Дело № 2-421/2025

УИД 26RS0021-01-2025-000574-56

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«30» сентября 2025 года город Лермонтов

Лермонтовский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего – судьи Рогозина К.В.,

при секретаре Авакове А.А.,

с участием: представителя истца ФИО1 – адвоката ФИО6 по ордеру от 16.07.2025 и доверенности от 26.11.2024,

представителя ответчика ФИО3 – ФИО15 по доверенности от 17.07.2021,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о взыскании причиненного ущерба и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о взыскании причиненного ущерба в размере 160 000 руб., компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В обоснование заявленных исковых требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обратилась к мировому судье судебного участка № 1 г. Лермонтова с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения (ч. 1 ст. 128.1 УК РФ). С учетом дальнейшего уточнения частным обвинителем объема обвинения, ФИО1 обвинялась в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 128.1 УК РФ.

Приговором мирового судьи судебного участка № 1 г. Лермонтова от ДД.ММ.ГГГГ подсудимая ФИО1 оправдана по обоим эпизодам обвинения. Оправдательный приговор оставлен без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций.

Указала, что в результате действий ответчика, ФИО1 понесла расходы, связанные с оплатой юридической помощи.

Так, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и адвокатом ФИО6 заключено соглашение №У-2021, предметом которого, является защита ФИО1 на судебной стадии уголовного судопроизводства (рассмотрение дела судом первой инстанции).

Участие защитника было необходимым, поскольку ФИО1 не обладала как специальными познаниями в области юриспруденции, так и опытом участия в судебных разбирательствах по уголовным делам.

Участие защитника не было формальным. В рамках рассмотрения уголовного дела защитником осуществлялось изучение материалов дела, интервьюирование и консультирование подзащитной, участие во всех судебных заседаниях, участие в переговорах по вопросам примирения и прекращения уголовного дела, выработка позиции подсудимой и помощь в подготовке к допросу, подготовка к прениям сторон, составление письменной речи и выступление с ней в суде, что позволило добиться оправдательного приговора.

В связи с обжалованием потерпевшей ФИО3 оправдательного приговора в Лермонтовский городской суд и рассмотрением указанным судом дела в апелляционном порядке, ей так же потребовалась квалифицированная юридическая помощь, в связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ с адвокатом ФИО6 заключено соглашение № (допсоглашение) предметом которого, являлась защита ФИО1 в суде апелляционной инстанции.

Оправдательный приговор мирового судьи оставлен судом апелляционной инстанции без изменения.

В связи с обжалованием потерпевшей ФИО3 оправдательного приговора и апелляционного постановления в Пятый кассационный суд общей юрисдикции, истцу так же потребовалась квалифицированная юридическая помощь, в связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ с адвокатом ФИО6 заключено соглашение №У-2021 (допсоглашение) предметом которого, являлась защита ФИО1 в суде кассационной инстанции.

Истец указала, что в рамках рассмотрения уголовного дела ею понесены расходы на квалифицированную юридическую помощь в виде оплаты услуг адвоката (защитника) на общую сумму 160 000 руб. Размер понесенных расходов подтверждается прилагаемыми копиями квитанций к приходным кассовым ордерам № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, актами выполненных работ №, №, №, актом сверки.

Указанные расходы были необходимыми и оправданными, так как истец не имеет специальных познаний в сфере юриспруденции, у нее отсутствует практический опыт участия в уголовном процессе, она не понимает терминов и определений, используемых при судебном разбирательстве, ей непонятны принципы уголовного процесса, она не способна грамотно составить юридический документ, выстроить в суде линию аргументации, заострить внимание суда на ключевых моментах. Таким образом, между действиями ответчика и причиненным истцу ущербом имеется прямая причинно-следственная связь.

По мнению истца, обстоятельствами, свидетельствующими о злоупотреблении со стороны частного обвинителя ФИО3 правом на осуществление уголовного преследования, являются поведение потерпевшей, материалы дела и обстоятельства произошедшего.

Так, уголовное дело в отношении ФИО1 инициировано самой ФИО3 которая, как до возбуждения дел, так и на стадии судебного разбирательства была обеспечена двумя представителями - квалифицированными юристами, оказывающими ей помощь, в связи с чем, имела возможность разобраться в обстоятельствах дела, убедиться в отсутствии состава преступления по обоим эпизодам, оценить доказательства и средства доказывания, что исключает вероятность добросовестного заблуждения.

ФИО3 еще до возбуждения дел располагала фонограммами всех вменявшихся истцу высказываний и имела возможность их обсудить с истцом по настоящему делу, высказать имевшиеся по этому поводу претензии, урегулировать спор в досудебном порядке, т.е. ФИО3 имела возможность разрешить спор в порядке гражданского судопроизводства. Тем не менее, ФИО3 выбрала такой крайне неприятный для истца и затратный для государства способ, как уголовное преследование. С первых дней судебного разбирательства истец неоднократно предлагала потерпевшей обсудить имеющиеся у нее претензии, высказать предложения по урегулированию спора, однако эти предложения были отвергнуты. Спустя полтора месяца после возбуждения дела частного обвинения, ФИО3 уточнила обвинение, сократив его объем, что свидетельствует о том, что обвинение изначально было необоснованным, однако это привело к затягиванию судебного разбирательства и, как следствие, к увеличению размера расходов истца на оплату услуг защитника. ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обратилась с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения по новому эпизоду, что так же затянуло уголовный процесс и способствовало увеличению судебных расходов истца на оплату услуг защитника.

В ходе судебного разбирательства, несмотря на готовность истца к примирению, стороной обвинения предпринимались меры направленные на затягивание процесса, нарушение установленного судом (по предложению самой же стороны обвинения) порядка исследования доказательств, срыв процесса предоставления доказательств стороной защиты, в том числе, путем подачи необоснованных, либо бессмысленных ходатайств, а так же путем неявки в суд. Бессмысленность и необоснованность ходатайств подтверждена тем, что суд первой инстанции все их отклонил, а суды последующих инстанций согласились с выводами мирового судьи. Потерпевшей стороной, с целью затягивания процесса и придания своим действиям благожелательного вида, были высказаны предложения по возможному примирению, содержащие заведомо невыполнимые и явно незаконные (нарушающие законодательство об образовании) требования по переводу несовершеннолетнего сына истца из образовательного учреждения в середине учебного процесса (даже не дожидаясь окончания четверти), в период его активной подготовки к ОГЭ.

Считает, что о злоупотреблении со стороны потерпевшей (частного обвинителя) свидетельствует и провокационное, а так же недобросовестное поведение потерпевшей и ее представителя (он же свидетель обвинения), выразившиеся: в негласном сборе доказательств путем проведения скрытых аудиозаписей; в высказывании потерпевшей неоднозначных фраз, которые были восприняты истцом в ее адрес и в адрес ее несовершеннолетнего сына; в провокации истца в судебном заседании по гражданскому делу на озвучивание ее точки зрения, что позже было представлено как клеветнические высказывания; в незаконном редактировании доказательств.

В результате действий стороны обвинения, содержащих признаки злоупотребления правом, уголовное разбирательство в суде первой инстанции в целом по несложному делу затянулось на 11 месяцев, а с учетом апелляционного и кассационного рассмотрения дела - на 23 месяца.

Заявленные ко взысканию суммы являются разумными, соответствуют объему выполненной работы, а также сложившимся в регионе КМВ ценам на аналогичные услуги и не превышают рекомендованных Адвокатской палатой Ставропольского края размеров вознаграждения, изложенных в п. 3 Рекомендаций по вопросам определения размера вознаграждения при заключении соглашения на оказание юридической помощи на 2021, 2022 и 2023 годы и ниже сформировавшегося в регионе уровня вознаграждения.

По мнению истца, в результате действий ответчика, в том числе, злоупотреблений с его стороны процессуальными правами, судом первой инстанции дело рассматривалось 11 месяцев. Все это время она вынуждена была лично посещать судебные заседания, для чего согласовывать с руководством своё отсутствие на рабочем месте, объясняя его причины ее участием в уголовном деле в качестве подсудимой. О причинах ее отсутствия в рабочее время оказался проинформирован подчиненный ей коллектив. Все эти 11 месяцев в судебных заседаниях участники процесса обращались к ней не иначе, как «подсудимая». В ходе судебного разбирательства, стороной обвинения для допроса были вызваны педагоги школы № ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, с которыми она знакома в связи с обучением ее детей в указанной школе. Данные свидетели до указанного момента знали истца с положительной стороны, в том числе, как руководителя одного из отделений городской больницы. Перед началом допроса свидетелям был доведен процессуальный статус истца, что подорвало ее авторитет в их глазах и причинило ей нравственные страдания. Кроме того, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, нравственные страдания были причинены и ее семье, поскольку, все члены ее семьи были осведомлены о возбуждении в отношении истца уголовного дела частного обвинения, о ее правовом статусе. Происходящее в судебных заседаниях истец вынуждена была обсуждать с членами ее семьи, в том числе и с ее супругом - ФИО14 В результате переживаний у супруга возникло и развилось в период рассмотрения дела онкологическое заболевание, от которого он скончался ДД.ММ.ГГГГ.

По мнению истца, в результате действий ответчика ей причинены нравственные страдания, которые она оценивает в 1 000 000 руб.

Истец ФИО1 надлежащим образом извещенная о времени и месте судебного заседания не явилась, воспользовалась правом на участие в деле через своего представителя адвоката ФИО6

Представитель истца ФИО1 адвокат ФИО6 в судебном заседании заявленные требования поддержал, просил их удовлетворить в полном объеме.

Суду пояснил, что в силу ч.4 ст.247 УПК РФ истец могла не участвовать в заседаниях, однако она как лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, имела право лично допрашивать потерпевшую, свидетелей, это было ее решение, ее право. Истец просит взыскать компенсацию за нравственные страдания, поскольку информация о рассмотрении уголовного дела, в котором истец являлась подсудимой, была распространена посредством действий ответчика, за которые она должна нести ответственность. Вызов в суд свидетелей, ранее знакомых ФИО1, подорвал ее репутацию в глазах учителей, а так же она была вынуждена перевести своего ребенка в другую школу. По мнению представителя истца, все доказательства злоупотребления правом ФИО3 содержатся в протоколе судебного заседания.

Ответчик ФИО3 извещенная надлежащим образом о времени и месте судебного заседания в суд не явилась, воспользовавшись правом на участие в деле через своего представителя ФИО15

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО15 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований, просил в их удовлетворении отказать. В письменных возражениях представитель ответчика указал, что с исковыми требованиями не согласен, поскольку считает их необоснованными и незаконными, а следовательно, не подлежащими удовлетворению ввиду следующего.

В своем исковом заявлении истец ссылается на решение совета Адвокатской Палаты Ставропольского края от 20.02.2021 года и на решение АПСК от 25.03.2022 года, согласно которым рекомендованный гонорар по уголовным делам на 2021 год и 2022 год соответственно, составляет 50 000 руб.

При этом, ссылаясь на п. 3.2 Решения АПСК от 20.02.2021, истец указывает, что в случае продления срока следствия свыше двух месяцев, рассмотрения уголовного дела в суде свыше одного месяца, производится дополнительная оплата за каждый последующий месяц разбирательства в размере 1/2 от суммы вознаграждения, и посчитав, что в соответствии с этим пунктом решения Совета АПСК, ФИО1 с учетом сроков судебного процесса должна была заплатить 275 000 руб., вводит суд в заблуждение относительно того, что расценки ее адвоката ниже рекомендованных.

Вместе с тем, согласно представленным ФИО1 документам, адвокат оказал ей услуги по представлению интересов в суде первой, апелляционной и кассационной инстанций, без каких-либо оговорок на сроки судебного производства, и получил за это сумму более чем в два раза большую, чем рекомендовано адвокатской палатой Ставропольского края.

Кроме того, согласно тем же Решениям АПСК, в частности п. 3.5, рекомендованная стоимость услуги за участие в судах апелляционной или кассационной инстанциях (написание апелляционных и кассационных) жалоб, адвокатом принимавшим участие в суде первой инстанции составляет 1/4 от размера вознаграждения рекомендованного для участия в суде первой инстанции, то есть ? от 50 000 руб. в 2021 и 2022 годах или от 60 000 в 2023 году.

Таким образом, услуги адвоката за участие в суде апелляционной и кассационной инстанции завышены более чем на 10 000 руб. от среднерыночной рекомендованной цены за каждую услугу.

В силу изложенного, представитель ответчика просил суд при принятии решения об определении реальной стоимости услуг руководствоваться принципом разумности и соразмерности оказанных услуг.

Полагал, что несмотря на оправдательный приговор, судом установлен факт распространения ФИО1 сведений, не соответствующих действительности, что следует из самого приговора. Просто суд не квалифицировал высказывания ФИО1 по уголовной статье, а посчитал, что данные высказывания являются предметом для гражданско-правового спора.

Таким образом, само по себе обращение ФИО3 в суд за защитой своих прав не является основанием для компенсации морального вреда ФИО1, поскольку обращение в суд было следствием некорректных высказываний самой ФИО1

Кроме того, сама ФИО1 в качестве поводов и причин, по которым она настаивает на компенсации морального вреда, называет иные причины и обстоятельства, нежели факт обращения ФИО3 в суд и якобы необоснованное привлечение ее к уголовной ответственности.

В частности, ФИО1 утверждает, что ей причинен моральный вред тем, что в период рассмотрения дела (11 месяцев), она вынуждена была посещать судебные заседания, для чего согласовывать с работодателем своё отсутствие на рабочем месте, объясняя отсутствие на рабочем месте, участием в уголовном деле в качестве подсудимой.

Однако, в силу ч. 4 ст. 247 УПК РФ ФИО1 не обязана была участвовать в судебном заседании в рамках дела частного обвинения по уголовному делу небольшой тяжести, особенно при условии наличия нанятого ею адвоката, поэтому ее участие обусловлено исключительно реализацией ФИО1 ее прав, но не носило характер обязательного. Поэтому, данный довод не может служить основанием для возмещения морального вреда. Кроме того, ФИО1 не представила ни одного доказательства того, что отпрашиваясь с работы, в качестве причины она указывала именно участие судебном процессе в качестве подсудимой. К иску не приложено ни одного заявления на отгул, в котором она указывала бы подобную причину для своего отсутствия на рабочем месте. Не представила она и иных доказательств, например приказов о предоставлении отгула. Поэтому утверждения о том, что она вынуждена была сообщать руководству о суде, голословны и ничем не подтверждаются, как и тот факт, что она вообще отпрашивалась у руководителя, а не самовольно покидала рабочее место или согласовывала даты заседаний исходя из своих выходных дней после дежурства.

ФИО1 указывает на то, что о причинах ее отсутствия на рабочем месте стало известно подчиненным и, что на протяжении 11 месяцев коллеги обращались к ней не иначе как «подсудимая».

Однако, ФИО3 не имеет никакого отношения к распространению информации о том, что в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело частного обвинения. Из самого иска следует, что указанную информацию среди коллектива распространила либо она сама, либо ее руководство. Но в этом случае, моральные страдания ФИО1 если и имели место быть, то возникли не по вине ФИО3, а по вине самой ФИО1 или ее руководства. Во втором случае ФИО1 имеет право на компенсацию морального вреда со стороны его причинителя, а именно со своего работодателя, но никак не с ФИО3, которая указанную информацию среди коллектива ФИО1 не распространяла.

В исковом заявлении ФИО1 утверждает, что вызов в суд свидетелей (учителей школы), ранее знакомых ФИО1, сообщение им информации о том, что она является подсудимой, подорвало ее авторитет в глазах учителей и причинило ей нравственные страдания.

Однако, в материалы дела не представлено никаких доказательств того, что кто-то из учителей стал иначе относиться к ФИО1 после участия в судебном процессе. Не представлено ни одного доказательства, что учителя как-то негативно высказывались в отношении ФИО1 после участия в судебном заседании. Нет даже доказательств того, что до учителей доводилась информация о статусе ФИО1 в уголовном процессе. Напротив, в материалах уголовного дела имеются аудиозаписи заседаний и протоколы судебных заседаний, согласно которым свидетелям разъясняются лишь их права и обязанности и они предупреждаются об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Никаких разъяснений свидетелям относительно статуса ФИО1 в уголовном деле не было. Поэтому довод истицы, что отношение к ФИО1 со стороны учителей школы и связанные с ним моральные страдания истицы, являются последствиями действий со стороны ФИО3, несостоятелен.

ФИО1 приводит довод о том, что в результате разбирательства по уголовному делу нравственные страдания были причинены членам ее семьи, а в частности ее мужу, с которым она обсуждала происходящее в судебном заседании, и что в результате испытанных ее мужем переживаний, у него возникло и развилось онкологическое заболевание, от которого он скончался.

То есть по сути, ФИО1, будучи высококвалифицированным врачом, утверждает, что именно на почве переживаний из-за иска ФИО3 у ее мужа возникла онкология, и он умер. При этом ФИО1, фактически обвинив ФИО3 в смерти своего мужа, не предоставила ни одного медицинского или иного документа, подтверждающего причинно-следственную связь между возбужденным на основании заявления ФИО3 уголовным делом и возникшим у мужа ФИО1 онкологическим заболеванием.

При этом, важно отметить, что в рамках настоящего иска истец не вправе требовать компенсацию морального вреда, возможно (в теории) причиненного или не причиненного третьим лицам, даже если эти лица являются ее близкими родственниками, пусть и умершими. В рамках настоящего иска может быть возмещен только ущерб, причиненный непосредственно ФИО1

Также в своем иске, ФИО1 ссылается на якобы злоупотребления правом со стороны ФИО3 в рамках уголовного дела. Причем ссылается голословно, без каких-либо документальных подтверждений.

Так, в рамках поданного ею иска, она постоянно делает акцент на том, что процесс длился 11 месяцев и что его длительность обусловлена исключительно действиями ФИО3

Однако данный тезис в корне не соответствует действительности. Действительно судебные заседания по уголовному делу многократно откладывались и зачастую из-за необходимости истребования документов судом, вызова свидетелей и обеспечения их явки. Однако, заседания неоднократно откладывались по причине невозможности участия в нем как самой ФИО1, так и ее адвоката. Соответствующие заявления имеются в материалах уголовного дела.

Кроме того, ФИО1 неоднократно в иске указывала на то, что ФИО3 не шла на примирение, но именно ФИО1 отказалась подписывать мировое соглашение, составленное при участии ее адвокатов и согласованное ими.

ФИО1 также утверждает, что ФИО3 негласно собирала доказательства путем проведения скрытых аудиозаписей, однако, в уголовном деле нет ни одной аудиозаписи, которую бы сделала ФИО3

Представленные в дело аудиозаписи разговоров между ФИО1 и ФИО17 (Бельским) М.В., записаны последним, и к их изготовлению ФИО3 не имеет никакого отношения. Данный тезис подтверждается материалами уголовного дела. Так, в частности, в ходе допроса ФИО2, последний подтвердил, что аудиозаписи, представленные в дело сделаны им, а не ФИО3

Также в иске ФИО1 ссылается на какие-то «неоднозначные» высказывания ФИО3, которые были восприняты ею в свой адрес и адрес ее несовершеннолетнего сына. При этом, не указывает какие конкретно это были фразы и высказывания, и какое отношение они имеют к делу.

Из вышеизложенного следует, что ФИО1 требует компенсацию морального вреда не за сам факт ее уголовного преследования, а за действия якобы совершенные ФИО3 в период ее (ФИО1) уголовного преследования, при этом ФИО1 не предоставила ни одного доказательства подтверждающего того факта, обстоятельства, либо действия ФИО3, на которое ФИО1 ссылается.

В изложенным полагал, что отсутствуют основания для компенсации морального вреда ФИО1, поскольку действий, за которые ФИО1 требует компенсации ФИО3 не совершала, а сам факт обращения ФИО3 в суд за защитой своих прав, не является основанием для взыскания компенсации морального вреда в пользу оправданной.

Суду так же пояснил, что не признает в части требования о взыскании суммы судебных расходов, поскольку считает их завышенными. Условия мирового соглашения согласовывались, в том числе и с адвокатом истца. В первой версии мирового соглашения указана формулировка извинений, которые должна принести ФИО1 перед педагогическим коллективом, формулировка была в итоге установлена. Эти документы не предоставляются в качестве документов, которые являются юридически значимыми, однако они опровергают факт, того что ФИО3 уклонялась от заключения мирового соглашения.

Принимая во внимание позицию представителей истца и ответчика, не возражавших против рассмотрения дела в отсутствии их доверителей, суд счёл возможным рассмотреть дело при указанной явке в соответствии со ст.167 ГПК РФ.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что ФИО3, обратилась к мировому судье судебного участка №1 г.Лермонтова Ставропольского края с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности за совершение двух преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 128.1 УК РФ, обвиняя ФИО1 в клевете, то есть распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство.

Приговором мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонтова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 оправдана по обвинению в совершении двух эпизодов преступлений, предусмотренный частью 1 статьи 128.1 УК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Апелляционным постановлением Лермонтовского городского суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ оправдательный приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонтова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ оставлен без изменения, жалоба ФИО3 без удовлетворения.

Кассационным постановлением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ кассационная жалоба потерпевшей ФИО3 на приговор мирового судьи судебного участка № <адрес> края от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановление Лермонтовского городского суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ оставлена без удовлетворения.

В соответствии с частями 1, 2 статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование, включая обвинение в суде, осуществляется в публичном, частно-публичном и частном порядке.

Уголовные дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115 частью первой, 116.1 и 128.1 частью первой Уголовного кодекса Российской Федерации, считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой настоящей статьи, и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, а в суде апелляционной инстанции - до удаления суда апелляционной инстанции в совещательную комнату для вынесения решения по делу.

Частью 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

На основании пункта 1 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

Согласно части 2.1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, в порядке, установленном настоящей главой, по уголовным делам частного обвинения имеют лица, указанные в пунктах 1 - 4 части второй настоящей статьи, если уголовное дело было возбуждено в соответствии с частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса, а также осужденные по уголовным делам частного обвинения, возбужденным судом в соответствии со статьей 318 настоящего Кодекса, в случаях полной или частичной отмены обвинительного приговора суда и оправдания осужденного либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 и 5 части первой статьи 24 и пунктами 1, 4 и 5 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", право на реабилитацию при постановлении оправдательного приговора либо прекращении уголовного дела по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, имеют лица не только по делам публичного и частно-публичного обвинения, но и по делам частного обвинения.

Ввиду того, что уголовное преследование по уголовным делам частного обвинения (за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 части 1 и частью 4 статьи 147 УПК РФ) возбуждается частным обвинителем и прекращение дела либо постановление по делу оправдательного приговора судом первой инстанции не является следствием незаконных действий со стороны государства, правила о реабилитации на лиц, в отношении которых вынесены такие решения, не распространяются.

Вместе с тем, лицо имеет право на реабилитацию в тех случаях, когда обвинительный приговор по делу частного обвинения отменен и уголовное дело прекращено по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, в связи с новыми или вновь открывшимися обстоятельствами либо судом апелляционной инстанции после отмены обвинительного приговора по делу постановлен оправдательный приговор.

В соответствии со статьей 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом.

Однако положения данной статьи подлежат применению в системном толковании с положениями статей 151, 1064, 1070 и 1099 ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Общие положения об ответственности за причинение морального вреда установлены статьей 151 ГК РФ, согласно которой, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьей 1064 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

Таким образом, указанные выше положения устанавливают общий принцип наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред только при наличии вины причинителя, исключения из которого при строго определенных случаях должны быть прямо закреплены в законе.

Такие исключения установлены специальными нормами для предусмотренных статьей 1100 ГК РФ случаев, а именно:

- для случаев причинения вреда распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, статьей 152 ГК РФ, согласно пункту 1 которой гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности;

- для случаев причинения вреда жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности - статьей 1079 ГК РФ, согласно пункту 1 которой юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего;

- для случаев причинения вреда гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ - пунктом 1 статьи 1070 ГК РФ, согласно которому вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет соответствующей казны в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 настоящего Кодекса. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу.

Таким образом, из положений статей 1064, 1079 и 1100 ГК РФ в их системном толковании следует, что компенсация морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, осуществляется независимо от вины причинителя в случаях наступления последствий, указанных в пункте 1 статьи 1079 ГК РФ, и при условии причинения его должностными лицами либо государственными органами, указанными в данной норме закона.

Привлечение к уголовной ответственности по делам частного обвинения, за исключением случаев, предусмотренных частью 4 статьи 20 УПК РФ, является следствием обращения частного обвинителя в суд с заявлением о привлечении к уголовной ответственности конкретного лица.

Такое обращение является одной из форм реализации конституционного права граждан на обращение в государственные органы (статья 33 Конституции Российской Федерации) и конституционного права каждого на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации).

Согласно позиции сформулированной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 02.07.2013 N 1059-О, обращение к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения само по себе, не может быть признано незаконным лишь на том основании, что в ходе судебного разбирательства предъявленное обвинение не нашло своего подтверждения. В противном случае ставилось бы под сомнение конституционное право каждого на судебную защиту, выступающее, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, гарантией всех других прав и свобод человека и гражданина, в том числе права на защиту своей чести и доброго имени, гарантированного статьей 23 Конституции Российской Федерации.

Истолкование статьи 1064 ГК РФ в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда в зависимости от фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о добросовестном заблуждении или же, напротив, о злонамеренности, имевшей место в его действиях, а также с учетом требований разумной достаточности и справедливости.

В соответствии с частью 1 статьи 45 Конституции РФ каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Статья 22 УПК РФ предусматривает право лица выдвигать и поддерживать обвинение по уголовным делам частного обвинения в установленном данным Кодексом порядке.

Таким образом, возможность обращения к мировому судье с заявлением в порядке частного обвинения предусмотрена законом, использование данного способа защиты нарушенного права не является противоправным.

Судом установлено, что реализация ФИО3 своего конституционного права на обращение с заявлением к мировому судье в порядке частного обвинения носила намерение защитить свои права и законные интересы, и не преследовала цели причинить вред ФИО1

Доказательств, свидетельствующих о злоупотреблении ответчиком, предусмотренным статьей 22 УПК РФ правом на обращение к судье в порядке частного обвинения, что обращение в частном порядке не имело под собой никаких оснований, об изложении им ложных сведений с целью причинить истцу вред, в материалы дела не представлено.

Противоправность действий частного обвинителя ФИО3 приговором мирового судьи, апелляционным постановлением, а так же кассационным постановлением не установлена. Сам факт вынесения мировым судьей оправдательного приговора по делу частного обвинения в отношении ФИО1 не является безусловным основанием для возложения ответственности по компенсации морального вреда на частного обвинителя.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для возложения на ответчика ответственности по возмещению морального вреда.

Разрешая требование истца о взыскании с ответчика понесенных расходов по оплате услуг защитника суд исходит из следующего.

Согласно части 9 статьи 132 УПК РФ при оправдании подсудимого по уголовному делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).

В пункте 9 Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года N 42 "О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам" разъяснено, что неподтверждение в ходе судебного разбирательства предъявленного обвинения само по себе не является достаточным основанием для признания незаконным обращения к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения и, как следствие, для принятия решения о взыскании процессуальных издержек с частного обвинителя.

Разрешая данный вопрос, необходимо учитывать, в частности, фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о добросовестном заблуждении частного обвинителя либо, напротив, о злоупотреблении им правом на осуществление уголовного преследования другого лица в порядке частного обвинения.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2011 года N 22-П, применимость специального порядка возмещения государством вреда предрешается не видом уголовного преследования, а особым статусом причинителя вреда, каковым могут обладать лишь упомянутые в части 1 статьи 133 УПК РФ государственные органы и должностные лица - орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд - независимо от занимаемого ими места в системе разделения властей (пункт 3).

Специфика правовой природы дел частного обвинения, уголовное преследование по которым осуществляется частным обвинителем, ограничивает применение к ним положений Главы 18 УПК РФ. Вынесение мировым судьей оправдательного приговора в отношении подсудимого по такому делу не порождает обязанность государства возместить причиненный ему вред (если он не был причинен иными незаконными действиями или решениями судьи), поскольку причинителем вреда в данном случае является частный обвинитель, выдвинувший необоснованное обвинение (пункт 5).

В названном выше Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации также указано, что при оправдании подсудимого по делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному делу (часть 9 статьи 132 УПК РФ). Взыскание в пользу реабилитированного расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. Возмещение же иного вреда за счет средств частного обвинителя Главой 18 УПК РФ не предусматривается. Реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не меняет публично-правовой сущности уголовной ответственности и не является основанием для постановки его в равные правовые условия с государством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо от наличия его вины (пункт 5).

В отличие от уголовного преследования, осуществляемого в публичном и частно-публичном порядке (части 1, 3, 5 статьи 20 УПК РФ), привлечение к уголовной ответственности по делам частного обвинения, за исключением случаев, предусмотренных частью 4 статьи 20 УПК РФ, является следствием обращения частного обвинителя в суд с заявлением о привлечении к уголовной ответственности конкретного лица.

Такое обращение является одной из форм реализации конституционного права граждан на обращение в государственные органы (статья 33 Конституции Российской Федерации) и конституционного права каждого на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации).

При этом в отличие от органов дознания, предварительного следствия и государственного обвинения на частного обвинителя не возлагается юридическая обязанность по установлению события преступления и изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (часть 2 статьи 21 УПК РФ).

Приведенные правовые нормы устанавливают общий принцип наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред только при наличии вины причинителя, исключения из которого при строго определенных случаях должны быть прямо закреплены в законе.

При этом реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не является предпосылкой для безусловного применения в отношении него специального, характерного для такого субъекта как государство, порядка возмещения вреда, в том числе морального в полном объеме и независимо от наличия вины.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 02 июля 2013 года N 1059-О недоказанность обвинения какого-либо лица в совершении преступления, по смыслу статьи 49 (части 1) Конституции Российской Федерации, влечет его полную реабилитацию и восстановление всех его прав, ограниченных в результате уголовного преследования, включая возмещение расходов, понесенных в связи с данным преследованием. Взыскание в пользу реабилитированного лица расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. При этом, однако, возложение на частного обвинителя обязанности возместить лицу, которое было им обвинено в совершении преступления и чья вина не была доказана в ходе судебного разбирательства, понесенные им вследствие этого расходы, не может расцениваться как признание частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос. Принятие решения о возложении на лицо обязанности возместить расходы, понесенные в результате его действий другими лицами, отличается от признания его виновным в совершении преступления как по основаниям и порядку принятия решений, так и по их правовым последствиям и не предопределяет последнего (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 февраля 2004 года N 106-О).

Статью 1064 ГК РФ, не исключающую обязанность частного обвинителя возместить оправданному лицу понесенные им судебные издержки и компенсировать имущественный и моральный вред, следует трактовать в контексте общих начал гражданского законодательства, к числу которых относится принцип добросовестности: согласно статье 1 Кодекса при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3); никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 1).

Иными словами, истолкование статьи 1064 ГК РФ в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда в зависимости от фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о добросовестном заблуждении или же, напротив, о злонамеренности, имевшей место в его действиях, а также с учетом требований разумной достаточности и справедливости.

Таким образом, положения гражданского права, действующие в неразрывном системном единстве с конституционными предписаниями, в том числе со статьей 17 (частью 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц и которая в силу статьи 15 (части 1) Конституции Российской Федерации, как норма прямого действия, подлежит применению судами при рассмотрении ими гражданских и уголовных дел, позволяют суду при рассмотрении каждого конкретного дела достигать такого баланса интересов, при котором равному признанию и защите подлежит как право одного лица, выступающего в роли частного обвинителя, на обращение в суд с целью защиты от преступления, так и право другого лица, выступающего в роли обвиняемого, на возмещение ущерба, причиненного ему в результате необоснованного уголовного преследования.

Исходя из изложенного, реабилитированное лицо имеет право на возмещение понесенных в связи с производством по уголовному делу расходов с лица, по заявлению которого начато производство по уголовному делу, и в возмещении ему таких расходов не может быть отказано полностью только на том основании, что ответчик своим правом не злоупотреблял. Такие фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о добросовестном заблуждении частного обвинителя или о злоупотреблении им правом, могут быть приняты во внимание при определении размера подлежащих возмещению расходов, но не могут выступать в качестве критерия обоснованности либо необоснованности заявленных требований.

Иное делает невозможным реализацию права реабилитированного лица на компенсацию причиненных убытков.

Общеправовой принцип полного возмещения убытков, реализован в процессуальном законодательстве, предусматривающем отнесение судебных издержек на проигравшую дело сторону. По общему правилу, размер судебных издержек определяется с учетом принципа разумности и с соблюдением паритета прав и законных интересов всех участников процесса.

Иной подход с неизбежностью приведет к необоснованному и несправедливому освобождению проигравшую дело сторону от судебных издержек и отнесению их на сторону, в пользу которой вынесено судебное постановление.

Как следует из материалов дела и имеющихся в деле доказательств, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (доверитель) и адвокатом СККА КА «ВИКТОРИиЯ» г.Лермонтов ФИО6 (поверенный) заключено соглашение № от ДД.ММ.ГГГГ об оказании юридической помощи, согласно п.1 которого адвокат обязуется осуществить защиту доверителя по уголовному делу частного обвинения по заявлению ФИО3, поданному мировому судье судебного участка №1 г.Лермонтова.

В соответствии с п.п.5, 5.1 вознаграждение адвоката за исполнение поручения по указанному договору определяется по соглашению сторон и составляет – гонорар в размере 10 000 руб. в месяц независимо от достигнутого результата. Не полный месяц оплачивается в полном объеме.

Из протоколов судебных заседаний по объединенным в одно производство № уголовным делам (№ и №) следует, что судебное следствие началось ДД.ММ.ГГГГ и окончилось ДД.ММ.ГГГГ, при этом защиту интересов подсудимой ФИО1 осуществлял адвокат ФИО6

Из протокола судебного заседания по уголовному делу № (№) следует, что адвокат ФИО6 принимал участие в судебных заседаниях суда первой инстанции: 09.12.2021, 22.12.2021, 28.12.2021, 13.01.2022, 26.01.2022, 25.02.2022, 11.03.2022, 16.03.2022.

Из протокола судебного заседания по уголовному делу № следует, что адвокат ФИО6 принимал участие в судебных заседаниях суда первой инстанции: 24.03.2022, 28.03.2022, 06.04.2022, 18.04.2022, 05.05.2022, 12.05.2022, 20.05.2022, 30.05.2022, 22.06.2022, 17.08.2022, 13.10.2022.

Согласно акту №1 выполненных работ на оказание юридической помощи от 25.10.2022 заказчик ФИО1 и исполнитель ФИО6 составили акт о том, что исполнитель выполнил, а заказчик принял работы (услуги) по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.

Так же стороны пришли к соглашению о том, что сумма к оплате составляет 110 000 руб.

В связи с поданной ФИО3 апелляционной жалобой на приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонтова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (доверитель) и адвокатом СККА КА «ВИКТОРИиЯ» г.Лермонтов ФИО6 (поверенный) заключено соглашение № (дополнительное соглашение к №) от ДД.ММ.ГГГГ, согласно п.1 которого адвокат обязуется осуществить защиту доверителя по уголовному делу частного обвинения по заявлению ФИО3, поданному мировому судье судебного участка №1 г.Лермонтова (рассмотрение дела судом апелляционной инстанции).

В соответствии с п.п.5, 5.1 вознаграждение адвоката за исполнение поручения по указанному договору определяется по соглашению сторон и составляет – гонорар в размере 25 000 руб. за весь период соглашения, независимо от достигнутого результата.

Из протокола судебного заседания апелляционной инстанции Лермонтовского городского суда по рассмотрению апелляционной жалобы на приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу следует, что адвокат ФИО6 принимал участие в судебном заседании суда апелляционной инстанции: ДД.ММ.ГГГГ, а так же им были подготовлены письменные возражения на апелляционную жалобу.

Согласно акту №2 выполненных работ на оказание юридической помощи от 10.04.2023 заказчик ФИО1 и исполнитель ФИО6 составили акт о том, что исполнитель выполнил, а заказчик принял работы (услуги) по соглашению № У-2021 от ДД.ММ.ГГГГ.

Так же стороны пришли к соглашению о том, что сумма к оплате составляет 25 000 руб.

В связи с поданной ФИО3 кассационной жалобой на приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонтова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановление Лермонтовского городского суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (доверитель) и адвокатом СККА КА «ВИКТОРИиЯ» г.Лермонтов ФИО6 (поверенный) заключено соглашение № (дополнительное соглашение к №) от ДД.ММ.ГГГГ, согласно п.1 которого адвокат обязуется осуществить защиту доверителя по уголовному делу частного обвинения по заявлению ФИО3, поданному мировому судье судебного участка №1 г.Лермонтова (рассмотрение дела судом кассационной инстанции – Пятым кассационным судом общей юрисдикции).

В соответствии с п.п.5, 5.1 вознаграждение адвоката за исполнение поручения по указанному договору определяется по соглашению сторон и составляет – гонорар в размере 25 000 руб. за весь период соглашения, независимо от достигнутого результата.

Из протокола судебного заседания кассационной инстанции Пятого кассационного суда общей юрисдикции по рассмотрению кассационной жалобы на приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Лермонова Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановление Лермонтовского городского суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу следует, что адвокат ФИО6 принимал участие в судебном заседании суда кассационной инстанции: ДД.ММ.ГГГГ, а так же им были подготовлены письменные возражения на кассационную жалобу.

Согласно акту №3 выполненных работ на оказание юридической помощи от ДД.ММ.ГГГГ заказчик ФИО1 и исполнитель ФИО6 составили акт о том, что исполнитель выполнил, а заказчик принял работы (услуги) по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.

Так же стороны пришли к соглашению о том, что сумма к оплате составляет 25 000 руб.

Из представленных истцом квитанций к приходным кассовым ордерам следует, что истец внесла в кассу КА «ВИКТОРиЯ» денежные средства в размере 160 000 руб. в счет оплаты за защиту по уголовному делу адвокатом ФИО6, (квитанции: №0000000083 от 28.10.2022 на сумму 10 000 руб., №0000000004 от 31.01.2023 на сумму 5 000 руб., №0000000017 от 31.03.2023 на сумму 85 000 руб., №0000000027 от 28.04.2023 на сумму 25 000 руб., №0000000003 от 30.01.2024 на сумму 35 000 руб.), что так же подтверждается актом сверки взаиморасчетов от 01.02.2024.

Указанные обстоятельства достоверно подтверждаются исследованными в судебном заседании письменными доказательствами.

Таким образом, проанализировав вышеприведенные доказательства, суд приходит к выводу о том, что заявленная ФИО1 сумма убытков в размере 160 000 руб. связана с рассмотрением уголовного дела и по своей правовой природе является убытками потерпевшего лица, которые подлежат взысканию на основании статьи 15 ГК РФ в порядке гражданского судопроизводства, исходя из размера реально понесенных расходов в связи с возбуждением в отношении ФИО1 уголовного дела частного обвинения.

При этом, установлении размера убытков, суд исходил из принципа разумности и соразмерности, объема необходимой и реально полученной правовой помощи с учетом обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела судом, объема выполненной представителем работы, сложности рассматриваемого дела.

Проанализировав нормы закона о возможности взыскания расходов по оплате услуг представителя в рамках уголовного дела по правилам гражданского судопроизводства, суд считает, что оправданному по делу частного обвинения должна быть обеспечена реализация его прав на компенсацию причиненных убытков.

Размер убытков подтвержден истцом надлежащими доказательствами, которые ответчиком не опровергнуты, исходя из принципа разумности и соразмерности, объема необходимой и реально полученной правовой помощи с учетом обстоятельств дела, длительности рассмотрения судом дела, объема выполненной работы представителем, сложности рассматриваемого дела, а также из обстоятельств дела свидетельствующих о добросовестном заблуждении частного обвинителя о виновности ФИО1, суд считает, что судебные расходы по оплате услуг адвоката в размере 160 000 рублей подлежат удовлетворению в полном объеме.

Доводы ответчика о том, что расходы завышены и не обоснованы отклоняются судом как несостоятельные, поскольку в материалы дела представлены надлежащие доказательства оплаты юридических услуг, предметом которых является оказание ФИО1 юридической помощи при рассмотрении вышеуказанного уголовного дела.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу о том, что требования истца о взыскании с ответчика понесенных расходов по оплате услуг адвоката (защитника) в размере 160 000 руб. подлежат удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Иск ФИО1 – удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 (№), в пользу ФИО1 (№ расходы понесенные на услуги защитника (адвоката) в размере 160 000 руб.

В удовлетворении требований о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. - отказать

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы через Лермонтовский городской суд.

Мотивированное решение составлено 14 октября 2025 г.

Председательствующий судья К.В. Рогозин