Дело № 2-380/2025
УИД 23RS0008-01-2024-005641-56
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
25 ноября 2025 года Белореченский районный суд
Краснодарского края в составе:
председательствующего судьи Волковой Н.А.,
при секретаре Керсановой Е.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения в части недействительным и применении последствий недействительности сделки,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 просит суд признать недействительным в части 1/3 доли договор дарения на <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>, заключенный дата между ней, ФИО3 и ФИО4; применить последствия недействительности сделки, вернув стороны в первоначальное положение, прекратить право собственности ФИО4 на 1/3 долю в праве общей долевой собственности на <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>; аннулировать запись о регистрации перехода права собственности от истца к ФИО4 № от дата на 1/3 долю в праве общей долевой собственности на <адрес>, расположенную по адресу: <адрес>, произведенную на основании договора дарения от дата; признать за истцом право собственности на 1/3 долю в праве общей долевой собственности на <адрес>, расположенную по адресу: <адрес> (л.л.186-187).
В обоснование заявленных требований ФИО1 указала в исковом заявлении, что на основании договора приватизации ей на праве собственности принадлежала 1/3 доля в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Остальная часть квартиры принадлежала на праве общей долевой собственности ее супругу ФИО3 и их дочери ФИО5 по 1/3 доле каждому. Они с супругом являлись пенсионерами, страдали рядом заболеваний, нуждаясь в посторонней помощи и уходе. В связи с этим, ответчик предложила передать ей принадлежащие доли в квартире. Взамен предложила осуществлять за ними пожизненно необходимый уход, обеспечив жильем, питанием. Поскольку она была инвалидом и нуждалась в помощи, она согласилась на предложение дочери и в 2012 году они подписали договор. Затем их дочь вышла замуж, сменила фамилию на Петрову, вместе со своей семьей проживала вместе с ними в вышеуказанной квартире, ухаживала и присматривала за ними. В 2018 году ответчик со своей семьей купила квартиру и переехала в <адрес>, а они с супругом остались проживать в квартире вдвоем. Переехав в <адрес>, дочь продолжала приезжать к ним, заботиться и ухаживать за ними, выполняя свои обязательства. дата умер ФИО3, она осталась проживать в квартире одна. Однако, в последнее время отношение дочери к ней сильно изменилось в худшую сторону. Дочь стала реже приезжать. Летом 2024 года ответчик полностью перестала ухаживать и присматривать за ней. В связи с этим, она вынуждена была оформить социального работника, который в настоящее время обеспечивает ей уход и помощь в быту. Кроме того, с июля 2024 года дочь совместно со своим супругом сообщили ей, что будут продавать квартиру. Ввиду указанных обстоятельств ею был получен договор, на основании которого ею было произведено отчуждение своей доли в праве собственности на указанную квартиру. После изучения полученного договора, ей стало известно, что суть подписанного не предполагает наличие со стороны ответчика каких-либо встречных обязательств осуществлять за пожизненный уход и досмотр, как она всегда думала. Суть подписанного договора означает, что она безвозмездно передала дочери свою долю в квартиру, и дочь взамен этого ничего ей не должна. Между тем, заключая в 2012 году договор, она заблуждалась относительно природы совершаемой сделки и ее последствий, поскольку полагала, что заключает договор, соответствующий по своей сути договору пожизненного содержания с иждивением. Кроме того, в момент заключения договора у нее были нарушены эмоционально-волевые качества, она не до конца отдавала отчет своим действиям, в связи с чем сделку следует признать недействительной.
Истец ФИО1, будучи надлежащим образом уведомленной о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, обратившись в суд с заявлением о рассмотрении дела в ее отсутствие, на исковых требованиях настаивала.
Ответчик ФИО2 в судебном заседании возражала против исковых требований, пояснила, что с момента регистрации права собственности на квартиру на имя ответчика все оригиналы документов по сделке хранились в квартире, где проживает истец, что свидетельствует о том, ФИО1 имеет непосредственный доступ к данным документам. Состояние здоровья истца не является основанием для признания ее неспособной понимать значения своих действий или руководить ими, поскольку истец не страдает какими-либо психическими заболеваниями, на учете у врача психиатра не состояла и не состоит в настоящее время. ФИО1 еще в 2012 году знала о природе заключаемой ею сделки, а именно о том, что был подписан именно договор дарения принадлежащей ей доли. При этом, она никогда не возражала и не возражает против проживания матери ФИО1 в подаренном жилом помещении.
Выслушав стороны, исследовав представленные доказательства, суд считает необходимым в удовлетворении исковых требований отказать по следующим основаниям.
Согласно ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли - продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
На основании п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В соответствии с ч.1 ст.574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.
Как установлено в судебном заседании, дата в собственность ФИО3, ФИО1 и ФИО5 было передано в долевую собственность по 1/3 доли за каждым жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес> (л.д.13).
В соответствии с договором дарения от дата, ФИО3 и ФИО1 безвозмездно передали в собственность дочери – ФИО5 принадлежащие им по 1/3 доле в праве собственности на <адрес>, расположенную по адресу: <адрес> (л.д.104-105).
При этом правовая структура заключенного договора дарения не содержит каких-либо неясностей.
В установленном законом порядке дата Управлением Федеральной регистрационной службы по Краснодарскому краю была произведена государственная регистрация перехода права собственности по договору дарения, заключенному между сторонами.
При этом ФИО1 и ФИО3 самостоятельно и в добровольном порядке распорядились своим имуществом, в заключенном договоре дарения его стороны предусмотрели все существенные условия для данного вида договора.
Согласно свидетельству о смерти, ФИО3 умер дата (л.д.15).
Ответчик ФИО5 вступила в брак и ей присвоена фамилия ФИО2.
Согласно ч.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
В обоснование заявленных требований истец ссылается на то обстоятельство, что якобы под влиянием заблуждения она подписала договор дарения, доверяя ответчику, будучи введенной в заблуждение ответчиком, полагая, что ответчик взяла на себя обязательства пожизненного ее содержания.
Однако данные доводы суд считает надуманными и необоснованными.
В судебном заседании были исследованы материалы регистрационного дела в отношении заключенной сделки, в котором имеется личное заявления ФИО1 от дата о переходе права собственности к ФИО5 на основании договора дарения (л.д.100-101).
В указанном заявлении истец просила зарегистрировать переход права собственности на спорную квартиру по договору дарения, заключенному от 24.05.2012 года.
Истец ФИО1, принимавшая участие в судебном заседании 15.05.2025 года, подтвердила, что подпись в заявлении о регистрации перехода права собственности принадлежит ей, она присутствовала в регистрационной службе при подписании всех документов и лично подписывала все документы, в том числе и заявление о переходе права собственности.
По смыслу положений статьи 178 ГК РФ, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.
Однако доводы истца о том, что она якобы не понимала природы заключаемый сделки, а все документы были подписаны ею под влиянием заблуждения, не нашли своего подтверждения в судебном заседании.
Как и не установлено обстоятельств, свидетельствовавших о том, что ответчик на момент заключения сделки имела конкретный умысел, направленный на обман ФИО1
Также не нашли своего подтверждения в судебном заседании доводы истца о том, что договор дарения был подписан в момент ее тяжелого заболевания.
В соответствии с ч.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Свидетель ФИО6 показала в судебном заседании, что она давно знакома с истцом, поскольку они вместе работали. Ей известно, что в 2012 году истец и ее муж договорились о передаче своей квартиры по договору дарения своей дочери Юлии. При этом, истец пояснила, что их дочь Юлия станет оказывать им помощь в бытовых вопросах. На момент подписания договора дарения истец болела, у нее было плохое состояние здоровья.
Свидетель ФИО7 показала в судебном заседании, что она находится с ответчиком в дружеских отношениях. ФИО2 всегда говорила тепло о своих родителях, она часто ездила на выходные в г. Белореченск, навещала их. После болезни ее отец умер, а мать стала проживать в квартире ответчика одна. Ответчик попросила истца оплачивать коммунальные платежи за квартиру, поскольку находилась в декретном отпуске, однако ФИО1 была не согласна. После чего ответчик попросила передать ей документы на квартиру, чтобы произвести перерасчет по коммунальным платежам, на что истец пояснила, что документы в надежном месте спрятаны. При этом, ответчик ФИО2 часто навещает мать в г.Белореченске, помогает ей с продуктами питания и другими бытовыми вопросами.
В обоснование своих доводов о плохом состоянии здоровья, ФИО1 указывает, что на момент заключения договора дарения имела ряд хронических заболеваний.
Однако, из представленных медицинских документов следует, что психическими заболеваниями истец не страдала, на учете у врача-психиатра не состояла и не состоит в настоящее время.
Из предоставленных медицинских документов следует, что истец ФИО1 на момент заключения договора дарения доставлялась в стационар без экстренных на то показаний, а именно доставлена в терапевтическое отделение 02.08.2012 года с диагнозом очаговый поверхностный гастрит, о чем свидетельствует ее карта стационарного больного.
Таким образом, ФИО1 была госпитализирована в плановом порядке, что подтверждается представленными медицинскими документами.
По настоящему делу была проведена комплексная заочная судебная психолого-психиатрическая экспертиза ФИО1 (л.д. 196-206).
В соответствии с заключением комиссии экспертов № 118 от 29.09.2025 года, в представленных на экспертизу материалов гражданского дела и медицинской документации, сведений о психическом расстройстве ФИО1 не имеется (то есть каким-либо психическим заболеванием в период времени, относящийся к заключаемому ею договора дарения от 24.05.2012 года не страдала). Данное заключение подтверждается принципом презумпции психического здоровья, вытекающего из норм международного права, так как в материалах гражданского дела и медицинской документации не отражено достаточно факторов, свидетельствующих о болезненном характере изменения ее психики (нет сведений о неадекватном поведении и что она состояла на учете у врача психиатра) и не позволяет выходить на диагноз тяжелого психического расстройства в период составления завещания. Поэтому по своему психическому состоянию в период времени, относящийся к заключаемому ею договора дарения от 24.05.2012 года ФИО1 могла понимать значение своих действий, руководить ими. В ходе анализа предоставленных данных, признаков индивидуально-психологических особенностей, способных потенциально оказать существенное влияние на поведение ФИО1 и ограничить ее в способности понимать значение своих действий в исследуемой, юридически значимой ситуации, выявлено не было. Прямой причинно-следственной между возрастом и возможностью понимать природу сделки и ее последствия не существует. Данный вопрос зависит от комплекса факторов, который определяется в ходе проведения экспертного исследования. Констатация экспертами-психиатрами отсутствия у ФИО1 признаков выраженного психического расстройства, способного ограничить ее в возможности руководить своими действиями, в совокупности с представленными данными позволяет сделать вывод о сохранности интеллектуального компонента на момент юридически значимой ситуации - достаточных критических способностях, возможности адекватно оценивать обстановку и ситуацию. Сохранность интеллектуального компонента в свою очередь может свидетельствовать о сохранности волевого компонента на момент юридически значимой ситуации - возможности регулировать свое поведение и адекватно руководить своими действиями, принимать решения по своему собственному усмотрению.
Экспертиза выполнена соответствующими специалистами и не вызывает у суда сомнений. При этом эксперты дали подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Суд считает данное заключение полным и достоверным.
При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что ФИО1, лично подписывая договор дарения, психическими заболеваниями не страдала, ни на какие заболевания, либо плохое самочувствие не жаловалась, хорошо понимала, какой именно договор она заключает.
В силу п.1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.
Согласно ч.1 ст.197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.
В соответствии с ч.1 ст.200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Исходя из положений ч.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Поскольку истец просит признать договор дарения недействительным по основаниям ч.1 ст.178 ГК РФ и по основаниям ч.1 ст.177 ГК РФ указанная сделка является оспоримой.
Суд полагает, что срок исковой давности по требованиям о признании договора дарения недействительным следует исчислять с момента, когда истец ФИО1 обратилась в Белореченский отдел Управления Федеральной регистрационной службы с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к ФИО4 на основании договора дарения от 24.05.2012 года.
Из материалов регистрационного дела следует, что с таким заявлением истец обратилась 24.05.2012 года.
Таким образом, истцом ФИО1 пропущен срок исковой давности для обращения в суд с требованиями о признании договора дарения недействительным, поскольку в суд истец с указанными требованиями обратилась только 25.12.2024 года (л.д.5), тогда как срок исковой давности истек 25.05.2015 года.
При этом доводы истца о том, что о нарушении своего права она узнала только в 2024 году, суд не может принять во внимание, поскольку в подтверждение указанных доводов суду не были представлены достоверные доказательства.
Таким образом, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, ввиду истечения срока исковой давности по требованию о признании договора даре6ния недействительным, а также ввиду недоказанности обстоятельств, на которых истец ссылался в обоснование заявленных требований.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2 о признании договора дарения в части недействительным и применении последствий недействительности сделки отказать.
Решение может быть обжаловано в Краснодарский краевой суд через Белореченский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Мотивированное решение изготовлено 3.12.2025 года.
Судья Н.А. Волковая