Дело №2-624/2025
УИД № 77RS0008-02-2024-011248-71
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
22 декабря 2025 года адрес
Зеленоградский районный суд адрес в составе
председательствующего судьи Пшенициной Г.Ю.,
при секретаре судебного заседания фио,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения 1/3 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: адрес, адрес.
В обоснование требований истец указала, что квартира, расположенная по адресу: адрес, адрес была предоставлена в общую долевую собственность ФИО1, ее супругу фио и их дочери ФИО2 (ответчику) на основании договора передачи от 01.04.2011 г., заключенного с Департаментом жилищной политики и жилищного фонда адрес в порядке компенсации за снесенное ранее жилое помещение. За каждым из указанных лиц была зарегистрирована 1/3 доля в праве собственности на данную квартиру. Таким образом, ФИО1 являлась собственником 1/3 доли в спорном жилом помещении с апреля 2011 года. С начала 2000-х годов истец страдает тревожно-депрессивным расстройством, а с 2015 года – органическим тревожным расстройством в связи со смешанным заболеванием. Осенью 2015 года, на фоне тяжелых семейных конфликтов с мужем, психическое состояние истца значительно ухудшилось, что в сочетании с возрастными заболеваниями лишало ее возможности осознавать происходящие события и принимать самостоятельные решения. В этот период она обратилась за помощью к дочери – ответчику ФИО2, которая предложила подписать «ряд документов для безопасности имущества». Истец утверждает, что не имела намерения отчуждать свою долю в единственном жилье, а в момент подписания документов не понимала их сути и последствий. О том, что подписанные ею документы представляли собой договор дарения ее доли, истец узнала, по ее утверждению, лишь в декабре 2023 года. Поводом стало получение ее мужем, фио, нотариально заверенного уведомления от ответчика о намерении продать принадлежащие ей 2/3 доли в спорной квартире третьему лицу с предложением воспользоваться правом преимущественной покупки. До этого момента истец не осознавала, что перестала быть собственником своей доли.
Истец просит суд применить последствия, предусмотренные пунктом 2 статьи 167 ГК РФ, обязав ответчика возвратить полученную по недействительной сделке 1/3 долю, и восстановить ее право собственности путем аннулирования регистрационной записи в ЕГРН.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом.
Представитель истца по доверенности адвокат фио в судебное заседание не явился, о слушании дела извещен, ранее с исковыми требованиями не соглашался, ходатайствовал о назначении судебной психолого-психиатрической экспертизы.
Ответчик ФИО2 иск не признала, представив письменные возражения, настаивает, что договор дарения был заключён добровольно и осознанно, истец в момент подписания находилась в ясном уме, активно вела хозяйство, работала, управляла автомобилем. Ответчик указывает, что истцом пропущен срок исковой давности, поскольку сделка совершена 17 ноября 2015 года, а иск заявлен лишь в декабре 2024 года. Кроме того, ответчик пояснила, что конфликты в семье возникли уже после 2022 года, когда она, будучи собственником 2/3 доли, была лишена доступа в квартиру, а истец и ее супруг препятствовали ее вселению.
Представитель ответчика по доверенности адвокат фио требования не признала, настаивала на отказе в иске со ссылкой на пропуск срока исковой давности и отсутствие доказательств неспособности истца понимать значение своих действий.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, фио в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте слушания извещен надлежащим образом, представил суду письменные пояснения, исковые требования поддержал.
Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников.
Суд, выслушав сторону ответчик, исследовав письменные материалы дела, оценив доказательства по делу, на предмет их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, пришел к следующим выводам.
Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества (п. 2 ст. 218 ГК РФ).
Согласно ст. 153 ГК РФ (в редакции на момент заключения сделки) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
В соответствии со статьей 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно статье 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Следовательно, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.
В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие соответствующих оснований недействительности такой сделки.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства в момент заключения договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В силу п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Судом установлено и подтверждается материалами дела, что квартира, расположенная по адресу: адрес, адрес, была предоставлена в общую долевую собственность ФИО1, фио и ФИО2 на основании договора передачи квартиры в собственность в порядке компенсации за снесенное жилое помещение от 01 апреля 2011 года. Каждому из указанных лиц принадлежало по 1/3 доле в праве собственности на данное жилое помещение.
17 ноября 2015 года между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемый) был заключен договор дарения 1/3 доли в праве собственности на указанную квартиру. Указанный договор был подписан сторонами в помещении Многофункционального центра предоставления государственных и муниципальных услуг (МФЦ) адрес.
Договор дарения от 17 ноября 2015 года был зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по адрес 04 декабря 2015 года. По итогам государственной регистрации в Единый государственный реестр недвижимости была внесена запись за № 77-77/009-77/009/283/2015-791/2 о прекращении права собственности ФИО1 на 1/3 долю и возникновении права собственности ФИО2 на 2/3 доли в спорной квартире.
Как указала истец ФИО1 с начала 2000-х годов состоит на диспансерном наблюдении в ГБУЗ «Психоневрологический диспансер № 22 ДЗМ» адрес. Ей установлен диагноз: органическое тревожное расстройство в связи со смешанным заболеванием. Указанный диагноз является хроническим, истец получает амбулаторное лечение и наблюдение.
По утверждению истца в двадцатых числах декабря 2023 года фио получил по месту жительства нотариально удостоверенное заявление (уведомление) от ФИО2 от 16 ноября 2023 года, в котором последняя извещала о намерении продать принадлежащие ей 2/3 доли в праве собственности на спорную квартиру за сумма и предлагала фио, как сособственнику, воспользоваться правом преимущественной покупки.
В ходе судебного разбирательства судом были исследованы представленные сторонами доказательства: договор дарения от 17.11.2015, медицинские документы истца, выписки из ЕГРН, почтовые уведомления, а также заслушаны пояснения сторон и их представителей.
В целях установления психического состояния истца на момент совершения сделки судом по ходатайству истца была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведенная ФГБУ «ФМИЦПН им. фио» Минздрава России.
Заключением экспертов «ФМИЦПН им. фио» Минздрава России, основанное на изучении материалов дела, медицинской документации и личном обследовании истца, установлено, что ФИО1 могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения.
Выводы экспертизы являются объективными, основанными на всестороннем анализе представленных данных, и не вызывают сомнений у суда.
Суд, руководствуясь положениями статей 67, 86 ГПК РФ, оценивает представленное заключение экспертизы. Экспертиза назначена в соответствии с законом, проведена государственным экспертным учреждением, обладающим высокой репутацией и компетенцией в данной области. Члены экспертной комиссии были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Оснований для признания заключения необъективным, неполным или противоречащим другим доказательствам по делу у суда не имеется. Выводы экспертов являются научно обоснованными и опираются на все представленные материалы. Таким образом, заключение судебной экспертизы суд признает допустимым, достоверным и имеющим первостепенное значение для разрешения вопроса о наличии оснований, предусмотренных статьей 177 ГК РФ.
В ходе судебного разбирательства судом были допрошены свидетели, представленные обеими сторонами.
Свидетель ФИО3 фио, допрошенный по ходатайству истца, показал, что знаком с семьей фио с 2000-х годов. Он подтвердил факт сильного психоэмоционального потрясения истца, связанного с пожаром на их даче осенью 2015 года, в результате которого погибли две принадлежавшие ей собаки. Свидетель указал, что после этого события ФИО1 «стала разговаривать в невпопад, не отвечала на вопросы», ее поведение в течение примерно года характеризовалось замкнутостью и странностями (например, в общении на даче). По его словам, именно в этот период истец обратилась за психиатрической помощью. Свидетель отметил, что постепенно, примерно через год, состояние истца улучшилось, и к 2017-2018 году она «пришла в себя».
Суд принимает во внимание показания свидетеля фио как подтверждающие установленный материалами дела факт обращения истца к психиатру и наличие у нее в период 2015-2016 годов выраженных эмоциональных переживаний и изменений в поведении, связанных с трагическим событием (пожар). Эти показания согласуются с медицинскими документами, свидетельствующими о постановке диагноза «органическое тревожное расстройство». Однако суд обращает внимание на следующее, что свидетель не является специалистом, давал субъективную оценку поведению и особенностям истца. Показания свидетельствуют о том, что пик негативных проявлений пришелся на период после пожара осенью 2015 года и длился около года. Договор же дарения был подписан 17 ноября 2015 года, то есть в самое начало этого сложного периода. Свидетель в день совершения сделки не присутствовал и не может дать оценку ее состоянию в этот конкретный момент. Таким образом, показания свидетеля, объективно фиксирующие тяжелую жизненную ситуацию истца, не являются прямым доказательством ее неспособности понимать значение своих действий именно в юридически значимый момент – 17 ноября 2015 года. Этот вывод находится в исключительной компетенции судебно-психиатрической экспертизы.
Свидетель фио (знакомая, соседка по садовому участку) детально пояснила обстоятельства, связанные с пожаром на даче фио осенью 2014 года, и их последствия. Она подтвердила, что пожар, в котором погибли животные, нанес истцу глубокую психологическую травму. Свидетель описала кардинальные изменения в поведении и характере ФИО1 после произошедшего: из веселой и доброжелательной она стала плаксивой, замкнутой, перестала интересоваться прежними увлечениями (растениями, огородом), временами не узнавала знакомых. По словам свидетеля, такие особенности поведения наблюдались длительное время, и полного восстановления не произошло даже к моменту дачи показаний, хотя некоторые улучшения наступили. Важным является пояснение свидетеля о том, что в период после пожара (2014-2015 гг.) она регулярно общалась с фио, которые приезжали на дачу на машине, при этом фио (супруг) общался с ее мужем, а она – с истцом.
Суд учитывает показания свидетеля фио как данные лицом, не являющимся родственником сторон и потому менее заинтересованным в исходе дела. Показания фио, как и показания свидетеля фио, согласованы в части описания глубины психологической травмы истца и длительности ее последствий. Однако, как и в случае со свидетелем фио, суд отмечает, что свидетель, будучи очевидцем изменений в поведении истца в бытовом, повседневном контексте (на даче, в неформальном общении), не наблюдала ее в момент совершения конкретного юридического действия – подписания договора дарения в МФЦ 17 ноября 2015 года. Показания не содержат информации о том, что истец в принципе была лишена способности понимать любые свои действия; они констатируют состояние подавленности, апатии. Эти субъективные наблюдения, хотя и заслуживают внимания, не могут быть положены в основу решения.
В материалы дела третьим лицом фио представлены письменные пояснения. Суд дал оценку пояснениям фио, полностью поддерживающего позицию супруги. фио, как супруг и сособственник, проживающий с истцом, обладает информацией о внутрисемейных отношениях. Его показания о наличии конфликтов в 2015 году принимаются судом как установленный факт. Однако суд не может не учитывать степень процессуальной и имущественной заинтересованности третьего лица в исходе дела. Возврат 1/3 доли истцу напрямую затрагивает и его имущественные интересы, изменяя состав собственников квартиры. В этой связи его показания подлежат оценке в совокупности с другими, более объективными доказательствами.
Кроме того, суд находит несостоятельным довод фио о том, что он не знал о состоявшейся сделке до 2023 года. Проживая в одной квартире вел совместное хозяйство с истцом на протяжении 8 лет (с 2015 по 2023 гг.), он не мог не обратить внимания на изменения в документах, связанных с правом собственности на жилье (квитанции об оплате жилищно-коммунальных услуг, налоговые уведомления), которые направляются собственникам. Длительное бездействие и отсутствие каких-либо претензий со стороны фио косвенно свидетельствуют о том, что факт дарения не был для семьи скрытым или неожиданным.
Суд также учитывает довод ответчика о пропуске срока исковой давности. В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий её недействительности составляет один год. Течение срока начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Рассматривая заявление ответчика ФИО2 о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. В данном случае сделка оспаривается по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, что относит ее к категории оспоримых сделок.
Согласно закону, течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Истец ФИО1 утверждает, что узнала о переходе права собственности на долю лишь в декабре 2023 года. Суд находит данную позицию несостоятельной и расценивает ее как избранный способ защиты с целью обхода императивных норм права об исковой давности.
Как установлено в ходе судебного разбирательства, оспариваемый договор дарения был подписан истцом лично 17 ноября 2015 года в помещении «МФЦ». 04 декабря 2015 года истцу был выдан экземпляр договора с отметкой о государственной регистрации. Таким образом, с декабря 2015 года ФИО1, являясь дееспособным лицом, не могла не осознавать факт отчуждения, принадлежащего ей имущества.
В силу ст. 210 ГК РФ собственник несет бремя содержания, принадлежащего ему имущества. С декабря 2015 года истец перестала нести бремя содержания 1/3 доли в праве собственности (в части уплаты налога на имущество физических лиц). Налоговые уведомления на данную долю с 2016 года истцу не направлялись, а направлялись новому собственнику — ФИО2
Длительное (на протяжении более 8 лет) отсутствие налоговых требований и платежных документов на имя истца по спорному объекту безусловно свидетельствует о том, что при должной степени разумности и осмотрительности истец должна была знать о прекращении своего права собственности. Проявление интереса к правовому статусу своего единственного жилья является естественным поведением для участника гражданского оборота. Продолжительное неведение о статусе недвижимости не может быть признано судом добросовестным.
В соответствии со ст. 205 ГК РФ, в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите.
Суд отмечает, что сторона истца не представила доказательств того, что в период с декабря 2015 года по декабрь 2016 года (срок давности) ФИО1 находилась в беспомощном состоянии или страдала заболеванием, полностью исключающим возможность обращения в суд за защитой своих прав. Напротив, материалы дела и показания свидетелей (в том числе фио) указывают на то, что истец вела социальную жизнь, совершала поездки, пользовалась автомобилем и посещала врачей, что подтверждает ее физическую и техническую возможность инициировать судебный процесс в установленный законом срок.
Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Принимая во внимание, что с момента совершения сделки до момента обращения в суд (декабрь 2024 года) прошло более 9 лет, суд считает срок исковой давности пропущенным без уважительных причин.
Учитывая вышеизложенное суд приходит к выводу, что требования истца не подлежат удовлетворению как по причине недоказанности оснований ст. 177 ГК РФ, так и в связи с истечением срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной ответчика.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194–198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении искового заявления ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной – отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Зеленоградский районный суд адрес в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Решение принято в окончательной форме 06 февраля 2026 года.
Судья фио