Решение по делу № 2-583/2023 от 02.11.2023

Дело № 2-583/2023

УИД 74RS0008-01-2023-000559-43

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 ноября 2023 года город Аша

Ашинский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Решетниковой О.В.,

при секретаре Исаевой Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Чвановой Н.А.,

с участием представителя истца по первоначальному исковому заявлению, ответчика по встречному исковому заявлению ФИО1 – ФИО2, ответчика по первоначальному исковому заявлению, истца по встречному исковому заявлению ФИО3, представителя ответчика по первоначальному исковому заявления, истца по встречному исковому заявлению ФИО3 – ФИО4, представителя ответчиков по первоначальному исковому заявлению, третьих лиц по встречному исковому заявлению ФИО5, ФИО6 – ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО6 ФИО6 ФИО6, ФИО5 о признании договоров недействительными, применении последствий недействительности ничтожных сделок путем применения правил фактически заключенной сделки, по встречному исковому заявлению ФИО3 к ФИО1 об отмене договора дарения, аннулировании записи в ЕГРН о государственной регистрации имущества,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО3, ФИО6, ФИО5 (с учетом уточнений) о признании договора купли-продажи от 06 апреля 2015 года, заключенного между ФИО9 и ФИО3, договор дарения от 26 июля 2018 года, заключенный между ФИО3 и ФИО10 в отношении жилого дома общей площадью 26,2 кв.м., с кадастровым номером 74:03:1008014:29, земельного участка площадью 1 072 кв.м. с кадастровым номером 74:03:1008014:8, расположенных по адресу: <адрес>, недействительными; о применении последствий недействительности ничтожных сделок путем применения правил фактически заключенной сделки: признании за ФИО1 право собственности на ? долю жилого дома общей площадью 26,2 кв.м., с кадастровым номером 74:03:1008014:29, земельного участка площадью 1 072 кв.м. с кадастровым номером 74:03:1008014:8, расположенных по адресу: <адрес> нажитых во время барка с ФИО10, умершим 11 сентября 2022 года; включении в наследственную массу после смерти ФИО10, умершего 11 сентября 2022 года ? долю жилого дома общей площадью 26,2 кв.м., с кадастровым номером 74:03:1008014:29, земельного участка площадью 1 072 кв.м. с кадастровым номером 74:03:1008014:8, расположенных по адресу: <адрес>; о признании за ФИО1 права собственности на 1/6 долю жилого дома общей площадью 26,2 кв.м., с кадастровым номером 74:03:1008014:29, земельного участка площадью 1 072 кв.м. с кадастровым номером 74:03:1008014:8, расположенных по адресу: <адрес>, в порядке наследования по закону после смерти супруга ФИО10, умершего 11 сентября 2022 года.

В обоснование исковых требований указано на то, что 11 сентября 2022 года умер супруг истца ФИО10 После смерти наследодателя открылось наследство, в том числе в виде жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>. Наследниками первой очереди являются: истец ФИО1, ответчик дочь ФИО6, ответчик сын ФИО5 Указанное имущество в виде жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, приобретено ФИО10 в 2015 году в период брака с истцом, на общие средства супругов. При подготовке документов для оформления наследства стало известно, что право собственности наследодателя на жилой дом и земельный участок возникло на основании договора дарения в 2018 году, поэтому объекты являются его личной собственностью, при этом истец не вправе претендовать на долю в праве, как переживший супруг. Таким образом, истец узнала о нарушении своих прав. Договор купли-продажи жилого дома и земельного участка был оформлен 13 апреля 2015 года на родную сестру ФИО10 – ответчика ФИО3 26 июля 2018 года ФИО3 подарила спорное имущество ФИО10 ФИО3 участвовала в сделке купли-продажи лишь формально, как подставное лицо. К владению имуществом она не приступала, своих прав на жилой дом и земельный участок не заявляла. Истец, полагаясь на добросовестность супруга, порядок оформления им прав на спорное имущество не проверяла. Своим поведнием ФИО10 давал истцу полагать, что имущество приобретено по договору купли-продажи является их совместной собственностью. ФИО10 выбирал имущество для покупки, уплатил продавцу денежные средства за жилой дом и земельный участок за счет кредитных средств. После покупки дома супруги Б-вы в апреле 2015 года начали пользоваться жилым домом и земельным участокм, как своим собственным имуществом, возделывать земельный участок, делать ремонт в доме. Все расходы по содержанию спорного имущества, начиная с 2015 года несли супруги Б-вы. Поведение участников сделки ФИО10 и ФИО3 является недобросовестным, направленным на причинение вреда ФИО1, а именно лишение ее законного права собственности на имущество нажитое в браке.

ФИО3 обратилась в суд со встречным исковым заявлением к ФИО1 об отмене договора дарения жилого дома и земельного участка от 26 июля 2018 года, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного между дарителем ФИО3 и одаряемым ФИО10.

В обоснование иска указано, что 26 июля 2018 года заключен договор дарения в отношении жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес> дарителем ФИО3 и одаряемым ФИО10. Переход права собственности на вышеуказанное имущество зарегистрирован в органах Росреестра на имя одаряемого ФИО10 11 сентября 2022 года ФИО10 являющийся одаряемым по вышеуказанному договору, умер. В договоре дарения жилого дома и земельного участка от 26 июля 2018 года имеется ссылка на правила ст. 578 Гражданского кодекса российской Федерации, о том, что в договоре дарения может быть обусловлено право дарителя отменить дарение в случае, если он переживает одаряемого.

Истец по первоначальному исковому заявлению, ответчик по встречному исковому заявлению ФИО1 в судебное заседание не явилась, о дате и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, ранее в представленном суду заявлении просила о рассмотрении дела без ее участия. Ранее в судебном заседании пояснила, что на удовлетворении исковых требований настаивает по изложенным в исковом заявлении доводам, о том, что сделки были проведены таким способом узнала к лету 2015 года, когда стали приходить квитанции на имя ФИО3 Пыталась урегулировать данный вопрос с ФИО10, в результате в 2018 год жилой дом и земельный участок были переоформлены на ФИО10, она настаивала на оформлении договора купли-продажи на нее, для возможности получить налоговый вычет, но был оформлен договор дарения между ФИО3 и ФИО10 Фактически дом покупал ФИО10 в 2015 году на заемные денежные средства, после приобретения спорного жилого дома и земельного участка они стали проживать в данном доме, делать ремонт и перестраивать дом на совместные денежные средства. После совершения сделки дарения в 2018 году ФИО10 обещал, что оформит документы надлежащим образом, но не успел, так как скоропостижно умер. Полагает, что большая часть спорного имущества должна принадлежать ей, поскольку ее денежные средства вкладывались в ремонт и обустройство имущества.

Представитель истца по первоначальному исковому заявлению, ответчика по встречному исковому заявлению ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований ФИО1 настаивала по доводам, изложенным в исковом заявлении, пояснила, что фактически в 2015 году сделка была совершена между ФИО9 и ФИО10, так как денежные средства были ФИО10, которые он получил в займ от банка в день сделки купли-продажи. Сделка купли-продажи между ФИО9 и ФИО3 и сделка дарения между ФИО3 и ФИО10 это две сделки, которые прикрывают настоящую сделку. Стороны обе имели волю на заключение этой недействительной сделки, и была причина, о которой известно свидетелю ФИО11 и о которой говорит истец ФИО1, чтобы лишить ФИО1 законного права на общее совместное имущество, приобретенное ее супругом в браке. ФИО10 с ФИО3 договорились купить дом путем совершения цепочки недействительных сделок, чтобы он был лично собственником дома. По поводу заявленного стороной ответчика по первоначальному иску ходатайства о применении сроков исковой давности пояснила, что ФИО1 узнала о том, что сделки совершены таким образом в декабре 2015 года и тогда в соответствии со ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации началось течение срока исковой давности, до истечения срока исковой давности в 2018 году был оформлен договор дарения, вместо договора купли-продажи. Со ссылкой на п. 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» о том, что иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки, указала, что иным способом восстановить нарушенное право ФИО1 невозможно. Поскольку с момента исполнения договора в соответствии со ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации максимальный срок десять лет не истёк, из данного срока должен быть исключен срок с 26 июля 2018 года по 11 сентября 2022 года, когда у ФИО1 не было оснований обращаться в суд с иском о применении последствий недействительности ничтожных сделок, а также исключить шестимесячный срок принятия наследства, полагает, что трехгодичный срок исковой давности по настоящему спору не пропущен. С требованиями встречного искового заявления не согласилась, полагала их, не подлежащим удовлетворению, поскольку договором дарения не обусловлена отмена договора в связи со смертью одаряемого, ссылка на разъяснение ст. 578 Гражданского кодекса Российской Федерации не может являться основанием для отмены договора.

Ответчик по первоначальному исковому заявлению, истец по встречному исковому заявлению ФИО3 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требования ФИО1, предоставила письменные пояснения относительно заявленных ФИО1 требований в которых указала, что весной 2015 года она купила жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>. Первоначальная цель поиска и покупки жилого дома являлось решение жилищного вопроса семьи ее дочери. И дочь планировала пользоваться, жить в доме, но произошел конфликт между ФИО10 являющимся ей братом и его супругой ФИО1 и ФИО10 попросился жить в ее доме по адресу: <адрес>. По договоренности между ФИО3 и ФИО10 дочь ФИО3 осталась жить в квартире родителей ФИО10 и ФИО3 Дом реконструировался ФИО10 он вкладывал в дом свои денежные средства, поэтому в 2018 году было принято решение заключить договор дарения. С 2015 года ФИО10 проживал в доме и пользовался всем имуществом по устной договоренности с ФИО3 на безвозмездной основе, без оформления договора аренды. По договоренности в 2017 году между ФИО10 и ФИО3 было решено, что квартира их родителей остается ФИО3, а жилой дом и земельный участок ФИО3 дарит ФИО10 Настаивала на удовлетворении своих исковых требований об отмене договора дарения, пояснила, что в случае отмены договора дарения обязуется разделить спорное имущество между детьми умершего ФИО10 в равных долях.

Представитель ответчика по первоначальному исковому заявлению, истца по встречному исковому заявлению ФИО3 – ФИО4 в судебном заседании с исковыми требованиями ФИО1 не согласилась в полном объеме, пояснила, что дом был куплен ее мамой для ее семьи за счет ее собственных средств. Денежные средства собирали давно, откладывали наличные средства. Мама работала, получала пенсию, получал пенсию папа, она получала пособия. Покупку этого дома рассматривали в августе 2014 года, но не устроила цена. Со временем цена упала, и решили снова посмотреть, новая цена устроила. ФИО10 не имеет никакого отношения к этой сделке. Дом покупался для ее семьи. Однажды ФИО10 приехал к маме на машине со своими вещами. ФИО10 при выборе дома не присутствовал. После оформления сделки ФИО10 приехал из рейса, поговорили, и было решено, что они продолжают проживать в квартире бабушки и дедушки, так как ФИО10 сказал, что в квартире жить не хочет он попросился жить в доме. Квартира фактически принадлежала ФИО3 Когда родители ФИО3 и ФИО10 умерли, они договорились, что все оформят наследство на ФИО3, а потом время покажет. В настоящее время эта квартира продана. ФИО10 сделал в доме реконструкцию. Когда продали квартиру, чтобы деньги не возвращали ФИО10, был с ним устный договор, он оставляет себе дом, в котором он будет продолжать реконструкцию, как он хочет. А ФИО3 продает квартиру их родителей, и эти средства забирает себе. Квартиру ФИО3 продала в 2017 году и в 2017 году было принято решение, что ФИО3 дарит ФИО10 в личное пользование этот дом, в счет наследства от родительской квартиры. После приобретения жилого дома и земельного участка они возделывали земельный участок с конца апреля 2015 года, вспахали огород, выращивали овощи. Ее отец ходил каждый день кормить котов, пока не было ФИО10 Когда в этом доме появилась ФИО1 не смогла пояснить, примерно в 2017 году помирились Б-вы. В настоящее время в доме проживает ФИО1 Настаивала на удовлетворении исковых требований ФИО3 об отмене договора дарения.

Ответчик по первоначальному исковому заявлению, третье лицо по встречному исковому заявлению ФИО6, в судебное заседание не явилась, о дате и времени рассмотрения дела извещалась надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщила, в представленном письменном пояснении указала, что с исковыми требованиями ФИО1 не согласна, договоры прошли регистрацию в органах Росреестра и являются действительными, в своих пояснениях поддержала позицию ФИО3 относительно спорного имущества.

Ответчик по первоначальному исковому заявлению, третье лицо по встречному исковому заявлению ФИО5, в судебное заседание не явился, о дате и времени рассмотрения дела извещался надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, в представленном письменном пояснении указал, что с исковыми требованиями ФИО1 не согласен, договоры прошли регистрацию в органах Росреестра и являются действительными, в своих пояснениях поддержал позицию ФИО3 относительно спорного имущества.

Представитель ответчиков по первоначальному исковому заявлению, третьих лиц по встречному исковому заявлению ФИО5, ФИО6 – ФИО7 в судебном заседании с исковыми требованиями ФИО1 не согласилась, пояснила, что срок исковой давности по заявленному ФИО1 требованию пропущен, просила применить срок исковой давности. Указала, что по закону каждый из наследников, в том числе и ФИО1 имеют право на 1\3 долю наследства. ФИО1 является законной супругой ФИО10 и в 2015 году она знала, что дом куплен ФИО3 Истец прикладывает квитанции по оплате водоснабжения. После вселения в спорный дом ФИО1 не высказала никаких претензий. В 2018 году ФИО1 требовала, чтобы дом был переоформлен на ФИО10, сделали сделку дарения. С 2018 года прошло более 5 лет. Первая сделка от 2015 года зарегистрирована в Росреестре, прошло более 8 лет. У ФИО1 был доступ к документам. Доверители став наследниками, не планировали требовать денежной компенсации, не вселяться. ФИО6 и ФИО5 готовы заключить мировое соглашение исходя из кадастровой стоимости дома. Против заявленных ФИО3 исковых требований не возражает.

Третье лицо ФИО9 в судебное заседание не явилась, о дате и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, в представленном суду заявлении просила о рассмотрении дела без ее участия, относительно требований ФИО1 пояснила, что сделку купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес> она совершила с ФИО10, он говорил, что покупает дом для себя, на покупку дома взял кредит. Именно ФИО10 отдал ей деньги по сделке, ему же передали ключи.

Представитель третьего лица ПАО «Сбербанк» в судебное заседание не явился, о дате и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил.

В силу ст. ст. 9, 10, 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Не допускается злоупотребление правом гражданами и юридическими лицами.

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным, рассмотреть дело в отсутствие истцов, представителя ответчика, третьих лиц, представителей третьих лиц надлежащим образом извещенных о дате, времени и месте судебного заседания.

Заслушав мнения сторон, исследовав материалы дела, опросив свидетелей, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 35 Конституции Российской Федерации, каждый вправе иметь имущество в собственности.

На основании ч. 1 ст. 213 Гражданского кодекса Российской Федерации, в собственности граждан может находиться любое имущество.

В соответствии с ч. 1 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Согласно ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, в том числе из судебных решений, установивших гражданские права и обязанности. Право собственности граждан при наличии достаточных оснований может быть установлено судебным актом.

В соответствии с п.2 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами.

Согласно п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с положениями ст.ст. 454, 456 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В качестве признаков договора дарения, выделяющих его в системе гражданско-правовых договоров, определяют следующие: безвозмездность, увеличение имущества одаряемого за счет уменьшения имущества дарителя, наличие у дарителя намерения принести дар лицу одаряемому и согласие одаряемого лица на получение дара.

Основной квалифицирующий признак договора дарения состоит в его безвозмездности, которая заключается в том, что одна сторона предоставляет либо обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.

Признак безвозмездности договора дарения означает, что если по договору предполагается встречное предоставление, такой договор признается притворной сделкой, что прямо закреплено в п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, и к нему применяются соответствующие правила о недействительности сделки (п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Из п. 3 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Из разъяснений, содержащихся в п. 87, 88, 89 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В ходе рассмотрения дела установлено, что согласно договору купли-продажи от 06 апреля 2015 года ФИО9 продала, а ФИО3 купила жилой дом и земельный участок, находящиеся по адресу: <адрес> (л.д. 153-оборот – 154 том 1).

Из п. 2 вышеуказанного договора купли-продажи следует, что жилой дом, назначение жилое, общей площадью 26,2 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:29, земельный участок категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование для ведения личного подсобного хозяйства, площадь 1 072 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:8.

Согласно п. 4 договора купли-продажи от 06 апреля 2015 года жилой дом с земельным участком продаются за 950 000 руб. 00 коп., из которых 750 000 руб. 00 коп. стоимость жилого дома и 200 000 руб. 00 коп. стоимость земельного участка. Денежные средства передаются покупателем продавцу в день подписания настоящего договора, до подачи его на государственную регистрацию.

Из п. 5 вышеуказанного договора следует, что до заключения настоящего договора покупатель ознакомился с техническим состоянием жилого дома, признал его удовлетворительным, претензий у покупателя к продавцу по качеству жилого помещения не имеется. Отчуждаемое имущество продавцом покупателю передается в день подписания настоящего договора, договор имеет силу и значение акта приема-передачи.

На основании п. 8 договора купли-продажи от 06 апреля 2015 года переход права и право собственности подлежит обязательной государственной регистрации. Стороны обязуются сдать все необходимые документы для проведения государственной регистрации не позднее 10 апреля 2015 года.

26 июля 2018 года между ФИО3 и ФИО10 заключен договор дарения, согласно которому даритель – ФИО3 подарила, а одаряемый – ФИО10 принял в дар жилой дом, площадью 26,2 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:29 и земельный участок площадью 1 072 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:8, находящиеся по адресу: <адрес> (л.д. 150 том 1).

Из п. 3 вышеуказанного договора дарения следует, что переход права собственности и право собственности подлежат обязательной государственной регистрации.

В соответствии с п. 7 договора дарения стороны договора подтверждают, что не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, а также отсутствуют обязательства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях.

Согласно п. 9 договора дарения от 26 июля 2018 года содержание ст. 167, 209, 288, 292, 572, 574, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонами уяснено.

На основании заявления ФИО10 в Управление Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Челябинской области от 26 июля 2018 года, за ним зарегистрировано право собственности на жилой дом, площадью 26,2 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:29 и земельный участок площадью 1 072 кв.м., кадастровый номер 74:03:1008014:8, находящиеся по адресу: <адрес>, что подтверждается реестровым делом (л.д. 144-160 том 1), а также сведениями содержащимися в Едином государственном реестре недвижимости (л.д. 136-139 том 1, л.д. 140-143 том 1).

30 октября 2009 года между ФИО10 и ФИО8 (ранее Папиной) М.А. заключен брак, что подтверждается свидетельством о регистрации брака III-ИВ №545068 от 14 ноября 2022 выданным Отделом ЗАГС администрации Ашинского муниципального района <адрес> (л.д. 21 том 1), а также актовой записью о регистрации брака №271 от 30 октября 2009 года (л.д. 128 том 1).

11 сентября 2022 года ФИО10 умер, что подтверждается свидетельством о смерти <...> от 10 октября 2022 года, выданным Отделом ЗАГС администрации Ашинского муниципального района Челябинской области (л.д. 20 том 1), а также актовой записью о смерти №170229740002800696007 от 10 октября 2022 года (л.д. 125 том 1).

Кроме ФИО1 наследниками первой очереди являются дети ФИО10: ФИО6, <дата> года рождения, что подтверждается актовой записью о рождении №160 от 05 апреля 1989 года (л.д. 126 том 1) и ФИО5, <дата> года рождения, что подтверждается актовой записью о рождении №65 от 11 марта 1994 года (л.д. 127 том 1).

<адрес> нотариальной палаты нотариального округа Ашинского муниципального района Челябинской области Нищих С.В. открыто наследственное дело после смерти ФИО10, умершего 11 сентября 2022 года, согласно которому наследниками подавшими заявление о вступлении в наследство являются ФИО1 – супруга умершего, ФИО6 – дочь умершего, ФИО5 – сын умершего. В наследственную массу кроме прочего, вошел жилой дом общей площадью 26,2 кв.м., с кадастровым номером 74:03:1008014:29 и земельный участок площадью 1 072 кв.м. с кадастровым номером 74:03:1008014:8, расположенных по адресу: <адрес>, однако на данное имущество свидетельства о праве на наследство по закону наследникам не выдано (л.д. 78-122 том 1).

Из извещения нотариуса <адрес> нотариальной палаты нотариального округа Ашинского муниципального района Челябинской области Нищих С.В. от 16 мая 2023 года, направленного в адрес ФИО1 следует, что жилой дом, находящийся по адресу: <адрес> является личной собственностью наследодателя, принадлежащей ему на основании договора дарения жилого дома и земельного участка от 26 июля 2018 года (л.д. 66).

Согласно ответу на обращение ФИО6 к нотариусу <адрес> нотариальной палаты нотариального округа Ашинского муниципального района Челябинской области Нищих С.В. от 04 июля 2023 года препятствием для оформления наследственных прав после смерти ФИО10 на жилой дом, находящийся по адресу: <адрес> является следующее обстоятельство: произведены реконструкция и перепланировка жилого дома, в связи, с чем существенно изменилась общая площадь жилого дома, но не были внесены изменения в Единый государственный реестр недвижимости в отношении указанного объекта недвижимого имущества. Препятствий для оформления наследственных прав на земельный участок, находящийся по адресу: <адрес> не имеется (л.д. 190 том 1).

Согласно технического паспорта от 25 сентября 1987 года на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес> следует, что жилая площадь 26,2 кв.м. (л.д. 242-251 том 2).

Из технического паспорта от 29 ноября 2021 года на жилой дом, расположенный по адресу: <адрес> следует, что жилая площадь 53,2 кв.м., подсобная 34,9 кв.м., общая площадь 88,1 кв.м. (л.д. 27-41 том 2).

В обоснование своих доводов ФИО1 в качестве доказательств представлены: акт приема-передачи выполненных работ от 30 апреля 2016 года (л.д. 31 том 1), расписка ФИО12 о получении денежных средств за выполнение работ (л.д. 32 том 1), квитанции об оплате коммунальных услуг ФИО1 от 14 декабря 2017 года (л.д. 33 том 1), от 13 марта 2018 года (л.д. 34 том 1), от 18 июня 2018 года (л.д. 35), от 17 июля 2018 года (л.д. 36 том 1), от 11 сентября 2018 года (л.д. 37 том 1), от 02 октября 2018 года (л.д. 38 том 1), от 28 ноября 2018 года (л.д. 39 том 1), от 13 июля 2017 года (л.д. 40 том 1), от 14 августа 2017 года (л.д. 41 том 1), от 14 сентября 2017 года (л.д. 42 том 1), от 14 декабря 2017 года (л.д. 43 том 1), от 27 декабря 2017 года (л.д. 44 том 1), от 15 января 2018 года (л.д. 45 том 1), от 14 февраля 2018 года (л.д. 46 том 1), от 21 мая 2018 года (л.д.47 том 1), от 17 июля 2018 года (л.д. 48 том 1) в которых ФИО потребителя указаны инициалы Б.Г.М., а также договор №871/16 от 16 августа 2016 года заключенный между ФИО1 и МУП «АКХ» услуг по вывозу жидких бытовых отходов (л.д. 200-201, 202-203 том 2), расписка ФИО9 о получении денежных средств от ФИО10 за жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> сумме 950 000 руб. 00 коп. выполненная 04 сентября 2023 года (л.д. 208 том 2).

В судебном заседании по ходатайству представителя истца по первоначальному исковому заявлению, ответчика по встречному исковому заявлению ФИО1 – ФИО2 допрошены свидетели ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО15

Допрошенная ФИО13 пояснила, что проживает по адресу: <адрес>. Л-вы продали дом ФИО10. Домом постоянно занимался ФИО10 Дом был в не очень хорошем состоянии. Первый раз увидели ФИО1, когда они приходили смотреть дом перед покупкой в 2015 году. По ее мнению ФИО10 и ФИО1 являются собственниками дома с 2015 года, так как полагает, что если бы они арендовали жилье, не вкладывали бы в него свои денежные средства.

Допрошенный ФИО12 пояснил, что ФИО1 знает с малых лет, также знаком с ее родителями. Знал ФИО1, когда они еще не жили с Александром. Потом они поженились, купили старенький дом. Через какое-то время попросили его сделать ремонт, так как он занимается ремонтами. Это было лет 7-8 назад. Ремонтом руководила ФИО1, потому что Александр постоянно был в командировках. Деньги за работу отдавала ФИО1 С ФИО3 никогда не общался., может быть видел ее на каком-то мероприятии.

Допрошенный ФИО14 пояснил, что ФИО9 его супруга, в 2015 году дом продавал он сам. Супруга жила тогда в Челябинске. Дом был оформлен на его супругу, показывал дом сам. Приходила в дом ФИО3, их не устроила цена. Приходили другие люди. Потом снова пришла ФИО3 с дочерью, посмотрела дом для брата ФИО10 Потом он с ФИО10 общался. ФИО10 к нему приезжал, осматривал дом, созванивались с ним. ФИО10 был в рейсах, постоянно не жил, о сумме договаривались. На сделку из Челябинска приехала супруга ФИО11, на сделке он не был, так как находился на улице. Его позвали только на передачу денег, ФИО10 вытащил из кармана две пачки денег в банковской упаковке. Дом мы продали за 950 000 руб. ФИО10 разорвал одну пачку, часть денег вытащил и передал его жене. У ФИО8 до этого было две квартиры. Был женат два раза, и обе квартиры оставил женам. Своего жилья у него не было. Он хотел приобрести свой дом для совместного проживания. Была боязнь, что получится так, сделку сделали на ФИО3 Договорились, что ключ повесим на гвоздь в бане. Оставили деньги на столе за электричество, которое нажгли. Кто дальше владел домом после нашего отъезда, не знаю.

Допрошенная ФИО15 пояснила, что сначала познакомилась с ФИО1 в 2015 году, примерно через месяц я познакомилась с ФИО10 В конце мая, они пригласили их в гости в дом, который они купили. Б-вы вели себя как собственники дома. Ближе к новому году ей от ФИО1 стало известно, что дом оформлен не на ФИО10 ФИО10 обещал ФИО1 оформить документы надлежащим образом, но не успел.

В обоснование своих доводов стороной ответчика по первоначальному исковому заявлению ФИО3, истца по встречному исковому заявлению представлены фотографии спорного жилого дома в перестроенном виде (л.д. 191, 192 том 1), указано, что после смерти родителей ФИО3 и ФИО10, когда открылось наследство после смерти ФИО16 в наследство в виде квартиры, расположенной по адресу: <адрес> вступила только ФИО3, что подтверждается копией наследственного дела №307 от 18 октября 2002 года (л.д. 215-257 том 1).

Согласно представленного ответа на запрос – реестрового дела, по договору от 21 июня 2017 года купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес> ФИО3 продала квартиру за 1 150 000 руб. 00 коп. (л.д. 64-186 том 2).

Из пояснений представителя ответчика по первоначальному исковому заявлению, истца по встречному исковому заявлению ФИО3 – ФИО4 следует, что, когда продали квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, чтобы деньги не возвращать ФИО10, был с ним устный договор, он оставляет себе дом, в котором он будет продолжать реконструкцию, как он хочет. В связи с чем, в 2017 году было принято решение, что ФИО3 дарит ФИО10 в личное пользование этот дом, в счет наследства от родительской квартиры.

В судебном заседании по ходатайству представителя ответчиков по первоначальному исковому заявлению, третьих лиц по встречному исковому заявлению ФИО5, ФИО6 – ФИО7 допрошены свидетели ФИО17

Допрошенная ФИО17 пояснила, что знает, о том, что ФИО3 был куплен дом, весной 2015 года они ходили туда в баню. Был разговор, что дом для дочери. За огородом ухаживала ФИО3, приглашала в гости, когда топили баню. ФИО10 брат ФИО3 там редко находился, потому что он постоянно был в командировках. Редко его видели.

Согласно ответа на запрос МУП «АКХ» за период с 2014 года по настоящее время лицевой счет по адресу: <адрес> был открыт с 2014 по 2015 год на ФИО14, с 2015 года по 2018 год на ФИО3, с 2018 года по настоящее время на ФИО10 (л.д. 60 том 2).

Из представленного в материалы дела ответа ООО «Уралэнергосбыт» следует, что 01 июля 2019 года открыт лицевой счет <***>- передан от предыдущего гарантирующего поставщика на имя ФИО3, в октябре 2021 года переоформлен на ФИО10 (л.д. 61 том 2).

Согласно ответу на запрос Межрайонной ИФНС России №18 по Челябинской области следует, что собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес> 01 января 1995 года по 13 апреля 2015 года являлась ФИО9, с 13 апреля 2015 года по 30 июля 2018 года ФИО3, с 30 июля 2018 по дату смерти 11 сентября 2022 года ФИО10 По состоянию на 28 сентября 2023 года задолженность по уплате земельного налога в отношении земельного участка у каждого из собственников отсутствует. Определить физическое лицо, производившего оплату суммы земельного налога 31 октября 2022 года (после смерти), отраженную в КРСБ ФИО10 не представляется возможным (л.д. 238-240 том 2).

Ответом на запрос ПАО «Сбербанк» представлена копия кредитного договора №10018 от 06 апреля 2015 года, заключенного между ПАО «Сбербанк» и ФИО10 на сумму 1 055 00 руб. 00 коп. под 25,50 % годовых на цели личного потребления (л.д. 2-12 том 3).

Из представленной в материалы дела выписки по счету ФИО10 следует, что 06 апреля 2015 года он получил по кредитному договору наличные денежные средства в размере 950 000 руб. 00 коп. (л.д. 18-19 том 3).

Рассматривая исковые требования ФИО1 к ФИО3, ФИО6, ФИО5 суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения требований, поскольку стороны при заключении договора купли-продажи от 06 апреля 2015 года фактически приступили к ее исполнению, что подтверждается фактом передачи денежных средств, регистрацией права собственности в установленном законом порядке.

В нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороной истца по первоначальному исковому заявлению, ответчика по встречному исковому заявлению ФИО1 не представлено доказательств недействительности сделок от 06 апреля 2015 года и от 26 июля 2018 года, доводы представителя ФИО2 о том, что фактически ФИО3 не приступила к владению после сделки купли-продажи 06 апреля 2015 года, не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дела, поскольку ФИО3 распорядилась имуществом после покупки, передав его в безвозмездное пользование своему брату ФИО10 доказательств иного сторонами не представлено. Довод о том, что ФИО10 в день совершения сделки ФИО3 06 апреля 2015 года заключил кредитный договор, не свидетельствует о передаче ФИО10 своих личных денежных средств по договору купли-продажи от 06 апреля 2015 года заключенной между ФИО3 и ФИО9 Сделка заключенная 06 апреля 2015 года не может быть признана притворной поскольку намерения одного участника совершить притворную сделку для применения положений ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно, доказательств того, что ФИО9 была намерена совершить притворную сделку, суду не представлено и опровергается доказательствами, представленными в материалы дела. ФИО9 приступила к исполнению договора, в своей части исполнила договор в полном объеме. Довод о том, что ФИО10 фактически пользовался спорным имуществом до заключения договора дарения 26 июля 2018 года, а также доводы о несении Б-выми расходов единолично на содержание, обслуживание и ремонт спорного имущества не свидетельствуют о недействительности договора дарения от 26 июля 2018 года, заключенного между ФИО10 и ФИО3

Рассматривая ходатайство представителя ответчиков по первоначальному исковому заявлению, третьих лиц по встречному исковому заявлению ФИО5, ФИО6 – ФИО7 о применении сроков исковой давности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Срок исковой давности по недействительным сделкам установлен ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п. 1).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2).

Как следует из материалов дела, ФИО1 узнала о том, что между ФИО3 и ФИО9 был заключен договор купли-продажи от 06 апреля 2015 года узнала в 2015 году, что подтверждается пояснениями свидетелей и самой ФИО1

Срок исковой давности по оспариванию сделки от 05 апреля 2015 года ФИО1 пропущен, поскольку, несмотря на то, что 26 июля 2018 года спорное имущество было оформлено в собственность ФИО10, ФИО1 обращаясь с настоящим исковым заявлением 11 мая 2023 года, указывает на недействительность данной сделки, оформление сделки 26 июля 2018 года не является основанием для приостановления срока исковой давности относительно сделки от 05 апреля 2015 года.

По оспариванию сделки от 26 июля 2018 года срок исковой давности ФИО1 также пропущен, поскольку с настоящим исковым заявлением ФИО8 обратилась по истечении трехлетнего срока. Довод представителя ФИО1 – ФИО2 о том, что срок исковой давности не начинает течь пока стороны не приступили к исполнению договора, судом не принимается, поскольку по обеим сделкам стороны исполнили договоры, данный факт нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения настоящего дела. Довод представителя ФИО1 – ФИО2 о том, что необходимо исключить из срока исковой давности период с 26 июля 2018 года по 11 сентября 2022 года в связи с тем, что у ФИО1 не было оснований обращаться в суд, а также об исключении шестимесячного срока для принятия наследства после ФИО10, суд находит несостоятельным поскольку ФИО1 узнала о нарушении ее прав в 2015 году, говоря об отсутствии оснований для обращения в суд в период с 26 июля 2018 года по 11 сентября 2022 года представитель ФИО1 – ФИО2 противоречит своей позиции по делу, относительно недействительности сделок.

На основании изложенного суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО6, ФИО5 о признании договоров: купли-продажи от 06 апреля 2015 года заключенного между ФИО9 и ФИО3, договора дарения от 26 июля 2018 года заключенного между ФИО3 и ФИО10 недействительными, применении последствий недействительности ничтожных сделок путем применения правил фактически заключенной сделки.

Рассматривая встречное исковое заявление ФИО3 к ФИО1 об отмене договора дарения жилого дома и земельного участка от 26 июля 2018 года, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного между дарителем ФИО3 и одаряемым ФИО10, суд приходит к следующим выводам.

В силу п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При этом согласно п. 4 ст. 578 Гражданского кодекса Рпоссийской Федерации в договоре дарения может быть обусловлено право дарителя отменить дарение в случае, если он переживет одаряемого.

Согласно п. 9 договора дарения от 26 июля 2018 года следует, что содержание ст. 167, 209, 288, 292, 572, 574, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонами ФИО3 и ФИО10 уяснено.

Допрошенная ФИО18 пояснила, что составляла договор дарения между ФИО3 и ФИО10 в 2018 года, вспомнила об этом после того, как к ней обратились стороны для подтверждения данного факта. Ей были разъяснены сторонам содержание ст. 167, 209, 288, 292, 572, 574, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации при заключении договора. Она задавала сторонам вопрос о необходимости вынести в отдельный пункт договора положения ст. 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако стороны отказались.

В нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ФИО3 не представлено доказательств, того что в оспариваемом договоре обусловлено право дарителя отменить дарение в случае, если он переживет одаряемого, так как из представленного договора дарения от 26 июля 2018 года следует, что положения ст. 578 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонами уяснены.

Поскольку в договоре дарения от 26 июля 2018 года заключенного между ФИО3 и ФИО10 нет условия о возможности отмены дарения если даритель переживет одаряемого, закон (без соответствующего согласования в договоре) такого правила не устанавливает, суд приходит к выводу об отсутствие оснований для отмены дарения.

На основании изложенного в удовлетворении встречных исковых требований ФИО3 к ФИО1 об отмене договора дарения от 26 июля 2018 года заключенного между ФИО3 и ФИО10, аннулировании записи в ЕГРН о государственной регистрации имущества, надлежит отказать.

Руководствуясь ст.ст.12, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО6 Яне ФИО6, ФИО5 о признании договоров: купли-продажи от 06 апреля 2015 года заключенного между ФИО9 и ФИО3, договора дарения от 26 июля 2018 года заключенного между ФИО3 и ФИО10 недействительными, применении последствий недействительности ничтожных сделок путем применения правил фактически заключенной сделки, отказать.

В удовлетворении встречных исковых требований ФИО3 к ФИО1 об отмене договора дарения от 26 июля 2018 года заключенного между ФИО3 и ФИО10, аннулировании записи в ЕГРН о государственной регистрации имущества, отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме, через Ашинский городской суд Челябинской области.

Председательствующий О.В. Решетникова

Мотивированное решение изготовлено 09 ноября 2023 года