения ФИО1 осуществления той же деятельности в том же помещении, где произошла гибель двух людей, свидетельствует о том, что последняя должных выводов из случившегося для себя не сделала.

Также представители потерпевших считают, что по истечении отсрочки исполнения наказания, ФИО1 может быть освобождена от его отбытия, то есть останется безнаказанной за совершенное преступление.

При указанных выше обстоятельствах сторона потерпевших полагает необходимым не применять к ФИО1 отсрочку исполнения наказания.

В апелляционной жалобе адвокат Садиков Т.К., действующий в интересах осужденной ФИО1, выражает несогласие с вынесенным приговором, полагает, что он подлежит отмене, при этом, считает необходимым вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В обоснование доводов апелляционной жалобы защитник указывает на то, что обжалуемое решение является незаконным и необоснованным, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, установленным судом.

В тексте жалобы оспаривает оценку показаний свидетелей Свидетель №11, Свидетель №12, Свидетель №18, Свидетель №10, данную судом первой инстанции, цитируя их высказывания при допросе, считая, что обстоятельства падения С.А. и П.А. не могли быть установлены судом на основании противоречивых показаний данных свидетелей. При этом, считает необоснованным вывод суда о каком-то незначительном давлении на панель из полимерного стекла, повлекшего его разрушение, поскольку он не основан на доказательствах, исследованных в суде.

Опровергает вывод суда о том, что ФИО1 не отрицала своей осведомленности о разъяснении последней представителями ПАО <...> невозможности включения «террасы», прилегающей к помещению 35Н в договор аренды ни как арендуемого помещения, ни в качестве «места общего пользования».

Полагает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о разъяснении представителями ПАО <...> ФИО1, что терраса, на которую осуществлялся выход из помещения 35Н, являлся неэксплуатируемым участком кровли.

В доказательство данного обстоятельства ссылается на показания свидетелей Свидетель №7, Свидетель №4, подтвердивших показания ФИО1 о том, что ей не было известно об указанной выше информации, а свидетель Свидетель №5 подтвердил использование террасы при аренде его компанией ООО <...> помещения с разрешения руководства гостиницы. Данному свидетелю также не было известно о том, что терраса является неэксплуатируемой частью кровли здания гостиницы.

Учитывая указанное, оспаривает вывод суда об умышленном характере действий ФИО1, а также об отсутствии оснований полагать, что ей заведомо не было обеспечено безопасное использование оборудованного участка кровли в условиях допуска на нее неограниченного круга лиц.

Обращает внимание на отсутствие в приговоре оценки комиссионному заключению экспертов №... от 15.03.2019. Ссылаясь на положения Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», считает, что в данном заключении сделаны однозначные выводы о нарушениях, допущенных руководителем ООО <...>, а также о том, что именно данные нарушения состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, в связи с чем выводы экспертов носят явный правовой характер, связанный с оценкой деяния, соответственно относятся к исключительной компетенции лиц, которыми оцениваются доказательства и не могли входить в компетенцию экспертов. При таких обстоятельствах, считает, что заключение экспертов №...-у19 от 15.03.2019 является недопустимым доказательством, которое не может быть принято судом.

Оценивает заключение эксперта №... от 20.09.2019, полагая, что из данного заключения невозможно установить, на основании каких нормативно-правовых актов у должностных лиц ООО <...> возникла обязанность обеспечивать надлежащее техническое состояние здания. При этом, допрошенный в судебном заседании эксперт Г.А. также не смог указать нормативно-правовые акты, в соответствии с которыми должностные лица ООО <...> обязаны обеспечивать надлежащее техническое состояние конструкций ограждения обустроенной террасы.

В самом приговоре суд не дал оценки заключениям экспертов от 20.09.2019 и 06.05.2020 в части выводов о возложении указанной выше обязанности на должностных лиц ООО <...>

Ссылаясь на решение Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 11.02.2021 по гражданскому делу № 2-4/2021, в соответствии с которым установлено, что в случае соответствия конструкции ограждения нормам и требованиям механической безопасности, если бы она обладала необходимой прочностью и устойчивостью, то не возникло бы угрозы наступления несчастного случая со С.А. и П.А. в виде падения с кровли шестого этажа, повлекшего смерть обоих, считает, что суд первой инстанции необоснованно пришел к выводу об отсутствии преюдициального значения данного решения для настоящего уголовного дела. По мнению адвоката, с таким выводом суда нельзя согласиться, поскольку в уголовном судопроизводстве результатом преюдиции может быть принятие судом данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства, но не его квалификация, как противоправного.

В тексте жалобы приводит решение суда по гражданскому делу № 2-4/2021, а также решения судов апелляционной и кассационной инстанции, в соответствии с выводами которых, при рассмотрении гражданского дела, судами были установлен фактические обстоятельства несчастного случая, кроме того, суды пришли к обоснованному выводу о том, что наступление несчастного случая не было связано с действия арендатора ООО <...>, оказывающего в арендованном помещении услуги общественного питания.

Также защитник оспаривает квалификацию действий ФИО1 по ч. 3 ст. 238 УК РФ, поскольку считает, что суд пришел к неверному выводу о том, что ФИО1 совершила оказание услуги по организации и проведению торжественного мероприятия (банкета) в предприятии общественного питания – ресторане <...>, не соответствующую требованиям безопасности жизни потребителей, что повлекло по неосторожности смерть двух лиц. В обоснование своей точки зрения адвокат ссылается на п. 3.1 «ГОСТ 30389-2013. Межгосударственный стандарт. Услуги общественного питания. Предприятия общественного питания классификация и общие требования», введенного в действие приказом Росстандарта 22.11.2013 № 1676-ст, которым устанавливается определение объекта общественного питания, а также приводятся услуги, оказание которых предусмотрено данным объектом. При этом, оказание услуг общественного питания осуществлялось в ресторане <...>, который находится в нежилом помещении 35Н, границы которого указаны в приложениях к договору аренды от 01.11.2016.

В апелляционной жалобе адвокат Яковлев С.В., действующий в интересах осужденной ФИО1, выражает солидарность со своим коллегой и полагает, что в отношении ФИО1 должен быть вынесен оправдательный приговор.

В дополнение к доводам жалобы адвоката Садикова Т.К. обращает внимание на то, что обжалуемый приговор не соответствует положениям Постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебном приговоре».

Оспаривает анализ показаний потерпевших и свидетелей, который, по мнению адвоката, фактически сводится к тому, что ФИО1 виновна в бездействии, выразившемся в неограничении выхода людей из арендованного помещения ресторана за его пределы, в результате неких действий со стороны потерпевших, которым суд оценки не дал.

Цитирует вынесенный приговор и обращает внимание на отсутствие причинно-следственной связи между оказанными услугами общественного питания и наступившими последствиями в виде смертей С.А. и П.А., вместе с тем, квалификация действий ФИО1 осталась прежней.

По мнению адвоката, суд не проанализировал содержание документов, приведенных в качестве доказательств, перечислив лишь их название, не указав доказательственного значения каждого.

Поддерживая доводы своего коллеги, обращает внимание на противоречивость показаний свидетелей Свидетель №2, Свидетель №3 и Свидетель №8 о неосведомленности последних об открытии выхода из помещения 35Н на террасу, а также о том, что туда выходили люди.

Считает, что данные показания опровергаются, в том числе, представленными фотографиями рекламных баннеров, размещенных в фойе отеля, на которых изображена данная терраса, а также показаниями свидетеля Свидетель №5

Полагает необходимым исключить из приговора выводы суда о том, что ФИО1 решила заняться ресторанным бизнесом, однако изначально не имела намерения вести данную коммерческую деятельность в легальном правовом поле, поскольку указанный вывод является голословным и не соответствует предъявленному ей обвинению.

Оспаривает существо предъявленного ФИО1 обвинения, считая, что суд в приговоре привел показания свидетелей и потерпевших, которые сообщали о действиях, осуществляемых официантами, при этом, самой ФИО1 вменяется оказание услуг общественного питания при проведении торжественного мероприятия в помещении ресторана. Однако, материалы уголовного дела не содержат фактов оказания услуг общественного питания в ресторане не качественно. Более того, в результате оказания услуг общественного питания не наступило никаких негативных последствий, равно как и вследствие указанных судом в приговоре действий, в том числе, по замене пепельниц, пользовании пледами или уборки посуды, даже если относить их к оказанию услуг общественного питания.

По мнению адвоката, негативные последствия наступили только в результате того, что погибшие С.А. и П.А. оказали физическое воздействие на заграждения, ограничивающие по периметру террасу.

Обращает внимание на показания свидетеля Свидетель №6, который сообщил, что перед падением потерпевшие в шутку боролись, однако, сам момент падения он не видел, вместе с тем, по мнению защитника, данные показания свидетельствуют о том, что погибшие не чувствовали себя в опасности и не оценивали террасу как самовольно переоборудованный участок кровли. Вместе с тем, никакой оценки данным показаниям в приговоре не дано.

Считает, что в нарушение норм закона, никакого процессуального решения в деле по рапорту следователя, который при первоначальной проверке усматривал признаки преступлений, в том числе, предусмотренных ст.ст. 105, 109 УК РФ, не принято. При данных обстоятельствах, адвокат полагает, что нельзя исключить некие умышленные действия кого-либо из погибших, косвенно повлиявших на падение с высоты. При наличии таких сомнений вынесение обвинительного приговора в отношении ФИО1 недопустимо.

Приводит показания эксперта Г.А., сообщившего о том, что если бы ограждение было технически исправным, то возможно оно бы предотвратило падение потерпевших, установившего тем самым причинно-следственную связь между смертью потерпевших и техническим состоянием заграждения. Однако, ФИО1 не вменяется факт нарушений, связанных с техническим состоянием заграждения. Аналогично своему коллеге ссылается на приобщенное вступившее в законную силу решение Ленинского районного суда Санкт-Петербурга по гражданскому делу.

Оспаривает выводы экспертизы об имеющейся ответственности ФИО4, считает их немотивированными, поскольку эксперт Г.А. обладает квалификацией строительного эксперта, а анализ должностных инструкций и выводы о том, в чью зону ответственности входит надлежащее техническое содержание кровли, выходит за рамки его квалификации. При этом, в ходе допроса, эксперт не указал, какие нормы действующего законодательства предполагают ответственность арендатора за содержание мест общего имущества.

По мнению адвоката, все вышеперечисленное свидетельствует о неверной квалификации действий ФИО1 и необоснованном привлечении ее к ответственности.

Выражает несогласие с выводами суда о том, ФИО1 с 2016 года известно о том, что терраса ею не является. Многим свидетелям задавался вопрос, чувствовали ли они опасность при нахождении на террасе, на что все отвечали, что никакого страха не испытывали. При этом, стороной обвинения не приведены факты осведомленности ФИО1 о том, что пребывание на террасе может быть опасно для людей.

При назначении наказания, как полагает защитник, суд не мотивировал применение дополнительного вида наказания, а ссылка суда на то, что совершенное преступление непосредственно связано с производственной деятельностью не соответствует действительности, поскольку ФИО1 ей не занималась, а являлась заместителем генерального директора Общества.

При рассмотрении гражданских исков суд не принял во внимание вступившее в законную силу решение суда по гражданскому делу, в котором потерпевшие взыскивали моральный вред в связи с наступлением смерти С.А. и П.А. с ПАО <...>. По мнению защитника, суд не принял во внимание однородность и идентичную юридическую природу требований истцов, а также размер удовлетворенных требований по гражданскому делу.

Судебной коллегией в соответствии с ч.7 ст.389.13 УПК РФ апелляционные жалобы рассмотрены без проверки доказательств, которые исследованы судом первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, а также доводы, приведенные в выступлениях сторон в заседании суда апелляционной инстанции, выслушав мнения участников судебного разбирательства, считает, что приговор правильно постановлен как обвинительный, действиям осуждённой дана верная правовая оценка и назначено справедливое наказание.

Рассмотрение дела судом имело место в соответствии с положениями глав 36-39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного разбирательства, процедуру рассмотрения уголовного дела, с соблюдением правил о подсудности.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступлений, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Фактические обстоятельства совершённого преступления установлены на основании совокупности исследованных судом доказательств.

Доводы апелляционных жалоб защитников об их несогласии с выводами суда по вопросу виновности ФИО1 фактически являются переоценкой доказательств, к чему правовых оснований не имеется, поскольку все доказательства получили в приговоре суда надлежащую оценку в их совокупности.

Так, сторонами не оспаривается, что ООО <...>, фактическим руководителем и бенефициаром которого являлась ФИО1, на основании договора №... от 01.11.2016 года с ПАО <...> арендовало помещение № 35-Н, расположенное по адресу: <адрес>, в котором указанное общество разместило ресторан <...>. При этом договором аренды не охватывался участок кровли <...>, расположенный на крыше гостиницы, куда имелся выход из ресторана и который фактически использовался рестораном как терраса. ООО <...> самовольно, при отсутствии к тому правовых оснований, оборудовало участок кровли <...> элементами освещения и настилом террасной доски для удобства её использования в качестве террасы посетителями ресторана <...>.

Из показаний осуждённой и её переписки с представителями администрации <...> следует, что помещение № 35-Н, расположенное на 6-7 этажах здания по адресу: <адрес>, которое находилось в собственности ПАО <...>, среди имевшихся вариантов для размещения ресторана ФИО1 показалось предпочтительным именно по причине прилегающей к нему «летней террасы» треугольной формы, откуда открывался вид на <адрес> и одновременно на <адрес>. С этой целью ФИО1 предприняла активные шаги к включению в проект долгосрочного договора аренды на 5 лет не только помещения 35-Н площадью 284 кв. метра, но и «летней террасы» площадь. 67 кв.м., договор в таком виде подсудимая готова была подписать в течение недели после презентации 8.09.2016 года. При этом она выразила готовность (частично за свой счет) усовершенствовать ограждение данной «террасы» «в целях безопасности», ограничив возможность свободного доступа с нее на крышу. Дополнительно тот факт, что ограждение «террасы» изначально не считалось подсудимой безопасным, подтверждается приобщенным к делу документом, датированным уже 8.05.2018 года, а именно «Комплектом инструкций для персонала зала ресторана <...>, в котором на администратора банкетного зала и официантов возлагалась обязанность контроля за поведением гостей на «террасе», которая в данном документе именуется «верандой».

Утверждение осуждённой и доводы стороны защиты о полученном от Свидетель №2 разрешении по использованию «террасы» в качестве места, где ООО <...> могло обслуживать посетителей ресторана <...> материалами судебного следствия не подтверждается. На протяжении 2016-2018 годов «терраса» так и не была включена в договор аренды, официальные мероприятия ПАО <...> на ней не проводились, никакой активности по изготовлению нового кадастрового плана здания руководство ПАО <...> не предпринимало, объяснение Свидетель №2 о том, что ключи от выхода на кровлю находились у арендатора по причине необходимости содержать в порядке панорамные окна, систему кондиционирования и.т.п., а также на случай возникновения чрезвычайных ситуаций, при этом об использовании подсудимой «террасы» в своей коммерческой деятельности он не знал (за исключением единичного случая падения бокала незадолго до событий 20.10.2018 года), представленными стороной защиты доказательствами не опровергнуты.

Кроме того, предметом настоящего судебного разбирательства является уголовное дело по обвинению ФИО1, которая являясь фактическим руководителем и бенефициаром предприятия общественного питания – ресторана <...>, нелегально, при отсутствии к тому правовых оснований использовала в хозяйственной деятельности ресторана участок кровли здания <...>, в качестве террасы для посетителей ресторана, не обеспечив при этом указанный участок кровли требовавшимся для размещения людей оборудованием, в результате чего наступила смерть двух посетителей указанного ресторана. Вопрос о виновности представителей администрации ПАО <...> в фактическом предоставлении указанного участка кровли в использование в качестве террасы ресторана ООО <...> не является предметом судебного разбирательства в рамках настоящего уголовного дела.

Факты нахождения потерпевших в качестве гостей ресторана <...> на участке кровли <...>, оборудованном под террасу ресторана, и их падения с указанной кровли, установлены судом на основании совокупности показаний свидетелей – гостей и сотрудников ресторана, а также соответствующими обращениями граждан в службу 112 и не оспаривается в апелляционных жалобах.

При этом П.А. и С.А., находясь у ограждения кровли здания, попытались присесть на парапет между вертикальных металлических стоек, однако при этом, в силу конструктивной особенности ограждения, наклоненного внутрь, оперлись спинами на панель из полимерного стекла. В силу того, что данное ограждение конструктивно не соответствовало требованиям, которые предъявляются соответствующими нормативными актами к ограждениям эксплуатируемых кровель, а кроме того из-за износа практически всех элементов конструкции, от незначительного давления на ограждение произошло его обрушение и, как следствие, - падение П.А. и С.А. в проем между металлическими стойками с высоты на асфальт, приведшее к их смерти на месте происшествия.

Указанные обстоятельства падения П.А. и С.А. с кровли ввиду того, что они присели на парапет и прислонились к светопрозрачному проёму из полимерного стекла между стойками, который не выдержал их веса и разбился, подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №11 Свидетель №12, Свидетель №18, Свидетель №10 Никаких противоречий в показаниях указанных свидетелей нет. Напротив, они взаимно дополняют друг друга. Так, свидетели Свидетель №11 и Свидетель №12 видели, как П.А. и С.А. непосредственно перед падением сидели на приступочке. Свидетель №12 и Свидетель №18 видели, как непосредственно перед тем, как стекло лопнуло и потерпевшие выпали, они прислонялись к указанному стеклу. А свидетель Свидетель №10 видел и то, как потерпевшие непосредственно перед тем, как выпасть, садились на бордюр у ограждения и то, как они прислонились к стеклу, и то, как стекло треснуло и они выпали.

Никаких свидетельств обратного суду приведено не было. Свидетель П., видевший, как за некоторое время до падения С.А. и П.А.. в шутку боролись, момента их падения не видел, о причинах падения ничего не показал. При таких обстоятельствах его показания не противоречат приведённым выше показаниям других свидетелей.

Тот факт, что указанное ограждение не предназначено для использования в качестве ограждения на кровле, подтверждается заключениями экспертиз №... от 20.09.2019 и от 6.05.2020.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, выводы указанных экспертиз и комиссионной экспертизы №... от 15.03.2019 о нарушении ООО <...> строительных норм и правил, градостроительных правил и нормативных требований к организации предприятия общественного питания и ответственности руководителя указанного общества за их соблюдение не свидетельствует о правовом характере ответов на поставленные вопросы, не влечёт недопустимости заключения и не ставит под сомнение её выводы. Ответы на указанные вопросы требуют специальных познаний в области науки и техники, в том числе в сфере строительства, градостроения и организации деятельности предприятия общественного питания.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников в заключениях эксперта Г.А. приведены нормы, закрепляющие обязанности эксплуатирующего участок крыши предприятия с допуском неограниченного количества лиц обеспечивать надлежащее состояние конструкций кровли.

Так, в заключении указано, что согласно ч. 6 ст. 55.24 Градостроительного кодекса Российской Федерации от 29.12.2004 № 190-ФЗ, согласно которой в целях обеспечения безопасности зданий, сооружений в процессе их эксплуатации должны обеспечиваться техническое обслуживание зданий, сооружений, эксплуатационный контроль, текущий ремонт зданий, сооружений; а согласно ч. 7 ст. 55.24 Градостроительного кодекса Российской Федерации от 29.12.2004 № 190-ФЗ, согласно которой эксплуатационный контроль за техническим состоянием зданий, сооружений проводится в период эксплуатации таких зданий, сооружений путем осуществления периодических осмотров, контрольных проверок и (или) мониторинга состояния оснований, строительных конструкций, систем инженерно-технического обеспечения и сетей инженерно-технического обеспечения в целях оценки состояния конструктивных и других характеристик надежности и безопасности зданий, сооружений, систем инженерно-технического обеспечения и сетей инженерно-технического обеспечения и соответствия указанных характеристик требованиям технических регламентов, проектной документации.

При этом вопреки доводам апелляционной жалобы защитника материалами дела достоверно подтверждено, что реализация продукции общественного питания и создание услуг для его потребления производилось не только в помещении ресторана <...>, но и на участке кровли здания гостиницы, который использовался для проведения банкетов, в программе ресторана, где стояли столики и куда допускались посетители ресторана.

Телесные повреждения потерпевших и причина их смерти, установлены в отношении каждого из потерпевших заключениями судебно-медицинских экспертиз, проведённых в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Смерть потерпевших наступила в результате телесных повреждений, полученных при их падении с кровли здания, произошедшей ввиду ненадлежащей эксплуатации возглавляемого ФИО1 предприятия общественного питания участка кровли в качестве террасы ресторана. При таких обстоятельствах Судебная коллегия согласна с выводом суда первой инстанции о наличии причинной связи между преступными действиями ФИО1 и общественно-опасными последствиями в виде смерти потерпевших. При этом смерть потерпевших наступила по неосторожности для ФИО1

Использование в коммерческих целях участка кровли здания ПАО <...>, который, как это было достоверно известно ФИО1, не находился и не мог находиться в аренде ООО <...>, а также не относился «к местам общего пользования», подтверждается всей совокупностью исследованных судом доказательств. Активное рекламирование и фактическое использование кровли здания (не приспособленной для эксплуатации в качестве «открытой видовой террасы») не сопровождалось со стороны ФИО1 какими-либо мерами по обеспечению безопасности лиц, которым ООО <...> предоставляло услугу по организации банкетов.

При этом ФИО1, используя в качестве террасы предприятия общественного питания участок кровли гостиницы у администрации собственника здания техническую документацию на ограждение кровли не истребовала, эксплуатационный контроль и обслуживание ограждения не организовывала, мероприятия по проверке безопасности ограждения не производила.

Напротив, ФИО1 осознавая опасность ограждения участка кровли здания обращалась к администрации гостиницы с предложением за совместный счёт реконструировать указанное ограждение, однако, не проведя соответствующей реконструкции, она фактически допустила эксплуатацию опасного участка кровли в качестве части предприятия общественного питания с доступом неограниченного количества посетителей, в том числе и находившихся в состоянии опьянения.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает доказанным умышленный характер действий ФИО1, организовавшей эксплуатацию заведомо опасного участка кровли в качестве части территории предприятия общественного питания, то есть оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей.

К материалам настоящего дела была приобщена копия решения Ленинского районного суда Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-4/2021 от 11.02.2021 года по иску Потерпевший №1, Потерпевший №3, Потерпевший №2 к АО <...> о взыскании вреда, а также копия решения Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 14.06.2022 с апелляционным определением.

Решением суда было установлено, что здание, с крыши которого 20.10.2018 года произошло падение со смертельным исходом посетителей ресторана <...> П.А. и С.А., располагается по адресу: <адрес>, собственником здания кадастровый №... является АО <...>

В решениях указано, что крыша (кровля) здания относится к общему имуществу нежилого здания. Обязанность обеспечивать надлежащее техническое состояние кровли входит в обязанности должностных лиц АО <...>

Исходя из того, что при разбирательстве гражданского дела было установлено, что конструкция ограждения на кровле здания, в связи с обрушением которого погибли С.А. и П.А., не соответствовала требованиям нормативных актов РФ, в том числе требованиям ГОСТ-25772-83, суд пришел к выводу, что по правилам ст. 60 Градостроительного кодекса РФ возмещение причиненного вреда лежит на собственнике здания.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, вопрос, связанный с использованием кровли здания АО <...> ООО <...> для оказания услуг общественного питания, в порядке гражданского судопроизводства не исследовался. Довод стороны защиты о том, что судом в порядке гражданского судопроизводства был сделан вывод о том, что наступление смерти потерпевших не было связано с действиями ООО <...>, является вольной трактовкой защитником решения суда. В связи с этим суд апелляционной инстанции не считает, что данные решения по гражданским делам противоречат приведенным в приговоре доказательствам виновности ФИО1 в инкриминируемом ей уголовном преступлении.

Также суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что взыскание с ПАО <...> как с собственника здания морального вреда в пользу потерпевших и вреда, причинённого нарушением градостроительных норм, не исключает причинение морального вреда потерпевшим фактическим руководителем эксплуатирующего помещение предприятия и не препятствует взысканию указанного вреда в рамках уголовного судопроизводства с фактического руководителя предприятия общественного питания, самовольно использовавшего в хозяйственной деятельности указанный участок кровли.

Суд привел мотивы, по которым он доверяет доказательствам, положенным в основу обвинения осужденной ФИО1, которые получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, обоснованно признаны судом относимыми, допустимыми и достоверными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника в приговоре не только приведены письменные доказательства, но и раскрыто их содержание. При этом доказательствам, имеющим самостоятельное правовое значения, дана специальная оценка, а все доказательства оценены в их совокупности.

Формулировка о том, что ФИО1 «изначально не имела намерения вести коммерческую деятельность в легальном правовом поле» соответствует предъявленному ей обвинению и подтверждается исследованными судом доказательствами. Указанная формулировка использована судом в качестве обоснования ответственности ФИО1 как фактического руководителя ООО <...> без правового закрепления указанных полномочий, а также использования иного лица как номинального руководителя и заключения от его имени договора аренды с ПАО <...> Учитывая изложенное, Судебная коллегия не усматривает оснований к исключению указанной формулировки из текста приговора.

С учетом изложенного, тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств в их совокупности, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, и прийти к выводу о её виновности в его совершении.

Согласно ст. 73 УПК РФ, судом установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Доказательства, приведенные в обоснование вины осужденного, не содержат существенных противоречий, которые бы повлияли на выводы суда.

Суд апелляционной инстанции находит приведенные судом первой инстанции мотивы оценки доказательств убедительными. Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, в той части, в которой они признаны достоверными, требующие их истолкования в пользу осужденной, по делу отсутствуют.

Протоколы судебного заседания составлены с соблюдением требований ст. 259 УПК РФ, показания допрошенных лиц в них отражены полно и правильно. Замечания на протоколы судебных заседаний не поступали.

Описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденной, мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания; обоснование принятых судом решений, в приговоре изложены в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ.

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства законные права ФИО1, в том числе её право на защиту, были соблюдены.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность приговора, а также повлечь его отмену в целом, в период судебного следствия, не допущено.

Юридическая квалификация действий ФИО1 по ч. 3 ст.238 УК РФ является правильной.

Вопреки доводам стороны защиты судом на основании совокупности исследованных доказательств правильно установлен умысел ФИО1 на оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни потребителей. Смерть потерпевших наступила по неосторожности ФИО1

В соответствии со ст.299, п.4 ст.307 УПК РФ судом в описательно-мотивировочной части приговора приведены мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению ФИО1 уголовного наказания.

При определении вида и размера наказания ФИО1, судом в соответствии со ст.ст.6, 60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства совершения преступлений, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, данные о личности и иные обстоятельства, влияющие на назначение наказания в соответствии с главой 10 УК РФ.

Судом правильно установлено наличие смягчающих наказание подсудимой обстоятельств в виде наличия у осуждённой малолетнего ребенка, а также высказанное ею потерпевшим публично соболезнование по поводу постигшей их трагедии. Однако, как правильно указано в апелляционной жалобе представителя потерпевших и в апелляционном представлении прокурора, судом ошибочно указаны ссылки на п. «г» ч. 1 ст.18 и на ч.2 ст.18 УК РФ вместо п. «г» ч. 1 ст.61 УК РФ и ч.2 ст.61 УК РФ соответственно. Указанное влечёт соответствующее изменение приговора, но, по мнению Судебной коллегии, само по себе не влияет на вид и размер назначенного ФИО1 наказания и на предоставление ей отсрочки от отбывания наказания.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевших при учёте публичного принесения соболезнования потерпевшим в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, судом в приговоре противоречий не допущено. Указанное обстоятельство учтено в качестве самостоятельного обстоятельства, смягчающего наказание, но не расценено как раскаяние в содеянном.

ФИО1, является гражданкой РФ, зарегистрирована и проживает на территории Санкт-Петербурга, трудоустроена, социализирована, впервые привлекается к уголовной ответственности, положительно характеризуется родственниками и коллегами по работе, обеспечивает надлежащий уход за своим ребенком.

На основании вышеизложенного, тяжести и общественной опасности совершенного преступления, в результате которого наступила смерть двух лиц, суд пришёл к правильному выводу о необходимости назначения ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы, отсутствия оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ч.1 ст. 62, ст. 64, 73, УК РФ. Оснований к изменению приговора в части изменения вида назначенного наказания, увеличения или уменьшения его размера не имеется. Судом учтены все обстоятельства, которые подлежали учёту при определении вида наказания и его размера. Соответствующих обстоятельств, которые были бы не учтены судом, в апелляционных жалобах и в апелляционном представлении не приведено. Мнение потерпевших о необходимости назначения ФИО1 более строгого наказания само по себе не может быть учтено в качестве основания к усилению наказания.

Решение суда о предоставлении ФИО1 отсрочки исполнения наказания в виде лишения свободы соответствует требованиям уголовного закона. Так, ФИО1 является матерью ребёнка, не достигшего 14 лет, за которым она обеспечивает надлежащий уход, совершённое ей преступление не отнесено законом к преступлениям, за которые отсрочка предоставлена быть не может. ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы на срок менее 5 лет. Наличие у ребёнка отца и бабушки не является препятствием к предоставлению отсрочки в порядке ст.82 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника судом в достаточной степени мотивировано решение о назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением управленческих (организационно-распорядительных, административно-хозяйственных) функций в любых государственных, муниципальных и негосударственных коммерческих структурах. При этом формулировка суда об учёте при этом специфики совершенного преступления, непосредственно связанного с производственной деятельностью подсудимой, не противоречит установленным судом обстоятельствам, поскольку под производственной деятельностью предприятия понимается не только изготовление каких-либо изделий, но и оказание каких-либо услуг. Судом же было установлено, что в результате ненадлежащего оказания возглавляемым ФИО1 предприятием общественного питания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, наступила смерть двух лиц.

Общие принципы и начала назначения наказания, предусмотренные ст. ст. 6, 60 УК РФ судом соблюдены.

Судом выполнены требования об индивидуальном подходе к назначению наказания и в достаточной степени учтено влияние наказания на исправление осужденной и условия жизни её семьи.

Таким образом, суд апелляционной инстанции находит назначенное ФИО1 наказание справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного ею преступления и личности виновной, закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений.

Оснований для назначения осужденной ФИО1 менее или более строгого наказания судебная коллегия не находит.

Гражданские иски потерпевших разрешены в соответствии с требованиями действующего законодательства. При определении размера компенсации морального вреда судом учитывались нравственные страдания, причинённые потерпевшим смертью близкого человека, материальное положение осуждённой и условия жизни её семьи.

В то же время приговор суда подлежит изменению в связи с неправильным применением судом уголовного закона. Так, в приговоре ошибочно указано о совершении ФИО1 преступления средней тяжести, в связи с чем ей назначена к отбыванию наказания в виде лишения свободы колония-поселение. Однако в соответствии с положениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 238 УК РФ», если в результате производства, хранения, перевозки в целях сбыта или сбыта товаров и продукции, выполнения работ или оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности, а также неправомерных выдаче или использовании официального документа, удостоверяющего соответствие указанных товаров, продукции, работ или услуг требованиям безопасности, причиняются по неосторожности тяжкий вред здоровью или смерть, то в целом такое преступление признается совершенным умышленно. При таких обстоятельствах, преступление, совершенное ФИО1, относится к категории тяжких. В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы женщинам, за совершение тяжких преступлений, назначается в исправительных колониях общего режима. Однако ошибка суда в определении категории преступления не свидетельствует о назначении судом ФИО1 чрезмерно мягкого наказания или об отсутствии оснований к применению ей отсрочки от отбывания наказания в соответствии со ст.82 УК РФ.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 14.06.2023 года в отношении ФИО1 изменить.

Указать в описательно-мотивировочной части приговора совершение ФИО1 тяжкого преступления вместо ошибочного указания о совершении ФИО1 преступления средней тяжести.

Указать в описательно-мотивировочной части приговора на отнесение к смягчающим наказание обстоятельствам на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, а также на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ высказанное ФИО1 потерпевшим публично соболезнования по поводу постигшей их трагедии вместо ошибочного указания на п. «г» ч. 1 ст. 18 УК и ч. 2 ст. 18 УК РФ.

Изменить вид исправительного учреждения для отбывания назначенного ФИО1 наказания в виде лишения свободы на исправительную колонию общего режима.

В остальной части приговор Ленинского районного суда Санкт-Петербурга от 14.06.2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения.

Апелляционные жалобы представителей потерпевших – адвокатов Жирновой Н.Н. и Габибовой А.М. и апелляционное представление заместителя прокурора Адмиралтейского района Санкт-Петербурга ФИО2 – удовлетворить частично. Апелляционные жалобы адвокатов Яковлева С.В., Садикова Т.К. – оставить без удовлетворения.

Кассационные жалобы, представление на приговор или иное итоговое судебное решение районного суда, решение Санкт-Петербургского городского суда, вынесенное в апелляционном порядке, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через районный суд в течение шести месяцев, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора или иного судебного решения районного суда, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного выше срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение могут быть поданы непосредственно в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Осужденная ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции. Такое ходатайство лицом, содержащимся под стражей, или осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы, может быть заявлено в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения ими извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий:

Судьи: