Судья Суднева Т.М. № 22-1749

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ижевск 12 сентября 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда

Удмуртской Республики в составе:

председательствующего – судьи Брызгалова Д.А.,

судей Митрофанова С.Г., Булдакова А.В.,

при секретаре Сергеевой О.Ю.,

с участием: прокурора Нургалиевой Г.Ф.,

осужденного ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Федотова М.В., апелляционной жалобе и дополнениям к ней осужденного ФИО1 на приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 7 июня 2023 года.

Заслушав доклад судьи Митрофанова С.Г., изложившего обстоятельства, содержание приговора, постановленного по делу, доводы апелляционного представления государственного обвинителя Федотова М.В., апелляционной жалобы и дополнения к ней осужденного ФИО1, послужившие основанием для их рассмотрения в судебном заседании суда апелляционной инстанции, выступление осужденного ФИО1 в обоснование отмены приговора по доводам, изложенным осужденным в апелляционной жалобе и дополнении к ней, а также выступление прокурора Нургалиевой Г.Ф. в обоснование отмены приговора суда по доводам, изложенным в апелляционном представлении, судебная коллегия

установила:

приговором Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 7 июня 2023 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, судимый:

19.10.2015 года Глазовским районным судом УР по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 3 года; 27.07.2018 года освобожденный по отбытию наказания;

26.11.2018 года мировым судьей судебного участка № 5 г. ФИО2 по п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 1 год, условно с испытательным сроком 1 год;

12.09.2019 года Глазовским районным судом УР по ч. 1 ст. 161, ч. 1 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 1 год 10 месяцев, в соответствии со ст.74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору от 26.11.2018 года, на основании ст. 70 УК РФ назначено 2 года лишения свободы; 10.09.2021 года освобожденный по отбытию наказания;

- осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Избранная ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок отбывания наказания ФИО1 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом в этот срок времени нахождения его под стражей в качестве меры пресечения с 17 декабря 2021 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Гражданский иск по делу не заявлен.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств: три ножа постановлено – уничтожить, футболку, джемпер постановлено вернуть по принадлежности потерпевшему С В.Ю.

По приговору суда ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

Судом установлено, что в период с 17 часов по 18 часов 57 минут 16.12.2021 года ФИО1 находился в квартире <адрес> совместно со своими знакомыми ПГН., СВЮ., ТАВ., ШИГ, ХКВ., где совместно употребляли спиртные напитки. Во время распития спиртных напитков между С В.Ю. и П Г.Н. произошел словесный конфликт, в ходе которого у ФИО1, вследствие противоправного поведения С В.Ю., на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к С В.Ю., возник преступный умысел, направленный на причинение физической боли и тяжкого вреда здоровью последнего, с применением ножа, используемого в качестве оружия, без цели убийства.

Реализуя свой преступный умысел, ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, действуя из личной неприязни, вследствие противоправного поведения С В.Ю., 16.12.2021 года в период с 17 часов до 18 часов 57 минут, находясь в помещении кухни квартиры <адрес>, нанес находящемуся в непосредственной близости ФИО3 удар ножом в грудную клетку слева С В.Ю., причинив последнему физическую боль и телесное повреждение. После чего ФИО1 свои преступные действия самостоятельно прекратил.

Своими умышленными преступными действиями ФИО1 причинил С В.Ю. физическую боль и телесное повреждение в виде проникающей колото–резанной раны грудной клетки слева, которое причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Указанные действия осужденного судом квалифицированы по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

В судебном заседании, проведенном в общем порядке судебного разбирательства, предусмотренном главами 33-39 УПК РФ, ФИО1 свою вину в совершении преступления признал частично, просил квалифицировать его действия как причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Федотов М.В. ставит вопрос об отмене приговора суда. В обоснование этого ссылается на то, что судом обоснованно учтено в качестве смягчающего наказание обстоятельства противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом к совершению преступления, однако в нарушение положений закона, разъяснений, содержащихся в постановлении пленума Верховного Суда РФ от 19.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», при описании преступного деяния ФИО1 суд не указал, в чем именно заключалась противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом к совершению преступления. Кроме того, приговор содержит существенные противоречия об объективной стороне преступления. Из описания преступного деяния ФИО1, изложенного в приговоре, следует, что ФИО1 нанес один удар ножом в область грудной клетки С. В то же время в описательно - мотивировочной части приговора суд указал, что кладет в основу приговора показания ФИО1, данные в ходе предварительного следствия. Между тем, в явке с повинной ФИО1 указывал о нанесении потерпевшему нескольких ударов ножом, при допросе в качестве подозреваемого - более 2 ударов, в ходе очной ставки с С В.Ю. показал, что наносил ему удары ножом. Также имеются существенные противоречия в части времени совершения преступления. Так, при описании преступного деяния судом указано, что преступление совершено ФИО1 в период с 17 часов по 18ч57мин (то есть, включительно). В то же время при оценке доказательств суд указал, что преступление совершено в период с 17 часов до I8 часов 57 мин. При этом суд свои выводы в данной части не мотивировал.

Помимо этого, в нарушение положений п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ суд постановил уничтожить вещественные доказательства - 3 ножа, изъятые в квартире Т А.В. В ходе судебного разбирательства установлено, что данные ножи ФИО1 не принадлежат, мнение Т А.В. о том, нужны ли ему данные ножи, представляют ли они для него ценность, не выяснялось.

Кроме того, установлено, что ФИО1 был фактически задержан сотрудниками полиции на месте совершения преступления 16.12.2021, после чего доставлен в отдел полиции для дальнейшего разбирательства, был при этом лишен возможности свободы передвижения. В связи с этим, в срок наказания подлежал зачету срок содержания ФИО1 под стражей с 16.12.2021, а не с 17.12.2021 до дня вступления приговора в законную силу.

В апелляционной жалобе и дополнениям к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. В обоснование этого ссылается на то, что квалификация его действий по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ является неверной, не подтверждается исследованными по делу доказательствами. Согласно показаниям свидетелей Д и П, которые являются прямыми доказательствами, последовательно на протяжении производства по делу поясняли, что потерпевший С неожиданно напал на П, схватил её за волосы, тащил за них с кухни, высказывая П угрозы сексуального насилия, находился в агрессивном состоянии и алкогольном опьянении. Посягательсто было внезапным, до нападения он не высказывал своего преступного намерения. Опасность посягательства была реальной, П испугалась агрессивных действий С высказанной в адрес неё угрозы о половом насилии, что подтверждается показаниями Д. У П были вырваны волосы, ссадины и шишечки на голове. Действия С содержат признаки состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч.1 ст. 131 УК РФ. Сама П - это миниатюрная женщина хрупкого телосложения, её физические силы несоизмеримы с напавшим на нее С, она не могла оказать сопротивления или убежать. Страх от реальной угрозы был настолько велик, что она звала его на помощь, у нее началась истерика, а затем приступ эпилепсии. На следующий день П уехала из г<адрес>, опасаясь за свою жизнь и здоровье. Однако следователь не посчитала нужным провести освидетельствование на предмет телесных повреждений у П и провести проверку в отношении противоправных действий С. Услышав крик о помощи и угрозы в адрес П он проснулся, увидел всю ситуацию, агрессивное поведение с, который находился в алкогольном опьянении. Он никак не ожидал от него нападения на Г, так как до того он ничем не высказывал своего намерения по отношению к П. Описывая признаки необходимой обороны, полагает, что имелась реальная опасность совершения насилия над П, посягательство со стороны потерпевшего носило признаки состава преступления. Утверждение суда, что С не представлял общественной опасности, не подтверждается показаниями П и Д. Покушение на изнасилование это серьезное тяжкое преступление, следствием этого посягательства была истерика у П, а затем и приступ эпилепсии. В судебном заседании была оглашена справка от врача-психиатра, согласно которой П было назначено лечение и выписаны медикаменты. Обстановка давала понять, что совершается реальное посягательство, П звала его на помощь, защита П была своевременна. Она в ходе следствия и в судебном заседании поясняла, что С угрожал ей сексуальным насилием, причинял боль и не отпусках до тех пор, пока Р не нанес ему удар, на слова С не реагировал, все происходило на кухне. Её показания подтвердила Д, указав, что С прекратил свои агрессивные действия в тот момент, когда Р ударил его. Вследствие внезапности он не мог в полной мере осознать степень и характер опасности посягательства, находился в состоянии эмоционального напряжения, испытывал страх за П, потерпевший С В.Ю. на его окрик отпустить П, не реагировал, а напротив оскорбил его.

Он находился в состоянии эмоционального напряжения, обусловленного противоправным поведением, испытывал страх за П, его цель была защитить её, остановить агрессивные противоправные действия С. На слова П о том, что будет вызвана полиция, если он не прекратит свои действия, С не реагировал. Также не знал, как поведут себя приятели С Х и Т, которые находились в соседней комнате и которые не были ему знакомы. Только благодаря его действиям С был остановлен и не совершил насилия над П. С физически значительно крупнее его, ему не удалось отцепить руку С от волос П После этого он взял нож из кухонного стола, за которым он сидел, и нанес удар ножом С После того, как С отпустил Г и самостоятельно прекратил свои действия, он понял, что опасности для П С больше не представляет. Из показаний свидетелей Д и П, также его показаний, следует, что защита для П была своевременна, он действовал в состоянии необходимой обороны, немного превысив ее пределы, путем причинения вреда потерпевшему. В приговоре не отражено, что П в суде 2 марта 2023 года заявляла, что в результате действий С у неё были вырваны волосы на голове, были ссадины и шишки на голове. Приступ эпилепсии случился у нее из-за страха и противоправных действий С который отпустил её волосы вследствие его вмешательства. Цели и мотивы его действий были следствием противоправного агрессивного поведения С, а не с причинами, с которыми закон связывает возможность смягчения наказания.

Показания потерпевшего С о том, что он напал на него неожиданно и беспричинно, не согласуются со свидетельскими показаниями П, Д, а также свидетеля Т, который слышал шум и ругань на кухне. Цель показаний С ввести в заблуждение следствие и суд, так как он понимал, что совершил противоправное деяние. При этом потерпевший заявил в суде, что не имеет к нему претензий. Свидетель Х в судебном заседании 13 апреля 2023года пояснил, что С в состоянии алкогольного опьянения агрессивен, ранее он отбывал наказание. Указывает, что в силу закона и его разъяснений, при проверке доводов подсудимого о совершении преступления в состоянии необходимой обороны, суд обязан исходить из принципа презумпции невиновности, а все сомнения в виновности лица, которые не могут быть устранены в порядке, предусмотренном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого. Утверждает, что установленные обстоятельства не свидетельствуют о малозначительности посягательства со стороны потерпевшего, он осужденный действовал в состоянии превышения пределов необходимой обороны.

По мнению осужденного, судом нарушен принцип равноправия и состязательности сторон. Через спецчасть ФКУ СИЗО-2 он отправил ходатайство о вызове и допросе свидетелей П и Д, однако суд отказал в удовлетворении ходатайства, также вопреки требованиям ч. 4 ст. 271 УПК РФ суд отказал в удовлетворении ходатайства о допросе этих свидетелей, явившихся в суд. Между тем, было удовлетворено ходатайство прокурора о дополнительном допросе П по вопросам эпилепсии. Также ему было отказано в устном ходатайстве об оглашении показаний свидетеля Д от 4 августа 2022 года, поскольку они в его пользу, которая пояснила, что не помнит подробности в связи с давностью события.

Следователь не провел необходимые по делу следственные действия, а именно, не назначил судебно-медицинскую экспертизу на его психическое состояние на момент преступления, несмотря на его показания о том, что его деяние было вызвано противоправными действиями потерпевшего и проигнорировал показания потерпевшего о том, что он напал на него беспричинно и неожиданно; не провел освидетельствование в отношении него на наличие следов преступления на его одежде и руках; не провел освидетельствование П после её показаний на предмет наличия у неё телесных повреждений; не провел проверку о противоправных действиях С после показаний П и Д, не выделил материал в отдельное производство, не разъяснил П, что она имеет право написать заявление о возбуждении уголовного дела в отношении С.

Также судом допущено нарушение ст. 312 УПК РФ, поскольку он получил копию приговора лишь 16 июня 2023 года, то есть по истечении пяти суток со дня провозглашения приговора. С протоколом судебного заседания его начали знакомить лишь 7 июля 2023 года, то есть с нарушением срока, установленного ч. 6 ст. 259 УПК РФ.

Полагает, что судом в приговоре дана неправильная оценка исследованным доказательствам, показания свидетелей отражены избирательно, выборочно в той части, в которой они согласуются с обвинением, выводы суда не подтверждаются исследованными доказательствами. Суд в приговоре делает вывод, что противоправное поведение С включало в себя лишь действие – схватил за волосы П и тащил за них, при этом суд намеренно умалчивает, что эти действия С сопровождал словесными угрозами в нецензурной форме о сексуальном насилии в отношении П. Свидетели П и Д во всех своих показаниях прямо об этом говорят. То есть суд сделал вывод о противоправном поведении С, который не в полной мере отражает фактические обстоятельства - прямой умысел на сексуальное насилие.

Суд в приговоре указывает о словесном конфликте между П и С. Однако между словесным конфликтом и внезапным преступным посягательством в отношении П огромная разница. Действия С были неожиданными, Д в ходе следствия поясняла, что она не помнит, чтобы Г и В ругались, он просто подошел к Г, которая находилась на кухне, схватил её за волосы и потащил, при этом высказывал угрозы в нецензурной форме о сексуальном насилии. Г сказала: Р помоги. Аналогичные показания дала П подтвердив их в суде. Суд в приговоре указывает: что потерпевший С каких-либо и кому-либо словесных угроз не высказывал, побоев не наносил; то обстоятельство, что потерпевший схватил П за волосы, не свидетельствует о том, что в дальнейшем он намерен был каким-либо образом совершить в отношении П насильственный половой акт, он какие-либо угрозы не высказывал, побои не наносил, какой-либо вред здоровью не причинил, сопротивление П не пресекал. То есть, суд искажает доказательства, П звала его на помощь, женщины кричали, что С хочет изнасиловать, П кричала от боли. Он также в суде подтвердил показания о том, что слышал угрозы С о сексуальном насилии в адрес П, видел действия С с высказыванием угрозы применения в отношении П сексуального насилия. Суд указывает, что С сопротивление П не пресекал, однако П поясняла в суде, что не могла оказать сопротивление в связи с недостатком сил. Также суд указывает, что С не пресекал его сопротивления, но он заявлял, что кричал С, чтобы он отпустил Г, С в ответ оскорбил его. Также он не смог отцепить пальцы С от волос П, так как он физически крупнее и сильнее его. Также суд указывает, что действия С не были для него неожиданными на основании того, что он просил потерпевшего отпустить П, пытался отцепить его пальцы, то есть адекватно оценил обстановку и совершал последовательные движения, то есть, по мнению суда, подвергал свою сожительницу риску совершения в отношении нее насильственных действий. Он заявлял, что действия С были для него неожиданными, С ничем не выдавал своего намерения по отношению к П – ни словами, ни действиями, дождался, когда он уснет. Увиденные противоправные действия С вызвали у него шок и сильное душевное волнение, он испытал страх за безопасность П. Суд, указывая на его (осужденного) последовательные действия, в тоже время спрашивает, почему он не оттолкнул потерпевшего, просто не пригрозил ножом, а сразу ударил его. На что, он заявлял - вследствие неожиданности посягательства и сильного душевного волнения, он не смог правильно и объективно осознавать степень и характер опасности и, следовательно, избрать соразмерные средства и способы защиты П. Если бы он контролировал свои действия, то в этом случае не ударил бы ножом и не причинил бы тяжкий вред здоровью. Суд неверно установил фактические обстоятельства в том, что не оценил действия лица, когда совершают противоправные действия по отношению к близкому ему человеку.

Суд указывает, что он должным образом не приложил усилия к тому, чтобы должным образом воспрепятствовать противоправному деянию. А каким образом он должен был действовать, если С не реагирует на его слова, значительно физически крупнее, к тому же, от увиденного и услышанного, он испытал сильное душевное волнение. Он и свидетели поясняли, что его действия были направлены на защиту П. То есть, по мнению суда, С не представлял общественной опасности. В судебном заседании на его вопрос П и Д отвечали о том, что П реально воспринимала угрозу применения насилия. Исследованные доказательства указывают на то, что действия С носили общественно-опасный характер. Согласно его показаниям и показаниям указанных свидетелей С отпустил П вследствие удара его ножом, однако суд не согласился с этим, указав о невозможности сделать однозначный вывод. Кроме того, суд указывает, что возможно удары были не одномоментны, но данный предположительный вывод суда ничем не подтвержден, причем сам потерпевший говорит, что он отбил два удара из трех, которые были друг за другом. Суд вырвал из контекста слова Д о том, что «для себя она решила, что С отпустил П и не хотел её уже тащить». Из полного текста её речи следует, что только вследствие его удара ножом ФИО3 прекратил свои действия в отношении П. Все обстоятельства свидетельствуют, что защита с его стороны была осуществлена при наличии реальной угрозы совершения общественно-опасного посягательства, а его действия предшествовали посягательству – сексуальному насилию, и были направлены на его предотвращение. Суд в приговоре указывает, что раз Д придерживала за ноги П, то она фактически препятствовала противоправным действиям С. То есть, суд считает, что женщина пыталась помочь подруге, могла оказать достойное сопротивление физически крепкому мужчине, а он вмешался только для того, чтобы целенаправленно причинить тяжкий вред здоровью С Суд, таким образом, пытается соотнести его вину и действия с предъявленным ему обвинением. Также суд в приговоре не принял его доводы о том, что он не знал, как отреагируют лица, находящиеся в другой комнате. По мнению суда, С на помощь никого не звал, никто из другой комнаты на кухню не пришел, С не поддержали, напротив, как показали свидетели Т и Х они не знали, что происходит на кухне. Однако, в суде Т подтвердил, что слышал шум и ругань, ссору на кухне. Х в суде заявил, что в комнате работал телевизор и что С в алкогольном опьянении ведет себя дерзко и надменно. Кроме того, он (осужденный) не знал как поведут себя указанные лица, с ними не был знаком, они являются приятелями С.

В приговоре не дана оценка показаниям П в суде, что С своими действиями причинил П физическую боль, вырвал волосы, были ссадины и шишечки на голове, после произошедшего из-за страха у неё случился приступ эпилепсии. Ей были выписаны медикаменты и назначено лечение. Из-за боязни С уехала в г. <адрес>

Суд при описании преступного деяния исходил из того, что он действовал на почве внезапно возникшей личной неприязни к С, однако при этом признает, что поводом для совершения преступления явилось противоправное поведение потерпевшего.

Судом не дана оценка его показаниям о том, что когда он услышал крик о помощи, обращенный к нему, и увидев, что П в слезах и кричит от боли, не знал бил ли С её до этого.

Судом не дана оценка характеризующему материалу С в состоянии алкогольного опьянения, который согласно показаниям Х ведет себя вызывающе и надменно по отношению к другим лицам. В материалах дела имеется справка, что С ранее отбывал наказание.

В приговоре указано, что у него имеются хронические заболевания, к материалам дела приобщены две медицинские справки с МСЧ ФКУ СИЗО-2, справка «СПИД-центр» о том, что у него тяжелые неизлечимые заболевания.

В приговоре не отражено, что он не имел административных правонарушений.

Также в приговоре не дана оценка действиям следователя, который не провел необходимых следственных действий и которые бы могли повлиять на правильные выводы по делу.

В дополнении к апелляционной жалобе от 10 июля 2023 года осужденный ФИО1 выражает полную поддержку доводам, приведенным государственным обвинителем в апелляционном представлении, просит приговор отменить.

Выслушав участников процесса, изучив материалы уголовного дела, проверив и обсудив доводы апелляционного представления государственного обвинителя Федотова М.В., а также доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО1 судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями указанного кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 389.15, п. 1 389.16 и ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в судебном решении, фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании, существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

При рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд вне зависимости от доводов жалобы или представления проверяет, имеются ли предусмотренные ст. 389.15 УПК РФ основания отмены или изменения судебного решения, не влекущие ухудшение положения осужденного (оправданного).

Установив наличие таких оснований, суд апелляционной инстанции в силу положений ч.ч. 1 и 2 ст. 389.19 УПК РФ отменяет или изменяет судебное решение в отношении всех осужденных, которых касаются допущенные нарушения, независимо от того, кто из них подал жалобу и в отношении кого принесены апелляционные жалобы или представления.

Такие нарушения, влекущие отмену приговора, по делу допущены.

В соответствии со статьями 14, 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

В силу положений ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

В приговоре необходимо привести всесторонний анализ доказательств, на которых суд основал выводы, при этом должны получить оценку все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие подсудимого.

Согласно требованиям закона доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Согласно ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом.

На необходимость соблюдения вышеуказанных требований процессуального закона и учета всех обстоятельств по делу, которые бы могли существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении, а именно, в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, было обращено внимание апелляционной инстанции Верховного Суда Удмуртской Республики в определении от 1 ноября 2022 года, которым отменен предыдущий приговор этого же суда от 12 августа 2022 года.

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 1, 3, 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», положения ст. 37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, независимо от того, причинен ли лицом вред при защите своих прав или прав других лиц, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти;

- под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью);

- разрешая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать: объект посягательства; избранный посягавшим лицом способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения посягавшему лицу тяжкого вреда здоровью для предотвращения или пресечения посягательства; место и время посягательства, предшествовавшие посягательству события, неожиданность посягательства, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия; возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т.п.); иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц;

- при проверке доводов подсудимого о совершении общественно опасного деяния в состоянии необходимой обороны суд обязан исходить из принципа презумпции невиновности (ч. 3 ст. 14 УПК РФ), в том числе учитывать, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность или наличие в его действиях признаков менее тяжкого преступления; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых подсудимым в свою защиту, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в наличии состояния необходимой обороны и (или) виновности лица, обвиняемого в превышении ее пределов, которые не могут быть устранены в порядке, предусмотренном УПК РФ, толкуются в пользу подсудимого.

Каждое из доказательств, представленное стороной обвинения или защиты, в соответствии со ст. 87 УПК РФ должно быть судом проверено путем сопоставления его с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. В силу ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Так, судебная коллегия, направляя уголовное дело в отношении ФИО1 в связи с допущенными нарушениями на новое судебное разбирательство, в своем решении указала, что вопреки требованиям закона суд не исследовал все обстоятельства и не дал оценки всем доказательствам, имеющим существенное значение для разрешения дела, не проверил и не привел убедительных мотивов в опровержение доводов подсудимого ФИО1 о том, что он защищал свою сожительницу ФИО4, но превысил пределы необходимой обороны.

Между тем, как следует из материалов уголовного дела и обжалуемого приговора суда обстоятельства, указанные апелляционной инстанцией, судом при рассмотрении уголовного дела не учтены и им надлежащей оценки не дано.

Судебная коллегия в своем решении указала на следующие обстоятельства:

суд при описании преступного деяния не указал, какие события предшествовали нанесению удара ФИО1 ножом, а именно: какие конкретно действия были совершены потерпевшим С В.Ю. в отношении П Г.Н. и ФИО1, а также осужденным ФИО1 до причинения последним ранения потерпевшему;

суд первой инстанции при описании преступного деяния исходил из того, что ФИО1 действовал на почве возникших неприязненных отношений к потерпевшему С В.Ю., однако, вместе с этим признал, что поводом для совершения преступления в отношении потерпевшего С В.Ю. явилось противоправное поведение последнего;

В соответствии со ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу, в том числе, подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы, обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Так, в нарушение требований уголовно-процессуального закона судом в приговоре при описании преступного деяния вновь не указано какие события предшествовали нанесению удара ФИО1 ножом, какие конкретно действия были совершены потерпевшим С В.Ю. в отношении П Г.Н. и ФИО1, а также осужденным ФИО1 до причинения последним ранения потерпевшему.

Кроме того, суд, признавая позицию ФИО1 о превышении им пределов необходимой обороны как защитную, указывает, что, исходя из показаний свидетелей Д Е.В. и П Г.Н., невозможно сделать однозначный вывод о том, что С отпустил П только после удара ФИО1 ножом.

Между тем указанная формулировка в обоснование отказа в удовлетворении доводов осужденного о наличии в его действиях признаков необходимой обороны не может быть признана законной и обоснованной, поскольку она противоречит как положениям ст.ст. 73, 297, 307 УПК РФ, так и разъяснениям, содержащимся в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в соответствии с которыми описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. Если суд установил обстоятельства преступления, которые не были отражены в предъявленном подсудимому обвинении, но признаны судом смягчающими наказание (к примеру,…противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления), эти обстоятельства также должны быть приведены при описании деяния подсудимого.

Таким образом, решение суда (обвинительный приговор) по результатам рассмотрения уголовного дела не должно содержать предположительных и неопределенных суждений, основанием для принятия решения об обоснованности предъявленного подсудимому обвинения и его виновности в совершении уголовно-наказуемого деяния может являться лишь признание судом того факта, что лицо совершило данное преступление и данное обстоятельство подтверждается совокупностью доказательств, исследованных и оцененных судом.

Обжалуемый приговор указанным критериям не отвечает, поскольку не содержит в полном объеме описания преступного деяния, признанного судом доказанным, а именно, описания противоправного поведения потерпевшего, его характера, степени общественной опасности, момента окончания указанного противоправного деяния, которые непосредственно предшествовали противоправному посягательству ФИО1 и, соответственно, соответствующих однозначных суждений по рассматриваемому вопросу, что, несомненно, не могло не повлиять и повлияло на принятие судом законного и обоснованного решения.

Кроме того суд, отрицая довод осужденного о том, что действия С В.Ю. были для него неожиданными, в приговоре отвергает и доводы потерпевшего о неожиданности и беспричинности ударов ему ножом со стороны ФИО1, мотивируя тем, что поводом для совершения преступления послужило именно противоправное поведение самого С В.Ю.

При этом, как следует из материалов уголовного дела и на это также обращено внимание судебной коллегией, согласно приведенным в приговоре доказательствам, в частности, показаниям осужденного ФИО1, свидетелей П Г.Н., Д Е.В., именно потерпевший С В.Ю. первоначально явился инициатором конфликта, находясь в состоянии алкогольного опьянения, вел себя агрессивно, схватил П за волосы и потащил в другую комнату, заявив в грубой форме, что собирается совершить с ней насильственный половой акт, при этом П кричала, звала ФИО1 на помощь, а когда тот попросил С отпустить её, последний оскорбил его, П не отпустил, продолжал удерживать за волосы.

Суд, исследовав данные показания, пришел к выводу об отсутствии со стороны ФИО1 превышения пределов необходимой обороны от действий С В.Ю., поскольку исходя из установленных в судебном заседании обстоятельств произошедшего преступления, действия С В.Ю. не представляли общественной опасности, отсутствовала реальная угроза жизни и здоровью как П Г.Н., так и осужденного, у которого был нож, используемый в качестве оружия.

Между тем, судебной коллегией обращалось внимание на то, что в приговоре допущены существенные противоречия при оценке показаний ФИО1 Отвергнув версию ФИО1 о причинении им тяжкого вреда здоровью С при превышении пределов необходимой обороны, суд вместе с тем в основу приговора (стр. 6 приговора) полностью положил показания ФИО1, данные в ходе предварительного расследования, при этом в ходе предварительного следствия ФИО1, в том числе в ходе очной ставки с потерпевшим С, давал показания, из которых следует, что он наносил удары ножом потерпевшему, защищая свою сожительницу, которую потерпевший С тащил за волосы и в грубой форме высказывал намерение вступить с ней в половой акт, то есть находился в состоянии необходимой обороны. Суд при наличии указанных существенных противоречий свои выводы в данной части не мотивировал.

Делая вывод, что никто другой потерпевшему телесные повреждения нанести не мог, что также подтверждается показаниями свидетелей, со стороны которых, дающих в отношении ФИО1 изобличающие показания, умысла на оговор подсудимого судом не установлено, судом признано, что свидетели дали, согласующиеся между собой показания, дополняющие друг друга в деталях и которые суд находит суд последовательными, добытыми без нарушений закона.

Между тем, исходя из представленных материалов уголовного дела, приобщенных к ним совокупности доказательств, исследованных судом, мнения сторон, зафиксированных в обоих протоколах судебных заседаний по рассмотрению материалов уголовного дела по существу, доводов апелляционных жалоб и представлений, а также апелляционного определения судебной коллегии Верховного Суда Удмуртской Республики от 1 ноября 2022 года, ставится под сомнение доказанность не самого факта нанесения удара ножом осужденным, а обстоятельств, составляющих объективную сторону его действий, в том числе с учетом свидетельских показаний П и Д которые являлись непосредственными очевидцами совершенного преступления. Согласно показаниям указанных свидетелей, в которых судом установлено отсутствие оговора в отношении осужденного, содержится, как и приведенная осужденным в своих жалобах версия о совершенном им преступлении при превышении пределов необходимой обороны. Однако показаниям указанных свидетелей в совокупности с показаниями осужденного, в том числе данными им в ходе предварительного следствия и положенными судом в основу выводов суда о виновности ФИО1 в причинении тяжкого вреда здоровья потерпевшего, а также с другими исследованными доказательствами с целью объективного и всестороннего установления обстоятельств дела, судом надлежащая оценка не дана и, фактически, направлена на квалификацию действий ФИО1 по п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ.

Из показаний, данных на следствии и в судебном заседании, следует, что П утверждала, что С держал ее за волосы в момент удара ножом. Действия С были неожиданными. На момент удара ножом С еще держал за волосы. Оказать сопротивление она не могла. Д тоже кричала С, чтобы он отпустил. Свидетель Д на очной ставке также указывала, что С отпустил П лишь в момент удара ножом (когда Р подошел к С, то С Г отпустил в тот момент и как раз ФИО1 нанес ему удары ножом, т. 1 л.д. 68-70). В судебном заседании Д пояснила, что на показаниях своих настаивает.

С учетом доводов осужденного ФИО1 о превышении им пределов необходимой обороны, судом объективно не установлено и не отражено в приговоре: когда закончилось в отношении П насилие со стороны потерпевшего С, мог ли ФИО1 объективно оценить степень и характер посягательства и избрать способ защиты, если она была необходима. Суд первой инстанции данные обстоятельства должным образом не проверил и оценку им не дал.

Таким образом, суд не выполнил указания суда апелляционной инстанции, имеющие в силу ч. 3 ст. 389. 19 УПК РФ обязательный характер для суда первой инстанции и для прокурора, если уголовное дело возвращено для устранения обстоятельств, препятствующих вынесению законного и обоснованного решения.

Оценивая в совокупности допущенные судом вышеуказанные нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе невыполнение в силу ч. 3 ст. 389.19 УПК РФ обязательного указания вышестоящей судебной инстанции, вывод суда о наличии по делу установленных обстоятельств, на которые он ссылается в своем приговоре в обоснование виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, нельзя признать законным и обоснованным, указанное решение судом принято в нарушение действующего уголовно-процессуального закона, указанные нарушения судебная коллегия находит существенными, неустранимыми в суде апелляционной инстанции.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции считает необходимым апелляционные представление и жалобы удовлетворить, а приговор суда в отношении ФИО1 отменить с передачей материалов уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд первой инстанции иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

В связи с необходимостью отмены приговора суда по процессуальным нарушениям закона иные доводы апелляционного представления государственного обвинителя и апелляционных жалоб осужденного в рамках настоящего производства рассмотрены быть не могут и подлежат проверке судом первой инстанции в ходе нового судебного разбирательства. Соответственно суду первой инстанции необходимо с соблюдением требований уголовно-процессуального закона полно и объективно исследовать все обстоятельства дела, проверить доводы осужденного, представленные следствием доказательства и оценить их в соответствии с правилами, предусмотренными ст. ст. 87 и 88 УПК РФ, после чего принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение.

В соответствии с требованиями п. 1 ч. 2 ст. 29, п. 1 ч. 1 ст. 97, п. 7 ст. 98, ст. 99, ст. 108 и ч. 3 ст. 255 УПК РФ, учитывая обстоятельства дела и данные личности ФИО1, судебная коллегия полагает необходимым избрать ему меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на три месяца. Применение данной меры пресечения обусловлено конкретными обстоятельствами дела, поскольку применение к нему иной, более мягкой, меры пресечения может воспрепятствовать судебному разбирательству и привести к нарушению прав и законных интересов остальных участников уголовного процесса.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

апелляционное представление государственного обвинителя Федотова М.В. и апелляционные жалобы осужденного ФИО1 удовлетворить.

Приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 7 июня 2023 года в отношении ФИО1 отменить и материалы уголовного дела направить на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей оставить без изменения, продлив его срок на 3 (три) месяца, то есть до 12 декабря 2023 года.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу с момента его оглашения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в суд кассационной инстанции – в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу.

Кассационные жалобы, представление подаются через суд первой инстанции и к ним прилагаются заверенные соответствующим судом копии судебных решений, принятых по данному делу.

Председательствующий подпись Д.А. Брызгалов

Судьи подписи С.Г. Митрофанов

А.В. Булдаков

Копия верна: судья Верховного Суда УР С.Г. Митрофанов