гражданское дело №

УИД 46RS0№-71

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 декабря 2022 года <адрес>

Пристенский районный суд <адрес> в составе:

председательствующего судьи Пеленицина Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО3,

с участием: истца ФИО1,

представителя истца ФИО9, действующей по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

ответчика ФИО2,

рассмотрев гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения недействительными, исключении записей о государственной регистрации права и применении последствий недействительных сделок,

установил :

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2 о признании договоров дарения гидротехнического сооружения и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, мотивируя свои требования тем, что в 2016 году в отношении истца проходили следственные действия, в результате которых ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ были вынесены приговоры по уголовным делам, применена мера пресечения в виде домашнего ареста, в связи с чем он (истец), опасаясь конфискации вышеуказанного недвижимого имущества, произвел сделку по его дарению ФИО2 На момент подписания договоров дарения истец был введен в заблуждение ответчиком, который воспользовался подавленным моральным состоянием истца, убедил подписать договоры дарения, обещая при этом возвратить подаренное имущество после разрешения возникших проблем.

Истец, считает, что, поскольку при совершении сделок истец не имел целью передать во владение, пользование и распоряжение недвижимое имущество ответчику, а ответчик в свою очередь не собирался принять в собственность недвижимое имущество, а напротив планировал вернуть обратно истцу право собственности на недвижимое имущество, в связи с чем, сделки по дарению недвижимого имущества между истцом и ответчиком является мнимыми, заключенными под влиянием обмана, а именно сокрытия имущества истца и не может нести юридических последствий, а все стороны этой сделок должны прийти в первоначальное состояние.

Ответчик ФИО2 предоставил суду письменные возражения, указав, что исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат в связи с пропуском срока исковой давности. Кроме того, указал, что договоры дарения гидротехнического сооружения – плотины с водоспуском, рыбоуловителем и земельного участка под ним были заключены и зарегистрированы в установленном законом порядке. Утверждения ФИО1 о введении его в заблуждение в силу подавленного морального состояния, связанного с возбуждением в отношении него уголовных дел, не соответствует действительности. Так до момента подписания договоров и после их подписания истец долгое время проживал у него, питался, пользовался автотранспортом, в связи с чем, в знак благодарности сам предложил составить договоры дарения указанных объектов недвижимости, на что он согласился. В момент заключения сделки ФИО1 не был лишен дееспособности, не страдал заболеваниями, препятствующими осознавать суть договора, а также отсутствовали обстоятельства, вынуждающие заключить договор на невыгодных условиях. Кроме того, приняв дар, он (ответчик) расчистил русло, выкопал обводное русло, скосил камыш, расчистил пруд от коряг, провел дорогу от трассы до пруда, на что ФИО13 не возражал. Указанные действия свидетельствуют о том, что договоры дарения не являются мнимыми, формальными, недействующими.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просил их удовлетворить, пояснив, что он (истец) и ответчик ФИО2 на протяжении долгого времени дружили, находились в доверительных отношениях. ФИО13 периодически жил у ФИО2, они совместно вели работу по благоустройству гидротехнического сооружения, в связи с чем, в период возбуждения уголовных дел в отношении ФИО13, он согласился подарить гидротехническое сооружение и земельный участок, на котором оно находится, ФИО2 с целью сокрытия данного имущества. Так же пояснил, что ответчик с момента приобретения данного недвижимого имущества его благоустройством не занимается.

Представитель истца ФИО9 в судебном заседании исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просила их удовлетворить, пояснив, что договоры дарения были заключены под влиянием заблуждения, истец поверил ответчику на слово и не имел представления, что право собственности на спорное недвижимое имущество переходит к ответчику после регистрации договора. Истец не имел целью передать недвижимое имущество ответчику, в силу чего просила признать спорные договоры дарения гидротехнического сооружения и земельного участка под ним незаконными.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал, поддержал свои возражения на исковое заявление, в том числе в части пропуска срока исковой давности, пояснил, что действительно находился в дружеских отношениях с ФИО1, который длительное время у него проживал, питался, пользовался его автотранспортом на безвозмездной основе, они совместно вели работу по благоустройству гидротехнического сооружения, пруда и земельного участка, на котором оно находится. Так как у ФИО1 было в собственности два пруда в каскаде, на которых они совместно работали, ФИО13 решил отблагодарить ФИО2 за помощь и поддержку, а так как денег у него не было, он подарил ФИО2 один пруд и расположенный на нём земельный участок. Утверждение ФИО13 о том, что у ФИО2 не было намерения принять указанное имущество, не соответствует действительности, так как после перехода права собственности на объекты недвижимости, он (ответчик) расчистил русло, выкопал обводное русло, скосил камыш на пруду и расчистил его от коряг, провел дорогу от трассы до пруда. В последние 2 года работы на пруду он не ведет, так как ухаживает за больным отцом, которому требуется постоянный уход, является его опекуном.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес> ФИО4 в судебное заседание не явилась, о дне, месте и времени слушания дела извещена заблаговременно и надлежащим образом, предоставила суду отзыв, в котором просила рассмотреть дело без участия представителя.

Исследовав материалы дела, выслушав стороны, допросив свидетелей, суд считает, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Исходя из положений статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

На основании пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

На основании статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно частям 1, 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В силу пункта 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

Как следует из материалов дела, ФИО1 на праве собственности принадлежало недвижимое имущество в виде: гидротехнического сооружения – плотины с донным водоспуском, рыбоуловителем, назначение: Гидротехническое, протяженность: 195 м, инвентарный №, Литер: №, №, №, расположенное по адресу: <адрес>, на балке б/н у <адрес> (м. Кульма), с кадастровым номером №; земельного участка, категории земель: земли сельскохозяйственного назначения – гидротехнические сооружения, площадью 20 000 кв.м, расположенного по адресу: <адрес>, Ярыгинский сельсовет, с кадастровым номером №, которые он на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ безвозмездно передал в собственность ФИО2, который в свою очередь, это имущество в дар принял (л.д. 7, 8). В п. 4 договоров указано, что сооружение и земельный участок до настоящего времени никому не проданы, не подарены, не заложены, в споре и под арестом (запрещением) не состоят.

Право собственности на спорное имущество зарегистрировано в установленном законом порядке, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделаны записи регистрации №, № (л.д. 9-14).

На основании статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пункту 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

Оспаривая данную сделку по мотивам ее мнимости, ФИО1, ссылаясь на положения пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, указал, что данный договор дарения заключен с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания, у ответчика отсутствовала необходимость заключения между сторонами вышеуказанного договора дарения.

В соответствии со статьёй 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Из смысла приведенной нормы материального права, мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Поэтому, обращаясь в суд с иском о признании сделки ничтожной по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец должен доказать, что при ее совершении стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно была не исполнена. Сделки, которые являются мнимыми, совершаются лишь для того, чтобы создать ложное представление об их заключении у третьих лиц, тогда как в действительности стороны не намерены ничего изменять в своем правовом положении. При доказывании в суде мнимости спорной сделки истцу необходимо доказать, что при совершении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. При этом из определения мнимой сделки, данного в ст. 170 ГК РФ, следует, что в результате ее заключения не происходит никакой фактической передачи имущества, прав или обязанностей, а сделка совершается лишь для вида.

Таким образом, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

В соответствии со статьёй 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки мнимой отнесено в данном случае на истца.

В свою очередь истцом не представлено достаточных и убедительных доказательств, с достоверностью подтверждающих, что договор дарения между истцом и ответчиком был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

При этом суд исходит из того, что, совершив сделку дарения, ФИО1 воспользовался своим правом собственника имущества по распоряжению им, тем самым реализовав предоставленные статьёй 209 Гражданского кодекса Российской Федерации права собственника, в момент совершения сделки спорные объекты недвижимости не находились под арестом, обеспечительные меры наложены не были, не были обременены обязательствами перед третьими лицами, соответственно, могли свободно выступать предметом любой гражданско-правовой сделки. Оспариваемая истцом сделка была совершена в соответствии с требованиями закона, реально исполнена, сторонами сделки не оспорена.

Как разъяснено в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается, пока не доказано иное.

Кроме того, ФИО2, приняв имущество в дар, распорядился им по своему усмотрению, произведя на нём работы по благоустройству, он (ответчик) расчистил русло, выкопал обводное русло, скосил камыш на пруду и расчистил его от коряг, провел дорогу от трассы до пруда, что подтверждается показаниями свидетелей ФИО5, Свидетель №2, Свидетель №4 Данные обстоятельства истец не оспаривал в суде, не опровергаются они и показаниями свидетелей со стороны истца: ФИО6, Свидетель №1, ФИО7

Доводы истца ФИО1 о том, что ФИО2 ввёл его в заблуждение, что сделка по отчуждению принадлежащего ему имущества необходима с целью избежать обращения на него взыскания и является мнимой, не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела судом. Напротив, материалами дела подтверждается, что совершая оспариваемые сделки, в результате которых произошел переход права собственности на спорное недвижимое имущество от ФИО1 к ФИО2, стороны желали ее реального исполнения. После заключения договора дарения ФИО2 обратился в Управление Росреестра по <адрес> с заявлениями о государственной регистрации права собственности, что свидетельствует о принятии дара. Исполнение договора свидетельствует о том, что сделка была направлена на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, в полном соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть на достижение определенного правового результата.

Из показаний ответчика ФИО2 следует, что у ФИО13 в собственности имелось два гидротехнических сооружения, одно из которых он подарил ответчику, что подтверждается показаниями истца ФИО1, свидетеля ФИО7, однако это противоречит доводам истца, что он произвел сделку, опасаясь конфискации вышеуказанного недвижимого имущества. В данном случае, второе гидротехническое сооружение ФИО1 продолжало находиться в его собственности.

Утверждение истца о том, что у сторон оспариваемого договора отсутствовали реальные намерения по его исполнению, так как ФИО2 забросил гидротехническое сооружение и земельный участок и не занимается ими, не имеют правового значения для существа рассматриваемого спора, поскольку не могут служить основанием для признания договора дарения мнимой сделкой, и опровергаются доводами ответчика и свидетелей, которые подтвердили, что ФИО2 занимался благоустройством подаренного имущества до недавнего времени. В связи с тем, что в настоящее время его отец болен и ему требуется уход, у ФИО2 временно не имеется возможности работать на сооружении и земельном участке.

Кроме того, намерения и волеизъявления ФИО1 и ФИО2 на совершение оспариваемой сделки изложены в п. 1 оспариваемого договора, который подписан лично сторонами сделки. Договор считается заключенным с момента подписания его сторонами.

При таких обстоятельствах суд исходит из того, что оснований для признания оспариваемых сделок мнимыми, то есть совершенными без намерения создать соответствующие юридические последствия не имеется, поскольку спорные объекты недвижимости были фактически переданы дарителем одаряемому, одаряемый совершил действия, свидетельствующие о принятии гидротехнического сооружения и земельного участка в дар.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что, совершая оспариваемые сделки, в результате которых произошел переход права собственности гидротехнического сооружения и земельного участка, стороны желали их реального исполнения и фактически исполнили сделки. Доказательств для иного вывода в материалы дела не представлено.

При этом возбуждение уголовных дел в отношении ФИО1 в 2016 году не является основанием полагать, что на имущество ФИО1 могло быть произведено взыскание, так как определение круга всего имущества, находящегося в собственности у ФИО1 за счет которого возможно произвести взыскание как видно из предоставленных приговоров судов не производилось.

Таким образом, с учетом положений статей 131, 223, 574 Гражданского кодекса Российской Федерации и ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», предусматривающей, что государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права, суд приходит к выводу, что ФИО1 распорядился принадлежащим ему на праве собственности имуществом по своему усмотрению, правовые последствия совершенных сделок в полной мере соответствуют волеизъявлению сторон при их совершении.

Указанные обстоятельства, позволили суду прийти к выводу, что оспариваемые договоры дарения не противоречат какому-либо из условий действительности сделки, правовые последствия совершенных сделок достигнуты, поскольку при их заключении воля сторон была выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут подписанием договоров. Само по себе исполнение условий договора, регистрация перехода права собственности опровергают доводы истца о мнимости сделки. Соответственно, оснований для признания договоров дарения мнимыми сделками не имеется.

В то же время, оспариваемый договор дарения был заключен между истцом и ответчиком ДД.ММ.ГГГГ, право собственности на гидротехническое сооружение и земельный участок перешло к ответчику ДД.ММ.ГГГГ, срок исковой давности по требованиям о расторжении договора дарения подлежит исчислению не позднее даты ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии со статьёй 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

Срок исковой давности по требованиям о недействительности договора дарения зависит от основания недействительности. Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. По оспоримой сделке этот срок составляет один год (ст. 181 ГК РФ).

Вместе с тем, правом на судебную защиту истец своевременно не воспользовался и лишь ДД.ММ.ГГГГ предъявил иск, то есть после истечения срока исковой давности, при этом, о восстановлении срока исковой давности истцом заявлено не было, доказательств уважительности причин данного пропуска не представлено. А доводы стороны истца о том, что ФИО1 привлекался к уголовной ответственности, не являются уважительной причиной пропуска срока исковой давности, поскольку не лишали истца права на своевременное оспаривание сделок.

Руководствуясь положениями статей 196, 199, 200, 202, 203, 205, 886, Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая разъяснения, изложенные в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», исходя из того, что ФИО1 имел возможность обратиться в суд за защитой нарушенных прав как лично, так и через своего представителя путем подачи соответствующего иска, в период срока исковой давности, в связи с чем суд приходит к выводу о пропуске срока исковой давности.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 не обоснованы и не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил :

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения: гидротехнического сооружения – плотины с донным водоспуском, рыбоуловителем, назначение: Гидротехническое, протяженность: 195 м, инвентарный №, Литер: №, №, №, расположенное по адресу: <адрес>, на балке б/н у <адрес> (м. Кульма), с кадастровым номером №; земельного участка, категории земель: земли сельскохозяйственного назначения – гидротехнические сооружения, площадью 20 000 кв.м, расположенного по адресу: <адрес>, Ярыгинский сельсовет, с кадастровым номером №, заключенных ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2, недействительными, исключении записей о государственной регистрации права и применении последствий недействительной (ничтожной) сделки, отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Курский областной суд через Пристенский районный суд <адрес> в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья Н.Н. Пеленицин