Решение по делу № 2-788/2023 от 30.08.2023 - о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка.

36RS0020-01-2023-000840-96

Дело № 2-788/2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Лиски

Воронежская область 30 августа 2023 года

Лискинский районный суд Воронежской области в составе:

председательствующего – судьи Ладыкиной Л.А.,

при секретаре судебного заседания Бедной И.В.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца на основании ч. 6 ст. 53 ГПК РФ ФИО2,

представителя ответчика ФИО4 адвоката Коробской Г.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Лискинский районный суд с исковым заявлением к ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка.

В своем исковом заявлении истец указала, что она приняла решение распорядиться при жизни своим имуществом, в которое входило жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>. Поскольку при жизни ее супруг ФИО3 передал свою квартиру в пользу дочери – ответчика по настоящему делу, она решила передать дом и земельный участок сыну Свидетель №1. При обращении к нотариусу для решения указанных вопросов истец узнала, что в мае 2018 года по договору дарения дом и земельный участок были переданы ответчику и ее супругу ФИО8 иске также указано, что в 2018 году по просьбе ответчика, истец подписывала ей какие-то документы, но вследствие состояния здоровья она их не читала и не понимала, какие именно документы были подписаны и какие правовые последствия они имели, дочь не говорила о том, что таким образом лишает ее единственной недвижимости. Ни каких копий документов о передаче имущества у истца не имеется. С дочерью у нее всегда были хорошие отношения, и она не могла подумать, что ее могут лишить дома против воли, воспользовавшись плохим состоянием здоровья. Данный договор истец считает недействительным, поскольку на момент совершения сделки она хотя и была дееспособной, однако не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, у нее имелись заболевания, которые повлияли на ее психологическое, психическое, и физическое состояние, а именно у нее плохое зрение, проблемы со слухом, но самое важное, что в 2018 году ей был поставлен диагноз ЦВБ ДЭП II стадии, основными симптомами которого являются: нарушения когнитивных функций (памяти, внимания, мышления, поздние стадии ДЭП характеризуются развитием слабоумия — сосудистой деменцией), аффективные расстройства, двигательные нарушения: пирамидные (спастичность), экстрапирамидные (паркинсонизм, гипокинезия), псевдобульбарные расстройства (трудности при приёме пищи: замедление жевания, нарушения глотания; изменения голоса — «огрубление», замедленность речи; насильственный смех и насильственный плач), мозжечковые расстройства (нарушения ходьбы и устойчивости, расстройства тонких последовательных движений (атаксия), в том числе — плавности речи (дизартрия)), вестибулярные и вегетативные нарушения (головокружение, тошнота, колебания артериального давления). Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просит суд признать договор дарения жилого помещения и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, недействительным (л.д. 6-8).

В ходе рассмотрения дела в судебном заседании 31.05.2023 истец ФИО1 суду пояснила, что с 2004 г. она пенсионер, с 2018 г. она живет с сыном в спорном доме. Когда был жив ее супруг, они решили, что дочери они оставят квартиру, а сыну дом. О совершенной сделке дарения дома и земельного участка она не знала, только когда нужно было менять газовый счетчик, сын узнал, что «зеленка» находится у дочери ФИО4 Относительно состояния здоровья ФИО1 сообщила суду, что в 2017 г. она перенесла операцию на глаза, у нее отслоилась сетчатка и она почти ослепла, а также она не слышит одним ухом. В 2004 г. ей дали 3 группу инвалидности в связи с заболеванием сосудов. В Лискинской ЦРБ она наблюдается по зрению и по сосудам, по слуху отдельно не наблюдалась.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель на основании ч. 6 ст. 53 ГПК РФ ФИО2 исковые требования поддержали, просили их удовлетворить, истец ФИО1 суду пояснила, что за нею в настоящее время полностью осуществляет уход её сын, а дочь даже не приходит и не помогает, она же хочет продолжить проживать в спорном доме и иметь возможность пользоваться им до смерти.

Ответчик ФИО4 в судебном заседании 09.06.2023 иск не признала, суду пояснила, что в 2018 г. ее родители сами предложили оформить договор дарения на дом. Она с супругом искали правоустанавливающие документы на дом и землю, а брат стал ей угрожать. У нотариуса при оформлении сделки она предложила разделить дом с братом, но он не согласился. Также ФИО4 указала, что на момент сделки мать была в здравом уме, а вот брат с 18 лет страдал алкоголизмом и наркоманией и только около года не пьет.

В судебном заседании представитель ответчика– адвокат Коробская Г.Л. не признала иск, а также пояснила суду, что сделка по оформлению договора дарения проходила в кабинете нотариуса, сторонам были разъяснены права, нотариусом проверялась дееспособность дарителя и иные необходимые в этих случаях обстоятельства, полагает, что отсутствуют основания для удовлетворения заявленных исковых требований.

В судебное заседание третье лицо нотариус нотариального округа Лискинского района Воронежской области ФИО5, надлежащим образом извещенный о дне и времени слушания дела, не явился, в письменном заявлении просил рассмотреть дело в его отсутствии. В судебном заседании 09.06.2023 он пояснил суду, что за заключением договора дарения к нотариусу обратилась ФИО1 14.05.2018. Данный договор был удостоверен и.о. нотариуса ФИО6 в установленном законом порядке для совершения нотариальных действий.

В судебное заседание третье лицо ВРИО нотариуса нотариального округа Лискинского района Воронежской области ФИО5 ФИО6, надлежащим образом извещенная о дне и времени слушания дела, не явилась, в письменном заявлении просила рассмотреть дело в её отсутствии. В судебном заседании 09.06.2023 третье лицо ФИО6 суду пояснила, что 14.05.2018 ей был удостоверен договор дарения жилого дома и земельного участка ФИО1 своей дочери ФИО4 Они приходили несколько раз, сначала принесли пакет документов, а потом явились для подписания готового договора. ФИО6 уточнила, что у нее не возникло сомнений в дееспособности дарителя, в ходе разговора с клиентами она сделала вывод, что стороны добровольно заключают данный договор. Кроме того, она пояснила, что, в случаях, когда у нотариуса появляются сомнения в дееспособности лиц, они дополнительно задают вопросы, предлагают подумать и прийти в другой раз.

Суд, в порядке ст.167 ч.3 ГПК РФ находит возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся ответчика и третьих лиц.

Свидетель Свидетель №2 показал суду, что истца ФИО1 он знает с детства, так как до 1987 г. он проживал с нею и её супругом по соседству. В настоящее время он проживает по другому адресу, но поддерживает около 10 лет дружеские отношения с сыном истца Свидетель №1, в связи с чем часто заходит к нему в гости. Однако, другом семьи он не является и на семейных торжествах и праздниках не бывает. Свидетель №1 может охарактеризовать с положительной стороны, он не злоупотребляет алкоголем, работает. С ответчиком ФИО4 он тоже знаком, так как встречал её в доме друга. Может пояснить, что в настоящее время истец ФИО1 очень плохо видит и слышит, он полагает, что её легко ввести в заблуждение. Относительно состояния здоровья ФИО1 в 2018 г. ему ничего не известно.

Свидетель Свидетель №1 показал суду, что он является сыном истца, проживает с ней вместе в спорном доме и осуществляет за нею уход. Ответчик в настоящее время к матери не приезжает и не интересуется её самочувствием. В феврале 2023 г. он запланировал поменять газовый счетчик, в связи с чем ему понадобились правоустанавливающие документы на дом, которых он дома не нашел, а, обратившись к сестре ФИО4, узнал, что документы находятся у неё и она является собственником дома. Он полагает, что его мать в силу имеющихся у неё заболеваний: аритмии, плохого зрения и слуха, на момент совершения сделки дарения не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, её легко было ввести в заблуждение, чем воспользовалась сестра и её муж, либо его отец мог принудить истца заключить данную сделку. С отцом у него были плохие отношения, отец употреблял спиртные напитки и не занимался его воспитанием. Он посоветовал маме оспорить договор дарения в суде.

Заслушав истца, его представителя, представителя ответчика, третьих лиц, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, установив значимые по делу обстоятельства, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

14.05.2018 между ФИО1 и ФИО4 заключен договор дарения, согласно которому ФИО1 безвозмездно передала (подарила) ФИО4 принадлежащие ей 400/666 долей в праве общей долевой собственности на земельный участок площадью 666 кв.м, кадастровый №, и 6/10 долей в праве общей долевой собственности на жилой дом площадью 153 кв.м, кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>. Данный договор удостоверен ВРИО нотариуса нотариального округа Лискинского района Воронежской области ФИО5 –ФИО6 и зарегистрирован в реестре за № 36/133-н/36-2018-1-1135 (л.д.68-69).

19.05.2018 ФИО1 обратилась в Управление Росреестра по Воронежской области с заявлением о государственной регистрации права собственности на 3/10 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом по адресу: <адрес>, на основании свидетельства о праве на наследство, выданного государственным нотариусом Лискинской государственной нотариальной конторы Воронежской области 11.01.1978, а также о государственной регистрации перехода права общей долевой собственности на жилой дом по адресу: <адрес>, к ФИО4 на основании договора дарения от 14.05.2018, удостоверенного ВРИО нотариуса нотариального округа Лискинского района Воронежской области ФИО5 –ФИО6 и зарегистрированного в реестре за № 36/133-н/36-2018-1-1135 (л.д. 49-56).

Согласно выписок из ЕГРН по состоянию на 29.05.2023 право общей долевой собственности на 6/10 доли в праве на жилой дом площадью 152,9 кв.м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>, и право общей долевой собственности на 400/666 доли в праве на земельный участок площадью 666 кв.м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>, зарегистрировано с 23.05.2018 за ФИО4 (л.д.91-105).

В соответствии со ст. 153, п. 1 ст. 154 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. На основании п. 2 ст. 209 ГК РФ, собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п. 1 ст. 421, ст. 432 ГК РФ, граждане и юридические лица свободны в заключении договора; договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение; договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом (п. 3 ст. 433 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации, определены пунктами 2, 3 ст. 574 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 8 статьи 2 Федерального закона от 30 декабря 2012 г. N 302-ФЗ "О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащееся в статье 574, не подлежит применению к договорам, заключаемым после 1 марта 2013 года.

Договор дарения, заключенный ФИО1 и ФИО4 соответствует требованиям, установленным законом, предъявляемым к данной сделке, составлен в письменной форме, подписан 14.05.2018 лично дарителем ФИО1 и одаряемым ФИО4, переход права общей долевой собственности зарегистрирован 23.05.2018 в государственном органе, осуществляющем регистрацию прав на недвижимость.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания совершенной сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент заключения договора дарения и его подписания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

По рассматриваемому делу бремя доказывания наличия оснований для признания сделки отнесено в данном случае на истца.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец ФИО1 указывала, что договор дарения от 14.05.2018, заключенный между нею и ответчиком, является недействительной сделкой в силу п. 1 ст. 177 ГК РФ, так как в момент её совершения она в силу имеющихся у неё заболеваний не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

По ходатайству стороны истца определением Лискинского районного суда Воронежской области от 09.06.2023 по делу была назначена комплексная комиссионная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза с целью установления могла ли ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими при составлении и удостоверении договора дарения от 14.05.2018 (л.д.121-122).

Согласно заключению комиссии экспертов от 12.07.2023 № 1843 на момент заключения договора дарения 14.05.2018 ФИО1 каким-либо психическим расстройством не страдала, а у нее имелся ряд хронических соматических заболеваний: «<данные изъяты> по поводу которых она самостоятельно обращалась за медицинской помощью и получала амбулаторное и стационарное лечение. В материалах гражданского дела и медицинской документации не содержится каких-либо данных, позволяющих судить о наличии у ФИО1 на момент заключения договора дарения 14.05.2018 психических расстройств, которые могли бы быть расценены, как выраженные изменения со стороны психики или приравнены к хроническому психическому расстройству. Кроме того, ни одним из врачей, оставивших записи в медицинских картах ФИО1 не было зафиксировано какой бы то ни было психотической симптоматики, симптомов помрачения сознания в юридически значимый период, а именно в момент подписания договора дарения (14.05.2018). В них указано, что, несмотря на тяжесть ее соматического состояния, она самостоятельно предъявляла жалобы соответственно клинической картине своего заболевания, посещала врачей разных специальностей, для получения квоты по поводу катаракты. Заключенный договор дарения не являлся спонтанным, плохопродуманным актом, не соответствующим основным устремлениям и мировоззрению испытуемой. Последовательность, упорядоченность и целенаправленность поведения при заключении договора дарения не вызвало сомнений у нотариуса в юридически значимый период. Следует отметить, что энцефалопатия, обусловленная хронической недостаточностью мозгового кровообращения (дисциркуляторная) в своем клиническом выражении представляет сочетание рассеянной неврологической симптоматики с эмоциональной лабильностью и интеллектуально-мнестическими расстройствами, степень которых изменчива и вариативна. Таким образом, на момент составления договора дарения (14.05.2018 г.) ФИО1 могла понимать значение своих действий и руководить ими. Психологический ретроспективный анализ материалов гражданского дела, медицинской документации, данные направленной беседы и результаты настоящего патопсихологического исследования позволяет сделать вывод о том, что у ФИО1 в период времени, относящийся к исследуемой ситуации (на момент совершения сделки 14.05.2018 года), отмечалось характерное для данной возрастной группы ухудшение памяти и способности к сосредоточению внимания, некоторое снижение умственной работоспособности, истощаемость. Однако, объективных данных о наличие у ФИО1 грубых нарушений интеллектуально-мнестической деятельности, прогностических функций и эмоционально-волевой сферы, в период времени, относящийся к исследуемой ситуации в материалах гражданского дела и в предоставленных медицинских картах не содержится. Указанные изменения психической деятельности и возрастные психологические особенности ФИО1, с учетом имеющихся у нее соматических заболеваний, не сопровождались грубыми нарушениями интеллектуальной сферы и волевого контроля поведения (сохраняла речевой контакт с окружающими, была доступна общению, у нее не отмечалось грубых нарушений мыслительной деятельности, она активно предъявляла жалобы на здоровье, посещала медицинские учреждения, проходила все назначенные диагностические и лабораторные исследования, никогда не обращалась к психиатрам, на учете у психиатра не состояла, сама подписывала документ). Не отмечалось также какого- либо эмоционального состояния, которое характеризовалось бы выраженным снижением интеллектуально-мнестических процессов, неадекватным поведением с нарушением навыков самообслуживания, какого-либо психофизиологического состояния (не отмечалось состояния страха, растерянности, фрустрации, напряжения, возбуждения с нарушением критических функций). ФИО1 ориентировалась в сложившейся ситуации, правильно понимала свою роль в ней и характер межличностных отношений, она сохраняла адекватную оценку и смысловое восприятие. Данные особенности не могли существенным образом повлиять на ее волеизъявление и привести к нарушению ее способности понимать социальные и правовые последствия заключенной сделки, она могла понимать значение своих действий и руководить ими. В материалах гражданского дела не содержится каких-либо сведений о психологическом воздействии на ФИО1 в юридически значимый период времени. Кроме того, по результатам патопсихологического исследования у ФИО1 не выявляется признаков повышенной внушаемости и подчиняемости, которые способствовали бы введению ее в заблуждение относительно содержания подписываемых документов (л.д.125-133).

В силу ч.3 ст.86 ГПК РФ, заключение экспертизы является одним из доказательств, которое оценивается судом в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами в соответствии с положениями ст.67 ГПК РФ.

Исследовав и оценив указанное экспертное заключение с точки зрения относимости, допустимости, достоверности в совокупности с другими доказательствами по делу, суд пришел к выводу, что вышеуказанное экспертное заключение, выполненное экспертами КУЗ ВО «Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер», следует признать доказательством по делу, поскольку при назначении и проведении экспертизы были соблюдены нормы процессуального права, выводы экспертов научно обоснованы, соответствуют поставленным вопросам, экспертами приняты во внимание все представленные на экспертизу материалы, а исследование проведено полно, объективно, на основе нормативных актов, действующих на момент рассмотрения спора, и специальных знаний в соответствующей области.

Сомневаться в выводах экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, у суда оснований не имеется, заключение является подробным, мотивированным, в связи с чем, суд руководствуется им при вынесении решения.

Более того, сведения о состоянии здоровья ФИО1, обращениях в медицинские организации, перенесенных болезнях, установленных диагнозах, отраженных в медицинской документации на ее имя, истребованной судом из медицинских учреждений, где истец проходила лечение, а также представленной самой ФИО1, были предметом исследования экспертов в рамках назначенной и проведенной по делу судебной экспертизы, и получили надлежащую оценку экспертов.

Опрошенный в судебном заседании в качестве специалиста невролог БУЗ ВО «Лискинская РБ» ФИО7 показал, что установленный ФИО1 диагноз рассеянный энцефаломиелит в анамнезе не является хроническим заболеванием и, учитывая давность его перенесения истцом, на память, мыслительную деятельность, двигательную активность не влияет. Дисциркуляторная энцефалопатия – это комплект неврологической симптоматики, а не отдельное заболевание. В анализируемый период истец активно предъявляла жалобы на здоровье, самостоятельно посещала медицинские учреждения, проходила различные диагностические исследования, перенесла оперативное вмешательство по заболеванию глаз катаракта, при этом самостоятельно подписывала различные документы, в том числе согласие на проведение медицинских манипуляций, на оперативное вмешательство, что свидетельствует о том, что когнитивные нарушения у истца отсутствовали, о чем и был сделан вывод в проведенной судебной экспертизе.

Ходатайства о проведении повторной, дополнительной экспертизы сторонами не заявлялись.

В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены лишь факты, свидетельствующие об особенностях поведения истца, о совершаемых ею поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического либо иного расстройства и его степени, то есть для установления юридически значимых по делу обстоятельств, как требующих специальных познаний, каковыми ни свидетели, ни суд не обладают, были установлены в соответствии с требованиями статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, посредством проведения по делу судебной экспертизы.

Из показаний свидетелей ФИО9 не следует, что с момент совершения сделки 14.05.2018 ФИО1 в силу имеющихся у неё заболеваний не была способна была понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку о состоянии здоровья истца в тот период, свидетель вообще не осведомлен.

К показаниям же свидетеля ФИО10 суд относиться критически, поскольку он является близким родственником истца, ответчика, проживает в спорном доме и косвенно заинтересован в исходе разрешения спора.

Таким образом, исходя из соответствия формы оспариваемой сделки – договора дарения от 14.05.2018 требованиям закона, доказанности направленности воли ФИО1 на переход права собственности на принадлежащее ей на праве общей долевой собственности недвижимое имущество именно к ФИО4, отсутствия доказательств, ставящих под сомнение добровольность волеизъявления истца при оформлении спорного договора дарения, а также порочности её воли и следовательно отсутствия правовых оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным, исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

При этом судом в обоснование направленности волеизъявления ФИО1 на заключение договора дарения и безвозмездное отчуждение принадлежащих ей объектов недвижимости в пользу ФИО4 учитывается последовательность ее действий, выразившихся не только лишь в подписании 14.05.2018 года самого договора, но и в непосредственно следовавшего за ним 19.05.2018 личного обращения ФИО1 для государственной регистрации перехода собственности с соответствующим заявлением в МФЦ.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что отсутствуют основания для признания договора дарения, заключенного 14.05.2018 между ФИО1 и ФИО4, удостоверенного ВРИО нотариуса нотариального округа Лискинского района Воронежской области ФИО5 –ФИО6 и зарегистрированного в реестре за № 36/133-н/36-2018-1-1135, не действительным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковое заявление ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, в апелляционном порядке в Воронежский областной суд через Лискинский районный суд Воронежской области в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Л.А. Ладыкина

Мотивированное решение суда составлено 06.09.2023.