Дело № 2-129/2023
74RS0005-01-2022-004753-20
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Челябинск 06 июля 2023 года
Металлургический районный суд г. Челябинска в составе:
председательствующего судьи Коневой А.В.,
при секретаре Язовских В.А.,
с участием помощника прокурора Металлургического района г. Челябинска Буряковской Д.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения, признании права собственности,
по иску ФИО2 к ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО1 с учетом уточнений обратился с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения, применении последствии недействительности сделки, признании жилого дома и земельного участка общей совместной собственностью супругов МАЕ, МДВ, признании права собственности на ? долю в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ... порядке наследования (л.д. 3-4 том №1, л.д. 219 том №2, л.д. 43 том №3).
В обоснование исковых требований указал на то, что 02 июля 2022 года умер отец истца и ответчика – МАЕ После смерти отца истец узнал, что жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ..., подарены МАЕ ФИО2, государственная регистрации перехода прав собственности произведена 01 декабря 2012 года. Истец полагает, что на момент заключения договора дарения от 22 ноября 2012 года МАЕ не понимал и не осознавал значение и характер своих действий, договор дарения заключен под влиянием заблуждения, умерший не имел намерения подарить единственное жилье ФИО2 Договор фактически не исполнялся, МАЕ после его заключения, не выезжал из жилого дома, продолжал пользоваться жилым домом и земельным участком, что свидетельствует о мнимости договора дарения. Более того, спорный жилой дом и земельный участок были приобретены матерью и отцом истца и ответчика в браке, МДВ, умершая 29 марта 2010 года, имела супружескую долю в общем имуществе супругов, которая должна была быть включена в наследственную массу после её смерти. После смерти МДВ наследство приняли её сын – истец ФИО1 и супруг - МАЕ
Истец ФИО2 обратилась с иском к ответчику ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета (л.д. 144 том №2).
В обоснование исковых требований указала на то, что ей на основании договора дарения от 22 ноября 2012 года принадлежит на праве собственности жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: .... Указанные объекты недвижимости были подарены истцу отцом – МАЕ, который умер 02 июля 2022 года. Ответчик ФИО1 был зарегистрирован в доме, как член семьи бывшего собственника. На настоящий момент ответчик ФИО1 членом семьи истца не является, какого – либо соглашения о пользовании жилым домом, между сторонами не заключено.
Представитель истца (ответчика) ФИО1 - ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования о признании недействительным договора дарения поддержала в полном объеме, настаивала на их удовлетворении, возражала против удовлетворения требований ФИО2 о выселении.
Представитель ответчика (истца) ФИО2 - ФИО5, действующая на основании доверенности, возражала против удовлетворения требований о признании недействительным договора дарения, на удовлетворении исковых требований о выселении настаивала.
Судебное заседание в соответствии с требованиями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации проведено в отсутствие истца (ответчика) ФИО1, ответчика (истца) ФИО2, третьих лиц нотариуса нотариального округа Челябинского городского округа Челябинской области ФИО6, нотариуса нотариального округа Челябинского городского округа Челябинской области ФИО7, представителя третьего лица Управления федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Челябинской области, извещенных о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, об отложении рассмотрении дела не просивших.
Заслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего требования о выселении не подлежащими удовлетворению, исследовав в судебном заседании материалы дела, представленные доказательства, и оценив их в совокупности, суд приходит к следующему.
Статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно пункту 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.
По правилам части 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Из приведенной нормы закона следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.
Как следует из материалов дела, 22 ноября 2012 года МАЕ, именуемый в дальнейшем Даритель, с одной стороны и ФИО2, именуемая в дальнейшем Одаряемая, с другой стороны, заключили следующий договор: Даритель безвозмездно передает, а Одаряемая принимает в дар недвижимое имущество состоящее из: земельного участка, расположенного по адресу: ..., площадью 565 кв.м с кадастровым номером №, жилого дома под литерами А, А1, А2,а,а1, общей площадью 102, 9 кв.м с кадастровым номером №, расположенного по адресу: .... Государственная регистрации перехода прав собственности произведена 01 декабря 2012 года (л.д. 40-41 том №1).
В материалы дела представлен семейный договор, подписанный МАЕ и ФИО2, из содержания которого следует, что МАЕ дарит ФИО2 жилой дом с условием, что за ФИО4 сохраняется право проживания и право пользования земельным участком до конца своей жизни во второй половине дома (л.д. 63 том №2).
02 июля 2022 года МАЕ умер, что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 197 том №1)
ФИО1, ФИО2 являются детьми МАЕ и, в силу статьи 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации, наследниками первой очереди после смерти последнего.
После смерти МАЕ нотариусом нотариального округа Челябинского городского округа Челябинской области ФИО6 заведено наследственное дело №хх.хх.хх год (л.д. 192-197 том №1).
С заявлением о принятии наследства после смерти МАЕ обратился сын ФИО1
Заявления от иных лиц в наследственном деле не имеется.
Истец ФИО1 оспаривает договор дарения от 22 ноября 2012 года по основаниям, предусмотренным статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая на то, что в момент составления указанного договора МАЕ не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. О наличии договора дарения, истцу ФИО1 стало известно после смерти наследодателя при оформлении наследственных прав.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований.
Бремя доказывания наличия обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, возложено на истца.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля МВА пояснила, что является внучатой племянницей МАЕ, они часто общались, ходили друг другу в гости. МАЕ помогал детям, внукам, у него была хорошая пенсия. Дома и во дворе у МАЕ было чисто. Последние годы передвигался на инвалидной коляске.
Свидетель МНМ пояснила, что проживает по соседству с истцом, знала умершего МАЕ Сомнений в его психологическом состоянии не было, он сам работал в огороде, последние годы передвигался на инвалидной коляске. Относительно дарения дома ничего не знает.
Свидетель ФГМ в судебном заседании пояснила, что является супругой истца ФИО1, о договоре дарения ФИО1 узнал после смерти отца. Спорный дом разделен на две половины, МАЕ проживал в своей половине дома, свидетель с ФИО1 – в своей. Умерший был вспыльчивый. В 2011 – 2012 когда лежал в больнице, ему отказались делать операцию, так как он вел себя агрессивно. В огороде все делал сам, сам готовил. У сына ФИО1 и отца МАЕ были нормальные отношения.
Свидетель ЛЕВ в судебном заседании пояснила, что является соседкой истца, ответчика, знала умершего МАЕ, его супругу. Пояснила, что умерший был бодрым, сомнение в его адекватности было. Сам готовил, ухаживал за огородом. МДВ при жизни жаловалась, что умерший занимается рукоприкладством. МАЕ жаловался на социальных работников, что они обворовывают его.
Свидетель БТС в судебном заседании пояснила, что является социальным работником, с 07 декабря 2020 года до момента смерти обслуживала МАЕ МАЕ был подозрительный изворотливый, все время с подозрением относился. Подозрение было, что обманывают его, что органы ФСБ слушают. Дома у МАЕбыло чисто, он готовил сам себе и сноха приходила, аккуратный был, побрит, одет. В огороде чисто и во дворе тоже.
Свидетель АГН в судебном заседании пояснил, что является супругом ответчика ФИО2 После заключения договора дарения умерший МАЕ сразу сообщил о данном событии своему сыну ФИО1 У ФИО1 и умершего отца были конфликтные отношения, так как ФИО1 злоупотреблял алкоголем.
Свидетель АКА в судебном заседании пояснила, что работает в ГКБ № .... МАЕ был их пациентом, поступил в мае 2022 года с нарушением бронхо-легочной системы, свидетель осуществляла медицинскую помощь. Он был агрессивный, медсестры отказывались с ним работать. Приходилось привязывать МАЕ к кровати. У МАЕ была мнимость, думал, что его хотят убить, отравить.
Определением Металлургического районного суда г. Челябинска от 20 февраля 2023 года по ходатайству стороны истца была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1» с целью определения психического состояния здоровья МАЕ на день заключения договора дарения 22 ноября 2012 года (л.д. 68-71 том №3).
Согласно заключению комиссии судебных экспертов №1033 от 17 мая 2023 года, выполненного ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1» по результатам проведения комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы МАЕ, умершего 02 июля 2022 года, установлено следующее: МАЕ в юридически значимый момент признаков какого – либо расстройства, в том числе хронического или временного, не обнаруживал, мог понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения дома и земельного участка, анализ состояния МАЕ в юридически значимый период не обнаруживает у него выраженного снижения социальной адаптации по психическому состоянию, а так же выраженного нарушения интеллектуальных, эмоционально – волевых, критических и прогностических функции, которые могли бы лишать МАЕ возможности понимать значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения от 22 ноября 2012 года (л.д. 74-84 том №3).
Не доверять заключению экспертов у суда оснований не имеется. Заключение комиссии экспертов аргументировано, отвечает требованиям гражданского процессуального законодательства, согласуется с другими доказательствами по делу и не противоречит им, не вызывает сомнений в его правильности или обоснованности, при проведении экспертизы эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, им были разъяснены права и обязанности, предусмотренные статьей 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение комиссии экспертов и его содержание соответствует требованиям части 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как включает в себя подробное описание проведенного исследования, его выводы, содержит исчерпывающие ответы на поставленные судом вопросы, является определенным и не имеет противоречий, выводы экспертизы являются научно аргументированными, обоснованными и достоверными.
В связи с изложенным, суд считает названное заключение надлежащим, относимым и допустимым доказательством, подлежащим оценке в совокупности с иными доказательствами по делу. Оснований, позволяющих оценить экспертное заключение, как ненадлежащее доказательство, по настоящему делу не имеется.
Анализируя представленные доказательства по делу в их совокупности, пояснения сторон и показания свидетелей, которые не противоречат друг другу, суд считает, что достаточных и допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении договора дарения 22 ноября 2012 года МАЕ не осознавал значение своих действий, истцом в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не представлено.
Довод представителя истца о том, что умерший МАЕ заключал договор дарения в преклонном возрасте не является основанием полагать, что он не имел возможности ознакомиться с условиями договора или не понимать его значение.
В обоснование исковых требований истец ФИО1 так же ссылается на мнимость заключенной сделки, так как фактически имущество от отца к дочери не передавалось, МАЕ продолжал проживать в жилом доме, нести бремя его содержания.
Согласно пункту 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
Пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит понятие мнимой сделки как сделки, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Указанная сделка ничтожна.
Исходя из смысла приведенной нормы права, мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Сделки, которые являются мнимыми, совершаются лишь для того, чтобы создать ложное представление об их заключении у третьих лиц, тогда как в действительности стороны не намерены ничего изменять в своем правовом положении.
В рассматриваемом споре в предмет доказывания мнимости сделки входят обстоятельства отсутствия намерений дарителя и одаряемого на совершение и исполнение спорной сделки, а также тот факт, что данная сделка действительно не породила правовых последствий для сторон и третьих лиц.
Представленными в материалы дела доказательствами подтверждено, что договор дарения был заключен сторонами 22 ноября 2012 года, переход права собственности на объекты недвижимости произведен в установленном законом порядке 01 декабря 2012 года, т.е. правовые последствия совершенной сделки были достигнуты.
Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Соответственно, ФИО2 являясь собственником жилого дома и земельного участка, вправе была предоставить своему отцу МАЕ жилой дом в пользование, не требовать его выселения из жилого дома, что так же предусматривает пункт 5 договора дарения, согласно которому за Дарителем сохраняется проживания в жилом доме и право пользования земельным участком, расположенными по адресу: ....
То обстоятельство, что МАЕ на момент заключения договора дарения не имел другого жилого помещения, не предусмотрено в гражданском законодательстве как основание для признания договора дарения недействительным.
Таким образом, с учетом анализа представленных доказательств, суд приходит к выводу о том, что при заключении договора дарения 22 ноября 2012 года воля МАЕ была направлена на безвозмездную передачу земельного участка и жилого дома в собственность ответчика - его родной дочери. Характер сложившихся взаимоотношений сторон не свидетельствует о том, что воля умершего МАЕ на совершение сделки дарения сформировалась под влиянием заблуждения и обмана.
Разрешая требования истца ФИО1 о признании права на ? долю в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ... порядке наследования после смерти МДВ, суд приходит к следующим выводам.
Согласно пункту 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
В силу статьи 1150 Гражданского кодекса Российской Федерации, принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в этом имуществе, определяемая в соответствии со статьей 256 Кодекса, входит в состав наследства и переходит к наследникам в соответствии с правилами, установленными данным Кодексом.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», в состав наследства, открывшегося со смертью наследодателя, состоявшего в браке, включается его имущество (пункт 2 статьи 256 Гражданского кодекса РФ, статья 36 Семейного кодекса РФ), а также его доля в имуществе супругов, нажитом ими во время брака, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства, если брачным договором не установлено иное (пункт 1 статьи 256 Гражданского кодекса РФ, статьи 33, 34 Семейного кодекса РФ).
Законный режим имущества супругов действует, если брачным договором не установлено иное (пункт 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации).
К общему имуществу супругов согласно пункту 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации относятся в том числе приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи (жилые и нежилые строения и помещения, земельные участки, автотранспортные средства, мебель, бытовая техника и т.п.); любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.
Согласно положениям статей 33, 34 Семейного кодекса Российской Федерации законный режим супругов подразумевает, что любой из супругов в случае спора не обязан доказывать факт того, что нажитое во время брака имущество является общим. Для признания имущества совместной собственностью супругов необходимо наличие брачно-семейных отношений и факт приобретения имущества в период зарегистрированного брака.
В силу статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.
Статья 180 Семейного кодекса Российской Федерации предусматривает, что недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.
Судом установлено, что брак между МАЕ и ФИО19 заключен 10 августа 1970 года (л.д. 26 том №3).
Жилой дом, расположенный по адресу: ... был приобретен МАЕ по договору купли – продажи от 04 августа 1975 года (л.д. 32 том №1).
Земельный участок с кадастровым номером №, расположенный по адресу: ..., был предоставлен МАЕ на основании распоряжения Главы Администрации Металлургического района г. Челябинска №1261 от 24 ноября 2008 года (л.д. 76 том №1).
МДВ умерла 29 марта 2010 года, что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 24 том №3).
На момент смерти МДВ брак расторгнут не был.
После смерти МДВ нотариусом нотариального округа Челябинского городского округа Челябинской области ФИО7 заведено наследственное дело №хх.хх.хх год (л.д. 20-32 том №3).
С заявлениями о принятии наследства в установленный законом срок обратились МАЕ, ФИО1
Из заявления МАЕ от 21 декабря 2010 года следует, что брачный договор, изменяющий правовой режим общей совместной собственности супругов, между МАЕ и МДВ не заключался. В соответствии со статьей 39 Семейного кодекса Российской Федерации М.А.Е. просит в вышеуказанном имуществе его долю и долю умершей супруги МДВ считать равными – по ? доле каждому (л.д. 23 том №3).
Наследственное имущество МДВ состояло из денежных вкладов на счетах Сбербанка России.
Свидетельства о праве на наследство были выданы супругу и сыну умершей МДВ – МАЕ, ФИО1
ФИО2 с заявлением о принятии наследства после смерти матери МДВ к нотариусу не обращалась.
Согласно частям 2, 4 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось.
Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.
Поскольку спорные объекты недвижимости – жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ..., были приобретены МАЕ в период брака, то они являются совместной собственностью супругов, таким образом, в состав наследства, открывшегося после смерти МДВ входила и ? доля в праве общей долевой собственности на указанные жилой дом и земельный участок, которая подлежала распределению между наследниками МДВ следующим образом: ? доля – ФИО1, ? доля – МАЕ
Учитывая изложенные обстоятельства, суд приходит к выводу о наличии основании для признания за ФИО1 права собственности на ? долю в праве общей долевой собственности в порядке наследования после смерти матери МДВ на жилой дом общей площадью 102, 9 кв.м. с кадастровым номером № и земельный участок, площадью 565 кв.м с кадастровым номером №, расположенные по адресу: ....
Учитывая, что ? доля в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ..., принадлежала ФИО1, следовательно МАЕ не мог распорядиться спорными объектами недвижимости в полном объеме, так как ему принадлежали только ? доли в праве собственности на них (1/2 на основании договора купли – продажи от 04 августа 1975 года, распоряжения Главы Администрации Металлургического района г. Челябинска № от 24 ноября 2008 года и ? в порядке наследования после смерти супруги МДВ).
Таким образом, поскольку в части ? долей сделка могла быть совершена, исходя из положений статьи 180 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд считает возможным признать договор дарения от 22 ноября 2012 года недействительной в части дарения ? доли, принадлежащей ФИО1, прекратив право собственности ФИО2 на указанную долю.
Доводы представителя ответчика (истца) ФИО2 о том, что ФИО1 пропущен срок исковой давности по требованию о признании договора дарения недействительным, судом проверены и отклоняются.
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с положениями статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются названным кодексом и иными законами.
В силу пункта 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.
Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Установлено, что договор дарения заключен 22 ноября 2012 года, 02 июля 2022 года МАЕ умер.
Как следует из материалов дела, истец узнал о факте принадлежности спорных объектов недвижимости ответчику при обращении к нотариусу с заявлением о принятии наследства после умершего МАЕ 23 июля 2022 года.
С настоящим исковым заявлением истец обратился в суд, подав исковое заявление 26 августа 2022 года.
Доказательства, подтверждающие тот факт, что о наличии договора дарения на спорные объекты, ФИО1 стало известно задолго до обращения с исковыми требованиями, суду не представлены.
Разрешая требования истца ФИО2 к ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета, суд находит их не подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.
В силу статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены настоящим Кодексом.
В силу пункта 2 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.
В соответствии с частью 1 статьи 35 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.
В силу статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
Оценивая все представленные в материалы дела доказательства в совокупности, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО2 к ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета, поскольку суд приходит к выводу об обоснованности подлежащих удовлетворению исковых требований заявленных ФИО1 о признании за ним в порядке наследования имущества после смерти МДВ права собственности на ? долю в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ....
Руководствуясь положениями статей 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствии недействительности сделки, признании жилого дома и земельного участка совместно нажитым имуществом супругов, выделении супружеской доли, включении её в наследственную массу, признании права собственности в порядке наследования удовлетворить частично.
Признать недействительным договор дарения от 22 ноября 2012 года, заключенный между ФИО8 и ФИО2 в части дарения ? доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ....
Признать совместно нажитым имуществом супругов МАЕ (хх.хх.хх года рождения, умершего хх.хх.хх) и МДВ (хх.хх.хх года рождения, умершей хх.хх.хх) жилой дом, площадью 102, 9 кв.м (КН:№) и земельный участок, площадью 565 кв.м (КН: №), расположенные по адресу: ....
Определить доли супругов МАЕ и МДВ в совместно нажитом имуществе равными.
Включить в состав наследственной массы после смерти МДВ ? долю в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ....
Признать за ФИО1 (№) в порядке наследования после смерти МДВ (хх.хх.хх года рождения, умершей 29 марта 2010 года) право собственности на ? долю в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество – жилой дом, площадью 102, 9 кв.м (КН:№) и земельный участок площадью 565 кв.м (КН: №), расположенные по адресу: ....
Решение суда является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности ФИО2 (...) на жилой дом, площадью 102, 9 кв.м (КН:№) и земельный участок, площадью 565 кв.м (КН: №), расположенные по адресу: ... внесения записей о регистрации права общей долевой собственности ФИО4 на ? долю и ФИО2 на ? доли в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество – жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ....
В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.
Исковые требования ФИО2 к ФИО1 о признании утратившим права пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета, выселении оставить без удовлетворения.
Отменить принятые определением Металлургического районного суда г. Челябинска от 02 сентября 2022 года обеспечительные меры в виде наложения запрета на совершение регистрационных действий Управлению федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области в отношении жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: ....
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Металлургический районный суд г. Челябинска.
Председательствующий А.В. Конева
Мотивированное решение изготовлено 13 июля 2023 года.