Председательствующий по делу Дело № 22-1476/2023
судья Олефирова М.А.
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
10 июля 2023 года г. Чита
Судебная коллегия по уголовным делам Забайкальского краевого суда в составе председательствующего судьи Тишинского А.А.,
судей Бушуева А.В., Леонтьевой Т.В.,
при секретаре судебного заседания Яндаковой Т.В.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО1, ФИО2, адвокатов Сапожкова И.Ю., Юдиной А.В. на приговор Могочинского районного суда Забайкальского края от 17 февраля 2023 года, которым
ФИО1, <данные изъяты>, несудимый,
осужден по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона № 112-ФЗ от 25.07.2002) к 12 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;
ФИО2, <данные изъяты>, судимый:
- 26 февраля 2020 года Тындинским районным судом Амурской области по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 7 годам лишения свободы,
осужден по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона № 112-ФЗ от 25.07.2002) к 12 годам 6 месяцам лишения свободы.
На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний по настоящему приговору с наказанием по приговору Тындинского районного суда Амурской области от 26 февраля 2020 года назначено 16 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок назначенного ФИО1 и ФИО2 наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора суда в законную силу.
Мера пресечения ФИО1 и ФИО2 в виде содержания под стражей оставлена без изменения, до вступления приговора в законную силу.
Время содержания ФИО1 под стражей с 19 февраля 2022 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок отбывания наказания из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
В назначенное ФИО2 наказание зачтено время отбытое по приговору Тындинского районного суда Амурской области от 26 февраля 2020 года (по 13 апреля 2022 года включительно), а так же время его содержания под стражей (по настоящему делу) с 14 апреля 2022 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Постановлено взыскать в пользу ФИО с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, с ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.
Заслушав доклад судьи Тишинского А.А., выступления осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Сапожкова И.Ю., Юдиной А.В., Максимова М.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших об отмене приговора, мнение прокурора Якимовой Т.С. о законности и обоснованности приговора, судебная коллегия
установила:
в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в совершении действий, которые судом в приговоре квалифицированы как умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с целью скрыть другое преступление, то есть в совершении преступления, предусмотренного пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Преступление совершено <данные изъяты> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе адвокат Сапожков И.Ю. обжалуемый приговор считает незаконным в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые путем лишения и ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.
Просит приговор в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение.
В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Юдина А.В. считает, что при вынесении приговора было допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, был неправильно применен уголовный закон, что привело к вынесению несправедливого приговора.
Так, в прениях сторон государственный обвинитель перед присяжными заседателями сослалась на версию потерпевшей Потерпевший №1 о нанесении ножевого ранения потерпевшему в спину через спинку сиденья. Эта версия произошедшего убийства, озвученная в прениях, не выдвигалась и не была объектом исследования ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия. В то время как прения сторон проводятся лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями и только в рамках исследованных обстоятельств. Если участник прений сторон упоминает о таких обстоятельствах, то председательствующий останавливает его и разъясняет присяжным заседателям, что указанные обстоятельства не должны быть приняты ими во внимание при вынесении вердикта, однако судья не остановила государственного обвинителя и не сделала соответствующее разъяснение присяжным заседателям.
Излагая речь государственного обвинителя в прениях сторон в которой подвергаются незаконной и необоснованной критике показания свидетелей №1 и №2, а так же подсудимых, в той части, в которой они указывали на непричастность подсудимого ФИО1 к совершенному преступлению, полагает, что государственный обвинитель настроил присяжных заседателей на обвинительный уклон, оказал давление на присяжных заседателей, нарушив положения ст. 292 УПК РФ.
Кроме того, председательствующий никак не отреагировал на сообщение государственным обвинителем в прениях сторон на то, что если присяжные заседатели исключат участие ФИО1 в преступлении, то у ФИО2 будет менее тяжкое преступление и к нему будут применены сроки давности, вследствие чего он будет освобожден от уголовной ответственности, тем самым, грубо нарушив право подсудимых на объективность и беспристрастность.
Отмечает, что свидетель №13, неоднократно менявший показания в ходе предварительного следствия, в судебном заседании пояснил, что не видел, кто из подсудимых наносил потерпевшему удары. Председательствующий судья не выяснила, каким же показаниям надо верить и почему они неоднократно менялись, что так же повлияло на вынесение решения присяжными.
Ссылаясь на гражданский иск, заявленный потерпевшей после выяснения председательствующим о наличии ходатайств, полагает, что судом нарушена беспристрастность в судебном заседании.
Полагает, что указанные процессуальные нарушения со стороны обвинения и председательствующего, выразившиеся в несоблюдении уголовного судопроизводства и представлении присяжным заседателям доказательств и сведений с позиции обвинения, способных вызвать стойкое предубеждение в отношении подсудимых, в своей совокупности явились существенными, повлиявшими на мнение присяжных заседателей о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления.
Просит приговор в отношении ФИО1 отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение.
В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) осужденный ФИО1 считает приговор незаконным, постановленным с нарушением норм Уголовно-процессуального кодекса РФ.
Ссылаясь на положения ст. 328 УПК РФ, указывает, что кандидат в присяжные заседатели №3, в последующем старшина присяжных заседателей, скрыла, что знает его семью, так как училась в школе с его родной сестрой №4, в настоящее время №5, знает его и знает, что он ранее судим, о чём довела до присяжных заседателей. Её родители являлись работниками <данные изъяты>, в частности отец работал на <данные изъяты>. №3 скрыла факт того, что её первый муж №6 был судим за убийство. Более того, последняя была заинтересована в привлечении его к уголовной ответственности, а именно №3 является лучшей подругой №7, супруги погибшего <Дата> его товарища №8 в результате несчастного случая произошедшего в лесу в его присутствии. О произошедшем он сообщил своей супруге №9, когда привез погибшего и просил вызвать скорую помощь и правоохранительные органы. Семья погибшего в смерти №8 обвинила его. Правоохранительными органами в отношении него была проведена проверка, и было установлено, что это был несчастный случай. Все это было известно №3.
В настоящее время №3 живет в гражданском браке с №10, с которым он работает на одном предприятии (<данные изъяты>). Последний работает в должности дежурного по Депо и хорошо знает его, а также знал погибшего №8 От погибшего №8 ему было известно, что они в дружеских отношениях с №10, они общаются семьями, встречаются.
Указывает, что он с №3 не встречался и лично не общался с 1999 года, её личность ему известна под фамилией №3*. В суде при формировании коллегии присяжных заседателей он её не узнал.
О том, что №3 находится в гражданском браке с №10 и то, что №6 был её первым мужем, ему стало известно от его родственников после суда.
Считает, что №3, скрыла все факты от суда, тем самым лишила его права на мотивированный отвод. В последующем №3 стала старшиной коллегии присяжных заседателей и, пользуясь своим положением, могла сформировать негативное, предвзятое отношение к нему у всей коллегии присяжных заседателей.
Полагает, что в результате действий №3 были существенно нарушены его права на защиту и нормы уголовно-процессуального закона, которые дают ему право на заявление отвода кандидату в присяжные заседатели, что повлияло на вынесение законного, обоснованного судебного решения.
Кроме того, указывает, что на принятие объективного решения присяжными заседателями повлияла речь государственного обвинителя в прениях сторон, в которой прокурор сослался на версию о нанесении удара ножом через спинку сиденья автомобиля, не исследованную в процессе судебного разбирательства. Однако председательствующий не остановил выступление прокурора.
Выражая несогласие с доводами прокурора, указывает, что ни один из свидетелей не говорил о том, что ФИО1 вышел из машины первым и следом выволок потерпевшего и нанёс удар.
Все сказанное прокурором является его предположением, поскольку в ходе судебного разбирательства не представлено ни одного доказательства его вины.
Отмечает, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, а не на предположениях.
Просит вердикт присяжных заседателей и приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.
В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) осужденный ФИО2 считает приговор подлежащим отмене как незаконный и необоснованный. Выводы суда первой инстанции, изложенные в приговоре, не подтверждаются исследованными в ходе судебного следствия доказательствами.
Утверждает, что всё обвинение в отношении ФИО1 построено на догадках и предположениях.
Настаивает, что он один совершил преступление.
Полагает, что на вердикт присяжных заседателей повлияло выступление государственного обвинителя в прениях сторон, где прокурор поддержала версию, высказанную потерпевшей в судебном заседании о том, что удар ножом был нанесен ФИО через сиденье автомобиля и в связи с чем был уничтожен автомобиль. Данная версия в ходе следствия не рассматривалась. Вопреки требованиям ст. 336 УПК РФ, председательствующий на данное выступление замечание прокурору не сделал.
Также прокурор высказалась о том, что Свидетель №3 из машины силой вытащил ФИО1, хотя никто из свидетелей это не подтвердил. Полагает, что данные обстоятельства повлияли на вердикт присяжных заседателей.
Ссылаясь на положения п. 4 ст. 80 УПК РФ, заключение экспертизы, проведенной в 2004 году и показания хирурга №11, ставит под сомнение заключение экспертизы, проведенной в 2022 году по показаниям №12
Полагает, что в основу обвинения положены доказательства, которые указывают на фабрикацию дела, а именно показания свидетеля №13 от 14 апреля 2003 года, 29 февраля 2004 года, в которых он поясняет о размере ножа, который был у ФИО2, а какой нож был у ФИО1 не указывает. Однако в показаниях, данных им спустя 20 лет, появились размеры ножей по глубине ран, без указания их ширины, что не соответствует показаниям экспертов. Показания №13 были прерваны, хотя он начал объяснять, почему в те годы он давал такие показания.
Считает, что предварительный сговор не доказан, выводы основаны на предположениях, чем нарушено положение ст. 75 УПК РФ.
Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 30, ч. 3 ст. 31 УПК РФ, указывает, что вопрос о сроках давности привлечения ФИО1 и ФИО2 к уголовной ответственности по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ не входили в полномочия Могочинского районного суда Забайкальского края.
Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.
В возражениях, на апелляционные жалобы осужденных государственный обвинитель Якимова Т.С. высказывает несогласие с ними, полагает, что доводы апелляционных жалоб несостоятельны и удовлетворению не подлежат, приговор просит оставить без изменения.
Проверив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражения на апелляционные жалобы осужденных, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Согласно ст. 38927 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные пп. 2 – 4 ст. 38915 УПК РФ, а именно существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.
Из материалов дела усматривается, что судебное разбирательство проведено с учетом требований уголовно-процессуального закона, определяющих особенности рассмотрения уголовного дела с участием коллегии присяжных заседателей и существенных нарушений, которые бы могли являться основанием к отмене приговора, судом допущено не было.
Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, доводам стороны защиты, формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст.ст. 327, 328 УПК РФ. Сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатов в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела.
Сторонам была предоставлена возможность задать кандидатам в присяжные заседатели вопросы о наличии обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность присяжных заседателей. Кандидатами в присяжные заседатели на вопросы участников процесса были сообщены необходимые сведения.
Из протокола судебного заседания следует, что сторона защиты принимала активное участие в формировании коллегии присяжных заседателей, высказывала свое мнение по мотивированному отводу, а так же воспользовалась правом немотивированного отвода.
Суд выяснил вопрос о наличии среди участников процесса знакомых, родственников кандидатов в присяжные заседатели, вопросы о том, кто из родственников и знакомых пострадал от преступлений, был судим за последние 20 лет, кто из родственников работает в правоохранительных органах.
Доводы стороны защиты о наличии у кандидата в присяжные заседатели, впоследствии включенной в состав коллегии и избранной в качестве старшины в присяжные заседатели №3, таких обстоятельств как судимость бывшего супруга, наличие дружеских отношений с семьей <данные изъяты>, гибель №8 в результате несчастного случая, а также наличие родственников, ранее работавших в <данные изъяты>, не являются основанием для отмены приговора, поскольку данные обстоятельства не выяснялись в ходе отбора и опроса судом и сторонами кандидатов в присяжные заседатели, то есть до окончания формирования коллегии присяжных заседателей. Сведений о том, что №3 намеренно скрыла эту информацию от суда и сторон материалы уголовного дела не содержат.
Тот факт, что №3 училась в школе с родной сестрой осужденного ФИО1 – №4, в настоящее время №5, что Косяков работал на одном предприятии с супругом №3, не может свидетельствовать о том, что №3 ранее была знакома с осужденным ФИО1, знала о его прошлом, и скрыла данную информацию от суда и сторон.
Доводы стороны защиты о том, что старшина присяжных заседателей №3 была заинтересована в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, оказала влияние на присяжных заседателей, следует признать надуманными, ничем не подтвержденными.
Данных о том, что в коллегию присяжных заседателей вошли лица, которые в силу ст.ст. 3, 7 Федерального закона «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» не могли быть таковыми, не имеется.
После формирования коллегии присяжных заседателей заявлений о тенденциозности состава коллегии присяжных заседателей от участников уголовного судопроизводства не поступило.
В соответствии с ч. 1 ст. 334, ст. 339 УПК РФ решение вопроса о доказанности события преступления и виновности подсудимых является компетенцией присяжных заседателей.
В соответствии с положениями ст. 17 УПК РФ присяжные заседатели оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.
Именно присяжные заседатели оценивают достоверность и достаточность представленных им доказательств при принятии решения по поставленным перед коллегией присяжных заседателей вопросам.
В силу ст. 38921 УПК РФ, вердикт присяжных заседателей и постановленный на его основе приговор не может быть обжалован по мотиву несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.
Исходя из данной нормы уголовно-процессуального закона, судебные решения, вынесенные с участием присяжных заседателей, не могут быть обжалованы сторонами в апелляционном порядке и не подлежат проверке судом апелляционной инстанции по мотивам несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.
Особенности рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, равно как и обжалования приговора суда присяжных, были осужденным ФИО1 и ФИО2 разъяснены.
В этой связи доводы апелляционных жалоб осужденных ФИО1 и ФИО2 об оспаривании фактических обстоятельств дела, установленных вердиктом присяжных заседателей, о непричастности ФИО1 к преступлению, отсутствии доказательств его вины, а также доказательств, свидетельствующих о наличии предварительного сговора, допустимости и относимости доказательств, не могут быть судебной коллегией приняты во внимание и рассмотрены.
Сведений о нарушении председательствующим судьей принципов объективности и беспристрастности материалы уголовного дела, протокол судебного заседания не содержат.
В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.
Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено на основе принципа состязательности, установленного ст. 15 УПК РФ, с учетом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, ст. 335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, ст. 334 УПК РФ о полномочиях судьи и присяжных заседателей.
Вопросы допустимости доказательств были исследованы судом в соответствии с требованиями гл. 10 УПК РФ, в порядке, определяемом ч. 2 ст. 334 УПК РФ.
Несостоятельными являются доводы стороны защиты о нарушении требований чч. 7, 8 ст. 335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в судебном заседании с участием присяжных заседателей.
Судом в соответствии с законом были рассмотрены ходатайства о предоставлении и исследовании доказательств, а также ходатайств участников разбирательства со стороны защиты о признании недопустимыми ряда доказательств по уголовному делу.
Каких-либо данных об исследовании перед коллегией присяжных заседателей недопустимых доказательств, а также об ограничении участников процесса в предоставлении коллегии присяжных заседателей доказательств, которые не были исключены из числа допустимых, не имеется и судебной коллегией такие обстоятельства не установлены.
Как следует из протокола судебного заседания, во всех случаях, когда государственный обвинитель, потерпевший, свидетели, подсудимые, либо сами защитники сообщали о подобных обстоятельствах, председательствующий в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и положений ст. 243 УПК РФ останавливала их, и обращалась к присяжным заседателям с просьбой не принимать данные сведения при вынесении вердикта.
Нарушений закона при допросе сторонами подсудимых, потерпевшей, свидетелей, незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей при представлении доказательств стороной обвинения, искажения доказательств в ходе судебного следствия и прений сторон не допускалось.
В тех случаях, когда стороны касались вопросов, которые не подлежат исследованию в присутствии коллегии присяжных заседателей, председательствующий своевременно прерывала выступления участников процесса и обращалась к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями не принимать услышанное во внимание при вынесении вердикта. Указанные действия председательствующего нельзя признать ограничивающими права стороны защиты на выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела.
Доводы апелляционных жалоб о том, что председательствующий судья не выяснила у свидетеля Свидетель №13, каким его показаниям надо верить и почему они неоднократно менялись, не могут влиять на законность и обоснованность состоявшегося вердикта коллегия присяжных заседателей и постановленного судом приговора, поскольку данные обстоятельства не подлежат выяснению в присутствии присяжных заседателей.
В напутственном слове председательствующий судья разъясняла, что не являются доказательствами аргументы и заявления сторон, их позиция по делу, характеристики подсудимых и потерпевшего, которые они услышали в судебном заседании и не должны принимать во внимание при вынесении вердикта. Вердикт они должны выносить только на основании исследованных в судебном заседании доказательств.
Не соответствуют материалам дела и изложенные в апелляционных жалобах доводы о допущенных нарушениях председательствующим принципа объективности и беспристрастности при рассмотрении уголовного дела, а также об оказанном на коллегию присяжных заседателей незаконном воздействии со стороны государственного обвинителя.
Прения сторон, реплики и последнее слово подсудимого соответствуют требованиям ст.ст. 292, 293, 336, 337 УПК РФ.
Ссылка государственного обвинителя в ходе прений сторон на версию потерпевшей Потерпевший №1, не может свидетельствовать о том, что государственный обвинитель вышел за рамки рассматриваемых обстоятельств, в том числе обстоятельств причинения Свидетель №3 ранения спины.
Анализ показаний свидетелей и осужденных дан государственным обвинителем с учетом исследованных в судебном заседании доказательств и не может свидетельствовать об оказании воздействия на коллегию присяжных заседателей с целью формирования негативного и предвзятого отношения к подсудимым со стороны присяжных заседателей, нарушении положения ст. 292 УПК РФ.
Указание государственным обвинителем последствий вынесения присяжными заседателями ошибочного вердикта не может быть признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.
Вопросный лист председательствующим судьей сформулирован в соответствии с положениями ст.ст. 338 и 339 УПК РФ, с учетом результатов судебного следствия и прений сторон. Замечаний у сторон по содержанию вопросного листа и формулировки вопросов не возникло.
Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям, предусмотренным ст. 340 УПК РФ. В нем председательствующий напомнила присяжным заседателям обо всех исследованных доказательствах, как уличающих, так и оправдывающих подсудимых, правильно изложила позицию защиты, разъяснила основные правила оценки доказательств, сущность принципа презумпции невиновности, разъяснила порядок совещания присяжных заседателей, подготовки ответов на поставленные вопросы, голосования по ответам и вынесения вердикта. Также напомнила о том, чтобы присяжные заседатели не принимали во внимание обстоятельства, которые не подлежат учету при вынесении вердикта, и в завершении напомнила присяжным заседателям содержание данной ими присяги и обратила внимание на то, что в случае вынесения обвинительного вердикта они могут признать подсудимых заслуживающими снисхождения.
Возражений в связи с содержанием напутственного слова от участников процесса не поступило.
Совещание коллегии присяжных прошло с соблюдением всех требований ст.ст. 341 – 343 УПК РФ.
Вердикт коллегии присяжных является ясным и непротиворечивым, оснований для роспуска коллегии, предусмотренных ч. 5 ст. 348 УПК РФ председательствующим судьей не установлены. Не находит таких оснований и судебная коллегия.
При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, ограждению присяжных заседателей от какого-либо незаконного воздействия и обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей и вынесенного ими вердикта.
Приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 постановлен председательствующим в соответствии с требованиями ст. 351 УПК РФ, определяющей особенности в суде с участием присяжных заседателей.
Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО2 при вынесении обвинительного приговора, нарушений закона, регламентирующего порядок применения сроков давности, не допущено.
Санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривалось наказание в виде смертной казни. Как по уголовному закону, действовавшему на момент совершения преступления, так и в настоящее время (ст. 78 УК РФ) применение сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни, относится к исключительной компетенции суда. Из этого следует, что лицо, совершившее преступление, за которое предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, привлекается к уголовной ответственности независимо от времени, прошедшего после совершения преступления.
В соответствии с правовой позицией, изложенной Конституционным Судом РФ в Определении от 13.10.2009 № 1140-О-О, указанные нормы согласуются с принципом равенства граждан перед законом и не могут рассматриваться как ограничивающие их права.
Суд первой инстанции, учитывая тяжесть, характер, повышенную степень общественной опасности совершенного ФИО1 и ФИО2 преступления, связанного с убийством человека, несмотря на положительные данные о личности подсудимых, в целях восстановления социальной справедливости в соответствии ч. 2 ст. 43 УК РФ обоснованно счел невозможным применение к осужденным сроков давности привлечения к уголовной ответственности и не освободил их от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Доводы осужденного ФИО2 о том, что решение вопроса о применении сроков давности не входит в компетенцию районного суда, не могут быть признаны состоятельными, поскольку основаны на неправильном понимании закона.
Действиям осужденных ФИО1 и ФИО2 в целом дана правильная юридическая оценка с учетом вердикта присяжных заседателей.
Вместе с тем, квалифицируя действия осужденных ФИО1 и ФИО2 суд первой инстанции ошибочно пришел к выводу о необходимости квалификации действий ФИО1 и ФИО2 в редакции Федерального закона от 25.07.2002 № 112-ФЗ, которым внесены изменения и дополнения в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности».
При этом, каких-либо изменений и дополнений в ст. 105 УК РФ вышеуказанным законом не вносилось.
Таким образом, действия ФИО1 и ФИО2 следует квалифицировать по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ в редакции Федерального закона от 13.06.1996 № 63-ФЗ, действующей на момент совершения преступления.
При назначении наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденных, обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, роль каждого из осужденных в совершении преступления.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 и ФИО2 признаны заслуживающими снисхождения, в связи с чем наказание назначено с применением ст. 65 УК РФ. Назначенное наказание в виде лишения свободы судебная коллегия считает справедливым, соразмерным содеянному и данным о личности осужденных.
Оснований для смягчения назначенного наказания не имеется.
Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, по делу не усматривается.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
приговор Могочинского районного суда Забайкальского края от 17 февраля 2023 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить.
Считать, что ФИО1 и ФИО2 осуждены по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ в редакции Федерального закона от 13.06.1996 № 63-ФЗ.
В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, установленном главой 471 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции, в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденными, содержащимися под стражей, – в тот же срок со дня вручения копии апелляционного определения и копии приговора, вступившего в законную силу, путем подачи кассационной жалобы, кассационного представления через суд, постановивший приговор.
В случае пропуска срока, установленного ч. 4 ст. 4013 УПК РФ, или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор подаются непосредственно в суд кассационной инстанции.
В случае подачи кассационной жалобы, кассационного представления осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий
Судьи: