Дело № 2-53/2023 (33-3463/2023) судья Светличная С.П.
(УИД 69RS0013-01-2022-001156-36)
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
8 августа 2023 года город Тверь
Судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного суда в составе председательствующего судьи Голубевой О.Ю.,
судей Беляк А.С., Долгинцевой Т.Е.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Вишняковой А.Г.,
по докладу судьи Голубевой О.Ю.
рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе ответчика ФИО1 на решение Кимрского городского суда Тверской области от 11 мая 2023 года, которым постановлено:
«исковые требования ФИО2 о расторжении договора купли-продажи квартиры, о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности ничтожной сделки, прекращении права собственности на квартиру и признании права собственности на квартиру, взыскании неосновательного обогащения и убытков, возмещении судебных расходов - удовлетворить частично.
Расторгнуть договор купли-продажи квартиры от 03 марта 2021 года, заключенный между ФИО2 и ФИО1 в отношении квартиры с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенной по адресу: <данные изъяты>.
Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 неосновательное обогащение и убытки в размере 2 310 000 (два миллиона триста десять тысяч) рублей 00 копеек.
Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы по оплате государственной пошлины в размере 11200 (одиннадцать тысяч двести) рублей 00 копеек.
Взыскать с ФИО1 в доход бюджета Кимрского муниципального округа Тверской области государственную пошлину в размере 8 550 (восемь тысяч пятьсот пятьдесят) рублей 00 копеек.
Исковые требования ФИО2 в остальной части, а именно: о признании недействительным в силу ничтожности договора купли-продажи от 14 июля 2022 года, заключенного между ФИО1 и ФИО3 в отношении квартиры с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенной по адресу: <данные изъяты>; о применении последствий недействительности ничтожной сделки; о прекращении права собственности ФИО3 на квартиру с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенную по адресу: <данные изъяты>; о признании права собственности за ФИО2 на квартиру с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенную по адресу: <данные изъяты> – оставить без удовлетворения».
Судебная коллегия
установила:
ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО1, ФИО3, в котором указала следующее.
3 марта 2021 года между ФИО2 и ФИО1 заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <данные изъяты>, общей площадью 41,7 кв.м, стоимостью 800 000 рублей.
По договору стоимость приобретаемой квартиры ФИО1 обязана была оплатить в течение 1 (одного) дня после государственной регистрации перехода права собственности по настоящему договору.
Право собственности ФИО1 на квартиру зарегистрировано за 11 марта 2021 года, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество сделана запись № <данные изъяты>, соответственно, ФИО1 обязана была оплатить ФИО2 стоимость квартиры до 13 марта 2021 года.
В течение длительного периода времени ответчик ФИО1 уклоняется от оплаты приобретенной квартиры.
ФИО2 направила ФИО1 досудебную претензию о расторжении договора купли-продажи квартиры. Ответа на претензию не поступило.
14 июля 2022 года ФИО1 продала спорную квартиру ФИО3
С учетом уточнения исковых требований ФИО2 просила расторгнуть договор купли-продажи квартиры от 3 марта 2021 года, признать недействительным договор купли-продажи от 14 июля 2022 года, применить последствия недействительности ничтожной сделки, прекратив право собственности ФИО3 на спорную квартиру и признав право собственности на спорную квартиру за истцом, а в случае невозможности возврата имущества в натуре взыскать с ответчика ФИО1 неосновательное обогащение в размере действительной стоимости спорной недвижимости, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в размере 2 310 000 рублей.
В ходе судебного разбирательства к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО4
В судебном заседании представитель истца ФИО5 уточненные исковые требования поддержала.
Представитель ответчика ФИО1 – ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признала, представила суду письменные возражения, в которых указала, что 17 марта 2021 года по настоянию ФИО2 ФИО1 передала денежные средства в счет исполнения обязательств по договору купли-продажи квартиры сыну истца - ФИО4, а тот, в свою очередь, использовал полученные денежные средства для погашения просроченной задолженности по кредитному договору. Расписку о передаче денег не требовала, поскольку договор купли-продажи этого не предусматривал. Таким образом, ФИО1 добросовестно исполнила свои обязательства по договору купли-продажи.
По мнению ответчика, истец допустил злоупотребление правом, поскольку в течение года после продажи квартиры за денежными средствами к ФИО1 не обращался, расписку в получении денежных средств не выдал, залог на спорную квартиру в договоре не предусмотрел. В силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации такое поведение истца является основанием для отказа в иске.
Представитель ответчика ФИО3 – ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признал, поддержал письменные возражения, согласно которым, по мнению ответчика, договор купли-продажи квартиры от 3 марта 2021 года не подлежит расторжению, поскольку истец более года не предпринимал никаких попыток к защите нарушенного права, в том числе посредством предъявления иска в суд. Кроме того, истец не воспользовался правом, предусмотренным пунктом 7 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, о внесении в государственный реестр соответствующей отметки о возражении лица, право которого было зарегистрировано ранее.
Предусмотренных законом оснований для признания договора купли-продажи квартиры от 14 июля 2022 года недействительным не имеется. Принимая решение о приобретении квартиры, ФИО3 полностью полагался на сведения ЕГРН, он убедился, что ФИО1 является единственным собственником спорной квартиры, каких-либо ограничений и обременений права, которые бы препятствовали совершению сделки, не имелось. Задолженность по оплате коммунальных услуг отсутствовала, субъектом дел о банкротстве и иных гражданских дел, должником по базе данных исполнительных производств ФССП России ФИО1 не являлась. Сделка была возмездной, при этом спорная квартира выбыла из собственности ФИО2 не по независящим от нее обстоятельствам, а по ее доброй воле, в связи с чем у истца отсутствуют какие-либо правовые основания истребовать квартиру у ФИО3, являющегося добросовестным приобретателем.
Третье лицо ФИО4 в представленных суду письменных объяснениях поддержал требования истца и указал на ошибочность позиции ответчика ФИО1 о том, что передача денежных средств третьему лицу свидетельствует о надлежащем исполнении условий договора, поскольку договором и законом не предусмотрен выбор лица, которому может быть исполнено обязательство. Если в договоре купли-продажи квартиры не предусмотрено исполнение обязательства по оплате третьему лицу, то надлежащим исполнением такого обязательства не может являться оплата третьему лицу. Договор купли-продажи заключается между продавцом и покупателем, и только эти стороны несут обязательства по выполнению условий договора. Третьи лица не могут изменять условия договора без согласия продавца и покупателя.
ФИО1 не представила доказательств того, что ФИО2 уклонялась от выдачи расписки, соответственно, действия истца нельзя квалифицировать как уклонение от принятия исполнения по обязательству. Ответчик не доказал, что передал истцу денежные средства по договору, следовательно, обязательство не исполнено.
Иные лица, участвующие в деле, надлежаще извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явились, своих представителей не направили.
Судом постановлено приведенное выше решение.
В апелляционной жалобе ответчик ФИО1, ссылаясь на положения пункта 1 статьи 8, пункта 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, указала, что обязательства из неосновательного обогащения возникают при наличии трех условий: если имело место приобретение или сбережение имущества; приобретение или сбережение произведено за счет другого лица (за чужой счет); отсутствие правовых оснований, а именно приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого не основано ни на законе (иных правовых актах), ни на сделке, прежде всего договоре, то есть происходит неосновательно. Недоказанность хотя бы одного из названных условий влечет за собой отказ в удовлетворении исковых требований.
Из материалов дела следует, что между истцом ФИО2 и ответчиком ФИО1 3 марта 2021 года заключен договор купли-продажи квартиры. Следовательно, суд первой инстанции установил, что между сторонами существовали договорные отношения. Поскольку 17 марта 2021 года ФИО1 передала денежные средства за спорную квартиру в размере 800000 рублей ФИО4, она полагала, что свою обязанность по оплате цены договора она исполнила.
Истец ФИО2 с момента продажи квартиры и до подачи иска 20 июля 2022 года не обращалась к ФИО1 с какими-либо финансовыми претензиями. Претензия направлена лишь 11 июля 2022 года, то есть всего за 9 дней до подачи искового заявления, что, по мнению апеллянта, не может являться основанием для вывода о том, что ФИО1 длительное время уклоняется от оплаты цены договора.
Учитывая, что ФИО2 около 1,5 лет не обращалась к ФИО1 с требованием об оплате цены договора, ответчик полагает, что это свидетельствует о намеренном увеличении убытков, поскольку стоимость квартир за это время сильно выросла.
Кроме того, суд первой инстанции не учел, что истец, имея претензии к ответчику ФИО1 в части оплаты цены договора, не воспользовалась своим правом внести в ЕГРН оговорку о наличии возражений в отношении зарегистрированного права в силу пункта 7 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Апеллянт отмечает также, что при установлении факта законного владения ФИО1 спорной квартирой, истец не доказал размер неосновательного обогащения.
Ввиду отсутствия письменных доказательств оплаты цены договора ответчиком, податель жалобы полагает, что размер неосновательного обогащения должен определяться фактической ценой договора (800000 рублей), а не теоретическим, предполагаемым доходом, определенным отчетом об оценке рыночной стоимости квартиры на дату ее продажи ФИО8, поскольку материалами дела установлено и сторонами не оспаривалось, что квартира была продана 14 июля 2022 гола за 1000000 рублей, а не за 2 231 000 рублей, определенную не в момент продажи, а гораздо позже совершенной сделки – 19 марта 2023 года.
По мнению подателя жалобы, на сумму неосновательного обогащения подлежали начислению проценты в порядке статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Заявляя требование о взыскании 2 231 000 рублей вместо процентов за пользование чужими денежными средствами, истец выбрал неверный способ защиты права. ФИО1 не оплатила ФИО2 800 000 рублей, а доказательства, однозначно свидетельствующие о пользовании ФИО1 суммой в размере 2 231 000 рублей, в материалах дела отсутствуют. Предположения о рыночной стоимости квартиры не являются достоверным подтверждением того, что именно за эту сумму квартиру можно было продать, и напротив, в материалах дела имеется договор купли-продажи от 14 июля 2022 года, который однозначно и достоверно свидетельствует о реальной стоимости квартиры в размере 1 000 000 рублей.
Судом первой инстанции не принял во внимание, что истец не доказал, что заключил или мог заключить сделку по той цене, которая указана в отчете об оценке.
Убытки истца также определены судом неверно. В этой ситуации следовало принимать разницу между ценой договора от 3 марта 2021 года и ценой договора от 14 июля 2022 года, которая составит 200 000 рублей (1000000 рублей – 800000 рублей).
В силу приведенных обстоятельств ФИО1 просила решение суда первой инстанции изменить, взыскав с ответчика действительную стоимость договора в размере 800000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 95293 рубля 15 копеек, разницу между ценой договоров от 3 марта 2021 года и 14 июля 2022 года в размере 200000 рублей.
В заседании суда апелляционной инстанции представитель апеллянта ФИО6 доводы апелляционной жалобы поддержала.
Представитель истца ФИО5 возражала против доводов апелляционной жалобы, полагая, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным.
С учетом положений статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия признала возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.
Согласно части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.
Изучив материалы дела, выслушав представителей сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.
Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что 3 марта 2021 года между ФИО2 и ФИО1 заключен договор купли-продажи квартиры с кадастровым номером <данные изъяты> общей площадью 41,7 кв.м, расположенной по адресу: <данные изъяты>. Стоимость квартиры по договору определена сторонами в размере 800000 рублей.
Право собственности ответчика на указанную квартиру зарегистрировано в ЕГРН 11 марта 2021 года.
11 июля 2022 года ФИО2 в связи с неисполнением ФИО1 обязательства по оплате приобретенной квартиры направила в адрес ответчика претензию с требованием о расторжении договора купли-продажи в связи с существенным нарушением его условий.
Указанная претензия оставлена ФИО1 без удовлетворения.
За разрешением спора ФИО2 обратилась в суд с настоящим иском.
В ходе судебного разбирательства установлено, что 14 июля 2022 года ФИО1 продала квартиру ФИО8
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что договор купли-продажи в части оплаты ответчиком квартиры не исполнен, денежные средства за проданное недвижимое имущество истцу не переданы. Суд также указал, что такое нарушение условий договора со стороны ФИО1 является существенным и дает ФИО2 право требовать расторжения договора купли-продажи квартиры и взыскания неосновательного обогащения и убытков ввиду невозможности возврата имущества в натуре.
Судебная коллегия соглашается с такими выводами, ибо они соответствуют установленным обстоятельствам дела и основаны на правильном применении норм материального права.
Согласно пункту 2 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной, а также в иных случаях, предусмотренных указанным кодексом, другими законами или договором. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.
В соответствии с пунктом 1 статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество.
Пунктом 1 статьи 555 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества. При отсутствии в договоре согласованного сторонами в письменной форме условия о цене недвижимости договор о ее продаже считается незаключенным. При этом правила определения цены, предусмотренные пунктом 3 статьи 424 указанного кодекса, не применяются.
Суд первой инстанции исходил из того, что сторонами при заключении договора купли-продажи квартиры согласованы все существенные условия договора, в том числе цена квартиры в размере 800 000 рублей.
Таким образом, из заключенного сторонами договора у ответчика возникла обязанность уплатить истцу за квартиру 800 000 рублей.
ФИО2 ссылалась на неуплату ей ответчиком 800 000 рублей, суд первой инстанции наличие у ФИО1 задолженности по договору в названной сумме установил, а ответчик этот факт не опроверг и под сомнение не поставил.
При таких обстоятельствах, по смыслу приведенных норм права, неуплата покупателем цены по договору с очевидностью лишает продавца того, на что он вправе был рассчитывать при заключении договора купли-продажи квартиры.
Доводы апеллянта о том, что неисполнение обязанности по оплате проданного товара не влечет возникновение у продавца права на расторжение договора купли-продажи, а порождает у него лишь право требовать оплаты товара и уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, противоречат правовому регулированию в рассматриваемых правоотношениях.
Действительно, согласно пункту 3 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации, если покупатель своевременно не оплачивает переданный в соответствии с договором купли-продажи товар, продавец вправе потребовать оплаты товара и уплаты процентов в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Однако из буквального толкования этой правовой нормы не следует, что в случае несвоевременной оплаты покупателем переданного в соответствии с договором купли-продажи товара продавец не имеет права требовать расторжения такого договора на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации и Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 65 постановления от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснил, что в случае расторжения договора продавец, не получивший оплаты по нему, вправе требовать возврата переданного покупателю имущества на основании статей 1102, 1104 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Таким образом, в случае существенного нарушения покупателем условий договора купли-продажи, которым является неоплата покупателем приобретенного имущества, этот договор может быть расторгнут по требованию продавца с возвратом ему переданного покупателю имущества по правилам о неосновательном обогащении.
Применяя положения статей 1002, 1004, 1005 Гражданского кодекса Российской Федерации, установив, что возвратить в натуре неосновательно полученное имущество невозможно в силу того, что спорная квартира была отчуждена ФИО1 по договору купли-продажи 14 июля 2022 года, а приобретатель имущества ФИО3 является добросовестным, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ответчик должен возместить истцу действительную стоимость квартиры, а также убытки, вызванные последующим изменением ее стоимости.
Вместе с тем судебная коллегия полагает, что решение суда первой инстанции подлежит изменению в части суммы подлежащих взысканию с ответчика в пользу истца неосновательного обогащения и убытков.
Согласно пункту 2 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации при расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства.
Как следует из пункта 4 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.
Исходя из положений статьи 1104 Гражданского кодекса Российской Федерации, имущество, составляющее неосновательное обогащение приобретателя, должно быть возвращено потерпевшему в натуре.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1105 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.
Как разъяснил Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 в абзаце 2 пункта 6.1, пункте 6.2 постановлении от 6 июня 2014 года «О последствиях расторжения договора», при невозможности возврата имущества в натуре сторона, нарушившая договор, обязана возместить другой стороне его стоимость по цене, указанной в расторгнутом договоре, а при ее отсутствии - стоимость имущества, определяемую по правилам пункта 3 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации на момент приобретения.
Если договор расторгается в связи с нарушениями, допущенными стороной, передавшей по этому договору имущество, либо не в связи с нарушением какой-либо из сторон, сторона, получившая имущество в собственность и обязанная его вернуть другой стороне, только в том случае компенсирует отсутствие или ухудшение этого имущества в денежной форме, если она распорядилась этим имуществом или потребила его, а также если гибель имущества или его ухудшение произошли в условиях, когда сторона относилась к обеспечению сохранности имущества существенно менее заботливо, чем это свойственно обычному участнику гражданского оборота. После того как сторона узнала или должна была узнать о наличии оснований для расторжения договора, она компенсирует стоимость имущества при наличии ее вины в любой форме.
Учитывая изложенное, истец вправе требовать взыскания с ответчика стоимости невозвращенного имущества, исходя из его цены, оговоренной сторонами в расторгнутом договоре, а также убытков, вызванных увеличением стоимости квартиры на момент рассмотрения дела судом (в рассматриваемом случае истец определяет убытки на момент продажи квартиры ответчиком ФИО3), представив доказательства рыночной цены имущества.
При этом исходя из понимания убытков, которое заложил законодатель в пункте 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, разница в стоимости квартиры должна определяться между равными категориями, то есть между рыночной стоимостью квартиры на момент ее продажи 3 марта 2021 года и последующего отчуждения С.Д.ЕБ. 14 июля 2022 года, а не между ценой, оговоренной сторонами в договоре, и рыночной стоимостью квартиры на момент ее продажи ответчиком, как ошибочно полагал суд первой инстанции.
В материалы дела сторонами представлены отчеты об оценке рыночной стоимости спорной квартиры по состоянию на 3 марта 2021 года (отчет № 88-03/04/2023, подготовленный оценщиком ФИО9) и на 14 июля 2022 года (отчет № 79832, составленный оценщиком ФИО10 (ООО «ЭЮА «Норма Плюс»)).
Согласно заключению оценщика ФИО9 от 7 апреля 2023 года рыночная стоимость спорной квартиры по состоянию на 3 марта 2021 года составляла 1428000 рублей.
По заключению оценщика ФИО10 от 19 марта 2023 года рыночная стоимость квартиры по состоянию на 14 июля 2022 года составляла 2310000 рублей.
Следовательно, размер убытков истца составит 882000 рублей (2310000 рублей - 1428000 рублей).
Доводы представителя ответчика о том, что заключение оценщика ФИО10 составлено без осмотра квартиры, сами по себе о недостоверности названного отчета не свидетельствуют. Привести объективные аргументы, которые ставили бы под сомнение выводы оценщика, представитель апеллянта затруднился. Правом инициировать судебную экспертизу для опровержения доводов истца ответчик в суде первой инстанции не воспользовался, соответствующие доводы в апелляционной жалобы не привел. Обстоятельства, порочащие данное доказательство, судебной коллегией также не установлены.
Таким образом, с ответчика в пользу истца надлежит взыскать стоимость квартиры по договору в сумме 800 000 рублей, а также убытки в размере 882000 рублей.
На основании изложенного решение суда подлежит изменению со снижением размера взысканных с ответчика сумм.
В связи с изменением размера удовлетворенной части иска сумма государственной пошлины, взысканной с ответчика ФИО1 в пользу истца, по правилам статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит снижению до 5829 рублей 98 копеек.
Так, подлежащая уплате государственная пошлина составляла 19750 рублей, истец уплатил 11200 рублей, процент удовлетворенной части иска – 72,81%, возмещению с ответчика подлежали 14379 рублей 98 копеек. В доход бюджета Кимрского муниципального округа Тверской области с ФИО1 взыскана государственная пошлина в размере 8550 рублей (19750 рублей – 11200 рублей), следовательно, ответчик должен возместить истцу часть уплаченной им государственной пошлины в размере 5829 рублей 98 копеек (14379 рублей 98 копеек - 8550 рублей).
Решение суда в части исковых требований о признании недействительным договора купли-продажи от 14 июля 2022 года и о применении последствий недействительности ничтожной сделки апеллянтом не оспаривается, а потому предметом проверки суда апелляционной инстанции в силу части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является.
Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Кимрского городского суда Тверской области от 11 мая 2023 года изменить, изложив абзацы третий и четвертый резолютивной части в следующей редакции:
«взыскать с ФИО1 (<данные изъяты> года рождения, уроженка <данные изъяты>, паспорт <данные изъяты> выдан <данные изъяты> года <данные изъяты>, код подразделения <данные изъяты>, зарегистрирована по адресу: <данные изъяты>) в пользу ФИО2 (<данные изъяты> года рождения, уроженка <данные изъяты>, паспорт <данные изъяты> выдан <данные изъяты> № <данные изъяты> <данные изъяты> года, код подразделения <данные изъяты>, зарегистрирована по адресу: <данные изъяты>) неосновательное обогащение в размере 800000 (восемьсот тысяч) рублей и убытки в размере 882000 (восемьсот восемьдесят две тысячи) рублей.
Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы по уплате государственной пошлины в размере 5829 (пять тысяч восемьсот двадцать девять) рублей 98 копеек».
В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.
Мотивированное апелляционное определение составлено 15 августа 2023 года.
Председательствующий О.Ю. Голубева
Судьи А.С. Беляк
Т.Е. Долгинцева