УИД 78RS0011-01-2024-011685-81 КОПИЯ
Дело № 2а-355/2025 13 февраля 2025 года
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Кузовкиной Т.В.
при секретаре Наумовой М.И.,
рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1 , ФИО2 , ФИО3 , ФИО4 , ФИО5 , ФИО6 , ФИО7 , ФИО8 , ФИО9 , ФИО10 , ФИО11 , ФИО26 Л, , ФИО12 , ФИО13 , ФИО15,, ФИО16,, ФИО17 , ФИО18 к Северо-Западному межрегиональному управлению Федеральной службы по надзору в сфере природопользования об оспаривании заключения государственной экологической экспертизы и приказа об утверждении,
УСТАНОВИЛ:
По сведениям государственного регистрационного учета объектов недвижимого имущества, земельный участок в <адрес> №, площадью 126,5431 гектара, находится в государственной собственности, относится к землям лесного фонда, имеет вид разрешенного использования: выполнение изыскательских работ с целью определения возможности дальнейшего перевода из категории – земли лесного фонда в категорию – земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли оборон, безопасности и иного специального назначения.
На основании распоряжений <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №-р, от ДД.ММ.ГГГГ №-р, договора аренды от ДД.ММ.ГГГГ указанный земельный участок передан АО «Невский экологический оператор» для выполнения изыскательских работ в целях определения возможности перевода земель лесного фонда в земли иных категорий при проектировании комплекса по переработке отходов.
По заказу АО «Невский экологический оператор» в 2022 году ООО «Компания ПроектЭнергоИнжиниринг» была разработана проектная документация «Комплекс по переработке отходов «Дубровка».
По заявлению проектировщика ООО «КПЭИ» проектная документация «Комплекс по переработке отходов «Дубровка» была направлена в Северо-Западное межрегиональное управление Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (далее также - Управление) для предоставления государственной услуги по организации и проведению государственной экологической экспертизы.
Приказом Управления от ДД.ММ.ГГГГ №-ПР были определены меры по организации государственной экспертизы указанной проектной документации. Приказом Управления от ДД.ММ.ГГГГ №-ПР срок проведения государственной экологической экспертизы был продлен до ДД.ММ.ГГГГ.
По результатам работы экспертной комиссии проектная документация получила положительное заключение государственной экологической экспертизы (далее также – заключение ГЭЭ), которое было утверждено приказом Северо-Западного межрегионального управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования от ДД.ММ.ГГГГ №-ПР.
Находя выводы государственной экспертизы необоснованными, влекущими одобрение и последующую реализацию проекта, создающего существенную угрозу загородной жилой застройке, садоводческим объектам и сельским поселениям, окружающей природной среде, экологической безопасности региона в целом и его важнейших природных объектов, к числу которых, прежде всего, относятся находящиеся в зоне строительства водные объекты – карьер «Дубровка», озера Лазурное и Зеленое, река Дубровка, являющаяся притоком реки Невы, подземные водоносные горизонты, содержащие запасы питьевой воды, и лесные массивы, содержащие объекты флоры и фауны, в том числе их редкие виды, административные истцы <данные изъяты> обратились с административным исковым заявлением к Северо-Западному межрегиональному управлению Федеральной службы по надзору в сфере природопользования об оспаривании заключения государственной экологической экспертизы и приказа о его утверждении.
Определением суда от 20.11.2023 материалы настоящего дела были объединены с делом № 2а-4165/2023 по административному исковому заявлению ФИО17 , ФИО18 к Северо-Западному межрегиональному управлению Федеральной службы по надзору в сфере природопользования об оспаривании ненормативного правового акта, в отношении тех же заключения экспертизы и приказа.
В обоснование исковых требований административные истцы сослались на следующие обстоятельства.
Приказом Северо-Западного межрегионального управления Росприроднадзора от 20.03.2023 №143-ПР в отношении разработанной проектной документации «Комплекс по переработке отходов «Дубровка», (планируемое место размещения - земельный участок, расположенный в кварталах 197-199, 231, 232 Чернореченского участкового лесничества Кировского лесничества Всеволожского района Ленинградской области с кадастровым №) утверждено подготовленное экспертной комиссией государственной экологической экспертизы заключение, устанавливающее соответствие проектной документации КПО «Дубровка» экологическим требованиям в области охраны окружающей среды №.
Вместе с тем, истцы указывают, что в период проведения ГЭЭ по заказу группы граждан, проживающих в Санкт-Петербурге и в Ленинградской области, специалистами центра экспертиз ЭКОМ Региональной общественной организации «Санкт-Петербургское общество естествоиспытателей» (далее - РОО «СПбОЕ») была проведена общественная экологическая экспертиза (далее - ОЭЭ) проектной документации КПО «Дубровка», по результатам которой дано отрицательное заключение, утвержденное приказом от 07.03.2023 № 03/1-э (далее – заключение ОЭЭ).
Административные истцы считают выводы заключения ГЭЭ необоснованными и противоречащими нормативным актам, регулирующим вопросы экологической безопасности, регламентам, устанавливающим правила проведения ГЭЭ, что подтверждается выводами ОЭЭ.
По мнению административных истцов, комиссия экспертов ГЭЭ не исследовала должным образом и не учла: категорию земель, на которой планируется размещение комплекса по переработке отходов; особенности местности, к числу которых, прежде всего, болотистость и подтопление земельных участков, нахождение в месте расположения КПО водного объекта – обводненного карьера «Дубровка», близость к объекту строительства водных объектов, в частности, рек Невы и Дубровки, озер Лазурного и Зеленого; нахождение в зоне КПО подземных водных запасов, используемых в целях водоснабжения жителями региона, в том числе истцами. Истцы указывают, что комиссия ГЭЭ не имела полных и достоверных данных, поскольку изыскательские исследования были проведены без учета нахождения на участке застройки водного объекта. Истцы также указывают, что планируемые осушение и засыпка расположенного на территории застройки обводненного карьера препятствует доступу граждан к водному объекту, размещение отходов и мусора предусмотренными проектом способами на данной территории, имеющей большое количество наземных и подземных водных ресурсов, создает реальную угрозу природной среде в значительных масштабах за счет распространения вредных веществ, что влечет создание неблагоприятных условий как для жизни неограниченного круга лиц, в частности истцов, проживающих поблизости от места реализации проекта, так и для местной флоры и фауны, поскольку загрязнение данной местности вредоносными химическими и бактериологическими веществами, как при строительстве, так и в процессе работы КПО предполагается в силу презумпции опасности любой хозяйственной деятельности и особенно – планируемой. Экспертная комиссия ГЭЭ, однако, не оценила существующие экологические риски, не учла заключение ОЭЭ и, по утверждению истцов, приняла незаконное заключение.
Административные истцы полагают, что оспариваемыми заключением и приказом нарушаются гарантированные статьей 42 Конституции РФ и статьей 11 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» права на благоприятную окружающую среду и на ее защиту от негативного воздействия, на получение достоверной информации о состоянии окружающей среды, а также право беспрепятственного доступа к водным объектам общего пользования (часть 2 статьи Водного кодекса РФ), в связи с чем, они должны быть признаны незаконными.
В обоснование своего права на обращение в суд административные истцы ссылались также на то, что являются собственниками земельных участков, расположенных во Всеволожском районе Ленинградской области, и полагают, что негативное воздействие мусорного полигона, безусловно, отразится на возможности использования их земельных участков для целей садоводства, огородничества и загородного отдыха, тем самым будет нарушено их право на благоприятные условия жизни, будет создана угроза их благополучию и здоровью, к тому же будет ограничено право на доступ к водным объектам общего пользования, к числу которых относится обводненный карьер «Дубровка», при этом не имеет значения дата внесения его в государственный водный реестр после принятия оспариваемого заключения ГЭЭ.
В ходе рассмотрения дела административные истцы уточнили свою правовую позицию, изложив дополнительные доводы, указывающие, по их мнению, на незаконность и недостоверность положительного заключения ГЭЭ (л.д.220-240 т.4).
Истцы настаивают, что помимо загрязнения вредными веществами значительной территории через водные горизонты, строительство полигона и прудов-отстойников планируется непосредственно на водном объекте, а его осушение и засыпка по сути является уничтожением объекта, находящегося в общем доступе, в связи с чем стороной истцов заявлено о нарушении при подготовке проекта и его одобрении государственной экологической экспертизой прямого запрета, установленного ч.2 ст.59 Водного кодекса Российской Федерации на размещение объектов, оказывающих негативное воздействие на состояние подземных вод, в частности, отходов производства и потребления на водосборных площадях подземных водных объектов, в местах вклинивания водоносных горизонтов, в местах залегания полезных ископаемых, в границах населенных пунктов, лесопарковых, курортных зон; без учета климатических, почвенных особенностей, геологических и гидрогеологических условий местности. В проектной документации, по утверждению истцов, возможность размещения полигона ТКО на территории, занятой водным объектом, не подтверждается результатами инженерных изысканий, в которых не приведены данные измерения водоема и не описаны гидрологические условия (площадь, длина, ширина водоема, глубина, гидрологический режим), не указана причина затопления карьера, что не позволило специалистам ГЭЭ оценить безопасность проектных решений, в том числе с помощью математического моделирования.
Также истцы указывают, что строительство КПО предполагается на землях лесного фонда, что противоречит условиям, допускающим капитальное строительство на данной категории земель в силу ст.21 Лесного кодекса РФ, является основанием для отрицательных выводов ГЭЭ и, соответственно, влечет признание заключения ГЭЭ незаконным. Проектные решения, одобренные государственной экологической экспертизой, лишают истцов права свободно пребывать в лесах для собственных нужд, осуществлять сбор и заготовку дикорастущих плодов, ягод, грибов, орехов и других пригодных к употреблению в пищу лесных ресурсов; нарушают законодательство об охране окружающей среды и о животном мире, создают реальную угрозу сохранности краснокнижных объектов в зоне застройки и на значительном удалении от нее, в связи с особой опасностью проектируемой деятельности и строительных работ. Истцы считают, что в связи с планируемым размещением КПО создается угроза особо охраняемым природным территориям, в частности, заказнику «Приневский», устройство которого предусмотрено в непосредственном соприкосновении с территорией КПО, однако, специалисты ГЭЭ не учли данные обстоятельства.
Кроме того, административными истцами приведен довод о том, что специалистами ГЭЭ помимо прочего не были учтены сведения о наличии на территории застройки используемых для водоснабжения населенных пунктов водоносных горизонтов и о том, что участок застройки является заведомо подтопленным, в связи с чем на основании п.5.6 СП 320.1325800.2017 недопустимо размещение на нем полигона ТКО.
Административными истцами также указывается на нарушения порядка проведения государственной экологической экспертизы, выразившиеся в несоблюдении установленных законом принципов, в частности, принципа объективности, в использовании недостоверных сведений, в неосуществлении полного анализа данных по объекту, игнорировании особого мнения эксперта ФИО30 и заключений общественной экологической экспертизы, заключения ФБУ «ТФГИ по СЗФО».
Приводя довод о некомплектности документации, представленной на рассмотрение Государственной экологической экспертизы, административные истцы заявили о недоисследованности важнейших обстоятельств строительства КПО и негативных последствий данной деятельности, указали на отсутствие обязательных проектных решений по внешнему водоотведению, с учетом предполагаемого сброса воды непосредственно в реку Дубровка и отсутствия достаточных исследований, необходимых мероприятий и технических разработок.
Административный истец ФИО14, являясь также представителем административных истцов, и адвокат ФИО31, представляющая интересы истцов, в судебном заседании поддержали заявленные требования в полном объеме.
Представитель административного ответчика Северо-Западного Межрегионального управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования - ФИО19 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований.
Представители заинтересованного лица АО «Невский экологический оператор» - ФИО20, ФИО21, ФИО22 в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований.
Представитель заинтересованного лица Правительства Ленинградской области – ФИО23 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований.
Представитель заинтересованного лица Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности Правительства Санкт-Петербурга – ФИО24 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований.
Лица, участвующие в деле, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО9, ФИО11, ФИО26, ФИО12, ФИО13, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, Комитет Ленинградской области по обращению с отходами, Комитет по природным ресурсам Ленинградской области, будучи надлежащим образом уведомленными о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, об отложении слушания дела не просили.
Суд, руководствуясь положениями ст.150 Кодекса административного судопроизводства РФ (КАС РФ), счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Проверив материалы дела, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, суд считает административные исковые требования не подлежащими удовлетворению.
В соответствии с частью 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства РФ гражданин может обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.
Конституционный Суд РФ в Определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О указывает, что в развитие закрепленной в статье 46 Конституции Российской Федерации гарантии на судебную защиту прав и свобод человека и гражданина часть 1 статьи 4 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации устанавливает, что каждому заинтересованному лицу гарантируется право на обращение в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, а часть 1 статьи 218 того же Кодекса определяет, что гражданин может обратиться в суд с требованием об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, должностного лица, если полагает, что нарушены или оспорены его права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов или на него незаконно возложены какие-либо обязанности. Тем самым процессуальное законодательство, конкретизирующее положения статьи 46 Конституции Российской Федерации, исходит, по общему правилу, из того, что любому лицу судебная защита гарантируется только при наличии оснований предполагать, что права и свободы, о защите которых просит лицо, ему принадлежат, и при этом указанные права и свободы были нарушены или существует реальная угроза их нарушения.
При этом суд не осуществляет проверку целесообразности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, принимаемых, совершаемых ими в пределах своего усмотрения в соответствии с компетенцией, предоставленной законом или иным нормативным правовым актом (п. 62 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации»).
Согласно части 2 статьи 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, если суд признает решение (решения), действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца суд принимает решение об удовлетворении требований административного истца.
По смыслу изложенного, судебная защита в сфере реализации компетентными государственными органами (уполномоченными организациями, лицами) административно-властных полномочий предоставляется только в том случае, если установлено нарушение прав и законных интересов конкретного лица, группы или неограниченного круга лиц и это нарушение является следствием неправомерных решений, действий (бездействия) указанных органов (наделенных административно-властными полномочиями организаций, лиц), т.е. таких решений, действий (бездействия), которые прямо противоречат правовым предписаниям.
В рассматриваемом административном деле вышеперечисленные условия не установлены, что препятствует удовлетворению требований административных исков в полном объеме, поскольку истцами с помощью доказательств не подтверждены обстоятельства, которые свидетельствуют об утрате или создании угрозы сохранности и благополучного состояния природных ресурсов и объектов окружающей природной среды, об ущемлении личных имущественных или неимущественных прав, принадлежащих истцам, в связи с оспариваемым положительным заключением государственной экологической экспертизы, т.е. не усматривается нарушения прав истцов в области данных правоотношений, а также, не установлено принятие ответчиком административно-властного решения в противоречии с действующим законодательством.
Из исковых заявлений и объяснений представителей административных истцов следует, что неблагоприятные экологические последствия предполагаются в ходе реализации проектных решений, одобренных ГЭЭ.
Согласно п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде» судам следует иметь в виду, что опасность причинения вреда окружающей среде в будущем, в том числе в связи с эксплуатацией предприятия, сооружения или иной деятельностью, может являться основанием для запрещения деятельности, создающей такую опасность (пункт 1 статьи 1065 ГК РФ). Истец должен доказать реальность наступления такой опасности в результате осуществления ответчиком деятельности как нарушающей установленные требования в области охраны окружающей среды, так и соответствующей им на момент предъявления требования, и необходимость запрещения соответствующей деятельности (например, при планировании строительства или возведении нового промышленного объекта в местах обитания редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных, растений и грибов).
Таким образом, административным истцам следовало доказать реальность наступления в будущем негативных последствий, возникновение которых связано с оспариваемыми приказом и заключением и их несоответствие нормативным правовым актам. Однако таких доказательств административными истцами не представлено.
Согласно статьям 9 (часть 1) и 72 (пункты «в», «д» части 1) Конституции Российской Федерации земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, при этом вопросы владения, пользования и распоряжения землей, а также природопользование, охрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности, особо охраняемые природные территории находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду и обязан сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам; земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (статья 9 часть 1; статьи 42 и 58).
Согласно статье 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» благоприятной считается та окружающая среда, качество которой способствует устойчивому функционированию естественных экологических систем, природных и природно-антропогенных объектов согласно установленным международно-правовым и национально-правовым нормативам в области использования и охраны окружающей среды, в частности, согласно экологическим, санитарно-эпидемиологическим, гигиеническим и иным стандартам, предполагающим наличие пригодной для питья воды, пригодной для использования почвы, надлежащего атмосферного воздуха, а также полезных продуктов питания и рекреационных условий.
Согласно статье 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» под вредом окружающей среде понимается негативное изменение окружающей среды в результате ее загрязнения, повлекшее за собой деградацию естественных экологических систем и истощение природных ресурсов.
Согласно пункту 1 статьи 11 Федерального закона № 7-ФЗ каждый гражданин имеет право на благоприятную окружающую среду, на ее защиту от негативного воздействия, вызванного хозяйственной и иной деятельностью, чрезвычайными ситуациями природного и техногенного характера, на достоверную информацию о состоянии окружающей среды и на возмещение вреда окружающей среде; вправе оказывать содействие органам государственной власти Российской Федерации, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления в решении вопросов охраны окружающей среды.
Согласно статье 68 Федерального закона № 7-ФЗ общественный контроль в области охраны окружающей среды (общественный экологический контроль) осуществляется в целях реализации права каждого на благоприятную окружающую среду и предотвращения нарушения законодательства в области охраны окружающей среды (п. 1). Общественный контроль в области охраны окружающей среды (общественный экологический контроль) осуществляется общественными объединениями и иными некоммерческими организациями в соответствии с их уставами, а также гражданами в соответствии с законодательством (пункт 2). Результаты общественного контроля в области охраны окружающей среды (общественного экологического контроля), представленные в органы государственной власти Российской Федерации, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, подлежат обязательному рассмотрению в порядке, установленном законодательством (пункт 3).
За нарушение законодательства в области охраны окружающей среды устанавливается имущественная, дисциплинарная, административная и уголовная ответственность (статья 75 указанного Закона).
В соответствии с со ст.1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» объекты размещения отходов - специально оборудованные сооружения, предназначенные для размещения отходов (полигон, шламохранилище, в том числе шламовый амбар, хвостохранилище, отвал горных пород и другое) и включающие в себя объекты хранения отходов и объекты захоронения отходов; утилизация отходов - использование отходов для производства товаров (продукции), выполнения работ, оказания услуг, включая повторное применение отходов, в том числе повторное применение отходов по прямому назначению (рециклинг), их возврат в производственный цикл после соответствующей подготовки (регенерация), извлечение полезных компонентов для их повторного применения (рекуперация), а также использование твердых коммунальных отходов в качестве возобновляемого источника энергии (вторичных энергетических ресурсов) после извлечения из них полезных компонентов на объектах обработки, соответствующих требованиям, предусмотренным пунктом 3 статьи 10 данного Закона (энергетическая утилизация); обезвреживание отходов - уменьшение массы отходов, изменение их состава, физических и химических свойств (включая сжигание, за исключением сжигания, связанного с использованием твердых коммунальных отходов в качестве возобновляемого источника энергии (вторичных энергетических ресурсов), и (или) обеззараживание на специализированных установках) в целях снижения негативного воздействия отходов на здоровье человека и окружающую среду.
Пунктами 5, 7 статьи 12 Закона № 89-ФЗ определено, что запрещается захоронение отходов в границах населенных пунктов, лесопарковых, курортных, лечебно-оздоровительных, рекреационных зон, а также водоохранных зон, на водосборных площадях подземных водных объектов, которые используются в целях питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения.
Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе», как отмечается в его преамбуле, регулирует отношения в области экологической экспертизы и направлен на реализацию конституционного права граждан Российской Федерации на благоприятную окружающую среду. Государственная экологическая экспертиза является правовым средством обеспечения выполнения экологических требований, гарантирующих защиту и сохранение окружающей среды, способом реализации права каждого на благоприятную окружающую среду; она представляет собой источник экологически значимой информации и служит средством доказывания при разрешении споров в сфере охраны окружающей среды.
Целью экологической экспертизы является не только предотвращение негативного воздействия намечаемой хозяйственной деятельности на окружающую среду, но и предупреждение связанных с нею социальных, экономических последствий реализации объекта экологической экспертизы, которые способны снижать уровень жизни людей (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-О-О; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-О).
Согласно ст.10 закона № 174-ФЗ государственная экологическая экспертиза организуется и проводится федеральным органом исполнительной власти в области экологической экспертизы и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации.
В соответствии с пунктом 5.5(12) Положения о Федеральной службе по надзору в сфере природопользования, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, Росприроднадзор организует и проводит государственную экологическую экспертизу в отношении документации являющейся объектом экспертизы согласно статье 11 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №174-ФЗ «Об экологической экспертизе» при условии соответствия ее состава и содержания требованиям, установленным статьей 14 указанного федерального закона.
Статьей 11 Закона об экологической экспертизе (в редакции, действовавшей на момент принятия оспариваемых решений), в подпункте 7.2 установлено, что проектная документация объектов капитального строительства, используемых для утилизации твердых коммунальных отходов в качестве возобновляемого источника энергии (вторичных энергетических ресурсов), проектная документация объектов капитального строительства, относящихся в соответствии с законодательством Российской Федерации в области обращения с отходами производства и потребления к объектам обезвреживания и (или) объектам размещения отходов, а также проекты рекультивации земель, которые использовались для размещения отходов производства и потребления, в том числе, которые не предназначались для размещения отходов производства и потребления, является объектом государственной экологической экспертизы федерального уровня.
Согласно статье 1 Федерального закона «Об экологической экспертизе» экологическая экспертиза представляет собой установление соответствия документов и (или) документации, обосновывающих намечаемую в связи с реализацией объекта экологической экспертизы хозяйственную и иную деятельность, экологическим требованиям, установленным техническими регламентами и законодательством в области охраны окружающей среды, в целях предотвращения негативного воздействия такой деятельности на окружающую среду.
На основании ст.3 указанного закона экологическая экспертиза основывается на принципах:
презумпции потенциальной экологической опасности любой намечаемой хозяйственной и иной деятельности;
обязательности проведения государственной экологической экспертизы до принятия решений о реализации объекта экологической экспертизы;
комплексности оценки воздействия на окружающую среду хозяйственной и иной деятельности и его последствий;
обязательности учета требований экологической безопасности при проведении экологической экспертизы;
достоверности и полноты информации, представляемой на экологическую экспертизу;
независимости экспертов экологической экспертизы при осуществлении ими своих полномочий в области экологической экспертизы;
научной обоснованности, объективности и законности заключений экологической экспертизы;
гласности, участия общественных организаций (объединений), учета общественного мнения;
ответственности участников экологической экспертизы и заинтересованных лиц за организацию, проведение, качество экологической экспертизы.
В соответствии со статьей 14 Федерального закона «Об экологической экспертизе» государственная экологическая экспертиза проводится экспертной комиссией, образованной федеральным органом исполнительной власти в области экологической экспертизы или органами государственной власти субъектов Российской Федерации для проведения экологической экспертизы конкретного объекта.
Состав пакета документов для проведения государственной экологической экспертизы определен пунктом 1 статьи 14 Федерального закона № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе». Документация, направляемая на государственную экологическую экспертизу должна содержать материалы оценки воздействия на окружающую среду, а также материалы обсуждений объекта государственной экологической экспертизы с гражданами и общественными организациями (объединениями).
Проведение государственной экологической экспертизы должно осуществляться в соответствии со статьями 7, 8, 15, 16 и 17 Закона об экологической экспертизе, а также в соответствии с иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (пункт 6 статьи 14 данного закона).
Пунктом 7 статьи 14 Закона об экологической экспертизе закреплено, что результатом проведения государственной экологической экспертизы является заключение государственной экологической экспертизы, отвечающее требованиям статьи 18 этого закона.
Согласно статье 18 Закона об экологической экспертизе заключением государственной экологической экспертизы является документ, подготовленный экспертной комиссией государственной экологической экспертизы, содержащий выводы о соответствии документов и (или) документации, обосновывающих намечаемую в связи с реализацией объекта экологической экспертизы хозяйственную и иную деятельность, экологическим требованиям, установленным техническими регламентами и законодательством в области охраны окружающей среды, одобренный квалифицированным большинством списочного состава указанной экспертной комиссии и соответствующий заданию на проведение экологической экспертизы, выдаваемому федеральным органом исполнительной власти в области экологической экспертизы или органами государственной власти субъектов Российской Федерации (пункт 1); заключение, подготовленное экспертной комиссией государственной экологической экспертизы, подписывается руководителем этой экспертной комиссии, ее ответственным секретарем и всеми ее членами и не может быть изменено без их согласия (пункт 3); заключение, подготовленное экспертной комиссией государственной экологической экспертизы, после его утверждения федеральным органом исполнительной власти в области экологической экспертизы или органами государственной власти субъектов Российской Федерации приобретает статус заключения государственной экологической экспертизы. Утверждение заключения, подготовленного экспертной комиссией государственной экологической экспертизы, является актом, подтверждающим соответствие порядка проведения государственной экологической экспертизы требованиям названного федерального закона и иных нормативных правовых актов Российской Федерации (пункт 4).
Из материалов дела усматривается, что по результатам проведения государственной экологической экспертизы экспертной комиссией, сформированной в установленном законом порядке Северо-Западным межрегиональным управлением Росприроднадзора, подготовлено заключение №, согласно которому представленная на государственную экологическую экспертизу проектная документация «Комплекс по переработке отходов «Дубровка» соответствует экологическим требованиям, установленным техническими регламентами и законодательством в области охраны окружающей среды, и по результатам рассмотрения проектной документации «Комплекс по переработке отходов «Дубровка» экспертная комиссия сочла предусмотренное воздействие на окружающую среду допустимым, а реализацию объекта экспертизы возможной (л.д. 74-163 т.1). Приказом Северо-Западного межрегионального управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования от ДД.ММ.ГГГГ №-ПР заключение экспертной комиссии государственной экологической экспертизы проектной документации «Комплекс по переработке отходов «Дубровка» утверждено (л.д. 73 т.1).
Предусмотренные проектом решения направлены на подготовку данной территории под последующую застройку капитальными строениями и сооружениями необходимой инфраструктуры и реализацию проекта.
Изложенная далее информация, содержащаяся в пояснительной записке и описательной части разделов проекта, для изучения которых не требуется обладание специальными познаниями, отражает особенности проекта, позволяя понять существо планируемых при строительстве и эксплуатации данного объекта технологических процессов.
Как указано в пояснительной записке к проекту, Комплекс по переработке отходов «Дубровка» предназначен для обработки, обезвреживания, утилизации и размещения отсортированных твердых коммунальных отходов (далее ТКО), крупногабаритных отходов (далее КГО). Проектирование Комплекса предполагает реализацию совокупности технологических решений, обеспечивающих извлечение из поступающих на переработку отходов материальных ресурсов для повторного использования и производства готовой продукции: вторичных материальных ресурсов (далее ВМР), твердого альтернативного топлива и технического грунта. Доставка ТКО на производственные линии Комплекса предполагается ежедневно, в дневное время суток автотранспортом – в специализированных мусоровозах, контейнеровозах различного объема.
Проектная мощность КПО «Дубровка» составляет 600 тыс. т/год ТКО и КГО в год по завершению строительства, из них: годовой объем отбираемых ВМР – 94,26 тыс. т, годовой объем производства альтернативного топлива – 120,42 тыс. т, годовой объем утилизации отходов (компостирование) – 240 тыс. т, годовой объем захоронения отходов после сортировки, поступающих с КПО «Дубровка» (размещение на полигоне) – 145,32 тыс. т/год.
Согласно изложенному в проектной документации, основным производственным процессом проектируемого предприятия будет процесс обработки отходов, организованный с применением специального оборудования (барабанных грохотов; магнитных, оптических, вихретоковых, баллистических сепараторов) для сортировки отходов. При этом загрузка производственных линий будет организована отдельно для разных видов отходов, таких как:
- смешанные твердые коммунальные отходы (ТКО);
- отходы, собранные в рамках системы раздельного накопления отходов (РСО);
- крупногабаритные отходы (КГО).
Сортировка всех поступающих на предприятие отходов будет производиться в несколько последовательных этапов, на каждом из которых осуществляется отбор определенных видов вторсырья, разделение его по номенклатуре, а также отделение «хвостов», непригодных для повторного использования. Выделенные органические отходы будут направляться на участок компостирования для переработки в техногрунт. Не подлежащие переработке «хвосты» будут направляться на специализированную площадку (полигон ТКО), входящую в состав КПО «Дубровка». Мощность полигона ТКО «Дубровка» составляет 300 тыс. тонн отходов в год.
На въезде на полигон выполняется взвешивание транспорта с отходами. При выезде также выполняется взвешивание для определения массы отходов, доставленных на полигон. Выезд транспорта с полигона сопровождается мойкой и дезинфекцией колес.
В процессе эксплуатации в результате выпадения атмосферных осадков на полигоне образуется загрязненный сток - фильтрат. Весь фильтрат с площади полигона в полном объеме (100%) выводится на очистные сооружения, очистка выполняется до нормативов сброса воды в водоемы рыбохозяйственного назначения. Для приема и временной аккумуляции фильтрата полигона предусмотрен 2-х секционный открытый контрольно-регулирующий пруд.
Для отвода поверхностного стока от площадки полигона с участков, расположенных выше полигона по рельефу, по периметру полигона и площадки КПО предусмотрены водоотводные канавы.
Площадка строительства полигона сложена песчаным грунтом. Для исключения фильтрации из полигона и загрязнения поверхностных и подземных вод ложе полигона и емкость контрольно-регулирующего пруда выполняются в полной гидроизоляции с применением водонепроницаемого искусственного материала (геомембраны толщиной 2,0 мм) и строительством под экраном геологического барьера толщиной 1,0 м из уплотненной глины. По уложенному экрану из геомембраны отсыпается защитный слой из песка толщиной 0,5 м. Ложе секций полигона представляет собой замкнутую емкость, образованную основанием и отсыпкой дамбы обвалования по периметру секции. Складирование отходов выполняется равномерно по всей площади секции с увеличением высоты отсыпки отвала ТКО, что обеспечивает постепенное увеличение нагрузки на основание и благоприятные условия работы геомембраны и экрана из глины.
Водоснабжение площадки предприятия предусмотрено по одному вводу от проектируемого подземного водозабора, включающего в себя артезианские скважины, станцию водоподготовки и насосную станцию. Проектом предусмотрены системы хозяйственно-питьевого и противопожарного водоснабжения зданий и сооружений с использованием насосной установки, расположенной в здании насосной станции пожаротушения.
Проектом предусмотрены системы бытовой, производственной и дождевой канализации, включающие площадки профильных очистных сооружений. Отвод бытовых стоков от санитарно-технических приборов проектируемых зданий запроектирован во внутриплощадочную сеть бытовой канализации, с последующей очисткой стока на локальных очистных сооружениях бытового стока, которые поставляются в блочно-модульном исполнении, в наземном технологическом контейнере полной заводской готовности.
Проектом предусмотрена система производственной канализации, для отвода стоков от мокрой уборки полов производственного корпуса, влажной уборки технологического оборудования производственного корпуса аппаратом высокого давления, фильтрата ТКО, образующегося за счет естественной влажности отходов, из технологических приямков корпусов и с полигона хранения отходов, а также, производственных стоков котельной.
Производственный сток отводится во внутриплощадочную сеть производственной канализации, и направляется в пруды-отстойники, предусмотренные для приема фильтрата и поверхностных стоков от карт полигона ТКО. От прудов-отстойников стоки поступают на модульные очистные сооружения. Оборудование представляет собой блочно-модульный комплекс в наземном павильоне. Комплексная очистка производственных стоков разделена на этапы механической и физико-химической очистки. По расчетам проектировщиков качественные показатели стока на выходе с очистных сооружений определены как соответствующие требованиям предельно допустимых концентраций для сброса в водоемы рыбохозяйственного значения.
Внешние сети от очистных сооружений до точки сброса, а также непосредственно сам водовыпуск, должны разрабатываться отдельным проектом.
В рамках строительства объекта КПО «Дубровка» предусматривается выделение следующих периодов строительства:
- подготовительный период (в т.ч. осушение затопленных карьеров);
- основной период (в т.ч.: строительство производственных корпусов; строительство вспомогательных корпусов; строительство полигона; строительство бытовых, ливневых и производственных систем канализации и очистных сооружений; строительство отопительных и вентиляционных систем; строительство противопожарных систем; строительство систем электроснабжения; благоустройство территории; пуско-наладочные работы).
Строительство объекта проводится на территории в границах, определенных градостроительным планом земельного участка. Изымание других земельных участков не требуется.
Как указывается в описательной части проекта, проектная документация разработана на основании проектно-изыскательских работ по инженерно-геодезическим, инженерно-геологическим, инженерно-гидрометеорологическим, инженерно-экологическим изысканиям. В проекте отмечается, что изыскания были выполнены для земельного участка с кадастровым номером 47:00:0000000:2, в состав которого ранее был полностью включен земельный участок размещения КПО «Дубровка» с кадастровым номером 47:07:1045005:2228.
По сведениям, изложенным в проектной документации, фактически земельный участок с кадастровым номером 47:07:1045005:2228, площадью 126,5431 га, предназначенный для размещения КПО, используется для размещения карьера по добыче песчано-гравийной смеси, который на момент проведения изысканий заполен водой. Согласно открытым источникам Федерального агентства водных ресурсов – информация из Государственного водного реестра (ГВР), размещенные в открытом доступе на платформе ЦП Вода в виде систематизированных данных по ссылке:https://gis.favr.ru/opendata и информации из Государственного водного реестра по ссылке: https://textual.ru/gvr/, данные о затопленном карьере и водоотводном канале, расположенных на площадке размещения объекта проектирования, отсутствуют в ГВР. Департаментом по недропользованию по Северо-Западному федеральному округу, на континентальном шельфе и в Мировом океане (Севзапнедра) выдано разрешение № ЛОД на застройку земельного участка с кадастровым номером 47:07:1045005:2228, который расположен за границами населенных пунктов и находится на площадях залегания полезных ископаемых, а также на размещение за границами населенных пунктов в местах залегания полезных ископаемых подземных сооружений.
Гидрогеологические условия участка строительства охарактеризованы в проектной документации как определяющиеся наличием двух водоносных горизонтов.
Схема планировочной организации земельного участка, содержит следующие сведения.
На расстоянии 1,15 км от южной границы площадки, находится исток <адрес>, являющийся правобережным притоком <адрес>, минимальное расстояние до которой составляет - 6,2 км. Площадка КПО, по сведениям проектировщиков, не затапливается водами вышеуказанных водотоков и расположена вне их водоохранных зон. С северной стороны от границы территории КПО «Дубровка» на расстоянии 150 м проходит <адрес> 32 км.
Ближайшая городская жилая застройка от площадки:
? с юго-западной стороны на расстоянии 2,230 км <адрес>;
? с южной стороны на расстоянии 5,150 км Дубравка;
? с юго-восточной стороны на расстоянии 6,740 км Кировск.
С восточной и юго-восточной стороны от территории КПО расположено ООПТ <адрес> «Приневский», которое граничит с КПО «Дубровка» по границе земельного участка КПО.
С северной стороны на расстоянии 310 м расположены база отдыха «Лазурная», пейтбол и лазертаг, клуб «Гарнизон», БПО ЛРНУ «ТранснефтьБалтика»
С северо-западной стороны на расстоянии 650 м располагается участок строительства православного скита в честь святого апостола Андрея Первозванного.
Также в пределах 3 км от границы КПО располагаются СНТ и ДНП («Мотор» «Березовка», «Мечта» и др.). Поблизости от КПО располагаются заболоченные территории.
Ближайшая особо охраняемая природная территория, охраняемый природный ландшафт местного значения «Озеро Вероярви», располагается в северо-западном направлении от границ участка изысканий на расстоянии более 31,30 км. Ближайшая особо охраняемая природная территория, памятник природы регионального значения «Колтушские высоты», располагается в северо-западном направлении от границ участка изысканий на расстоянии более 8,28 км. Ближайшая особо охраняемая природная территория федерального значения, государственный природный заказник «Мшинское болото», расположено в юго-западном направлении от проектируемого объекта на расстоянии более 87 км.
Таким образом, изложенное в проектной документации, в целом, понятно и представляется суду проработанным с учетом природных, социальных и хозяйственных особенностей, как территории, отведенной под строительство самого объекта, так и прилегающей местности. Вместе с тем, суд, исходя из требований настоящего дела, не обладая специальными познаниями в области влияния подобных объектов на природную среду и экологическую обстановку в месте их возведения и в окрестностях, считает подлежащими изучению и проверке суждения и выводы специалистов ГЭЭ, одобривших данный проект, исключительно на предмет установления нарушений процедуры проведения экспертного исследования, либо объективных противоречий описательной и мотивировочной частей заключения ГЭЭ.
В оспариваемом положительном заключении государственной экологической экспертизы дана экспертная оценка представленной проектной документации.
Из вводной части заключения государственной экологической экспертизы следует, что на рассмотрение комиссии экспертов были представлены: проектная документация, содержащая пояснительную записку, схему планировочной организации земельного участка, архитектурные, конструктивные, объемно-планировочные, технологические решения, мероприятия по охране окружающей среды, обеспечению пожарной безопасности, по соблюдению требований энергетической эффективности, по гражданской обороне, по предупреждению чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, по обеспечению безопасной эксплуатации объекта капитального строительства, а также, отчетная документация по результатам инженерно-геодезических, инженерно-геологических, инженерно-гидрометеорологических, инженерно-экологических изысканий, материалы оценки воздействия на окружающую среду, материалы общественных обсуждений объекта государственной экологической экспертизы, заключение общественной экологической экспертизы проектной документации и дополнительная документация, представленная по запросам экспертной комиссии. У суда не вызывает сомнений достоверность данного перечня документов, представленных для экспертного исследования в рамках государственной экологической экспертизы, поскольку изложенные сведения согласуются с мотивировочной частью заключения, в связи с чем, суд считает, что документация, поступившая на рассмотрение экспертной комиссии в полном объеме соответствовала требованиям ст. 14 Закона об экологической экспертизе.
Суд обращает внимание, что комиссия воспользовалась возможностью и реализовала право на получение дополнительных документов и сведений в ходе проведения исследований по конкретным вопросам экспертной оценки, на что указывают письма ООО «КПЭИ» от ДД.ММ.ГГГГ № и от ДД.ММ.ГГГГ №. Соответственно, суд считает неубедительными доводы административных истцов о неполноте материалов, подвергнутых экспертизе. При этом, суд считает, что административными истцами безосновательно указывается на отсутствие у экспертов всей достоверной информации, что, по мнению истцов, привело к неправильным суждениям экспертной комиссии и необоснованным выводам.
Суд не может поставить под сомнение исследование комиссии экспертов, только на основании приведенной стороной истцов негативной оценки объемов и порядка деятельности экспертов и их выводов, поскольку не представлено сведений о фактах, на основании которых суд может установить наличие недостатков и нарушений при проведении государственной экологической экспертизы, повлекших необоснованное вынесение положительного заключения. Суд обращает внимание, что административными истцами не приведено объективных оснований, в силу которых материалы исследований различных специалистов, на чье мнение ссылаются административные истцы, суждения и публикации, противоречащие сведениям, представленным на рассмотрении комиссии государственной экологической экспертизы, следует принять в качестве доказательств и установить приоритетность их значения для дела.
Государственная экспертиза проектной документации и результатов инженерных изысканий проведена в установленном порядке, имеющими профильное образование и необходимую квалификацию специалистами, с учетом изучения полного состава документов, с применением действующих правовых и технических регламентов, необходимых методологических критериев, а также, объективных сведений (информации, координат, параметров) об объектах исследований, выводы экспертизы сделаны комиссионно, комплексно, мотивированы, не поставлены под сомнение с помощью каких-либо доказательств. Ходатайства от административных истцов о проверке с помощью судебной экспертизы обстоятельств, имеющих значение для выводов государственной экспертизы, не поступило.
Соблюдение правила о независимости экспертов комиссии ГЭЭ также не подвергнуто сомнению при рассмотрении дела, так как данных о наличии конфликта интересов у членов комиссии в силу трудовых или возмездных договорных отношений с заказчиком или проектировщиком проекта КПО «Дубровка» не приведено и доказательств к тому не представлено.
Суд отклоняет доводы административных истцов о противоречии сделанных при вынесении положительного заключения по проектной документации выводов исследовательской части, поскольку с помощью собственной критической оценки положительного заключения государственной экспертизы и на основании внесудебных исследований, в виде суждений привлеченных стороной истцов специалистов, не возможно опровергнуть выводы заключения государственной экспертизы, не установив при этом нарушения определенного законодательством порядка ее проведения и не выявив объективных и бесспорных противоречий исходных данных с произведенными выводами.
Суд считает, что именно комиссионное рассмотрение материалов, представленных для ГЭЭ, составление членами комиссии единого заключения, в котором находят отражение и альтернативные суждения, в виде особого мнения экспертов, заключений общественной экспертизы, обращений граждан, поданных в рамках экспертизы, обеспечивает соблюдение условий и основных принципов, гарантирующих объективность и категоричность выводов государственной экспертизы. Суд учитывает, что эксперты государственной экспертизы не обязаны подчинять свои выводы критической оценке, изложенной в указанных источниках. В то же время суд принимает во внимание, что в рамках оспариваемой государственной экологической экспертизы вышеупомянутые документы являлись предметом изучения комиссии экспертов и не повлияли на содержание и выводы заключения ГЭЭ.
В обоснование своей правовой позиции о незаконности заключения ГЭЭ административные истцы ссылаются на отрицательное заключение общественной экологической экспертизы Региональной общественной организации «Санкт-Петербургское общество естествоиспытателей» по результатам проведения общественной экологической экспертизы проектной документации КПО «Дубровка», утвержденное приказом РОО от ДД.ММ.ГГГГ №-э и отрицательное заключение общественной экологической экспертизы, утвержденное приказом НП «ЭМАССерт» от ДД.ММ.ГГГГ №.
Согласно указанным заключениям проектная документация КПО «Дубровка» не соответствует экологическим и градостроительным требованиям, реализация намечаемой деятельности является недопустимой, имеются существенные недоделки по проекту и недооцененные опасности для экологии региона размещения.
Заключение общественной экологической экспертизы было учтено при проведении государственной экологической экспертизы, что следует из ее текста. Так, в п. 1.8 оспариваемого заключения ГЭЭ содержатся сведения о заключениях нескольких общественных экологических экспертиз проектной документации КПО «Дубровка»; об обращениях граждан и организаций относительно планируемого строительства, предоставленных экспертной комиссии государственной экологической экспертизы и рассмотренных. Соответственно, суд учитывает, что специалисты ГЭЭ имели возможность изучить и с профессиональной точки зрения оценить сведения и суждения по вопросам, относящимся к экспертному исследованию государственной экологической экспертизы.
Несогласие специалистов, участвовавших в государственной экологической экспертизе, с выводами отрицательного заключения ОЭЭ не свидетельствует о необоснованности и незаконности заключения ГЭЭ. При этом следует отметить, что учет как отрицательного, так и положительного мнения общественности не означает, что и заключение экспертной комиссии будет соответственно отрицательным или положительным. Материалы обсуждений, в том числе содержащие возражения по строительству планируемого объекта, не предполагают в обязательном порядке наличие отрицательного заключения государственной экспертной комиссии, поскольку носят оценочный характер. Иной подход ставит под сомнение необходимость существования государственной экологической экспертизы и создает возможность ее подмены общественным мнением.
Кроме того, суд учитывает, что на экспертов государственной экологической экспертизы не возложена обязанность анализировать в заключении ГЭЭ данные, приведенные в заключениях ОЭЭ, поскольку эксперты дают заключение исходя из анализа всех представленных документов, а делать выводы по каждому вопросу общественности порядком проведения государственной экологической экспертизы не предусмотрено.
Суд, оценивая доказательственное значение заключения ОЭЭ, на котором административные истцы основывают свои доводы о неполноте, неточности и недостоверности экспертного исследования, проведенного в рамках государственной экологической экспертизы, усматривает, что сами заключения ОЭЭ не позволяют лицам, не обладающим специальными познаниями, установить достоверность изложенного. Суд усматривает в заключениях ОЭЭ излишнюю детализацию оценочных критериев, влияющую на возможность объективного понимания лицами, не обладающими специальными познаниями, предусмотренной проектом деятельности и ее последствий для экологии; из изложенного объема информации о нормативах, регламентах и их нарушении, в большей степени усматривается предположительность суждений специалистов, а также, преобладание оценочных негативных мнений. При том, что возникновение неблагоприятных последствий при проведении строительных работ и эксплуатации КПО «Дубровка» предполагается в той или иной мере, в связи с чем, проектные решения связаны с защитными и компенсационными мероприятиями. Однако, все предусмотренные проектом решения в заключениях ОЭЭ оцениваются крайне отрицательно, подвергаются критике и безальтернативно отклоняются, что не свидетельствует об объективности суждений специалистов общественной экспертизы и не позволяет суду принять заключения ОЭЭ как доказательство, с помощью которого истцы опровергают выводы положительного заключения ГЭЭ, в котором также нашли отражение критические оценки и недостатки некоторых проектных решений, при этом специалистами ГЭЭ были предложены дополнительные компенсационные меры, даны конкретные рекомендации, направленные на минимизацию и устранение негативных последствий планируемой хозяйственной деятельности.
Отклоняя из числа доказательств заключения ОЭЭ по смысловой (содержательной) нагрузке, суд приходит к выводу о том, что административными истцами не подтверждено наличие в проектной документации просчетов, нашедших положительную оценку, либо проигнорированных в заключении ГЭЭ и, как следствие, указывающих на необоснованность положительного заключения.
Из содержания оспариваемого заключения государственной экологической экспертизы проектной документации КПО «Дубровка» следует, что при ее проведении комиссией были учтены и оценены: климатические особенности, геологическое строение, наличие и состояние подземных и поверхностных вод, особенности почвенного покрова и земельных ресурсов, растительный и животный мир, воздействие на атмосферный воздух, как в период строительства, так и в период эксплуатации объекта, мероприятия по охране атмосферного воздуха, воздействие физических факторов и мероприятия по защите от них, воздействие на поверхностные воды и мероприятия по охране поверхностных вод, воздействие на геологическую среду и подземные воды, мероприятия по охране геологической среды и подземных вод, воздействие на почвенный покров, мероприятия по охране почвенного покрова, воздействие на особо охраняемые природные территории и другие районы высокой экологической значимости, мероприятия по минимизации воздействия на них, воздействие на растительный покров и животный мир, мероприятия по охране растительного покрова и животного мира, воздействие на окружающую среду при обращении с отходами производства и потребления как в период строительства, так и в период эксплуатации, мероприятия по минимизации воздействия на окружающую среду при обращении с отходами производства и потребления, мероприятия по минимизации риска возникновения возможных аварийных ситуаций и последствий их воздействия на окружающую среду, мероприятия, уменьшающие, смягчающие или предотвращающие воздействие на окружающую среду возможных аварийных ситуаций, сведения о запланированных мероприятиях по организации производственного экологического контроля (мониторинга) атмосферного воздуха, геологической среды, подземных вод, поверхностных водных объектов, почвенного покрова, растительного и животного мира, донных отложений, сточных вод и фильтрации, биогаза на полигоне, состояния при появлении аварийной ситуации (л.д. 80-159 т.1).
Таким образом, суд усматривает, что до сведения экспертной комиссии ГЭЭ были доведены полученные при инженерных изысканиях и изложенные в проектной документации данные о природных особенностях территории застройки, об объемах, видах и последствиях неблагоприятных факторов, свойственных планируемой строительной и хозяйственной деятельности при реализации проекта, имеющих влияние на окружающую среду. При этом в оспариваемом заключении содержится научно-обоснованная оценка рисков неблагоприятных экологических последствий на территории реализации намечаемой деятельности, мер по их недопущению, устранению, компенсации, разработанных в составе проектной документации и предложенных экспертами. Каких-либо оснований для вывода о необъективности суждений специалистов, принявших участие в ГЭЭ, суд не находит.
В ходе рассмотрения ответчиком не отрицалось, а напротив, неоднократно подчеркивалось существование потенциальной экологической опасности вследствие любой хозяйственной деятельности, в том числе предусмотренной проектом, что объективно было отражено в документации, предоставленной на рассмотрение государственной экологической экспертизы. При таком положении суд считает, что определяющее значение при экспертной оценке экологической безопасности проектных решений имеет изучение качества, объема и доступности мер по защите и восстановлению окружающей среды, а также способы объективного и действенного контроля (мониторинга), чему в значительной мере уделено внимание в проекте и в заключении ГЭЭ.
Сопоставив перечень предоставленных на государственную экспертизу документов с изложенными в заключении ГЭЭ сведениями и их анализом, суд не находит нарушения принципов комплексности оценки воздействия на окружающую среду хозяйственной и иной деятельности и его последствий; обязательности учета требований экологической безопасности при проведении экологической экспертизы; достоверности и полноты информации, представляемой на экологическую экспертизу; научной обоснованности, объективности выводов.
В заключении ГЭЭ приведены планируемые работы и способствующие их проведению методы и технические средства, а также, отражены соответствующие негативные воздействия на окружающую среду, описаны природные условия и ресурсы в местности предполагаемых работ, указаны источники и степень опасности для окружающей среды, изложены компенсационные меры и их последствия, правовые и технические регламенты, подлежащие применению в целях минимизации вреда природной среде, указано на разработанные программы экологического контроля (мониторинга) различных экосистем в зоне работ и окрестностях. Критическое суждение истцов о недостатках экспертного исследования не вызывает доверия, оценивается судом как субъективное, не опирающееся на какие-либо доказательства.
Оценивая изложенное, суд приходит к выводу о соблюдении при проведении государственной экологической экспертизы проекта КПО «Дубровка» подлежащих применению правовых регламентов и основополагающих принципов, гарантирующих правильность и состоятельность выводов, сделанных в заключении ГЭЭ.
Заключение государственной экологической экспертизы по вышеуказанному проекту подготовлено в установленном порядке, подписано руководителем экспертной комиссии, ее ответственным секретарем и всеми ее членами, в том числе экспертом ФИО30 с указанием на его особое мнение, утверждено компетентным федеральным органом и приобрело соответствующий данному документу правовой статус.
В особом мнении эксперта ФИО30 (л.д.108-109 т.1) указывается, что строительство полигона планируется в песчаных породах в пределах хоны питания и распространения водоносных горизонтов и их водосборных площадях, при этом нет сведений о реальном уровне подземных вод, а в непосредственной близости к КПО «Дубровка» находятся водозаборные скважины, часть из которых не была принята во внимание, что требует дополнительных исследований с помощью математического моделирования, разработки новой геофильтрационной модели водоносных горизонтов и получения согласования с владельцами земельных участков в районе работ.
Ссылаясь на изложенное в особом мнении эксперта ФИО30, административные истцы полагают, что заключение ГЭЭ основано на сведениях, исключающих вывод об экологическом благополучии проектных решений в области гидрогеологии и водопользования, в связи с чем, комиссией ГЭЭ сделаны выводы, противоречащие материалам исследований в данной сфере.
Суд, изучив вышеприведенные суждения эксперта ФИО30, критически воспринимает данный довод административных истцов, учитывая, что административными истцами из общего содержания заключения выделены замечания эксперта к полноте отдельных инженерных изысканий по гидрогеологическим условиям и подземным водам в границах застраиваемой территории. При этом, истцы используют широкое толкование данных замечаний, распространяя их на всю исследовательскую часть проектной документации КПО «Дубровка», в сфере пользования природными водными ресурсами подземных вод и водоносных горизонтов, утверждая, что в особом мнении содержатся сведения, прямо противоречащие экспертному исследованию государственной экологической экспертизы и указывающие на существенные нарушения проекта, влекущие наступление серьезных экологических проблем в зоне строительства, что было проигнорировано комиссией ГЭЭ, давшей положительной заключение в нарушение принципа полноты и достоверности проектной документации, представляемой на экологическую экспертизу.
Суд усматривает, что как специалист, эксперт ФИО30 усмотрел в проектной документации недостатки в методике сбора и анализа узкоспециальных сведений о характеристиках водоснабжения в зоне строительства, в частности, экспертом отмечено нарушение правил гидрогеологических изысканий, выразившихся в отсутствии сведений об интервалах и горизонтах опробования, о годовых режимах наблюдения, о напорах подземных вод по каждому горизонту и их сопоставлении с уровнями воды в поверхностных водных объектах. Также экспертом выражено суждение о том, что строительство полигона планируется в пределах зоны питания и распространения водоносных горизонтов и их водосборных площадях. Вместе с тем, суд обращает внимание, что в особом мнении не проанализировано устройство полигона, не указано на недочеты и нарушения в его планировке, не изложены последствия этих нарушений и механизм их наступления, не описано воздействие выявленных экспертом недостатков на предусмотренные проектом меры и способы защиты водных ресурсов от проникновения вредных веществ, следовательно, суд, не обладая специальными познаниями и в связи с этим, не имея возможности оценить значение недостатков, выявленных по проекту экспертом ФИО30, не находит оснований для вывода о том, что особое мнение данного члена комиссии ГЭЭ должно было повлечь вынесение отрицательного заключения по предмету экспертного исследования, проведенного комиссией экспертов государственной экологической экспертизы.
Административными истцами со своей стороны никакими доказательствами не было подтверждено, что замечания эксперта ФИО30 должны были повлечь категоричный вывод комиссии ГЭЭ о несоответствии проектной документации КПО «Дубровка» требованиям технических регламентов и законодательства в области охраны окружающей среды и о недопустимости реализации объекта экспертизы. Объяснения истцов, содержащие их толкование мнения эксперта ФИО30, доказательственного значения не имеют, и не могут быть приняты судом.
Само по себе особое мнение эксперта ФИО30 суд не принимает в качестве доказательства, свидетельствующего о том, что проектная документация предусматривает решения, создающие угрозу тем или иным природным ресурсам, в частности, водным запасам, используемым в питьевых и хозяйственных целях, так как не содержит анализа, позволяющего лицам, не обладающим специальными познаниями в области геологии и природопользования, понять значение указанных экспертом замечаний, их последствия для экологической обстановки и оценки проекта комиссией ГЭЭ.
Довод административного иска о нарушении части 5 статьи 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» и части 2 статьи 59 Водного кодекса РФ о прямом запрете размещения хранилищ отходов в границах водоохранных зон, на водосборных площадях подземных водных объектов, используемых потребителями воды, не подтвержден допустимыми и достоверными доказательствами. Проектная документация, подготовленная по результатам инженерных изысканий, не содержит сведений о нахождении на территории строительства вышеперечисленных ресурсов. Указание в проекте на наличие двух водоносных горизонтов не свидетельствует об обратном, толкуется стороной истцов расширительно и неверно. Административными истцами не представлены доказательства о наличии на территории проектируемого объекта строительства участков недр, предоставленных в пользование с целью добычи подземных вод для питьевого водоснабжения; месторождений питьевых подземных вод (части 5 и 6 статьи 5 ВК РФ, статьи 6, 7, 11, 29, 30 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О недрах», далее – Закон о недрах); а также зарезервированных подземных источников питьевого водоснабжения (п. 112 ч. 1 ст. 44 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», п. 5 статьи 25 Водного кодекса РФ, постановление <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении Перечня населенных пунктов <адрес>, для обеспечения питьевой водой граждан которых необходимо осуществить резервирование источников питьевого водоснабжения на случай возникновения чрезвычайной ситуации»), равно как и установленных в соответствии с законодательством границ таких подземных водных объектов (пункт 16 статьи 105 Земельного кодекса).
Согласно письму Комитета по природным ресурсам <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № подземные источники питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения (участки недр местного значения со скважинами с объемом добычи до 500 м3/сут. и предоставленные по лицензиям на пользование недрами) отсутствуют на территории строительства КПО «Дубровка». Проектируемый комплекс по переработке отходов расположен и вне иных границ территории, где действуют особые ограничения на строительство и использование земли, установленные законодательством для защиты граждан, окружающей среды и объектов инфраструктуры (зоны с особыми условиями использования территорий), в т.ч. зон санитарной охраны источников питьевого водоснабжения (статья 18 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», статья 34 ВК РФ, статьи 104-106 Земельного кодекса РФ). Информация об отсутствии источников питьевого водоснабжения и санитарно-защитных зон на территории предстоящей застройки отражена в разрешении Департамента по недропользованию по Северо-<адрес>, на континентальном шельфе и в Мировом океане (Севзапнедра) на застройку площадей залегания полезных ископаемых на земельном участке с кадастровым номером 47:07:1045005:2228 от ДД.ММ.ГГГГ № ЛОД.
Кроме того, у суда не вызывают сомнения исследования специалистами ГЭЭ достаточности мер, проектных разработок и решений по недопущению проникновения вредных веществ от размещаемых в КПО «Дубровка» отходов, в водоносные горизонты в водосборные площади подземных водных объектов. Объективных данных о неточности расчетов, или о недостатках в планируемых в проекте защитных мероприятий и мер безопасности, при рассмотрении дела не приведено и соответствующих доказательств не представлено. Суд не усматривает, что проектными решениями допускается беспрепятственный и прямой контакт размещенных на полигоне и используемых при его эксплуатации вредных веществ с водоносными горизонтами, с подземными водными резервуарами и водными объектами, при том, что из проектной документации, в том числе, приведенной выше, следует обратное.
Также несостоятельно утверждение Административных истцов со ссылкой на статью 19 Закона о недрах о необходимости согласования с ними возможности размещения КПО «Дубровка» по причине использования ими водоносных горизонтов. Данный вывод основан на неверном понимании норм материального права. Согласно данной статье собственники (землепользователи, землевладельцы, арендаторы) земельных участков вправе пользоваться подземными водами для личных и бытовых нужд в границах своих земельных участков (абзац первый статьи 19), сами полезные ископаемые, к которым относятся и подземные воды, являются государственной собственностью (статья 1.2. Закона о недрах). Земельный участок, на котором планируется размещение КПО «Дубровка», является собственностью Российской Федерации и не подразумевает согласование способов его использования с административными истцами в связи с эксплуатацией ими подземных вод на собственных земельных участках.
Не могут быть приняты во внимание и доводы истцов о нарушении водного законодательства в связи с включением ДД.ММ.ГГГГ обводненного карьера «Дубовка» в государственный водный реестр (ГВР) потому, что при разрешении административного дела суд применяет нормы материального права, которые действовали на момент возникновения правоотношения с участием административного истца (часть 5 статьи 15 КАС РФ), т.е. дату составления заключения ГЭЭ и утверждения его приказом Управления - ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, законность действий как экспертной комиссии ГЭЭ, так и Управления не может быть поставлена в зависимость от произошедших впоследствии событий, доводов и документов, которые предметом рассмотрения ГЭЭ не являлись.
В соответствии с пунктами 1 и 4 части 1 статьи 5 Водного кодекса РФ под водными объектами понимаются водоемы, постоянное или временное сосредоточение вод в которых имеет характерные формы и признаки водного режима; водным режимом является изменение во времени уровней, расхода и объема воды. Документированные сведений о водных объектах вносятся в ГВР, сведения которого носят открытый характер, за исключением информации, отнесенной законодательством Российской Федерации к категории ограниченного доступа (статья 31 Водного кодекса РФ).
На дату издания приказа от ДД.ММ.ГГГГ №-ПР, как в периоды разработки проектной документации КПО «Дубровка», а также организации и проведения ГЭЭ, сведения об обводненном карьере отсутствовали в ГВР. Экспертная комиссия ГЭЭ и Управление объективно не располагали информацией об изменении статуса обводненной горной выработки в будущем.
Отработанный карьер, образованный на землях лесного фонда в связи с добычей полезных ископаемых, в соответствии с положениями п. 9 ст. 22, ст. 26 Закона о недрах, ст. 60.12 Лесного кодекса РФ, ст. 13 Земельного кодекса РФ подлежит ликвидации. Во исполнение вступившего в силу постановления Арбитражного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № Ф07-6339/2021 по делу № А56-115929/2019 нарушенный в следствие разработки месторождения строительных песков «Дубровка» (по лицензии на право пользования недрами ЛОД 02892 ТЭ) лесной участок должен быть приведен в состояние, пригодное для последующего использования. На застройку площадей залегания полезных ископаемых выдано разрешение Севзапнедра, имеющееся в проектной документации КПО «Дубровка».
Факт обводнения карьера, а также способы его осушения отражены в проектной документации КПО «Дубровка» и исследованы в рамках ГЭЭ (страницы 26-27 Заключения ГЭЭ). Расценивать обводненную горную выработку как водный объект у экспертной комиссии ГЭЭ, ввиду отсутствия сведений о ней в ГВР, не было оснований, равно как оценивать факт наличия/отсутствия в проектной документации сведений, характеризующих карьер, как водный объект, исследовать проектируемую деятельность с точки зрения размещения комплекса по переработке отходов на водном объекте, а также обеспечения прав граждан на доступ к водным объектам и их береговой полосе, предусмотренных частями 2 и 8 статьи 6 Водного кодекса РФ. Соответственно не имеется оснований признать заключение ГЭЭ противоречащим правовым регламентам на дату его вынесения.
По мнению административных истцов при проведении ГЭЭ нарушено лесное законодательство, т.к. земли, на которых планируется размещение комплекса по переработке отходов, относятся к категории земель лесного фонда.
Суд не усматривает таких нарушений ввиду того, что изыскания, подготовка, утверждение и экспертиза проектной документации до перевода земель лесного фонда в земли иных категорий не является нарушением законодательства (статья 10.1. Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 201-ФЗ «О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации», статья 11 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 172-ФЗ «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую», п.2.15 Приказа Минприроды России от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении содержания ходатайства о переводе земель лесного фонда в другую категорию и состава прилагаемых к нему документов»). Строительство КПО «Дубровка» возможно только после перевода лесного участка в земли иных категорий в порядке, предусмотренном Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ № 172-ФЗ «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую».
Более того, в редакции Закона № 172-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ наличие положительного заключения ГЭЭ является одним из условий принятия решения о переводе земельного участка из состава земель одной категории в другую (часть 4 статьи 2 Закона № 172-ФЗ). В качестве такого заключения выступало положительное заключение ГЭЭ на проект планируемой хозяйственной деятельности, данная позиция отражена в решении Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № АКПИ23-307 «Об отказе в удовлетворении административного искового заявления об оспаривании распоряжения Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ №р».
Также отклоняется судом довод истцов о противоречии размещения КПО «Дубровка» пункту 1 Схемы территориального планирования <адрес> в области организации, охраны и использования особо охраняемых природных территорий (ООПТ), утвержденной постановлением <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №, в связи с планируемой ООПТ «Государственный природный заказник «Приневский». Данная ООПТ расположена за пределами проектируемого комплекса. Установление охранных зон для указанного вида охраняемых природных территорий законодательством не предусмотрено (подпункт «б» пункта 11 статьи 2 Закона № 33-ФЗ, пункт 11 части 1 статьи 105 Земельного кодекса РФ). Следовательно, территория объекта ГЭЭ не попадает в зону с особыми условиями использования территорий, на которой может быть ограничено или запрещено размещение объектов недвижимости, а также использование земельных участков для осуществления отдельных видов деятельности (статья 104 ЗК РФ). Кроме того, проектная документация содержит оценку воздействия на ООПТ, в том числе на планируемую ООПТ «Приневский» и другие районы высокой экологической значимости. В частности, выполнен расчет рассеивания загрязняющих веществ в атмосферном воздухе на период строительства и эксплуатации объекта, а также акустические расчеты (уровни шума на период на период строительства и эксплуатации), косвенное негативное воздействие на растительность перспективных ООПТ в период строительства и эксплуатации объекта рассматривается как незначительное. Данные сведения рассмотрены и оценены экспертной комиссией ГЭЭ, что нашло отражение в заключения ГЭЭ (разделы 3.11, 3.12).
Довод административных истцов о несоответствии выводов оспариваемого заключения сводам правил - СП 47.13330.2016. «Инженерные изыскания для строительства», СП 446.1325800.2019. «Инженерно-геологические изыскания для строительства. Общие правила производства работ» - отклоняется потому, что перечисленные СП регламентируют правила производства инженерных изысканий, оценка проведения которых является предметом другой экспертизы: государственной экспертизы проектной документации и инженерных изысканий (пункт 1 статьи 47, статья 49 Градостроительного кодекса РФ).
Кроме того, указанные своды правил, как и СП 320.1325800.2017 «Полигоны для твердых коммунальных отходов. Проектирование, эксплуатация и рекультивация», который упомянут и в заключении Института водных проблем Российской академии наук, представленном административными истцами, предназначены для добровольного применения (пункты 1 и 12 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 62-ФЗ «О стандартизации в Российской Федерации», пункты 266, 445, 565 приказа Росстандарта от ДД.ММ.ГГГГ №) и не включены в перечень обязательных для исполнения национальных стандартов и сводов правил (статья 6 Закона о стандартизации, статья 6 Закона о стандартизации, постановление Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении перечня национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»).
В связи с изложенными обстоятельствами анализ качества материалов инженерных изысканий ООО «ТехноТерра» и ООО «Власта», выполненный сотрудниками ИВП РАН (письмо от ДД.ММ.ГГГГ №), не свидетельствует о нарушении законодательства об экологической экспертизе.
Гидрологическое заключение ФБУ «ТФГИ по СЗФО» от ДД.ММ.ГГГГ на территорию правового берега реки Невы не является относимым доказательством, так как составлено без рассмотрения проектной документации КПО «Дубровка». Высказанное в указанном заключении мнение о значимости источника подземных вод, расположенного на участке строительства КПО «Дубровка», для организации водоснабжения для питьевых целей в особый период и в случае возникновения чрезвычайных ситуаций, связано с реализацией полномочий органов государственной власти (п. 112 ч. 1 ст. 44 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации»), оценка которых не входит в предмет ГЭЭ (статья 1 Закона об экологической экспертизе).
Проектирование сетей инженерно-технического обеспечения (архитектурно-строительное проектирование), в частности, по внешнему водоотведению не является предметом экологической экспертизы. Истцами не приведено нормативных регламентов, свидетельствующих об обратном.
Проект содержит указание на разработку отдельного проекта внешних сетей водоотведения. В то же время суд учитывает, что в составе проектной документации вопросы отведения, сбора и очистки сточных вод (эксплуатационного и природного характера) доведены до сведения комиссии ГЭЭ.
Также в рамках ГЭЭ не подлежит исследованию вопрос осуществления органами местного самоуправления полномочий по водоснабжению населения (статья 14 Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»). В связи с чем письмо главы администрации муниципального образования «Колтушское сельское поселение» от ДД.ММ.ГГГГ № об организации централизованного водоснабжения в границах сельского поселения не имеет значения для рассмотрения и разрешения настоящего дела (ст. 60 КАС РФ).
Отклоняется как противоречащий материалам дела довод административных истцов о невозможности очистки всего фильтрата до установленных нормативов. Проектной документацией предусмотрена очистка сточных вод до показателей, соответствующих нормативам, установленных приказом Минсельхоза России от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении нормативов качества воды водных объектов рыбохозяйственного значения, в том числе нормативов предельно допустимых концентраций вредных веществ в водах водных объектов рыбохозяйственного значения». Объем сброса оценен как 543,81 м3/сут. Заявленный объем сброса не превысит установленный лимит на сброс в бассейне <адрес> для водохозяйственного участка ДД.ММ.ГГГГ.004 «<адрес> от в/п Новосаратовка до устья», в связи с чем Невско-Ладожского БВУ указало на допустимость сброса всех категорий образующихся сточных вод, очищенных до рыбохозяйственных ПДК, в <адрес> (письмо от ДД.ММ.ГГГГ №Р6-37-208).
Судом нарушений со стороны Управления закона об экологической экспертизе, Положения и Регламента при предоставлении государственной услуги по организации и проведению государственной экологической экспертизы Управлением не установлено.
Непосредственно Управление не наделено полномочиями по оценке представленных на ГЭЭ материалов на соответствие экологическим требованиям и составление заключения ГЭЭ, оно лишь организует, проводит ГЭЭ и удостоверяет своим актом (приказом) соответствие порядка проведения ГЭЭ требованиям закона (ч. 4 ст. 18 Закона № 174-ФЗ, п. 29 Положения).
Указанный порядок соблюден: население проинформировано о намечаемых и проводимых экологических экспертизах и об их результатах путем размещения соответствующей информации на сайте в сети «Интернет» (ст. 32 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», п. 9 ч.1 ст. 15 Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», п. 4.7. Приказа №); материалы общественных обсуждений учтены экспертной комиссией ГЭЭ (ст. 14 Закона о экологической экспертизе, п. 1.10 заключения ГЭЭ); все заключения общественных экологических экспертиз, а также поступившие обращения граждан и иных лиц по объекту экспертизы, направлены в экспертную комиссию ГЭЭ для учета при подготовке заключения (п. 19 Положения, п. 1.8. Заключения ГЭЭ).
Кроме того, оспариваемое заключение ГЭЭ не является властно-распорядительным документом, не содержит обязательных предписаний, поэтому его выводы в контексте публичных правоотношений отдельной оценке не подлежат. Само по себе, экспертное заключение не влечет каких-либо правовых последствий, создающих для заявителей угрозу нарушения их прав на экологическое благополучие, а напротив содержит комплекс необходимых условий для предотвращения такой угрозы, соблюдение которых как при строительстве, так и при надлежащей эксплуатации КПО «Дубровка» позволит избежать негативного воздействия на окружающую среду.
Оценивая вышеизложенное, суд считает, что нарушений процедуры проведения экспертного исследования, либо объективных противоречий описательной и мотивировочной частей заключения ГЭЭ не имеется.
При таком положении, основания для удовлетворения заявленных административными истцами требований о признании незаконным положительного заключения государственной экологической экспертизы по объекту «Комплекс по переработке отходов «Дубровка», приказа Северо-Западного межрегионального управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, утвердившего указанное заключение, отсутствуют.
Руководствуясь статьей 175 Кодекса административного судопроизводства РФ, суд
РЕШИЛ:
ФИО1 , ФИО2 , ФИО3, ФИО4, ФИО5 ФИО6 , ФИО27 , ФИО8 , ФИО9 , ФИО10 , ФИО11 , ФИО26 Л, , ФИО12 , ФИО13 , ФИО15 , ФИО28,, ФИО17 , ФИО18 в удовлетворении исковых требований к Северо-Западному межрегиональному управлению Федеральной службы по надзору в сфере природопользования об оспаривании заключения государственной экологической экспертизы и приказа об утверждении - отказать.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение одного месяца с момента принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга.
Судья