(.....) № 22-1065/2023

Верховный Суд Республики Карелия

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 июля 2023 года город Петрозаводск

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Карелия в составе

председательствующего Гирдюка В.С.,

судей Кутузова С.В. и Пальчун О.В.,

при ведении протокола судебного заседания по поручению председательствующего

помощником судьи Беседной А.Э.,

с участием прокурора прокуратуры Республики Карелия Шамедько Т.А.,

осуждённого К. с использованием системы видео-конференц-связи и его

защитника-адвоката Хориной Г.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Дудливой Ю.З. и апелляционной жалобе осуждённого К. на приговор Сегежского городского суда Республики Карелия от 20 марта 2023 года, по которому на основании вердикта присяжных заседателей

К., (.....),

осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на 7 лет 3 месяца в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев и установлением на период отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы в соответствии со ст. 53 УК РФ следующих ограничений: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, в котором осуждённый будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности два раза в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, согласно установленному графику.

Мера пресечения в отношении К. в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок основного наказания в виде лишения свободы исчислен К. со дня вступления приговора в законную силу с зачётом времени его содержания под стражей с 11 сентября 2019 года до 8 июля 2021 года и с 5 июля 2022 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ один день содержания под стражей за один день отбывания лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, и отбытого им наказания по приговору Сегежского городского суда от 1 апреля 2021 года в период с 8 июля 2021 года по 4 июля 2022 года, включительно.

Срок дополнительного наказания исчислен К. в соответствии с ч. 2 ст. 49 УК РФ со дня его освобождения из исправительного учреждения.

Взыскано с К. в пользу Л. в счёт компенсации морального вреда 700 тыс. рублей.

Приговором решены вопросы о вещественных доказательствах и процессуальных издержках по уголовному делу.

Заслушав доклад председательствующего о содержании приговора, существе апелляционных представления, жалобы и возражений на неё, выступления прокурора Шамедько Т.А., поддержавшей апелляционное представление (основное и дополнительное) и просившей об отмене приговора, осуждённого К. и адвоката Хориной Г.В., поддержавших доводы поданной апелляционной жалобы и согласившихся с доводами апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

К. по приговору суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, признан виновным в покушении на умышленное причинение смерти Л. совершённом 3 сентября 2019 года с 11 час. 45 мин. до 12 час. 15 мин. в (.....) Республики Карелия при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Дудлива Ю.З., ссылаясь на положения ст. 297 УПК РФ, считает приговор, постановленным по рассмотренному коллегией присяжных заседателей уголовному делу, незаконным в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона и несправедливостью приговора. Ссылаясь на положения ч. 3 ст. 348 УПК РФ, отмечает, что в описательно-мотивировочной части приговора суд указал, что «доводы подсудимого и его защитника об отсутствии у К. умысла на причинение смерти Л. опровергаются исследованными в ходе судебного следствия доказательствами, в связи с чем, расценивает данные доводы, как способ защиты», утверждая, что суду надлежало квалифицировать действия подсудимого, исходя из установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей обстоятельств, а не исследованных в судебном заседании доказательств. Просит приговор изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора при квалификации действий подсудимого ссылку на исследованные в ходе судебного следствия доказательства, указав, что довод подсудимого и его защитника об отсутствии у К. умысла на причинение смерти Л. опровергается обстоятельствами, установленными вердиктом коллегии присяжных заседателей и судом.

В дополнительном апелляционном представлении государственный обвинитель Дудлива Ю.З., ссылаясь на положения ч. 3 ст. 351 УПК РФ, ставит вопрос об отмене приговора с направлением уголовного дела на новое рассмотрение со стадии действий суда после вынесения вердикта присяжных заседателей, поскольку суд первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора при описании совершённых осуждённым в отношении Л. действий, установленных вердиктом коллегии присяжных заседателей, не отразил, что эти действия совершены из личных неприязненных отношений к потерпевшей.

В апелляционной жалобе осуждённый К., ссылаясь на положения ст. 14, ст. 252, ч. 2.1 ст. 281, ч. 1 ст. 297, ст. 338 УПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», 27 июня 2013 года № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколов к ней», 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в первой инстанции» и 15 мая 2018 года № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного Кодекса Российской Федерации», считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, заявляя, что судом в ходе рассмотрения уголовного дела допущены существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, ст.ст. 46-52, 118, 123 и 126 Конституции Российской Федерации и норм международного права, дана неправильная квалификация его действий, неполно, необъективно и не всесторонне исследованы материалы уголовного дела, а также проигнорированы данные, характеризующие его личность, смягчающие обстоятельства и влияние назначенного наказания на условия жизни его семьи, в том числе малолетнего сына. Пишет, что он ранее не судим, на учёте у врача-психиатра и врача-нарколога не состоял, к административной ответственности не привлекался, по месту жительства и работы характеризуется положительно, имеет несовершеннолетнего ребёнка и родителей престарелого возраста, являющихся неработающими пенсионерами. Отмечает, что вердиктом коллегии присяжных заседателей он признан заслуживающим снисхождения, при этом, суд необоснованно не принял во внимание в качестве смягчающего обстоятельства его эмоциональное состояние, в котором он находился в период совершения инкриминированных деяний, обусловленное снижением контроля своих действий в отношении потерпевшей, что следует из заключения экспертов-психиатров, приняв во внимание его характеристику, данную участковым уполномоченным полиции, которая противоречит трём другим имеющимся положительным характеристикам, заявляя, что он не употреблял алкоголь и наркотические вещества, и о применённом потерпевшей в отношении него электрошокера, способствовавшим совершению преступления. Утверждает, что:

- назначенное ему судом наказание не соответствует принципам разумности и справедливости, полагая, что расчёт срока наказания суд должен был произвести с учётом установленных смягчающих наказание обстоятельств и положений ч. 5 ст. 62 УК РФ;

- умысла на причинение смерти потерпевшей у него не было, а суд в нарушение требований УПК РФ отказал стороне защиты в постановке вопросов, позволяющих квалифицировать его действия по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ;

- вопросный лист был сформулирован председательствующим по делу без учёта результатов «судебного следствия», прений сторон и позиции стороны защиты, при этом, председательствующий заведомо «принял» сторону обвинения, сформулировав вопросы № 2 и № 4 таким образом, что вынуждал присяжных заседателей отвечать на поставленные вопросы утвердительно «да»;

- после заявленного стороной защиты в судебном заседании 3 марта 2023 года ходатайства о внесении в вопросной лист изменений (вопрос № 2) председательствующий удалился в совещательную комнату для принятия решения по данному ходатайству и окончательному формированию вопросного листа, однако, принятое решение по заявленному ходатайству оглашено не было;

- обвинение в преступлении основано на предположениях, а его доводы о том, что он вышел в кухню, чтобы вызвать «скорую помощь», не опровергнуты, более того, присяжные заседатели, отвечая на поставленный в вопросном листе вопрос № 1, исключили фразы о том, что он, «высказав намерение лишить потерпевшую жизни заранее приготовленным ножом», вышел «за другим ножом», при этом, если бы его действия были направлены на убийство потерпевшей, то он мог бы осуществлять свои действия дальше, но покинул квартиру, а само по себе оставление места преступления не подтверждает наличие у него умысла на убийство потерпевшей, поэтому присяжные заседатели признали доказанными его действия по факту нанесения тяжких телесных повреждений;

- стороной обвинения не опровергнуты данные им показания о том, что после того, как сломался нож при нанесении потерпевшей телесных повреждений, он вышел в кухню, чтобы помыть руки и разблокировать телефон для вызова «скорой помощи», не препятствовав потерпевшей осуществить выход из квартиры, кроме того, изменено время совершения преступления, поскольку оно не соответствовало заключению эксперта от 23 октября 2019 года, согласно которому, телесные повреждения были причинены потерпевшей между 11 и 12 часами 3 сентября 2019 года, которое также противоречит его показаниям о том, что всё произошло в период с 12 час. 05 мин. до 12 час. 20 мин., и показаниям потерпевшей Л., показавшей о прибытии домой на обед в 12 час. 05 мин., что подтвердила свидетель М.;

- в ходе судебного заседания потерпевшая дала ложные показания, высказав оскорбления в его адрес; а в прениях потерпевшая и государственный обвинитель постоянно ссылались на инвалидность потерпевшей, данные о которой не были подтверждены в ходе рассмотрения дела, а были представлены суду 20 марта 2023 года при обсуждении вопроса об иске потерпевшей, при этом, в напутственном слове председательствующий сослался на неисследованные доказательства, а именно на инвалидность потерпевшей, которой перед напутственным словом 20 марта 2023 года была представлена справка об инвалидности;

- при даче им показаний председательствующий постоянно его перебивал, в связи с чем, ему было трудно сформулировать своё выступление;

- в нарушение требований ст. 281 УПК РФ судом были оглашены показания свидетеля Р., которая отказалась явиться в судебное заседание, несмотря на неоднократно направленные ей судом повестки;

- суд необоснованно отклонил заявленный им отвод государственному обвинителю, поддерживавшему обвинение по данному уголовному делу до отмены приговора Сегежского городского суда от 1 апреля 2021 года в кассационном порядке.

Считает завышенной сумму компенсации морального вреда потерпевшей, поскольку судом не учтено его тяжёлое материальное положение, а также размер взысканных с него процессуальных издержек без учёта повторного судебного разбирательства. Просит приговор изменить, признать в качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ противоправное поведение потерпевшей, явившегося поводом для преступления, квалифицировать его действия по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, снизить срок наказания и сумму причинённого ущерба, подлежащего возмещению, до 300 тыс. рублей либо отменить приговор с направлением уголовного дела на новое рассмотрение.

В возражениях на апелляционную жалобу осуждённого государственный обвинитель Дудлива Ю.З. считает, что председательствующим по делу принцип состязательности и равноправия сторон в судебном разбирательстве не нарушен, нарушений ст. 338 УПК РФ при формировании вопросного листа судом не допущено, вердикт коллегии присяжных заседателей противоречий не содержит и является ясным, утверждая, что суд пришёл к правильному выводу о том, что осуждённый действовал с прямым умыслом на причинение именно смерти потерпевшей, наказание ему назначено с учётом положений ч. 3 ст. 60 УК РФ, а размер гражданского иска, удовлетворённого судом, соответствует причинённым потерпевшей физическим и нравственным страданиям. Просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, приведённые в апелляционном представлении (основном и дополнительном) и апелляционной жалобе, возражениях государственного обвинителя, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене по следующим основаниям.

Уголовное дело в отношении К. рассмотрено судом с участием присяжных заседателей в соответствии с ходатайством обвиняемого, заявленным при ознакомлении с материалами уголовного дела, подтверждённым им в ходе предварительного слушания. Суд удостоверился, что обвиняемому разъяснены и понятны особенности и правовые последствия рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.

Формирование коллегии присяжных заседателей и решение связанных с этим вопросов в подготовительной стадии судебного заседания осуществлялось в условиях обеспечения сторонам возможности реализации их процессуальных прав, в том числе, путем постановки перед кандидатами в присяжные заседатели вопросов и высказывания своего мнения относительно отводов отдельных кандидатов. Данных о том, что в состав коллегии присяжных заседателей вошли лица, которые в силу тех или иных обстоятельств не могли исполнять обязанности присяжных заседателей, в материалах дела не имеется.

Вопреки утверждению К. в апелляционной жалобе, действующий уголовно-процессуальный закон не содержит запрета на повторное участие государственного обвинителя, участвовавшего при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции, после отмены приговора.

Судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, с учётом требований ст.ст. 252 и 335 УПК РФ, определяющих пределы судебного разбирательства и особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, а также положений ст. 334 УПК РФ о полномочиях судьи и присяжных заседателей. При этом действия председательствующего не выходили за рамки отведённых ему полномочий и не ограничивали права сторон на выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела. Председательствующий обеспечил соблюдение принципа состязательности сторон в судебном процессе, предоставив им равные возможности для представления и исследования доказательств.

Нарушений требований ст. 335 УПК РФ допущено не было.

Исследование в ходе судебного следствия фактических обстоятельств уголовного дела осуществлялось в условиях обеспечения сторонам, в том числе стороне защиты, всех предусмотренных законом возможностей по представлению суду доказательств, оспариванию допустимости и достоверности доказательств, представленных противоположной стороной. Все вопросы, связанные с исследованием доказательств по уголовному делу, которые возникали в судебном разбирательстве, разрешались председательствующим в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Суд в отсутствии присяжных заседателей разрешал ходатайства юридического характера. По результатам рассмотрения указанных вопросов судом были приняты решения, оснований сомневаться в их законности и обоснованности не имеется. При этом К. не был лишён возможности довести до сведения присяжных заседателей свою позицию по предъявленному обвинению.

Вопреки доводам апелляционной жалобы К. необеспечение явки и допроса свидетеля Р. не свидетельствует о неполноте судебного следствия, поскольку показания указанного свидетеля были оглашены в судебном заседании в соответствии с п.5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, а судом были приняты исчерпывающие меры к установлению местонахождения данного свидетеля, однако, обеспечить участие свидетеля Р. в судебном разбирательстве не представилось возможным.

Завершение судебного следствия было произведено судом с согласия сторон после того, как все имевшие значение для исхода дела доказательства были исследованы.

Прения сторон проведены в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ, в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Вопросный лист сформулирован в соответствии со ст. 338 УПК РФ, а вопросы, подлежавшие разрешению присяжными заседателями, составлены с учётом предъявленного К. обвинения, поддержанного в суде государственным обвинителем, результатов судебного следствия, прений сторон, после обсуждения этих вопросов сторонами, в ясных и понятных выражениях, без использования юридических терминов. При этом сторонам, в том числе К. и его защитнику, предоставлялась возможность внести замечания по содержанию и формулировке вопросов.

Согласно разъяснениям в п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», в случае обвинения подсудимого в совершении неоконченного преступления председательствующий должен в понятной формулировке поставить перед присяжными заседателями вопросы, предусмотренные ст.339 УПК РФ, в том числе о доказанности причин, в силу которых деяние не было доведено до конца, при этом, данный вопрос должен содержать описание фактической причины, лишившей подсудимого возможности осуществить свои намерения.

С соблюдением этого требования закона в вопросном листе поставлен вопрос и о причине, по которой не наступила смерть потерпевшей после причинения ей ножевых ранений.

Сформулированные судом вопросы основывались исключительно на фактических обстоятельствах дела, ответы присяжных заседателей на которые, не лишало стороны возможности высказывать своё мнение о квалификации содеянного, чем воспользовалась, в том числе и сторона защиты при обсуждении последствий вердикта в соответствии с ч. 3 ст. 347 УПК РФ.

Процедура постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, в полной мере соответствовала положениям уголовно-процессуального закона, при этом, на основании ч. 4 ст. 338 УПК РФ судья с учётом замечаний и предложений сторон в совещательной комнате окончательно сформулировал вопросы и внёс их в вопросный лист, после чего огласил в присутствии присяжных заседателей.

Вопреки доводам жалобы осуждённого, разрешение судом ходатайства с приведением мотивов невключения тех или иных вопросов в вопросный лист законом не предусмотрено.

Все обстоятельства, которые входят в предмет доказывания по делу и подлежат установлению коллегией присяжных заседателей, получили отражение в вопросном листе.

Напутственное слово председательствующего содержало разъяснения по всем вопросам, которые имели значение при постановлении вердикта, соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.

В напутственном слове председательствующий привёл содержание обвинения, напомнил присяжным об исследованных доказательствах, как уличающих подсудимого, так и оправдывающих его, изложил позиции государственного обвинителя и защиты, напомнил о сделанных в ходе судебного разбирательства замечаниях, правильно разъяснил основные правила оценки доказательств, сущность принципа презумпции невиновности и положения о толковании неустранённых сомнений в пользу подсудимого, необходимость принятия решения в соответствии со своим мнением, основанным на собственной оценке всех исследованных в судебном заседании доказательств.

Само напутственное слово ссылок на недопустимые доказательства либо доказательства, не исследованные судом, не содержит.

Собственного мнения относительно достоверности того или иного доказательства председательствующий судья не высказывал и в какие-либо не предусмотренные законом рамки присяжных заседателей в вопросе оценки доказательств не ставил.

Нарушений принципа объективности и беспристрастности при произнесении председательствующим судьёй напутственного слова не усматривается.

В соответствии с ч. 6 ст. 340 УПК РФ стороны вправе заявить в судебном заседании возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения принципа объективности и беспристрастности, однако, как следует из протокола судебного заседания, после напутственного слова председательствующего каких-либо возражений от участников процесса, в том числе со стороны защиты, не поступило.

Вердикт вынесен коллегией присяжных заседателей в соответствии с требованиями ст. 343 УПК РФ, на основании конкретно сформулированных вопросов, поставленных перед нею в пределах предъявленного К. обвинения.

Нарушений закона при постановлении вердикта не допущено. Вердикт коллегии присяжных заседателей является ясным и непротиворечивым, оснований для применения положений ч. 5 ст. 348 УПК РФ председательствующим судьёй не установлено.

Из вердикта следует, что на поставленные вопросы присяжные заседатели ответили в результате проведённого голосования. При этом судебная коллегия отмечает, что вопрос оценки доказательств, их полноты, достоверности, отнесён к компетенции присяжных заседателей. Мотивы же принятия коллегией присяжных заседателей того или иного решения на основании исследованных в судебном заседании доказательств обжалованию не подлежат.

Вместе с тем судебная коллегия находит приговор в отношении К. подлежащим отмене в связи с допущенными судом первой инстанции существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

Согласно ч. 2 ст. 348 УПК РФ, обвинительный вердикт обязателен для председательствующего по уголовному делу, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 и ч. 5 ст. 348 УПК РФ.

В соответствии с п. 3 ст. 351 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, в совершении которого коллегия присяжных заседателей признала подсудимого виновным, мотивировку квалификации его действий на основании вердикта присяжных заседателей, а также решение по другим вопросам (гражданскому иску, судьбе вещественных доказательств и т.д.).

Вопреки указанному требованию закона, в описательно-мотивировочной части приговора, при описании преступного деяния, в совершении которого коллегия присяжных заседателей признала К. виновным, не указан мотив преступления, несмотря на то, что мотив совершения преступления был установлен вердиктом присяжных заседателей (ответ на вопрос № 2), в соответствии с которым К. признан виновным в том, что он причинил ножом телесные повреждения Л. из личных неприязненных отношений.

Таким образом, описательно-мотивировочная часть приговора не соответствует вердикту присяжных заседателей.

В силу положений ч. 1.1 ст. 389.22 УПК РФ обвинительный приговор, постановленный на основании вердикта присяжных заседателей и противоречащий ему, при наличии оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 389.22 УК РФ, подлежит отмене с передачей уголовного закона на новое рассмотрение в суд, постановивший приговор, но иным составом с момента, следующего за провозглашением вердикта присяжных заседателей.

Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора при квалификации действий К. суд, оценивая доводы стороны защиты об отсутствии у К. умысла на причинение Л. смерти, указал, что они опровергаются исследованными в ходе судебного следствия доказательствами, а не установленными вердиктом коллегии присяжных заседателей обстоятельствами.

Также в нарушение требований п. 3 ст. 351 УПК РФ и разъяснений в п. 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» суд первой инстанции при принятии решения о судьбе признанных в качестве вещественных доказательств подушки от дивана, джинсовой куртки, платья потерпевшей ФИО1, резинки бельевой, рукоятки ножа, клинка ножа, фонаря-электрошокера, мобильного телефона сослался на то, что судьба данных вещественных доказательств была разрешена приговором Сегежского городского суда от 1 апреля 2021 года, указав, что повторное разрешение судьбы вещественных доказательств не представляется возможным.

Вместе с тем, как следует из материалов уголовного дела, приговор Сегежского городского суда от 1 апреля 2021 года был отменён в кассационном порядке с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство, поэтому принятое судом первой инстанции решение о судьбе вышеуказанных вещественных доказательств не может быть признано законным и обоснованным.

По этим же причинам судебная коллегия не может согласиться и с содержащимся в приговоре решением суда о зачёте в срок отбывания назначенного К. лишения свободы отбытого им наказания по приговору Сегежского городского суда от 1 апреля 2021 года в период с 8 июля 2021 года по 4 июля 2022 года, включительно, поскольку в связи с отменой в кассационном порядке приговора от 1 апреля 2021 года данный период пребывания К. в исправительном учреждении фактически является периодом его содержания под стражей.

Кроме того, суд первой инстанции дважды принял решение о взыскании процессуальных издержек с осуждённого - в обжалуемом приговоре и в вынесенном после него постановлении об оплате труда адвокатов, осуществлявших защиту К. в ходе судебного разбирательства, допустив возможность двойного взыскания.

При изложенных обстоятельствах ввиду допущенных судом первой инстанции нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, приговор не может быть признан законным и обоснованным, и поэтому он подлежит отмене, а уголовное дело – направлению на новое судебное рассмотрение со стадии обсуждения последствий вердикта присяжных заседателей, в ходе которого необходимо устранить отмеченные нарушения уголовно-процессуального закона.

В связи с отменой приговора по указанным выше основаниям судебная коллегия не рассматривает по существу иные доводы апелляционной жалобы, которые могут быть предметом рассмотрения судом первой инстанции в ходе нового судебного разбирательства.

Принимая во внимание характер предъявленного К. обвинения в совершении особо тяжкого преступления, данные о его личности, необходимость обеспечения условий для проведения судебного разбирательства в разумный срок, судебная коллегия в соответствии со ст.ст. 97, 255 УПК РФ полагает необходимым избрать К. меру пресечения в виде заключения под стражу на срок три месяца, поскольку иная мера пресечения не обеспечит беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства по данному делу.

Руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 389.20, ч. 1.1 ст. 389.22, ст. 389.28 и ст. 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

Приговор Сегежского городского суда Республики Карелия с участием коллегии присяжных заседателей от 20 марта 2023 года в отношении К. отменить, удовлетворив апелляционное представление государственного обвинителя Дудливой Ю.З. и частично удовлетворив апелляционную жалобу осуждённого К.

Уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда со стадии обсуждения последствий вердикта присяжных заседателей.

Избрать К. меру пресечения в виде заключения под стражу на срок 3 (три) месяца, то есть до 13 октября 2023 года.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Третий кассационный суд общей юрисдикции через Сегежский городской суд Республики Карелия.

Председательствующий В.С. Гирдюк

судьи С.В. Кутузов

О.В. Пальчун