Судья Кожевникова Е.М.

№ 22-3882/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь

6 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Пикулевой Н.В.,

судей Суетиной А.В., Шестаковой И.И.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Удовенко Е.В., помощником судьи Задворных О.С.

с участием прокурора Новоселовой Е.М.,

потерпевшего ЧС. и его представителя – адвоката Емельянова С.А.

потерпевшего СА.,

защитника – адвоката Головина М.Ю.,

осужденного ФИО1

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференцсвязи уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Новоселовой Е.М. и дополнениям к нему прокурора Свердловского района г. Перми Гисса А.В., апелляционным жалобам представителя потерпевшего ГМ. – адвоката Колпакова О.А., потерпевших ЧС., СА. и ЩА., осужденного ФИО1 и его адвоката Карнауховой А.С. на приговор Свердловского районного суда г. Перми от 25 апреля 2023 года, по которому

ФИО1, дата года рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 160 УК РФ к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере 150 000 рублей, ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам лишения свободы со штрафом в размере 5 000 рублей, за каждое из 4 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере 150 000 рублей, ч. 3 ст. 159 УК РФ к 2 годам лишения свободы со штрафом в размере 20 000 рублей, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима со штрафом 200 000 рублей, исчислением отбывания наказания со дня вступления приговора в законную силу, зачетом в срок лишения свободы времени содержания под стражей с 28 по 30 октября 2021 года, с 25 апреля 2023 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время нахождения ФИО1 под домашним арестом с 31 октября 2021 года по 20 января 2022 года из расчета 2 дня нахождения под домашним арестом за 1 день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Постановлено наложенный арест на земельный участок **:813 по адресу: ****; здание **:2858 по адресу: ****; земельный участок **:744 по адресу: ****; объект незавершенного строительства **:927 по адресу: ****; земельный участок **:912 по адресу: ****; земельный участок **:733 по адресу: ****; земельный участок **:729 по адресу: ****; земельный участок **:738 по адресу: ****; земельный участок **:732 по адресу: ****; земельный участок **:728 по адресу: ****; земельный участок **:727 по адресу: ****, сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска.

С ФИО1 взыскано в счет возмещения имущественного ущерба в пользу потерпевших СА. 1 400 000 рублей, ЧС. 3 100 000 рублей, ЩА. 1 200 000 рублей, ГМ. 1 550 000 рублей.

Решены вопросы по мере пресечения и вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Пикулевой Н.В., изложившей содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционных представления и жалоб, выступления прокурора Новоселовой Е.М., поддержавшей доводы дополнительного апелляционного представления об изменении приговора и возражавшей по доводам жалоб, потерпевшего ЧС. и его представителя – адвоката Емельянова С.А., потерпевшего СА. по доводам апелляционных представления и жалоб, защитника Головина М.Ю. и осужденного ФИО1 об отмене приговора и оправдании последнего, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в:

растрате, то есть хищении имущества СА., вверенного им виновному, в особо крупном размере;

мошенничестве, то есть в хищении имущества ЧС. путем обмана и злоупотребления доверием, в крупном размере;

4 мошенничествах, то есть хищениях имущества ЧС., АО №1, ЩА., ГМ. путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере;

растрате, то есть хищении имущества ТИ., вверенного виновному, в крупном размере.

Преступления совершены в г. Перми в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Новоселова Е.М. и дополнениях к нему прокурор Свердловского района г. Перми Гисс А.В., не оспаривая фактических обстоятельств дела, доказанность вины осужденного, ставят вопрос об изменении приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильным применением уголовного и уголовно-процессуального закона, ссылаясь на то, что в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступных деяний указано, что ФИО1 совершил растрату имущества СА., причинив ему значительный ущерб в особо крупном размере; похитил денежные средства, принадлежащие ЧС., причинив ему значительный материальный ущерб в крупном размере; похитил автомобиль ЧС., причинив ему значительный материальный ущерб в особо крупном размере; похитил денежные средства ЩА., причинив ему значительный материальный ущерб в особо крупном размере; похитил денежные средства ГМ., причинив ему значительный материальный ущерб в особо крупном размере; совершил растрату имущества ТИ., причинив ей значительный ущерб в крупном размере, тогда как действия осужденного ФИО1 квалифицированы судом по преступлению в отношении СА. как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, в особо крупном размере; по преступлению в отношении ЧС., как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в крупном размере; по каждому из 4 преступлений в отношении ЧС., АО №1, ЩА., ГМ., как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в особо крупном размере; по преступлению в отношении ТИ. как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере. Таким образом, при установлении судом квалификации преступлений, за совершение которых ФИО1 осужден, указание на причинение значительного ущерба гражданину отсутствует, потому является излишней и при описании преступных деяний осужденного.

При указании во вводной части приговора ошибочно указана квалификация одного из преступлений, в которых обвиняется ФИО1, по ч. 3 ст. 160 УК РФ вместо ч. 3 ст. 159 УК РФ.

При совершении осужденным ФИО1 2 преступлений в отношении ЧС. не указано, каким образом квалифицировано каждое из них. Действия осужденного ФИО1 по факту хищения путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств ЧС. на сумму 1 000 000 рублей подлежат квалификации по ч. 3 ст. 159 УК РФ, а по факту хищения путем обмана и злоупотребления доверием имущества ЧС. – автомобиля марки Genesis стоимостью 2 100 000 рублей по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевший СА., не соглашаясь с приговором ввиду мягкости назначенного осужденному ФИО1 наказания, указывает, что он ранее был судим, вину не признал, ущерб не возместил, просит усилить наказание и, ссылаясь на обстоятельства дела, взыскать с него сумму компенсации морального вреда в размере 2 100 000 рублей.

В апелляционной жалобе потерпевший ЧС. просит приговор изменить в связи с неправильным применением уголовного закона, усилить ФИО1 наказание до 12 лет лишения свободы, ссылаясь на то, что последний вину не признал, ущерб не возместил, ранее привлекался к уголовной ответственности, но избежал ее ввиду истечения сроков привлечения к уголовной ответственности.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ГМ. – адвокат Колпаков О.А., ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», постановление Конституционного Суда РФ от 26 октября 2021 года № 45-П «По делу о проверке конституционности статьи 151 ГК РФ в связи с жалобой гражданина С.», не соглашаясь с приговором в части оставления гражданского иска о компенсации морального вреда потерпевшего ГМ. без удовлетворения, сообщает, что потерпевшему действиями осужденного ФИО1 причинены физические и нравственные страдания, просит взыскать с него компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевший ЩА., не соглашаясь с приговором в части чрезмерной мягкости назначенного осужденному ФИО1 наказания, просит усилить его, а также взыскать в его пользу автомобиль марки Lexus NX 200T VIN: **, 2015 года выпуска. Указывая, что данный автомобиль был продан ФИО1 БА., при этом судом не исследовалась возможность приобретения автомобиля последним, действия по продаже были спланированы с целью хищения у него денежных средств. Автомобиль не был заложен. Вопреки показаниям БА. автомобиль Lexus NX 200T VIN: **, 2015 года выпуска был в исправном состоянии. Кроме того, денежные средства 5 марта 2020 года в сумме 500 000 рублей от осужденного ФИО1 он не получал. Обращает внимание на ложность показаний БА., который утверждал, что неоднократно видел его на стоянке по адресу: ****, в том числе при передаче денег в указанной сумме, но в ходе очной ставки не узнавшего его.

В апелляционной жалобе адвокат Карнаухова А.С., выступая в защиту интересов осужденного ФИО1, ставит вопрос об оправдании за отсутствием в его действиях состава преступления и отмене приговора в связи с существенным нарушением норм материального права, повлекшим фундаментальное нарушение норм процессуального права. Полагает, что убедительных доказательств виновности ее подзащитного в инкриминируемых ему преступлениях при расследовании уголовного дела не добыто, при рассмотрении его в суде государственным обвинителем не предоставлено. По мнению адвоката, при расследовании уголовного дела допущено множество грубых нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, как при проведении следственных действий, так и при составлении процессуальных документов. В частности, в постановлениях о возбуждении уголовного дела отсутствует время вынесения решения, обвинение ФИО1 предъявлялось 6 раз с нарушениями главы 23 УПК РФ, несоблюдением положений ст. 18 УПК РФ, вопреки ведению уголовного судопроизводства на русском языке, в обвинении и обвинительном заключении присутствуют иноязычные слова; уголовное дело 5 раз возвращалось на дополнительное расследование, при этом указания вышестоящего органа для устранения препятствий для вынесения обвинительного заключения следователем не устранены; нарушены требования ст. ст. 216-217 УПК РФ; свидетели защиты в обвинительном заключении не указаны.

Доказательств наличия умысла у осужденного на личное обогащение при заключении гражданско-правовых договоров путем обмана или введения лиц, признанных потерпевшими, в заблуждение не имеется. Наоборот, он является добросовестным предпринимателем, находящимся в автомобильном бизнесе продолжительное время, а в случае появления каких-либо проблем, решал их с положительным исходом для каждой из сторон.

По преступлению в отношении СА. указывает, что свой автомобиль СА. передал ВА. для последующей реализации, что и сделал ее подзащитный, осуществляя волю потерпевшего по продаже принадлежащего ему имущества. За проданный автомобиль ФИО1 полностью рассчитался с СА., что подтверждается денежными переводами в 2019-2020 годах на сумму 840 000 рублей и расписка о получении СА. денежных средств в размере 400 000 рублей, ошибочно указанной на копии договора комиссии по автомобилю «Хаммер». Указанные документы подтверждают факт того, что ФИО1 выполнил все обязательства перед СА.

По преступлению в отношении ЧС. указывает, что между ФИО1 и ЧС. был заключен договор займа в размере 1 000 000 рублей, во исполнение которого ЧС. получил проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме 452 500 рублей, остальную сумму долга автомобилем «Туарег» без документального оформления со стороны ФИО1 Претензий о возврате долгу от ЧС. ФИО1 не поступало. По эпизоду в отношении ЧС. относительно сделки с автомобилем «Генезис», приводя свою версию, указывает, что оригинала договора по приобретению неисправного автомобиля ЧС. у КТ. не имеется, в ходатайствах о запросе оригинала договора для проведения экспертизы на предмет установления давности составления документа и принадлежностей подписей в нем, стороне защиты неоднократно отказывалось. Кроме того, в материалах дела отсутствуют подтверждающие документы о получении денег КТ. от ЧС. за продажу автомобиля. На основании копии этого договора установить подлинность договора не представляется возможным, копия договора является недопустимым доказательством, и признание на ее основании ЧС. потерпевшим незаконно. Также ее подзащитный ЧС. был введен в заблуждение относительно стоимости ремонта автомобиля. Отмечает, что факта мошенничества в данном случае не установлено, поскольку принятые на себя обязательства ФИО1 исполнил полностью.

По преступлению в отношении АО №1, автор жалобы отрицает факт взятия кредита КА. в размере 4 000 000 рублей для передачи его своему подзащитному, наоборот, поясняет, что поскольку кредит взят КА. под залог автомобиля ФИО1, последний вынужден был предоставлять свои денежные средства для погашения кредита, чтобы не лишиться автомобиля. Доказательств передачи указанных денежных средств не имеется.

По преступлению в отношении ЩА. поясняет, что ее подзащитный продал автомобиль Лексус, принадлежащий ЩА., все денежные средства вернул последнему, доказательств обратного материалы дела не содержат.

По преступлению в отношении ГМ. поясняет, что ее подзащитный не передавал ГМ. выбранный им автомобиль по причине наличия ограничений, наложенных на него. Сумма денежных средств, уплаченных на неполученный автомобиль, была оставлена добровольно ГМ. у ФИО1, за что последний каждый месяц выплачивал ГМ. денежные средства в размере 50 000 рублей, что подтверждается показаниями свидетеля КО..

По преступлению в отношении ТИ. поясняет, что ФИО1 продал автомобиль ТИ., денежные средства за реализацию которого намеревался вернуть ТИ. по мере продажи других транспортных средств.

Таким образом, по мнению защитника, все автомобили для реализации передавались ФИО1 добровольно, по договорам займа выплачивались проценты. Указывает, что исковые требования потерпевшими заявлены с целью незаконного обогащения, поскольку неисполненных долговых обязательств перед ними у ее подзащитного не имеется.

Обращает внимание на процессуальные нарушения, в частности, следователем не был составлен протокол наложения ареста на земельные участки, которые принадлежат ОС., не имеющие отношения к ФИО1, стенограммы разговоров ФИО1 получены с нарушением ст. 75 УПК РФ, не имеют постановлений о рассекречивании материалов ОРД, в связи с чем, по мнению адвоката, ссылки на их наличие недопустимы.

Таким образом, автор жалобы считает, что все действия ФИО1 находятся в сфере гражданско-правового регулирования, а возбуждение уголовного дела отрицательно повлияло на коммерческую деятельность ее подзащитного и не позволило ему своевременно расплатиться с кредиторами по имевшим место долговым обязательствам.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 ставит вопрос об отмене приговора как незаконного и необоснованного ссылаясь на то, что на протяжении многих лет занимается автомобильным бизнесом, имеет репутацию порядочного и добросовестного ответственного индивидуального предпринимателя, имеющего большой круг клиентов. Указывает, что в связи со сложившейся ситуацией в стране произошел спад продаж и кассовые разрывы по выплатам денежных средств. Он просил отсрочить выплаты по своим долговым обязательствам и реструктуризировать долговые обязательства, признает нарушение выплат по долговым обязательствам, которые считает гражданско-правовыми отношениями, поскольку у него не было умысла на обман граждан и корыстных целей обогащения в личных целях.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, заслушав участвующих лиц, судебная коллегия приходит к следующему.

Доводы стороны защиты, приведенные в апелляционных жалобах осужденного и его адвоката, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о том, что осужденный ФИО1 не виновен, его действия носят исключительно гражданско-правовой характер, и у него не было умысла и корыстного мотива на хищение чужого имущества, тщательно проверены судом первой инстанции, поскольку не нашли своего подтверждения, обоснованно отвергнуты с приведением в приговоре убедительных и мотивированных выводов, с которыми соглашается судебная коллегия.

Так, выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении при изложенных в приговоре обстоятельствах преступных деяний основаны на совокупности исследованных допустимых и достоверных доказательств, подробно приведенных в приговоре и получивших правильную юридическую оценку в приговоре.

Виновность осужденного ФИО1 в хищении имущества потерпевшего СА. установлена на основании показаний самого осужденного о том, что 4 июня 2019 года он заключил с СА. договор комиссии по поводу продажи автомобиля марки Volkswagen Touareg; потерпевшего СА. о том, что он обратился к ФИО1, зарекомендовавшему себя успешным предпринимателем, с которым 4 июня 2019 года они заключили договор комиссии, по которому ФИО1 обязался реализовать вышеуказанный автомобиль в течение трех месяцев со дня заключения договора за 1 400 000 рублей, и передать ему денежные средства не позднее одного месяца с момента продажи автомобиля, в этот же день он передал ФИО1 ключи от автомобиля, паспорт технического средства, а также он заполнил и подписал бланк договора купли-продажи транспортного средства, при этом графа «покупатель» осталась незаполненной, в сентябре 2019 года ему стало известно о том, что его автомобиль продан КВ., при этом ФИО1 обязался передать ему денежные средства от продажи автомобиля до конца 2019 года в связи с возникшими финансовыми трудностями, однако денежные средства от продажи автомобиля ФИО1 ему не вернул; свидетеля КВ. о том, что 1 сентября 2019 году у ФИО1 приобрел данный автомобиль в обмен на его автомобиль Mersedes BENZ ML-350 2010 года выпуска с доплатой в размере 100 000 рублей, при этом его автомобиль ФИО1 31 декабря 2019 года продал за 1 100 000 рублей; заявления СА. о преступлении, протоколов осмотра места происшествия, выемки, осмотра предметов и документов, копий договоров купли-продажи транспортных средств и иных документов, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Таким образом, по данному преступлению действия осужденного правильно квалифицированы по ч. 4 ст. 160 УК РФ как растрата, то есть хищение чужого имущества – автомобиля стоимостью 1 400 000 рублей, вверенного виновному, в особо крупном размере.

Оснований считать, что осужденный ФИО1 полностью рассчитался с потерпевшим СА. за автомобиль Volkswagen Touareg, не имеется, материалами дела не подтверждается, как следует из показаний потерпевшего, осужденный рассчитался с ним за ранее проданный автомобиль Хаммер, что подтверждается соответствующими расписками.

Виновность осужденного ФИО1 в хищении у потерпевшего ЧС. денежных средств в сумме 1 000 000 рублей путем обмана и злоупотребления доверием установлена на основании показаний самого осужденного о том, что 27 сентября 2019 года заключил с ЧС. договор займа на сумму 1 000 000 рублей; потерпевшего ЧС. о том, что в течение 2019 года к нему неоднократно обращался ранее знакомый ФИО1 с просьбами предоставить в долг денежные средства, на что он согласился, передавал ФИО1 наличные денежные средства различными суммами и после того, как общая сумма задолженности составила 1 000 000 рублей, 27 сентября 2019 года они заключили договор займа на сумму 1 000 000 рублей, которые ФИО1 должен был вернуть до 27 октября 2019 года, а в случае несвоевременного возврата денежных средств уплатить проценты из расчёта 1 % от суммы займа за каждый день просрочки, в результате ФИО1 ему денежные средства в указанный срок не вернул, несколько раз осуществлял перевод денежных средств в счет уплаты процентов; протоколов принятия устного заявления ЧС. о преступлении, выемки, осмотра предметов и документов, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Таким образом, действия осужденного по данному преступлению правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение денежных средств в сумме 1 000 000 рублей путем обмана и злоупотребления доверием, в крупном размере.

Выплата осужденным процентов по данному договору с ЧС. не свидетельствует об отсутствии в его действиях состава преступления, и данных, свидетельствующих о возмещении причиненного потерпевшему ущерба, материалы дела не содержат.

Виновность осужденного ФИО1 в совершении хищения автомобиля, принадлежащего ЧС., установлена на основании показаний самого осужденного о том, что в 2019 году между ним и ЧС. был заключен договор комиссии, согласно которому он обязуется реализовать автомобиль марки Hyundai Genesis G80 VIN ** 2017 года выпуска, принадлежащий ЧС., за 2 100 000 рублей в течение четырех месяцев, в последующем данный автомобиль был реализован КВ., который спустя время его вернул, после чего автомобиль был продан КВ. в обмен на два других автомобиля, стоимость которых составила 1 500 000 рублей, и после продажи которых он денежные средства ЧС. не вернул; потерпевшего ЧС. и свидетеля ВС. о том, что с сентября 2018 года в собственности ЧС. находился данный автомобиль, который ранее он приобрел у КТ., в мае 2020 года он обратился к ранее знакомому ФИО1 с просьбой продать автомобиль, на основании чего 25 мая 2020 года между ними был заключен договор купли-продажи данного транспортного средства стоимостью 2 100 000 рублей, которые ФИО1 обязался передать по истечении четырех месяцев со дня заключения договора, в результате ФИО1 потерпевшему денежные средства в указанный срок не вернул; свидетеля КТ. о том, что 10 октября 2018 года продала вышеуказанный автомобиль ЧС. за 1 000 000 рублей; свидетеля КВ. о том, что в июне 2020 года он решил приобрести у ФИО1 данный автомобиль в исправном состоянии за 2 000 000 рублей, внес задаток в размере 100 000 рублей, после чего зарегистрировал автомобиль в ГИБДД на свое имя, но после осмотра слесарем автомобиля передумал его приобретать и вернул обратно ФИО1 с документами от своего имени, в последующем автомобиль был продан КВ.; свидетелей КВ., КГ. о том, что в июне 2020 года на стоянке у ФИО1 они приобрели данный автомобиль за 1 500 000 рублей в обмен на автомобили марок «Lexus» и «Audi», при этом продавцом вышеуказанного автомобиля выступал КВ., с которым и был заключен договор купли-продажи транспортного средства; протоколов принятия устного заявления ЧС. о преступлении, выемки, осмотра предметов и иных документов, подробно приведенных в приговоре.

Таким образом, суд первой инстанции верно квалифицировал действия осужденного по данному преступлению по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества стоимостью 2 100 000 рублей путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Оснований сомневаться в том, что именно потерпевший ЧС. являлся собственником автомобиля марки Hyundai Genesis, не имеется, данные обстоятельства были проверены судом первой инстанции, подтверждены приведенными доказательствами, которые в своей совокупности не вызывают сомнений.

Виновность осужденного ФИО1 в совершении хищения имущества в отношении АО №1, установлена на основании показаний представителя потерпевшего ЖА. о том, что 30 сентября 2019 года между АО №1, и КА. был заключен договор потребительского кредита на сумму 4 378 378 рублей 38 копеек сроком до 30 сентября 2026 года под залог автомобиля марки BMW 7er VIN ** 2018 года выпуска, принадлежащего КА., обязательства по выдаче наличных денежных средств в сумме 4 000 000 рублей КА. АО №1, в этот же день были выполнены в полном объеме, после чего КА. начал исполнение обязательств со своей стороны, всего платежи поступили на общую сумму 704 598 рублей, с июня 2020 года КА. исполнял свои обязательства по возврату кредита ненадлежащим образом, а с сентября 2020 года вообще прекратил их исполнение, в это же время от КА. поступило заявление о том, что денежные средства он брал для ФИО1, который давал деньги на погашение кредита, залоговый автомобиль фактически принадлежит ФИО1, затем в связи с неисполнением обязательств по договору к КА. был подан гражданский иск о взыскании денежных средств по договору потребительского кредита, а также к последнему собственнику автомобиля КА. об обращении взыскания на вышеуказанный залоговый автомобиль, до настоящего момента денежные средства АО №1, не возвращены; свидетелей КА. и КМ. о том, что по предложению ФИО1 29 сентября 2019 года КА. обратился в АО №1, с целью получения кредита, ему была одобрена сумма в размере 4 000 000 рублей под залог вышеуказанного автомобиля, зарегистрированного на его имя, который был оценен на сумму 5 500 000 рублей, 30 сентября 2019 года с АО №1, был заключен договор потребительского кредита, КА. были выданы наличные денежные средства в сумме 4 000 000 рублей, которые он в этот же день передал ФИО1, который обязался ежемесячно выплачивать кредит и выполнял свои обязательства в течение нескольких месяцев, после чего ФИО1 начал выполнять свои обязательства несвоевременно, а позднее совсем перестал вносить платежи по кредиту, затем залоговый автомобиль был продан; свидетеля КР. о том, что 9 ноября 2019 года ООО №2 был приобретен вышеуказанный автомобиль, который был найден по объявлению на одном из сайтов сети «Интернет», собственником которого был КА., за 4 800 000 рублей, при этом автомобиль под залогом или арестом не находился, 1 апреля 2020 года автомобиль был реализован МА. за 2 200 000 рублей; протоколов принятия устного заявления о преступлении, осмотра предметов и документов, справок из баз данных «Азимут ПТ» и «ПТК Розыск-Магистраль», иных документов, подробно изложенных в приговоре.

Таким образом, действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение денежных средств АО №1, в сумме 3 200 402 рубля путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований сомневаться в показаниях свидетеля КА. не имеется, поскольку его показания являются подробными и последовательными, подтверждаются иными исследованными доказательствами по делу. Внесение осужденным денежных средств в счет погашения кредитных обязательств, срок исполнения которых установлен до 2026 года, не свидетельствует об отсутствии состава преступления в действиях осужденного ФИО1, который причиненный материальный ущерб не возместил до настоящего времени.

Виновность осужденного ФИО1 в совершении хищения имущества ЩА. установлена на основании показаний самого осужденного о том, что ЩА. обратился к нему с просьбой продать его автомобиль марки Lexus NX200T VIN ** 2015 года выпуска, в связи с чем между ними был заключен договор займа на сумму 1 900 000 рублей под залог данного автомобиля, который впоследствии был продал БА. за 1 950 000 рублей; потерпевшего ЩА. о том, что с ФИО1 27 февраля 2020 года он заключил договор купли-продажи данного автомобиля за 1 900 000 рублей, из которых 300 000 рублей ФИО1 передал ему сразу, а денежные средства в сумме 1 600 000 рублей ФИО1 оставил у себя в качестве займа, которые обязался вернуть до 27 апреля 2020 года, при этом выплачивая 2 % от суммы займа ежемесячно, о чем в этот же день был составлен договор займа, впоследствии ФИО1 ему денежные средства полностью не вернул, остался должен 1 136 000 рублей; свидетеля ЩС., подтвердившего показания потерпевшего ЩА.; свидетеля БА. о том, что 5 марта 2020 года приобрел у ФИО1 данный автомобиль за 1 800 000 рублей, передав ему наличными денежные средства в этот же день; протоколов принятия устного заявления ЩА. о преступлении, выемки, осмотра предметов и документов, иных письменных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Таким образом, действия осужденного по данному преступлению правильно квалифицированы судом по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение у потерпевшего ЩА. денежных средств в сумме 1 136 000 рублей путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Виновность осужденного ФИО1 в хищении денежных средств потерпевшего ГМ. установлена на основании показаний самого осужденного о том, что к нему обратился ГМ. с просьбой приобрести для него автомобиль, он предложил ему автомобиль Lexus NX200 VIN ** 2015 года выпуска за 1 550 000 рублей, на что последний согласился; потерпевшего ГМ. о том, что в октябре 2020 года ФИО1 предложил ему приобрести вышеуказанный автомобиль стоимостью 1 550 000 рублей, после чего он передал ФИО1 денежные средства в указанной сумме тремя частями, о получении которых ФИО1 написал расписку, однако после того, как автомобиль не удалось поставить на учет, он от него отказался и попросил ФИО1 вернуть денежные средства, в результате ФИО1 автомобиль ему не передал, денежные средства не вернул; свидетеля КИ., которая подтвердила показания потерпевшего ГМ.; свидетеля КЕ. о том, что 1 ноября 2020 года она продала ранее принадлежавший ей вышеуказанный автомобиль за 1 400 000 рублей через ФИО1 - владельца автостоянки по продаже автомобилей с пробегом; свидетеля КО. о том, что со слов ГМ. последний передал ФИО1 денежные средства в счет приобретения автомобиля, но ФИО1 обязательства по передаче автомобиля не выполнил, денежные средства ГМ. не вернул; протоколов выемки, осмотра предметов и документов, иных письменных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Таким образом, действия осужденного в отношении потерпевшего ГМ. правильно квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение у последнего денежных средств в сумме 1 550 000 рублей путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Выплата процентов потерпевшему за пользование его денежными средствами, как об этом указывает сторона защиты, а также отсутствие у потерпевшего исковых требований к осужденному не свидетельствует об отсутствии состава преступления в действиях ФИО1

Виновность осужденного ФИО1 в совершении хищения имущества потерпевшей ТИ. установлена показаниями осужденного о том, что 5 марта 2021 года он заключил с ТИ. договор комиссии по поводу продажи её автомобиля марки Nissan Terrano VIN ** 2014 года выпуска, который впоследствии продал СК. за 550 000 рублей, вырученные деньги вложил в свой оборот с целью получения прибыли; потерпевшей ТИ. о том, что 5 марта 2021 года заключила договор комиссии, по которому ФИО1 обязался передать денежные средства от продажи ее автомобиля стоимостью 750 000 рублей в срок до 15 апреля 2021 года, однако 17 апреля 2021 года ФИО1 передал ей только 200 000 рублей, а оставшуюся сумму 550 000 рублей обязался отдать в срок до 10 мая 2021 года, позднее она узнала, что её автомобиль 8 марта 2021 года был продан ПД., который 5 мая 2021 года продал автомобиль ООО «Одас», а денежные средства в сумме 550 000 рублей ФИО1 ей не вернул; свидетеля ОА., который подтвердила показания потерпевшей ТИ.; свидетеля СК. о том, что в марте 2021 года ФИО1 неоднократно предлагал ему приобрести у него вышеуказанный автомобиль, он предложил ФИО1 цену 500 000 рублей, ФИО1 согласился, он передал ФИО1 денежные средства, ФИО1 передал ему документы на автомобиль, согласно которым собственником автомобиля была ТИ., позднее он продал данный автомобиль ПД. за 530 000 рублей; свидетеля ПД. о том, что в феврале-марте он приобрёл вышеуказанный автомобиль у ЯИ. за 700 000 рублей с целью дальнейшей перепродажи, после продал его в ООО №3 в автосалон №4 за 610 000 рублей; свидетеля ЯИ., который подтвердил показания свидетелей СК., ПД.; свидетеля СТ. о том, что 5 мая 2021 года ООО №3 приобрело вышеуказанный автомобиль за 610 000 рублей у ПД., о чем был составлен договор купли-продажи транспортного средства; протоколами принятия устного заявления ТИ. о преступлении, выемки, осмотра предметов и документов, заключением эксперта и иными документами, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Таким образом, действия осужденного ФИО1 по хищению у потерпевшей ТИ. автомобиля стоимостью 750 000 рублей правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 160 УК РФ - как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере.

Вопреки доводам стороны защиты, все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, при этом суд указал в приговоре, по каким основаниям он принял одни из доказательств и отверг другие.

Судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда, считает, что доказательства, представленные стороной обвинения и положенные в основу приговора, являются допустимыми, и находит, что показания потерпевших и свидетелей, положенные в основу приговора, последовательны, непротиворечивы и согласуются между собой и другими доказательствами по делу, и в совокупности подтверждают вину осужденного ФИО1 в инкриминируемых ему преступлениях.

Каких-либо доказательств о заинтересованности потерпевших и свидетелей при даче показаний в отношении осужденного ФИО1, оснований для его оговора, организации «заказного дела», равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих эти показания под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решения суда о виновности осужденного ФИО1 судебной коллегией не установлено.

Также судом первой инстанции приведены мотивы, подтверждающие наличие в действиях осужденного данного состава преступления, с которыми судебная коллегия соглашается, при этом в приговоре изложено описание преступных деяний, признанных судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений.

Однако, исходя из анализа совокупности добытых доказательств, суд первой инстанции, проверяя доводы стороны защиты об отсутствии у осужденного ФИО1 умысла и корыстного мотива на хищение чужого имущества, наличии гражданско-правовых отношений, правильно признал их необоснованными, поскольку такие версии объективно не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Так, об умысле осужденного ФИО1 на хищение чужого имущества у потерпевших и наличие у него корыстного мотива свидетельствуют фактические обстоятельства дела, согласно которым ФИО1, находясь в очень затруднительном материальном положении, не имея реальной возможности исполнить взятые на себя обязательства в соответствии с условиями договоров перед потерпевшими, которых не ставил в известность о реальном положении его дел, наличии у него других задолженностей, из-за которых он не мог исполнить вновь взятые на себя обязательства, сообщал потерпевшим заведомо недостоверные сведения, обещал потерпевшим ЧС., АО №1, ЩА., ГМ. выполнить условия заключенных договоров, то есть обманывал их и злоупотреблял их доверием, тем самым имел возможность завладеть чужим имуществом, которое обращал в свою пользу, извлекая материальную выгоду; с потерпевшими СА. и ТИ. ФИО1 заключил договоры комиссии автомобилей, после реализации которых полученные от сделки денежные средства по продаже автомобилей потерпевшим не вернул, обратив вырученные от реализации автомобилей деньги в свою пользу.

Таким образом, указанные обстоятельства, достоверно установленные на основании исследованных доказательств, нельзя расценить как «неумелая хозяйственная деятельность», о чем указывает сторона защиты, учитывая данные о личности осужденного ФИО1 и его поведение по завладению чужим имуществом.

Позиция осужденного также расценивается судебной коллегией как способ защиты от предъявленного обвинения и желание избежать уголовной ответственности.

Рассматривая доводы стороны защиты о недостоверности показаний потерпевших, судебная коллегия также не может признать их обоснованными, поскольку судом первой инстанции был дан тщательный анализ как всем показаниям потерпевших, подтвердивших свои показания в ходе очных ставок с осужденным ФИО1 в ходе предварительного следствия, так и иным собранным по делу доказательствам в их совокупности

Иные доводы стороны защиты, в том числе, относительно содержания показаний свидетелей КМ., ЩС., КН., ШК. не ставят под сомнение выводы суда первой инстанции о доказанности вины осужденного ФИО1 в содеянном.

Таким образом, несогласие стороны защиты с оценкой показаний допрошенных по делу лиц, других исследованных доказательств, как это следует из доводов апелляционных жалоб осужденного и его адвоката, основано на переоценке полученных доказательств, что не является основанием для признания приговора незаконным.

Как видно из материалов дела, уголовное дело судом рассмотрено с исследованием всех имеющихся в деле доказательств, которые добыты органом предварительного следствия, в соответствии с требованиями, предусмотренными главами 33-39 УПК РФ. Данных, указывающих на неполноту предварительного расследования и судебного следствия, судебной коллегией не установлено.

Фактические обстоятельства совершенных осужденным ФИО1 преступлений, вопреки доводам стороны защиты, установлены на основании достаточной совокупности исследованных судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и приведенных в приговоре допустимых доказательств.

Те обстоятельства, что осужденный ФИО1 длительное время занимался предпринимательской деятельностью по продаже автомобилей, имел постоянных клиентов, заключал договоры, по которым выплачивал проценты, а также пандемия, начавшаяся в 2020 году, и военные действия с 2022 года, не ставят под сомнение законность постановленного приговора, на выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении преступных деяний с 2019 года не влияют и не могут являться основанием для отмены или изменения постановленного приговора.

Кроме того, не может являться основанием для оправдания осужденного техническое состояние подержанных автомобилей и необходимость их содержания и обслуживания, низкая покупательская способность, рыночные условия, а также наличие у него других должников, поскольку осужденный ФИО1 добровольно заключал договоры с потерпевшими, обещая выполнить свои обязательства, что впоследствии не было сделано. Таким образом, не имеется оснований считать преступную деятельность осужденного гражданско-правовыми отношениями, поскольку договоры, имеющие свои условия, сроки и предмет исполнения, осужденным ФИО1 не выполнены перед потерпевшими, которые в результате действий осужденного понесли материальный вред.

Таким образом, всем исследованным доказательствам в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ судом дана надлежащая оценка с точки зрения относимости, достоверности, допустимости, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора в отношении ФИО1, действия которого квалифицированы правильно. Квалифицирующие признаки преступлений нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, подробно описаны в приговоре и подтверждены добытыми доказательствами. Оснований для иной квалификации действий осужденного либо его оправдания не имеется.

Приговор соответствует требованиям ст. ст. 297, 304, 307-309 УПК РФ, содержит обстоятельства, установленные судом, анализ доказательств, обосновывающих выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в содеянном, в нем суд привел мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при разрешении вопроса о допустимости и относимости представленных доказательств, равно как и ограничивших права участников судопроизводства и способных повлиять на правильность вынесенного в отношении осужденного ФИО1 приговора, судом первой инстанции не допущено; рассмотренные и оцененные судом доказательства содержат исчерпывающие сведения относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию и имеющих значение для принятия правильного решения по настоящему делу.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, постановления о возбуждении уголовного дела соответствуют требованиям ч. 2 ст. 146 УПК РФ, содержат необходимые реквизиты, в связи с чем не имеется оснований для признания их незаконными (том 1 л.д. 1, 149, том 2 л.д. 4, том 3 л.д. 4, 120, том 4 л.д. 4, том 10 л.д. 99). Процедура предъявления обвинения ФИО1 соблюдена, постановление о предъявлении обвинения отвечает требованиям ч. ч. 2-3 ст. 171, ст. ст. 172-173 УПК РФ (том 14 л.д. 55-67, 68).

Также нельзя согласиться с доводами стороны защиты о незаконности получения стенограмм разговоров ФИО1, поскольку в материалах уголовного дела имеются постановления Свердловского районного суда г. Перми от 19 октября 2020 года, 20 января 2021 года о разрешении проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 «Прослушивание телефонных переговоров», «Снятие информации с технических каналов связи», постановления о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну от 25 и 26 марта 2021 года, постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 26 марта 2021 года, а также сами стенограммы и протоколы их осмотра следователем (том 5 л.д. 9, 10, 11, 12, 13, 14-15, 16-59, 60-104). Данные документы судом исследованы, их содержание обоснованно приведено в приговоре в качестве доказательства вины осужденного ФИО1

Таким образом, оснований для признания недопустимыми доказательств, полученных при производстве по уголовному делу, в том числе в ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий, не усматривается. Полученные на основе проведенных оперативно-розыскных мероприятий доказательства обоснованно признаны судом допустимыми, свидетельствующими о виновности осужденного в содеянном.

Требования ст. ст. 216-217 УПК РФ в полной мере выполнены (том 14 л.д. 114-158), ФИО1 и его адвокатам были в полном объеме предоставлены материалы уголовного дела для ознакомления, с которыми они ознакомились, о чем имеются их подписи, кроме того, они имели возможность заявить ходатайства, которые своевременно были разрешены следователем. По итогам ознакомления составлен соответствующий протокол в соответствии со ст. 218 УПК РФ. Потерпевшие отказались от ознакомления с материалами уголовного дела (том 14 л.д. 97-102). Кроме того, как видно из материалов уголовного дела, ходатайств о включении в обвинительное заключение свидетелей защиты от участников уголовного судопроизводства, в том числе адвокатов, не поступало.

Учитывая, что обвинительное заключение утверждено прокурором и направлено для рассмотрения в суд, оснований считать, что органом предварительного расследования выполнены не все указания прокурора, как об этом считает сторона защиты, не имеется.

Правила ст. 18 УПК РФ не нарушены, уголовное судопроизводство в отношении ФИО1 проведено на русском языке. Согласно ч. 6 ст. 1 Федерального закона от 1 июня 2005 года N 53-ФЗ "О государственном языке Российской Федерации" при использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается употребление слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением иностранных слов, которые не имеют общеупотребительных аналогов в русском языке. Наличие в предъявленном обвинении и обвинительном заключении иноязычных слов, как отмечает адвокат в апелляционной жалобе, не ущемляет права и законные интересы осужденного и не является нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим безусловную отмену состоявшегося приговора, поскольку они относятся к наименованию автомобилей иностранного производства, названия которых зафиксированы в сопутствующих им документах.

Таким образом, каких-либо противоречий, которые повлияли либо могли повлиять на правильность сделанных судом выводов, не усматривается. Судебная коллегия приходит к выводу о том, что имеющиеся отдельные несоответствия буквальному требованию закона по оформлению процессуальных документов не носят существенного характера и не влияют на устанавливаемые ими события и законность постановленного приговора.

Доводы потерпевших о чрезмерной мягкости назначенного осужденному ФИО1 наказания судебная коллегия также находит необоснованными.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ и соразмерно содеянному и личности виновного. При назначении наказания осужденному ФИО1 суд первой инстанции в соответствии с законом учел характер и степень общественной опасности содеянного, сведения о личности осужденного, который характеризуется удовлетворительно, в том числе его семейное положение, а также влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи, наличие смягчающего наказание обстоятельства - неудовлетворительного состояние его здоровья, на что также ссылался осужденный в судебном заседании суда апелляционной инстанции, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Новых данных о смягчающих наказание обстоятельствах, которые бы не были известны суду первой инстанции либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием к снижению назначенного наказания, судебной коллегии также не представлено, в ходе рассмотрения дела не установлено.

Заключение 22 апреля 2023 года брака с БВ., имеющей двоих малолетних детей, не является обстоятельством, подлежащим обязательному учету в качестве смягчающего наказание в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ. Кроме того, осужденным не представлено каких-либо доказательств в подтверждение того, что супруга с ее малолетними детьми, которые имеют биологического отца, не лишенного родительских прав, находятся на его иждивении. Наличие у осужденного взрослого сына 23 лет и матери 73 лет также не являются обстоятельствами, смягчающими наказание, поскольку из материалов уголовного дела следует, что они проживают отдельно, сын работает, мать получает пенсию, при этом они не находятся на иждивении осужденного ФИО1, который им какой-либо помощи не оказывает.

Оценив данные обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что цели наказания в виде восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения им новых преступлений могут быть достигнуты лишь с применением к нему реального лишения свободы со штрафом, что в приговоре достаточно подробно мотивировано, все заслуживающие внимания обстоятельства были учтены при решении вопроса о виде и размере наказания, в том числе дополнительного, которое по своему виду и размеру является справедливым и соразмерным содеянному.

Мотивы, изложенные в приговоре, о необходимости назначения осужденному наказания в виде лишения свободы с дополнительным наказанием, отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. ст. 64, 73, УК РФ судом первой инстанции подробно и логично аргументированы, сомнений в своей объективности не вызывают.

Данные о личности осужденного установлены судом первой инстанции на основании представленных сторонами в условиях состязательного процесса сведений, учтены им и приняты во внимание в полном объеме, как и фактические обстоятельства дела, в совокупности с общественной опасностью совершенных осужденным ФИО1 преступлений.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции относительно вида и размера назначенного наказания у судебной коллегии не имеется. Судебная коллегия находит назначенное осужденному ФИО1 наказание справедливым и отвечающим требованиям ч. 3 ст. 60 УК РФ, не усматривая оснований для его усиления по доводам апелляционных жалоб, поскольку те обстоятельства, на которые ссылается потерпевшая сторона по делу, в полной мере учтены судом первой инстанции при постановлении приговора, каких-либо новых данных, позволяющих ужесточить назначенное наказание, не установлено.

Вид исправительного учреждения для отбывания осужденным наказания назначен верно.

Таким образом, принцип индивидуализации наказания с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности преступлений, личности виновного судом первой инстанции соблюден.

Доводы осужденного об освобождении от наказания в связи с болезнью, препятствующей отбыванию назначенного наказания, могут быть рассмотрены судом первой инстанции в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ по месту исполнения наказания.

Решение суда первой инстанции по гражданским искам принято в соответствии с положениями ч. 1 ст. 1064 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Судебная коллегия не находит оснований не согласиться с мотивированным решением суда в части разрешения судьбы заявленных потерпевшими гражданских исков, которые нашли свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб потерпевшего СА. и представителя потерпевшего ГМ. - адвоката Колпакова О.А., принимая решение по заявленным гражданским искам в части взыскания денежной компенсации причиненного морального вреда суд первой инстанции также принял законное и обоснованное решение об оставлении данных исков без удовлетворения, поскольку руководствовался требованиями закона, исходя из положений ст. ст. 151, 1099, 1101 ГК РФ, учитывая характер совершенных преступлений против собственности, решение в приговоре должным образом мотивировано.

Также не имеется оснований для удовлетворения доводов апелляционной жалобы потерпевшего ЩА. о взыскании в его пользу автомобиля марки Lexus NX 200T VIN: ** 2015 года выпуска, поскольку предметом данного преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, совершенного в отношении потерпевшего ЩА., являются денежные средства, которые путем обмана и злоупотребления доверием были похищены осужденным ФИО1 в результате заключения договора купли-продажи указанного автомобиля стоимостью 1 900 000 рублей. Поскольку в ходе судебного разбирательства было установлено, что потерпевшему ЩА. за проданный автомобиль были переданы денежные средства в суммах 300 000 рублей в момент заключения договора 27 февраля 2020 года, 27 апреля 2020 года - 364 000 рублей и 25 мая 2020 года - 100 000 рублей, то потерпевшему в результате совершенного мошенничества был причинен материальный ущерб в оставшейся сумме 1 136 000 рублей, недополученной в результате продажи автомобиля марки Lexus NX 200T VIN: ** 2015 года выпуска, поэтому судом первой инстанции принято обоснованное решение о взыскании с осужденного в пользу потерпевшего ЩА. причиненного материального ущерба в денежном выражении, что исключает требования потерпевшего о взыскании в его пользу автомобиля.

Что касается доводов апелляционных жалоб потерпевших ЩА. и СА. о том, что судом не исследованы и не описаны обстоятельства последующей реализации их автомобилей лицам, которых называют «подельниками» осужденного, то они выходят за рамки предъявленного обвинения ФИО1, а согласно ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Также следует отметить, что заявление потерпевшим гражданского иска о возмещении причиненного ущерба является правом, которое может быть реализовано на любой стадии уголовного судопроизводства, в том числе после вступления обвинительного приговора в законную силу, в течение срока исковой давности, установленного законом, поэтому отсутствие по делу исковых требований от других потерпевших не свидетельствует об отсутствии состава преступлений в действиях осужденного ФИО1

Кроме того, поскольку по делу удовлетворены гражданские иски потерпевших о возмещении причиненного материального ущерба, суд первой инстанции принял обоснованное решение о сохранении до исполнения приговора ареста на имущество, перечисленное в приговоре.

Так, наложение ареста на имущество в рамках предварительного расследования по уголовному делу является мерой процессуального принуждения, предусмотренная ст. 115 УПК РФ, которая может применяться как в публично-правовых целях для обеспечения возможной конфискации имущества, имущественных взысканий в виде процессуальных издержек или штрафа в качестве меры уголовного наказания, а также для сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу, так и в целях защиты субъективных гражданских прав лиц, потерпевших от преступления.

Согласно ч. 3 ст. 115 УПК РФ арест может быть наложен на имущество, находящееся у других лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, следователем надлежащим образом, в присутствии понятых составлен протокол наложения ареста на земельные участки и объект незавершенного строительства от 20 июня 2022 года, о чем ОС. был уведомлен (том 10 л.д. 18-19, 20). Поскольку в ходе судебного разбирательства было установлено, что у осужденного ФИО1 работал ОС., на имя которого зарегистрировано имущество в виде многочисленных земельных участков и недостроенных сооружений, происхождение финансовых средств для всех их приобретения ОС. не мог с достоверностью подтвердить, а также учитывая все установленные обстоятельства дела, имеются обоснованные основания полагать, что данное имущество фактически принадлежит осужденному ФИО1, который в ходе общения с кредиторами предлагал именно эти объекты недвижимости в качестве оплаты его долгов. Как следует из постановления судьи Свердловского районного суда г. Перми от 24 мая 2022 года, данная мера процессуального принуждения распространяется на период предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу, в последующем не была отменена, а потому действовала на день постановления обвинительного приговора (том 10 л.д. 12-13).

Вместе с тем приговор подлежит изменению, в том числе по доводам апелляционного представления, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, по следующим основаниям.

В силу требований ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно п. 5 ст. 304 УПК РФ во вводной части приговора указываются, в том числе, пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого обвиняется подсудимый.

В нарушение изложенных норм во вводной части приговора неверно указана квалификация одного из преступлений, в которых обвинялся осужденный ФИО1, а именно ч. 3 ст. 160 УК РФ вместо правильной ч. 3 ст. 159 УК РФ, поскольку согласно обвинительному заключению, постановлению о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, он обвинялся по ч. 3 ст. 159 УК РФ, в связи с чем необходимо уточнить во вводной части приговора, что ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 160 УК РФ, четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Кроме того, по смыслу уголовного закона, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Вместе с тем, в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступных деяний, признанных судом доказанными, указано, что ФИО1 совершил растрату имущества СА., причинив ему значительный ущерб в особо крупном размере; похитил денежные средства, принадлежащие ЧС., причинив ему значительный материальный ущерб в крупном размере; похитил автомобиль ЧС., причинив ему значительный материальный ущерб в особо крупном размере; похитил денежные средства ЩА., причинив ему значительный материальный размер в особо крупном размере; похитил денежные средства ГМ., причинив ему значительный материальный ущерб в особо крупном размере; совершил растрату имущества ТИ., причинив ей значительный ущерб в крупном размере. При этом действия осужденного ФИО1 квалифицированы судом по преступлению в отношении СА. как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, в особо крупном размере; по преступлению в отношении ЧС., как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в крупном размере; по каждому из 3 преступлений в отношении ЧС., ЩА., ГМ., как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в особо крупном размере; по преступлению в отношении ТИ., как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере. Таким образом, при квалификации преступлений, за совершение которых ФИО1 осужден, указание на причинение потерпевшим значительного ущерба отсутствует, потому является излишней и при описании преступных деяний, признанных судом доказанными. С учетом изложенного, судебная коллегия считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на причинение значительного ущерба потерпевшим.

Кроме того, необходимо исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора решение суда о сохранении до исполнения приговора в части гражданского иска ареста, наложенного постановлением Свердловского районного суда г. Перми от 24 мая 2022 года на земельный участок **:813 по адресу: ****; здание **:2858 по адресу: ****, в связи с тем, что указанным постановлением отказано в удовлетворении ходатайства о наложении ареста на данные объекты недвижимости, то есть в период постановления приговора они не находились под арестом по уголовному делу (л.д. 12-13 том 10).

Указанные нарушения не являются основанием для отмены приговора, поскольку не свидетельствуют о его незаконности, могут быть устранены путем внесения соответствующих изменений, что не влечет ухудшение положения осужденного ФИО1

В остальном приговор является законным, обоснованным и справедливым, отвечающим требованиям ст. ст. 297, 302, 307, 308 УПК РФ, а назначенное наказание - справедливым.

Судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения доводов апелляционного представления в части уточнения квалификации действий осужденного ФИО1 относительно совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевшего ЧС., поскольку в описательно-мотивировочной части приговора судом подробно и правильно описаны обстоятельства совершения данных преступлений, которые были установлены в ходе судебного разбирательства, по своему характеру не являются идентичными, имеют разные квалифицирующие признаки преступных деяний.

Таким образом, других нарушений закона при производстве по уголовному делу не допущено, иных оснований для отмены или изменения состоявшегося приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судебной коллегией не установлено.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Свердловского районного суда г. Перми от 25 апреля 2023 года в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить вводную часть приговора, указав, что ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160 УК РФ, ч. 3 ст. 160 УК РФ, четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании преступлений, признанных судом доказанными, предусмотренных ч. 4 ст. 160 УК РФ (в отношении СА.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ЧС.), ч. 3 ст. 160 УК РФ (в отношении ТИ.), трех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в отношении ЧС., ЩА., ГМ.), указание на причинение значительного ущерба потерпевшим.

Исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора решение суда о сохранении до исполнения приговора в части гражданского иска ареста, наложенного постановлением Свердловского районного суда г. Перми от 24 мая 2022 года на земельный участок **:813 по адресу: ****; здание **:2858 по адресу: ****.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Новоселовой Е.М. и дополнения к нему прокурора Свердловского района г. Перми Гисса А.В., апелляционные жалобы представителя потерпевшего ГМ. – адвоката Колпакова О.А., потерпевших ЧС., СА. и ЩА., осужденного ФИО1 и его адвоката Карнауховой А.С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи