УИД: 78RS0014-01-2021-009240-31
Дело №2-1521/2022 28 сентября 2022 года
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Московский районный суд Санкт-Петербурга в составе
председательствующего судьи Лемеховой Т.Л.
при секретаре Миркиной Я.Е.
с участием прокурора Слюсар М.В.
рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к САО «РЕСО-Гарантия», ФИО2 о взыскании страхового возмещения в возмещение вреда здоровью и имущественного ущерба, неустойки, компенсации морального вреда, штрафа, ущерба от ДТП,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО1 обратился в суд с иском к САО «РЕСО-Гарантия», ФИО2 и после уточнения исковых требований просит взыскать:
- с САО «РЕСО-Гарантия» страховое возмещение в возмещение вреда здоровью в размере 500 000 руб., в возмещение имущественного ущерба, причиненного транспортному средству, в размере 112 104,56 руб., неустойку за нарушение срока выплаты страхового возмещения за период с 06.05.2021 по 01.10.2021 в размере 1 063 731 руб., за период с 02.10.2021 по 30.12.2021 в размере 544 733,06 руб. и далее с 31.12.2021 до момента полной выплаты страхового возмещения, компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб., штраф, судебные расходы;
- с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.
В обоснование истец указывал, что 30.08.2018 произошло ДТП с участием автомобиля <данные изъяты>, находившегося под управлением ответчика ФИО2, и мотоцикла <данные изъяты>, находившегося под управлением истца ФИО1, в результате которого истцу ФИО1 был причинен тяжкий вред здоровью, присвоена третья группа инвалидности. По факту ДТП было возбуждено уголовное дело, в ходе рассмотрения которого неоднократно проводились автотехнические экспертизы, однако виновник ДТП до настоящего времени не установлен. По мнению истца, ДТП произошло вследствие выезда автомобиля ФИО2 на встречную полосу движения, что подтверждается представленным им заключением независимой экспертизы ИБДД ГАСУ.
Истец ФИО1 и его представитель адвокат Ломакин Д.С. в судебное заседание явились, исковые требования поддержали.
Ответчик ФИО2 и третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явились, о причине неявки суду не сообщили, доказательств уважительности причины неявки не представили, об отложении разбирательства по делу не просили, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания: ответчик ФИО2 посредством телефонограммы, третье лицо ФИО3 путем направления судебного извещения по почте, направили в суд представителя.
Представитель ответчика ФИО2 и третьего лица ФИО3 по доверенностям адвокат Коваленко М.Б. в судебное заседание явился, против удовлетворения исковых требований возражал.
Ответчик САО «РЕСО-Гарантия» в судебное заседание не явился, о причине неявки суду не сообщил, доказательств уважительности причины неявки не представил, об отложении разбирательства по делу не просил, извещен надлежащим образом о времени и месте судебного заседания посредством направления судебного извещения, направленного по почте; ранее против удовлетворения исковых требований возражал.
Учитывая изложенное, суд, руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав объяснения участников процесса, заключение прокурора, полагавшей исковые требования подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.
Из материалов дела следует, что 30.08.2018 около 21:45 на выезде из г. Колпино неподалеку от дороги на ДСК-5 (94 м по Колпинскому шоссе в сторону ул. Софийская) произошло ДТП с участием а/м <данные изъяты>, находившегося под управлением водителя ФИО2, принадлежащего ФИО3, и мотоцикла <данные изъяты>, находившегося под управлением водителя ФИО1
Согласно версии каждого из водителей сам он ехал без нарушения правил дорожного движения, а другой водитель выехал на полосу встречного движения.
Гражданская ответственность ФИО2 на момент ДТП была застрахована по ОСАГО в САО «РЕСО-Гарантия»; гражданская ответственность ФИО1 по ОСАГО не застрахована, мотоцикл не зарегистрирован в установленном порядке, водительского удостоверения на категорию «мотоцикл» ФИО1 также не имел, что не отрицал в ходе рассмотрения настоящего дела (т.2 л.д.203).
В результате ДТП водителю ФИО1 причинены: <данные изъяты>.
Комплекс повреждений (<данные изъяты>) по признаку опасности для жизни расценивается как тяжкий вред здоровью.
В связи с причинением ФИО1 тяжкого вреда здоровью в указанном ДТП 18.08.2020 было возбуждено уголовное дело №12001400122000327 по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), в рамках которого ФИО1 признан потерпевшим.
Данные обстоятельства не оспариваются сторонами и подтверждаются справкой ДТП (т.1 л.д.22-23), заключением судебно-медицинской экспертизы СПб ГБУЗ «БСМЭ» №4535-П от 23.01.2019 (т.1 л.д.29-36), постановлением о возбуждении уголовного дела (т.1 л.д.171), постановлением о признании потерпевшим (т.1 л.д.175-176).
В ходе настоящего судебного разбирательства стороны пояснили суду, что записи с видеорегистратора в момент ДТП не имеется; в рамках уголовного дела истребовались видеозаписи с камеры городского мониторингового центра, однако получен ответ, что в тот момент камера не работала; очевидцев ДТП не имеется.
Соответствие данных объяснений фактическим обстоятельствам дела усматривается и из представленных сторонами копий документов из уголовного дела.
В связи с указанным ДТП, в котором водителю мотоцикла ФИО1 был причинен тяжкий вред здоровью, неоднократно проводились автотехнические экспертизы, в рамках которых установить место столкновения, а также состоятельность версий каждого из водителей, так и не представилось возможным.
Так, согласно заключению комплексной автотехнической экспертизы ЭКЦ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области №5/Э/А/124-19 от 17.04.2019 в рассматриваемом случае данных о вещной обстановке на месте происшествия (основных признаков, характеризующих место столкновения) недостаточно для определения экспертным путем точных координат места столкновения.
Механизм ДТП определяется следующим образом:
при встречном сближении автомобиля и мотоцикла они контактировали своими левыми передними боковыми частями друг с другом. В результате взаимодействия с автомобилем, мотоцикл сместился вправо и переместился до места, в т.ч. в процессе скольжения на боку, зафиксированного в протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП, а автомобиль занял место, зафиксированное в протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП;
в момент первичного контактирования угол между продольными осями автомобиля и мотоцикла и направлением их движения составлял величину около 1800 +/- 150;
решить вопрос о том, как автомобиль и мотоцикл в момент столкновения располагались относительно элементов проезжей части, не представляется возможным.
Решить вопросы о состоятельности версий водителей, участников ДТП, в части того, на чьей полосе движения произошло столкновение, и что встречное транспортное средство смещалось в его полосу движения, при условии, что их транспортное средство двигалось прямолинейно, не представилось возможным.
Решить вопрос о величине скорости автомобиля и мотоцикла перед столкновением экспертным путем не представилось возможным.
Эксперт также отметил, что в представленных материалах (протоколе осмотра места ДТП и схеме к нему) зафиксирован след волочения мотоцикла длиной 47 метров, начало следа на проезжей части (асфальтовом покрытии), окончание – на обочине (грунтовом покрытии). Расстояния перемещения мотоцикла на боку не поверхностях с различным коэффициентом не зафиксированы. Данное обстоятельство, в т.ч. не позволяет определить скорость движения мотоцикла перед началом данного следообразования (волочения) (т.1 л.д.130-146).
Указанное заключение является четким, понятным, мотивированным; составлено главным экспертом 5 отдела ЭКЦ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, К.., имеющим высшее образование и стаж экспертной работы с 1992 года, по специальности 2.3 «(Исследование следов столкновения на транспортном средстве и месте дорожно-транспортного происшествия») – с 2011 года, по специальности 2.1 («Исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия») – с 2008 года; не заинтересованным в исходе дела, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Согласно заключению трасолого-автотехнической экспертизы ФБУ Северо-Западный РЦСЭ №3171/09-1, 3172/1 от 29.01.2021 в связи с недостаточной информативностью зафиксированной вещно-следовой обстановки установить экспертным путем координаты места ДТП, а также определить, на какой полосе движения произошло столкновение, не представляется возможным.
На схеме к протоколу осмотра мест ДТП от 30.08.2018 не зафиксировано на дороге следов движения автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> непосредственно перед ДТП и к моменту ДТП. В связи с этим установить траектории их движения непосредственно перед ДТП, а также определить, как именно на дороге (с указанием углов между продольными осями ТС и продольной осью дороги) располагались эти ТС к моменту их первичного контакта, не представляется возможным (т.1 л.д.178-194).
Данное заключение является четким, понятным, мотивированным; составлено главным государственным судебным экспертом отдела автотехнических экспертиз С. имеющим высшее техническое образование и специальность «Автомобили и автомобильное хозяйство», высшее юридическое образование и специальность «Юриспруденция», ученую степень кандидата технических наук, экспертные специальности 13.1 «Исследование обстоятельство дорожно-транспортного происшествия», 13.2 «Исследование технического состояния транспортных средств», 13.3 «Исследование следов на транспортных средствах и месте ДТП (транспортно-трасологическая диагностика)», 13.5 «Исследование технического состояния дороги, дорожных условий на месте ДТП», а также стаж работы экспертом с 1998 года; не заинтересованным в исходе дела, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Согласно заключению повторной трасолого-автотехнической экспертизы ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста России №315/09-1, 316/09-1 от 28.04.2022 точно определить место столкновения автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> с привязками к границам проезжей части дороги, их взаиморасположение и расположение относительно границ проезжей части дороги в момент первичного контакта не представляется возможным.
Экспертным путем при заданных исходных данных состоятельность версий водителей автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> не представляется возможным.
Экспертным путем при заданных исходных данных определить скорости движения автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> согласно вещно-следовой обстановке, зафиксированной в протоколе осмотра места ДТП от 31.08.2018 года и схеме к протоколу осмотра места ДТП от 30.08.2018 года, а также повреждениями, полученными ими в результате ДТП, не представляется возможным (т.4 л.д.81-91).
Данное заключение повторной экспертизы также является четким, понятным, мотивированным; составлено ведущим государственным судебным экспертом отдела автотехнических экспертиз Д.., имеющим высшее техническое образование, квалификацию инженера-механика, экспертные специальности 13.1 «Исследование обстоятельство дорожно-транспортного происшествия», 13.2 «Исследование технического состояния транспортных средств», 13.3 «Исследование следов на транспортных средствах и месте ДТП (транспортно-трасологическая диагностика)», 13.4 «Исследование транспортных средств в целях определения стоимости восстановительного ремонта и оценки», 13.5 «Исследование технического состояния дороги, дорожных условий на месте ДТП», а также стаж работы экспертом с 1996 года; не заинтересованным в исходе дела, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Истец ФИО1, настаивая на том, что причиненный ему вред здоровью находится в причинно-следственной связи с виновными действиями водителя ФИО2, который выехал на встречную для него полосу движения, представил суду заключение специалиста (рецензию) ИБДД ГАСУ от 12.04.2021 на заключение трасолого-автотехнической экспертизы ФБУ Северо-Западный РЦСЭ №3171/09-1, 3172/1 от 29.01.2021(т.1 л.д.206-221), а также заключение специалиста ИБДД ГАСУ №4-11-2/20/45 (12156) от 10.08.2020 (т.1 л.д.147-172).
Оценивая заключение специалиста (рецензию) ИБДД ГАСУ от 12.04.2021 (т.1 л.д.206-221), согласно которому специалист признает необоснованным, неполным и субъективным, а также не соответствующим требованиям Федерального закона №73-ФЗ и современному уровню методологии реконструкции механизма ДТП заключение трасолого-автотехнической экспертизы главного государственного судебного эксперта отдела автотехнических экспертиз ФБУ Северо-Западный РЦСЭ ФИО4 №3171/09-1, 3172/1 от 29.01.2021, суд учитывает, что данная рецензия не содержит какого-либо обоснования выводов рецензента, которые были бы основаны на наличии у него специальных технических познаний в области автотехники и основывались на конкретных фактах и обстоятельствах, касающихся ДТП, являющегося предметом рассмотрения как настоящего гражданского дела, так и уголовного дела.
Содержащиеся в рецензии общие фразы о современном уровне развития науки, научных публикациях 21 века, включая диссертационные, современном уровне научно-технического развития методов и технологий реконструкции механизма ДТП в PC-Crash и научных познаний современности, использовании экспертом ФБУ Северо-Западный РЦСЭ метода, который «унаследован из прошлого века», по мнению суда, не свидетельствуют о возникновении причин усомниться в правильности и обоснованности заключения судебной автотехнической экспертизы эксперта С.., поскольку по существу представляют собой субъективные, ничем не подтвержденные размышления рецензента, которые правового значения не имеют.
С учетом изложенного суд полагает, что указанное заключение (рецензия) ИБДД ГАСУ от 12.04.2021 не отвечает требованиям ст.67 ГПК РФ.
Оценивая заключение специалиста ИБДД ГАСУ В.. №4-11-2/20/45 (12156) от 10.08.2020, согласно которому специалист, в том числе пришел к однозначному выводу о том, что ДТП произошло на полосе движения водителя ФИО1 вследствие выезда водителя ФИО2 на полосу встречного движения, и на которое ФИО1 ссылается также в рамках расследования уголовного дела, суд считает его недопустимым доказательством по следующим основаниям.
Так, из содержащегося в указанном заключении, составленном специалистом В.., списка литературы и баз данных следует, что при проведении исследования специалист вообще не использовал ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2011 №73-ФЗ.
Между тем, в силу преамбулы к ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2011 №73-ФЗ настоящий Федеральный закон определяет правовую основу, принципы организации и основные направления государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации (далее – государственная судебно-экспертная деятельность) в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве.
Также специалистом В.. вообще не использовались ни Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ни Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, которые в силу ст.3 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности» наряду с иными нормативными правовыми актами составляют правовую основу государственной судебно-экспертной деятельности, а также содержат определенные требования к заключениям судебных экспертиз, которым они должны отвечать, чтобы быть признанными допустимыми доказательствами по делу.
Кроме того, из преамбулы к разделу «Литература и Базы данных» усматривается, что методики исследования и результаты научных разработок в экспертной практике, утвержденные Минюстом России, которые соответствуют положениям ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2011 №73-ФЗ, ГПК РФ и УПК РФ, конкретизируют их и используются в практической деятельности в гражданском и уголовном судопроизводстве, специалистом В.. при проведении исследования также были отвергнуты со ссылкой на то, что они носят не обязательный, а лишь рекомендательный характер.
Согласно ст.2 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2011 №73-ФЗ задачей государственной судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.
Вместе с тем, изложение специалистом В. исследовательской части заключения является непонятным, загромождено большим количеством ссылок (см. выше, см. ниже, [2-4] и т.п.), технических терминов, математических знаков и формул до степени, затрудняющей пониманию судом, не обладающим специальными познаниями в области автотехники, существа проведенного исследования и не позволяющей признать заключение специалиста обоснованным, что противоречит ст.2 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2011 №73-ФЗ.
В исследовательской части по первому и второму вопросам специалист указывает, что в целом, анализируя пространственно-следовую информацию, зафиксированную на схеме ДТП, в момент начала контактно-следового взаимодействия а/м марки <данные изъяты> находился слева от мотоцикла марки <данные изъяты>, а именно двигался, своими левыми колесами по стороне проезжей части встречного для него направления движения (см. расположение объектов исследования на масштабной схеме ДТП к настоящему заключению в момент начала контакта) (стр.7 заключения).
Вместе с тем, вывод специалиста о том, что автомобиль своими левыми колесами ехал по стороне проезжей части встречного для него направления движения специалистом фактически не мотивирован. Так, на приложенной к заключению схеме расположения объектов исследования на масштабной схеме ДТП, на которую делает ссылку специалист, автомобиль действительно размещен специалистом частично на полосе встречного движения (т.1 л.д.165), однако никакого описания того, почему специалистом расположение транспортных средств произведено именно таким образом, в заключении не содержится; описания произведенного моделирования, наглядных схем и изображений такого моделирования также не представлено.
В исследовательской части по пятому вопросу об определении скорости движения автомобиля и мотоцикла вместо мотивировки и обоснования соответствующего исследования специалист приводит множество расчетных формул без каких-либо ссылок на нормативные правовые акты либо конкретные научные работы, что не позволяет проверить правильность и необходимость в данном конкретном случае применения специалистом каждой конкретной формулы.
При этом, делая на основании приведенных формул вывод об оценочной фактической скорости автомобиля БМВ, специалист приводит в качестве результата произведенных им арифметических действий скорость примерно 55,68 км/ч, после чего указывает, что таким образом с технической точки зрения с учетом интервала погрешности исчисления (±5 км/ч) в данном ДТП фактическая скорость движения а/м марки <данные изъяты> перед столкновением с мотоциклом марки <данные изъяты> была не менее 72±5 км/ч (стр.12 заключения).
Однако, суд учитывает, что (55,68 + 5) = 60,68 км/ч, а не 72±5 км/ч. Иного из приведенного специалистом обоснования объективно не усматривается.
Более того, при ответе на шестой и седьмой вопросы специалист со ссылкой на исследование по пятому вопросу уже указывает, что автомобиль <данные изъяты> ехал со скоростью не менее 76±5 км/ч (стр.16 заключения).
Специалист со ссылкой на проведенные расчеты (без конкретизации формул) также указывает, что с технической точки зрения с учетом интервала погрешности исчисления (принят равным ±5 км/ч) в данной дорожно-транспортной ситуации скорость движения мотоцикла марки <данные изъяты> до столкновения с а/м марки <данные изъяты> была не менее 56±5 км/ч (стр.12 заключения).
Между тем, суд учитывает, что указанный вывод не соответствует объяснениями самого водителя мотоцикла <данные изъяты> от 10.01.2019, согласно которым ФИО1 при проведении проверки в рамках материала КУСП сообщал, что ехал со скоростью около 70-80 км/ч.
Указанные объяснения ФИО1 нашли отражение в постановлении о приостановлении предварительного следствия от 03.05.2021 (т.1 л.д.223), во всех постановлениях следователей о назначении автотехнических экспертиз в рамках уголовного дела, а также в вопросах следователя, задаваемых на основании имеющихся материалов уголовного дела при допросе потерпевшего 25.08.2020 (т.4 л.д.54-55).
Поскольку согласно заключению специалиста В.. ему для исследования были предоставлены копии материалов проверки №КУСП-26270, в которых должны были содержатся соответствующие объяснения водителя мотоцикла от 10.01.2019, вывод специалиста о скорости движения мотоцикла не менее 56±5 км/ч, что существенно отличается от озвученной самим водителем мотоцикла скорости около 70-80 км/ч, вызывает объективные сомнения как в правильности произведенного специалистом арифметического расчета, так и достоверности постановленного им вывода в целом.
При этом, суд учитывает, что о том, что скорость движения мотоцикла ФИО1 составляла не 70-80 км/ч, а 60-70 км/ч, ФИО1 стал впервые давать объяснения лишь при опросе его в качестве потерпевшего 25.08.2020 (т.4 л.д.54-оборот), то есть после получения на руки заключения специалиста В..
Исследовательская часть заключения специалиста В.. в части третьего, четвертого, восьмого, девятого вопросов какого-либо мотивированного обоснования ответов на данные вопросы не содержит.
Вывод специалиста В.. по двенадцатому вопросу, согласно которому с технической точки зрения, учитывая изложенное в заключении исследование, причиной частичного выезда автомобиля <данные изъяты> передним левым колесом и полного заезда задним левым колесом на разделительную линию является его движение к моменту контракта левыми колесами на стороне встречного направления движения, поскольку такой выезд без выезда а/м на встречную полосу движения не возможен, ничем не мотивирован. Кроме того, нахождение левых колес автомобиля после столкновения на разделительной полосе свидетельствует лишь о его выезде именно на разделительную полосу, но не на полосу для встречного движения.
Совокупность вышеприведенных нарушений норм действующего законодательства в области государственно-экспертной деятельности, допущенных специалистом В.., не предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; наличие явных противоречий в самом заключении данного специалиста, а также противоречий выводов специалиста иным материалам, на основании которых он, согласно его заключению, производил экспертное исследование; изложение им исследовательской части заключения способом, фактически направленным на максимальное запутывание суда и правоохранительных органов в установлении обстоятельств произошедшего ДТП и на учет сделанных им как лицом, имеющим специальные технические познания в области автотехники, выводов без возможности самостоятельной проверки обоснованности таких выводов, по мнению суда, дает объективные основания сомневаться не только в правильности выводов специалиста В.., но также и в их достоверности.
В судебном заседании 13.07.2022 представитель истца заявил ходатайство о назначении судебной автотехнической экспертизы, указывая, что эта экспертиза должна проводится по методикам компьютерного моделирования, а в рамках уголовного дела экспертиза проводится по устаревшим методикам (т.4 л.д.35-36).
С целью оказания истцу содействия в сборе и представлении суду доказательств судом ходатайство истца было удовлетворено, по делу назначена судебная комиссионная автотехническая экспертиза с указанием на необходимость провести ее с использованием программного продукта «PC Crash».
Согласно заключению судебной комиссионной автотехнической экспертизы №179-22/2022 от 12.09.2022, выполненной экспертами АНО «Центр независимой экспертизы «Петроградский Эксперт», расположение места столкновения автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> находится в непосредственной близости от линии разметки, разделяющей направления движения, при этом точно не представляется возможным установить, на какой полосе движения произошло столкновение автомобиля и мотоцикла.
Перед столкновением автомобиль <данные изъяты> двигался по Колпинскому шоссе в направлении от Софийской ул. в сторону Фидерной ул. со скоростью более 61 км/ч, мотоцикл <данные изъяты> двигался по Колпинскому шоссе во встречном направлении, от Фидерной ул. в сторону Софийской ул. со скоростью порядка 77,5 км/ч.
Первичный контакт имел место между передней боковой левой частью автомобиля <данные изъяты> и передней левой частью мотоцикла <данные изъяты>. Угол взаиморасположения транспортных средств в момент начала контактирования составлял порядка 1800 ± 20. При этом, точно не представляется возможным установить, на какой полосе движения произошло столкновение.
Необходимо отметить, что сходимость решения (постепенное приближение последовательно вычисляемых приближенных решений к точному решению) дифференциальных уравнений движения транспортных средств (расчетное скольжение мотоцикла после столкновения точно по зафиксированному следу, расчетное занятие фактически зафиксированного положения обоими транспортными средствами), в том числе с помощью моделирования ДТП в специализированной программе, наиболее точна по версии водителя мотоцикла ФИО1 (столкновение произошло на полосе движения мотоцикла), но в решении не учесть разгерметизацию переднего левого колеса автомобиля <данные изъяты> (и соответственно, возможные траектории движения, при этом нужно отметить, что как правило транспортное средство уводит в сторону именно разгерметизированного колеса), что не исключает выезд автомобиля <данные изъяты> на полосу встречного движения уже после столкновения с мотоциклом <данные изъяты>, с последующим возвращением в свою полосу движения (с частичным расположением на линии разметки). Кроме того, как отмечалось выше, если конечное расположение транспортных средств после столкновения достаточно далеко от места их столкновения, а следы движения транспортных средств от места столкновения в конченое положение малоинформативны, модель движения транспортных средств допускает существование многовариантного решения задачи движения транспортных средств на стадии сближения.
Экспертным путем при заданных исходных данных определить состоятельность версий водителей ФИО2 и ФИО1 не представляется возможным.
С учетом фотографий автомобиля <данные изъяты> из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от 31.08.2018 и других материалов установлено, что данный автомобиля мог занять положение, изображенное на фотографиях в фототаблице, только при выезде на полосу встречного движения.
При этом, определить механизм ДТП от 30.08.2018 с участием автомобиля <данные изъяты> и встречного мотоцикла <данные изъяты> с использованием программы динамического моделирования процесса столкновения PC-Crash не представляется возможным по причине недостаточной информативности вещно-следовой обстановки, зафиксированной в материалах дела и являющейся исходными данными для этой программы. В частности при недостаточности исходных данных для программы PC-Crash, не провести динамическое моделирование, которое было бы адекватно фактическому механизму ДТП, по причине отсутствия достаточного количества следов столкновения, по причине отсутствия следов движения ТС на стадии сближения, отсутствие следов движения автомобиля <данные изъяты> на стадии «разлета», не позволяющих установить траекторию их движения, по причине отсутствия объективной информативности о режимах движения транспортных средств и их замедления непосредственно перед столкновением, при столкновениях и сразу же после столкновений (не установить режим движения для автомобиля <данные изъяты> после столкновения), кроме того, при отсутствии достоверных сведений о глубине деформации для автомобиля <данные изъяты> (на момент проведения данной экспертизы указанное транспортное средство отремонтировано), осмотр и замеры провести не представляется возможным).
Заключение судебной комиссионной автотехнической экспертизы является четким, понятным, мотивированным, содержит фототаблицу, наглядные фрагменты масштабной схемы ДТП и наглядные схемы из программы моделирования ДТП, для более четкого восприятия технической информации судом, не обладающим специальными познаниями в области автотехники, снабжено графическими моделями сопоставления транспортных средств; составлено комиссией из двух экспертов, имеющих высшее техническое образование и профильную специальность, необходимые сертификаты соответствия, стаж экспертной работы 15 лет и 20 лет соответственно, не заинтересованными в исходе дела, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Оснований сомневаться в правильности и достоверности выводов комиссии судебных экспертов у суда не имеется.
Выводы комиссии судебных экспертов постановлены с использованием при экспертном исследовании программы для моделирования дорожно-транспортных происшествий PC-Crash, на которой настаивал истец, при этом согласуются с ранее постановленными выводами экспертов в рамках уголовного дела, нашедшими свое отражение в заключении комплексной автотехнической экспертизы ЭКЦ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области №5/Э/А/124-19 от 17.04.2019, заключении трасолого-автотехнической экспертизы ФБУ Северо-Западный РЦСЭ №3171/09-1, 3172/1 от 29.01.2021, а также заключении повторной трасолого-автотехнической экспертизы ФБУ Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Минюста России №315/09-1, 316/09-1 от 28.04.2022, которые признаны судом отвечающими требованиям ст.67 ГПК РФ.
Учитывая изложенное, суд считает необходимым согласиться с выводами судебных экспертов и приходит к выводу о том, что факт выезда водителя автомобиля <данные изъяты> ФИО2 на встречную полосу движения, что повлекло за собой ДТП с участием мотоцикла под управлением водителя ФИО1 и, как следствие, причинение ФИО1 вреда здоровью и имущественного ущерба, в ходе настоящего судебного разбирательства истцом ФИО1 доказано не было и судом не установлено.
То есть, истцом ФИО1 в рассматриваемом случае не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика ФИО2 и причиненным истцу вредом.
Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в п.25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например, пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих источников.
При причинении вреда третьим лицам владельцы источников повышенной опасности, совместно причинившие вред, в соответствии с пунктом 3 статьи 1079 ГК РФ несут перед потерпевшими солидарную ответственность по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ. Солидарный должник, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения. Поскольку должник, исполнивший солидарное обязательство, становится кредитором по регрессному обязательству к остальным должникам, распределение ответственности солидарных должников друг перед другом (определение долей) по регрессному обязательству производится с учетом требований абзаца второго пункта 3 статьи 1079 ГК РФ по правилам пункта 2 статьи 1081 ГК РФ, то есть в размере, соответствующем степени вины каждого из должников. Если определить степень вины не представляется возможным, доли признаются равными.
При причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее:
а) вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным;
б) при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается;
в) при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого;
г) при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга.
Учитывая, что в рассматриваемом случае вред здоровью в результате ДТП причинен истцу ФИО1 как одному из владельцев источников повышенной опасности, участвовавших в ДТП, в связи с чем в силу указанных выше разъяснений к спорным правоотношениям подлежат применению общие правила ст.1064 ГК РФ.
Согласно п.1 ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
При этом, в силу п.2 данной статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Из изложенного следует, что факт причинения вреда и причинно-следственную связь между действиями ответчика и причиненным вредом должен доказать истец, а отсутствие своей вины в причинении истцу вреда должен доказать ответчик.
Вместе с тем, в ходе настоящего судебного разбирательства истцом ФИО1, как указано выше, не доказана причинно-следственная вязь между причиненным ему вредом и действиями ответчика, поскольку факт выезда на встречную полосу именно ответчика ФИО2, а не самого истца ФИО1, не установлен.
Также не представлено допустимых и достаточных доказательств нахождения ДТП в причинно-следственной связи с действиями обоих участников, то есть обоюдной вины.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 о возмещении причиненного ему в ДТП ущерба и вреда здоровью удовлетворению не подлежат.
Разрешая требования истца, предъявленные к САО «РЕСО-Гарантия», являющейся страховой компании ответчика ФИО2, суд также учитывает, что согласно п.4.26 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных Положением Банка России от 19.09.2014 №431-П, если страховое возмещение, отказ в страховом возмещении или изменении его размера зависят от результатов производства по уголовному или гражданскому делу либо делу об административном правонарушении, срок осуществления страхового возмещения или его части может быть продлен до окончания указанного производства и вступления в силу решения суда.
Поскольку до настоящего времени производство по уголовному делу №1200140012200327 не окончено, страховщик вправе был продлить срок осуществления страхового возмещения по обращению ФИО1, в связи с чем какие-либо нормы действующего законодательства САО «РЕСО-Гарантия» в рассматриваемом случае вопреки доводам истца нарушены не были. В рамках настоящего гражданского дела наличие вины ФИО2 в ДТП также не установлено, правовые основания полагать, что ДТП произошло вследствие действия обоих участников, отсутствуют, суд приходит к выводу о том, что оснований для взыскания с САО «РЕСО-Гарантия» в пользу истца ФИО1 каких-либо денежных сумм в настоящее время не имеется.
Поскольку истцу отказано в иске по существу, в силуст.98 ГПК РФ не имеется оснований и для взыскания в его пользу требуемых им судебных расходов.
На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к САО «РЕСО-Гарантия», ФИО2 о взыскании страхового возмещения в возмещение вреда здоровью и имущественного ущерба, неустойки, компенсации морального вреда, штрафа, ущерба от ДТП – отказать.
На решение может быть подана апелляционная жалоба в Санкт-Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья Т.Л. Лемехова