мотивированное решение изготовлено
28 октября 2022 года
Дело № 2-64/2022 47RS0016-01-2021-001180-48
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
17 октября 2022 года г. Сосновый Бор
Сосновоборский городской суд Ленинградской области в составе:
председательствующего судьи Алексеева М.А.,
при секретаре Романовой У.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным,
установил:
ФИО1 обратился в Сосновоборский городской суд Ленинградской области с иском к ФИО2, в котором просит признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между <данные изъяты>. и ФИО2 28 ноября 2019 года, недействительным.
В обоснование иска указывает, что 28 ноября 2019 года между <данные изъяты>. и ФИО2 заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>.
ДД.ММ.ГГГГ года <данные изъяты>. скончалась. При жизни она завещала ФИО1 1/2 доли в праве общей долевой собственности на указанную квартиру. Истец ссылается, что после открытия наследства, в течение установленного законом шестимесячного срока для принятия наследства, ему стало известно от нотариуса об отчуждении квартиры в пользу ФИО2
Отмечает, что оспариваемой сделкой нарушены его права. Он постоянно осуществлял уход за умершей <данные изъяты>. и отмечал у нее признаки психического расстройства в виде нарушений памяти, деменции, иного нарушения поведения. Данные изменения психического состояния <данные изъяты>. имелись у нее и на период совершения сделки 28 ноября 2019 года.
Обращает внимание на то, что на момент совершения дарения квартиры у <данные изъяты>. официально было диагностировано тяжелое заболевание, которое зарегистрировано ЦМСЧ-38 еще в 2007 году - ищемическая болезнь сердца, атеросклероз коронарных сосудов аорты, атеросклеротический кардиосклероз, фибрилляция предсердий, постоянная тахиформа, недостаточность кровообращения второй степени, сахарный диабет, энцефалопатия. При постановке данного диагноза ЦМСЧ-38 также было зафиксировано у <данные изъяты>. нарушение умственных функций.
Эти обстоятельства дают истцу основания полагать, что в момент совершения договора дарения <данные изъяты>. не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими, а потому сделка является недействительной на основании пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В судебное заседание истец ФИО1, его представители ФИО3 и адвокат Аршинов Н.С. явились, иск поддержали.
Ответчик ФИО2, его представители ФИО4 и адвокат Привалов А.В. в судебном заседании возражали против иска.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, <данные изъяты>. в судебное заседание не явился, о слушании дела извещен.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ПАО Сбербанк в судебное заседание представителя не направило, о слушании дела извещено.
Выслушав объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
Установлено, что 07 ноября 2017 года <данные изъяты>. завещала ФИО1 и ФИО2 квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в равных долях, то есть по 1/2 доле каждому. Завещание удостоверено на бланке 47 БА 2551493 нотариусом ФИО5, которым также 06 октября 2020 года на нем проставлена отметка о том, что завещание не отменено и не изменено.
В целях реализации прав в отношении квартиры, в том числе для осуществления действий, направленных на регистрацию перехода права собственности на объект недвижимости, 12 ноября 2019 года <данные изъяты>. выдала доверенность на ФИО4 Доверенность удостоверена нотариусом ФИО5
В дальнейшем 28 ноября 2019 года <данные изъяты>. и ФИО2 заключили договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. Договор дарения совершен в простой письменной форме.
Регистрация перехода права собственности на квартиру к ответчику была осуществлена 09 декабря 2019 года.
<данные изъяты> умерла ДД.ММ.ГГГГ года.
К ее имуществу 24 сентября 2020 года нотариусом ФИО5 заведено наследственное дело № 119/2020.
Из материалов наследственного дела следует, что с заявлениями о принятии наследства после <данные изъяты>. обратился истец ФИО1 и ответчик ФИО2
Также установлено, что с 14 апреля 2021 года собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, является <данные изъяты>., приобретший ее у ответчика ФИО2 В ходе рассмотрения дела ответчику было предложено представить договор, явившийся основанием для перехода права собственности, что ФИО2 проигнорировано.
Квартира находится в залоге у ПАО Сбербанк, что следует из выписки из ЕГРН.
Пунктом 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.
Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
В силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.
Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Согласно ответу ФГБУЗ ЦМСЧ № 38 ФМБА России от 02 августа 2021 года № 01-22/6080, амбулаторная карта <данные изъяты>. в городской поликлинике отсутствует. На диспансерном учете у врачей психиатра и нарколога не состояла.
Согласно ответу ФКУ ГБ МСЭ ФМБА России от 14 сентября 2021 года, в суд направлено дело освидетельствования в бюро МСЭ на <данные изъяты>.
Согласно ответу ФГБУЗ ЦМСЧ № 38 ФМБА России от 17 сентября 2021 года № 01-22/7351, в суд направлена амбулаторная карта <данные изъяты>. На диспансерном учете у врачей психиатра и нарколога <данные изъяты>.не состояла.
Указанные организации явились единственным источником медицинской документации на <данные изъяты>., в ходе рассмотрения дела стороны поясняли, что иной медицинской документации на <данные изъяты>. не имеется и она ими не будет представлена.
По ходатайству истца 04 февраля 2022 года в качестве свидетеля была допрошена ФИО10, а по ходатайству ответчика <данные изъяты>. Каждым свидетелем изложено свое видение состояния <данные изъяты>., сообщены сведения о коммуникации с ней, что подробно отражено в протоколе судебного заседания.
Учитывая специфику рассматриваемого дела, определением от 11 февраля 2022 года по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено Городской психиатрической больнице № 6 г. Санкт-Петербурга.
10 марта 2022 года материалы дела возвращены в суд без выполнения назначенной экспертизы.
В судебном заседании 18 марта 2022 года по ходатайству истца в качестве свидетеля была допрошена ФИО11, также сообщившая суду о своей коммуникации с <данные изъяты>.
Определением от 18 марта 2022 года по делу вновь назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам Амбулаторного отделения судебно-психиатрических экспертиз Ленинградского областного психоневрологического диспансера.
Согласно выводам заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов № 661 от 26 апреля 2022 года, <данные изъяты>., скончавшаяся в возрасте 92 лет, при жизни, в том числе и по состоянию на день составления завещания страдала 28 ноября 2019 года (явная описка, поскольку 28 ноября 2019 года заключен оспариваемый договор дарения) страдала ишемической болезнью сердца, гипертонической болезнью, системным атеросклерозом, сахарным диабетом. С 1996 года у нее отмечалась церебрастеническая симптоматика (головная боль, головокружение, слабость), с 2000 года диагностировалась дисциркуляторная энцефалопатия. В 2007 году ей определена вторая группа инвалидности бессрочно по общему заболеванию, в рамках медико-социальной экспертизы осматривалась неврологом, которым была отмечена астенизипрованность, рассеянная неврологическая симптоматика, незначительное снижение памяти, степень выраженности нарушения умственных функций на МСЖ расценивалась как 1 степени, что в соответствии с критериями МСЭ соответствует стойким, но незначительным нарушениям функций. В 2014 году при осмотре неврологом отмечались жалобы подэкспертной на снижение памяти, головокружение, степень выраженности снижения памяти неврологом не определялась, только констатировалось снижение когнитивных функций, состояние было рассмотрено в рамках дисциркуляторной энцефалопатии II cтд., рекомендовалась, в том числе ноотропная и сосудистая терапия. В феврале 2018 года обратила на себя внимание родственников странностями в поведении (содержание не раскрыто), неадекватным поведением (содержание не раскрыто), употребляла в тот период алкоголь, была осмотрена терапевтом, диагностирована цереброваскулярная болезнь, дисциркуляторная энцефалопатия II-III cтд., терапевтом назначена консультация психиатра. 07 марта 2018 года была впервые осмотрена психиатром: была верно ориентирована жалоб не предъявляла, контакт был неровным, настроение расценивалось как ровное, психопродуктивной симптоматики не отмечалось, память не снижена, психиатром установлен диагноз: «Органическое заболевание головного мозга с незначительными когнитивными нарушениями». В последующем в 2018 году наблюдалась терапевтом, сохранялась церебрастеническая симптоматика. Записи в амбулаторной карте за 2019 год скудные: дважды в апреле 2019 года осматривалась терапевтом в рамках актива после скорой помощи, диагностировались трофические язвы нижних конечностей; психическая деятельность не описывалась. В дальнейшем в поле зрения врачей попала лишь в августе 2020 года, когда в процессе лечебно-диагностических мероприятий в ЦМСЧ-38 диагностировалась энцефалопатия смешанного генеза 3 ст., а также сосудистая деменция, выявлен пролежень, назначена терапия противодементым препаратом - мемантилом-акатинолом. 31 августа 2020 года при осмотре терапевтом родственники сообщили о выраженном снижении памяти у подэкспертной, общей слабости, после падения дома 27 августа 2020 года перестала вставать, терапевтом отмечено, что подэкспертная на вопросы отвечала неохотно, физиологические отправления не контролировала, диагноз: «Хроническая цереброваскулярная недостаточность. Энцефалопатия смешанного генеза 3 ст. Сосудистая деменция», рекомендовано лечение в паллиативном отделении. 08 сентября 2020 года выполнена компьютерная томография головного мозга, выявлены признаки энцефалопатии, смешанной гидроцефалии, данных о наличии ишемии и геморрагии не получено. С 08 сентября 2020 года по 18 сентября 2020 года лечилась в терапевтическом отделении ЦМСЧ-38, была госпитализирована экстренно в связи с декомпенсацией сахарного диабета, ее состояние расценивалось как тяжелое, была недоступна контакту, речи не было. 18 сентября 2020 года в стационаре осмотрена психиатром- наркологом: подэкспертная была дезориентирована по амнестическому типу, не узнавала родственников, на вопросы не отвечала, периодически кивала головой, представлялась слабоумной, полностью обслуживалась с посторонней помощью, физиологические отправления не контролировала, со слов сына отмечены сведения о «резком снижении памяти» «в течение последних лет», психиатром- наркологом установлен диагноз: Сосудистая деменция без психоза». Показания свидетелей противоречивы. Таким образом, как следует из представленной меддокументации у <данные изъяты>. вследствие имевшейся сосудистой патологии (гипертонической болезни, системного атеросклероза, цереброваскулярной болезни) с 1996 года отмечалась устойчивая церебрастеническая симптоматика, с 2007 года стала отмечать снижение памяти, которое расценивались сначала как незначительное по степени выраженности, также снижение памяти отмечалось неврологом и в 2014 году, в марте 2018 года впервые была консультирована психиатром, который диагностировал органическое заболевание головного мозга с незначительными когнитивными нарушениями, за медицинской помощью псдэкспертная обращалась редко, в последующем степени выраженности когнитивных нарушений оценка не давалась, однако к августу 2020 года подэкспертная постепенно утратила навыки самообслуживания, у нее постепенно нарастали интеллектуально-мнестические нарушения с исходом в деменцию, диагностированную в сентябре 2020, на что указывают выявленные нарушения психики в виде грубого интеллектуально-мнестического снижения, эмоциональноволевых нарушений, некритичности, неспособности организовывать повседневную деятельность в соответствии с потребностями практической жизни. Учитывая особенности клинического течения и развития деменции, которая формируется длительно, учитывая также, что у подэкспертной после совершения сделки от 28 ноября 2019 года не было острых мозговых катастроф (тяжелых черепно-мозговые травм, острых нарушений мозгового кровообращения), в юридически значимый период, 28 ноября 2019 года состояние подэкспертной с высокой степенью вероятности определялось значительным интеллектуально-мнестическим снижением в рамках выраженного психоорганического синдрома (шифр по МКБ-10 F06.8), в связи с чем она по своему психическому состоянию в юридически значимый период 28 ноября 2019 года при подписании договора дарения с высокой степенью вероятности не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Ответчик ФИО2 с выводами посмертной судебно-психиатрической экспертизы не согласился.
Его интересы первоначально представлял адвокат Варнавский Д.М., а вновь вступивший в дело в качестве представителя ответчика адвокат Привалов А.В. посчитал необходимым расширить круг доказательств по делу после производства судебной экспертизы.
По соответствующему ходатайству в суд в качестве свидетеля вызван нотариус <данные изъяты>., удостоверивший доверенность от 12 ноября 2019 года.
Согласно ответу нотариуса от 04 июля 2022 года, доверенность совершалась дееспособным лицом, действующим добровольно, без принуждения, в строгом соответствии с действующим законодательством. Полномочия представителя по доверенности, имуществе, указанном в доверенности, сроки действия доверенности были указаны со слов <данные изъяты>., в соответствии с п. 29 Регламента совершения нотариусами нотариальных действий. Был составлен проект доверенности, который прочитан вслух нотариусом, были разъяснены все последствия указанной доверенности, после чего доверенность была распечатана на бланке и подписана <данные изъяты>. Также нотариус просил обеспечить компенсацию расходов при явке в суд в качестве свидетеля.
После поступления в суд указанного ответа нотариуса, представителем ответчика ходатайство о вызове его в суд в качестве свидетеля было снято.
Также из ПАО Сбербанк были истребованы заверенные копии доверенностей и заверенные копии документов, подтверждающих отзыв доверенностей в отношении вклада в ПАО Сбербанк на имя <данные изъяты>.
Две доверенности от 12 ноября 2019 года от <данные изъяты>. на ФИО2 и два заявления <данные изъяты>. об отмене доверенностей на ФИО3, оформленные в ПАО Сбербанк также 12 ноября 2019 года, были представлены в суд.
08 июля 2022 в судебном заседании допрошена эксперт ФИО15, являвшаяся врачом-докладчиком при производстве судебно-психиатрической экспертизы.
Эксперт в полном объеме выводы экспертизы подтвердила, пояснила специфику производства такого рода экспертиз, в том числе разъяснила градацию (иерархию) доказательств по делу при их оценке экспертами.
По ходатайству сторон 08 июля 2022 года в качестве свидетелей допрошены <данные изъяты>., ФИО17, ФИО18, ФИО19, каждый из которых также показал о своей коммуникации с <данные изъяты>.
Учитывая то, что в материалы дела были представлены новые доказательства, которые не могли быть исследованы экспертами при производстве судебной экспертизы, определением от 08 июля 2022 года по делу назначена дополнительная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.
Здесь следует отметить, что дополнительная экспертиза была назначена не в связи с недостаточной ясностью или неполнотой заключения, а исключительно в связи с предоставлением новых доказательств по делу, которые не могли быть учтены экспертами, и в целях устранения сомнений у участников процесса в выводах экспертов.
Согласно выводам заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов № 1292 от 12 августа 2022 года, комиссия пришла к следующему. <данные изъяты>., скончавшаяся в возрасте 92 лет, при жизни, в том числе и по состоянию на день составления завещания 28 ноября 2019 года (явная описка, поскольку 28 ноября 2019 года заключен оспариваемый договор дарения) страдала ишемической болезнью сердца, гипертонической болезнью, системным атеросклерозом, сахарным диабетом. С 1996 года у нее отмечалась церебрастеническая симптоматика (головная боль, головокружение, слабость), с 2000 года диагностировалась дисциркуляторная энцефалопатия. В 2007 году ей определена вторая группа инвалидности бессрочно по общему заболеванию, в рамках медико-социальной экспертизы осматривалась неврологом, которым была отмечена астенизипрованность, рассеянная неврологическая симптоматика, незначительное снижение памяти, степень выраженности нарушения умственных функций на МСЭ расценивалась как 1 степени, что в соответствии с критериями МСЭ соответствует стойким, но незначительным нарушениям функций. В 2014 году при осмотре неврологом отмечались жалобы подэкспертной на снижение памяти, головокружение, степень выраженности снижения памяти неврологом не определялась, только констатировалось снижение когнитивных функций, состояние было рассмотрено в рамках дисциркуляторной энцефалопатии II стд., рекомендовалась в том числе ноотропная и сосудистая терапия. В феврале 2018 года обратила на себя внимание родственников странностями в поведении (содержание не раскрыто), неадекватным поведением (содержание не раскрыто), употребляла в тот период алкоголь, была осмотрена терапевтом, диагностирована цереброваскулярная болезнь, дисциркуляторная энцефалопатия II-IIIстд., терапевтом назначена консультация психиатра. 07 марта 2018 года впервые была осмотрена психиатром: была верно ориентирована, жалоб не предъявляла, контакт был неровным, настроение расценивалось как ровное, психопродуктивной симптоматики не отмечалось, память не снижена, психиатром установлен диагноз: «Органическое заболевание головного мозга с незначительными когнитивными нарушениями». В последующем в 2018 году наблюдалась терапевтом, сохранялась церебрастеническая симптоматика. Записи в амбулаторной карте за 2019 год скудные: дважды в апреле 2019 года осматривалась терапевтом в рамках актива после скорой помощи, диагностировались трофические язвы нижних конечностей; психическая деятельность не описывалась. В дальнейшем в поле зрения врачей попала лишь в августе 2020 года, когда в процессе лечебно-диагностических мероприятий в ЦМСЧ-38 диагностировалась энцефалопатия смешанного генеза 3 ст., а также сосудистая деменция, выявлен пролежень, назначена терапия противодементым препаратом - мемантилом-акатинолом. 31 августа 2020 года при осмотре терапевтом родственники сообщили о выраженном снижении памяти у подэкспертной, общей слабости, после падения дома 27.08.2020 перестала вставать, терапевтом отмечено, что подэкспертная на вопросы отвечала неохотно, физиологические отправления не контролировала, диагноз: «Хроническая цереброваскулярная недостаточность. Энцефалопатия смешанного генеза 3 ст. Сосудистая деменция», рекомендовано лечение в паллиативном отделении. 08 сентября 2020 года выполнена компьютерная томография головного мозга, выявлены признаки энцефалопатии, смешанной гидроцефалии, данных о наличии ишемии и геморрагии не получено. С 08 сентября 2020 года по 18 сентября 2020 года лечилась в терапевтическом отделении ЦМСЧ-38, была госпитализирована экстренно в связи с декомпенсацией сахарного диабета, ее состояние расценивалось как тяжелое, была недоступна контакту, речи не было. 18 сентября 2020 года в стационаре осмотрена психиатром-наркологом: подэкспертная была дезориентирована по амнестическому типу, не узнавала родственников, на вопросы не отвечала, периодически кивала головой, представлялась слабоумной, полностью обслуживалась с посторонней помощью, физиологические отправления не контролировала, со слов сына отмечены сведения о «резком снижении памяти» «в течение последних лет», психиатром-наркологом установлен диагноз: Сосудистая деменция без психоза». Таким образом, как следует из представленной меддокументации у <данные изъяты>. вследствие имевшейся сосудистой патологии (гипертонической болезни, системного атеросклероза, цереброваскулярной болезни) с 1996 года отмечалась устойчивая церебрастеническая симптоматика, с 2007 года стала отмечать снижение памяти, которое расценивались сначала как незначительное по степени выраженности, также снижение памяти отмечалось неврологом и в 2014 году, в марте 2018 года впервые была консультирована психиатром, который диагностировал органическое заболевание головного мозга с незначительными когнитивными нарушениями, за медицинской помощью подэкспертная обращалась редко, в последующем степени выраженности когнитивных нарушений оценка не давалась, однако к августу 2020 года подэкспертная постепенно утратила навыки самообслуживания, у нее постепенно нарастали интеллектуально-мнестические нарушения с исходом в деменцию, диагностированную в сентябре 2020, на что указывают выявленные нарушения психики в виде грубого интеллектуально-мнестического снижения, эмоционально-волевых нарушений, некритичности, неспособности организовывать повседневную деятельность в соответствии с потребностями практической жизни. Учитывая особенности клинического течения и развития деменции, которая формируется длительно, учитывая также, что у подэкспертнойпосле совершения сделки от 28 ноября 2019 года не было острых мозговых катастроф (тяжелых черепно-мозговые травм, острых нарушений мозгового кровообращения), в юридически значимый период, 28 ноября 2019 года, состояние подэкспертной с высокой степенью вероятности определялось значительным интеллектуально-мнестическим снижением в рамках выраженного психоорганического синдрома (шифр по МКБ-10 F06.8), в связи с чем она по своему психическому состоянию в юридически значимый период 28 ноября 2019 года при подписании договора дарения с высокой степенью вероятности не могла понимать характер и значение своих действий и руководить ими.
С выводами дополнительной судебной экспертизы ответчик также не согласился, представил заключение специалиста Санкт-Петербургского института независимой экспертизы и оценки № АА 610/10/2022 Р-ПИ от 12 октября 2022 года, в котором ставятся под сомнение выводы судебной экспертизы, указано на наличие ряда недостатков при ее производстве.
Частями 1, 2 и 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.
При разрешении настоящего дела суд учитывает пояснения сторон, показания допрошенных в ходе судебного разбирательства свидетелей, письменные доказательства в их совокупности, в том числе результаты двух посмертных судебно-психиатрических экспертиз.
В настоящем деле, учитывая его специфику и предмет доказывания, диаметрально противоположные пояснения истца ФИО1 и ответчика ФИО2 относительно состояния здоровья <данные изъяты>., противоречивость показаний свидетелей, каждый из которых в той или иной степени дал показания в пользу стороны, которая его заявила к допросу, основываясь на своем (свидетельском) субъективном понимании состояния здоровья умершей, обозрев видеозапись, представленную истцом, суд приходит к выводу о том, что предпочтение перед другими доказательствами надлежит отдать результатам судебных экспертиз.
Так, экспертизы выполнены лицами, имеющими соответствующее образование и специальные познания в соответствующей области, опыт экспертной деятельности, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности, ими беспристрастно оценивались все материалы дела, что нашло свое отражение в исследовательской части экспертиз.
При этом суд не считает, что заключение специалиста Санкт-Петербургского института независимой экспертизы и оценки № АА 610/10/2022 Р-ПИ от 12 октября 2022 года свидетельствует о неправильности и недопустимости в качестве доказательства заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов № 1292 от 12 августа 2022 года.
Так, в ходе производства судебных экспертиз эксперты пришли к аналогичным выводам о том, что по состоянию на 28 ноября 2019 года при подписании договора дарения <данные изъяты>. с высокой степенью вероятности не могла понимать характер и значение своих действий и руководить ими. Заключения судебных экспертиз изложены в ясной, полной и последовательной форме, сомнений в правильности или обоснованности не вызывают.
Вопреки утверждениям указанного специалиста, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в установленном порядке. Выводы первоначальной экспертизы подтвердила в судебном заседании врач-докладчик ФИО15, которая также была предупреждена об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Заключение же специалиста Санкт-Петербургского института независимой экспертизы и оценки № АА 610/10/2022 Р-ПИ от 12 октября 2022 года дано лицом, которое об уголовной ответственности как раз и не предупреждалось, оно основано на субъективном толковании норм права специалистом, изготовлено по заданию ответчика, совокупности выводов судебных экспертиз не опровергает.
Например, вопреки утверждению специалиста, положения статьи 7 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" не указывают на то, что руководитель экспертного органа не может входить в состав комиссии экспертов при производстве экспертизы. В данной статье речь идет только о том, что эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела.
Также, как следует из данного заключения, специалистом проведен анализ представленной фотокопии: заключения комиссии судебно-психиатрических экспертиз от 12 августа 2022 года № 1292 по дополнительной посмертной однородной судебно-психиатрической экспертизе на <данные изъяты>., умершую ДД.ММ.ГГГГ года. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что специалист, делая от обратного вывод о том, что <данные изъяты>. 28 ноября 2019 года все же могла понимать значение своих действий и могла руководить ими в полном объеме, в полном объеме материалы гражданского дела и собранную медицинскую документацию не изучал, пояснения эксперта, данные в судебном заседании, не учитывал, без наличия к тому оснований вошел в оценку действий медицинских сотрудников, утвердительно установивших в сентябре 2020 года диагноз "деменция" у умершей, указав на то, что ФИО6, не были проведены все необходимые исследования. Изложенное свидетельствует о том, что представленное заключение специалиста явно необъективно и не может быть учтено при принятии решения по настоящему делу.
То обстоятельство, что незадолго до совершения 28 ноября 2019 года договора дарения <данные изъяты>. осуществляла юридически значимые действия по выдаче и отзыву доверенностей, получила паспорт, выводов судебных экспертиз не опровергают. В силу положений пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является состояние ФИО6 непосредственно на 28 ноября 2019 года, учитывая наличие ряда заболеваний.
Заключенный 28 ноября 2019 года между <данные изъяты>. и ФИО2 договор дарения привел к уменьшению наследственной массы в пользу ФИО1 Следовательно, его права данным договором нарушены, он имеет правовой интерес в его оспаривании.
Как было указано, что в настоящее время собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, является <данные изъяты>.
Учитывая данные обстоятельства, положения части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, применяя по аналогии разъяснения, содержащиеся в пункте 84 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", суд приходит к выводу о необходимости признания недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 28 ноября 2019 года между <данные изъяты>. и ФИО2, без применения последствий недействительности данной сделки.
В этой связи с ФИО2 в пользу ФИО1 также надлежит взыскать судебные расходы в виде уплаченной истцом государственной пошлины в сумме 13 615 рублей на основании статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом ответа на вопрос № 4, изложенного в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2006 года, утвержденного Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2006 года.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
иск ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным удовлетворить.
Признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между <данные изъяты> и ФИО2 28 ноября 2019 года.
Взыскать с ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт №, в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт № рождения, расходы по уплате государственной пошлины 13 615 рублей.
Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Сосновоборский городской суд Ленинградской области.
Судья М.А. Алексеев