Решение по делу № 2-38/2023 от 05.04.2023 - о признании договора дарения земельного участка и жилого дома недействительным, применении последствий недействительности сделки, выселении из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения.

УИД 26RS0001-01-2022-009086-73

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Ставрополь

5 апреля 2023 г. Дело 2-38/2023 (2-5148/2022)

Промышленный районный суд г. Ставрополя в составе:

председательствующего судьи Сергеева А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Антоненко О.Г.,

с участием: сурдопереводчика ФИО1, истца ФИО2 и его представителя – адвоката Никольского И.Л., ответчиков М.Е.Ю., действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних М.А.В., М.С.В., М.Е.В.; ФИО3, третьего лица нотариуса ФИО4, прокурора Минаевой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО5, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО6, ФИО7, ФИО8; ФИО3, третье лицо нотариус ФИО4, о признании договора дарения земельного участка и жилого дома недействительным, применении последствий недействительности сделки, выселении из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с исковыми требованиями (впоследствии уточненными в части даты оспариваемого договора (вместо дата – дата), к несовершеннолетней ФИО6 в лице законного представителя - матери ФИО5, ФИО5 о признании недействительным договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>-3, <адрес> от дата, удостоверенного нотариусом Ставропольского городского нотариального округа ФИО4 и зарегистрированного в реестре за №, выселении ФИО6, ФИО5 из жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>-3, <адрес> без предоставления другого жилого помещения, впоследствии увеличив исковые требования, предъявив требование о выселении из жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>-3, <адрес> без предоставления другого жилого помещения дополнительно к несовершеннолетним ФИО7, ФИО8 в лице законного представителя – матери ФИО5, ФИО3.

В обоснование иска ФИО2 указал, что ему на праве собственности принадлежал земельный участок и расположенный на нем жилой дом по адресу: <адрес>. Примерно в 2010 году он познакомился с ФИО3 с которой стал совместно проживать (сожительствовать). У ФИО3 имеется дочь - ФИО5, проживающая по адресу: <адрес> со своим супругом и тремя детьми. Из них (детей) больше всего ему нравилась внучка ФИО3 -ФИО6. Примерно начиная с 2020 года ФИО3 стала говорить ему о том, что ее дочке нужно помочь с жильем, т.к. у них постоянно случаются конфликты с супругом, они проживают в Ставрополе на ФИО9 в общежитии с тремя детьми и т.д. Довольно часто ФИО8 приезжала к ним с ФИО3 в дом на <адрес> - 3, т.к. муж ее выгнал, но потом опять они мирились и жили на ФИО9. На новый год (с 2020 по 2021 год) ФИО3 и ФИО8 попросили меня оформить дом и землю на ее внучку, пояснив мне о том, что у меня серьезный возраст и в случае чего (болезни) ФИО8 будет меня досматривать (ухаживать за мной). Он согласился. После этого ФИО3 вместе с М.Е.Ю. стали собирать документы, заказывать справки для совершения сделки. дата они (он, ФИО3 и ФИО8) поехали к нотариусу ФИО4 для оформления документов.

Он с ФИО8 зашли к нотариусу, а ФИО3 осталась на улице ждать. Они отдали паспорта и ждали, пока напечатают документы. Затем нотариус вызвал его к себе в кабинет для подписания договора, при этом сам текст договора мне никто не зачитывал, т.к. он был уверен, что это договор, согласно которого собственность на домовладение переходит на ФИО8 только после моей смерти, о чем я лично два раза сказал нотариусу.

Он подписал данный договор. Больше он с ФИО8 никуда не ходил (ни в МФЦ, ни в регистрационную палату), право собственности на А.М. М.Е. зарегистрировала сама.

После оформления документов ФИО8 стала чаще приезжать к ним домой (на <адрес>) и вела себя более грубо по отношению к нему, чем ранее. дата она приехала к нему мне домой по адресу: <адрес>, дом, 12 и сказала, что теперь она будет жить, а также чтобы он уходил из дома. Вечером 6 июня он пришел к себе домой, но М.Е.Ю. дом не открыла, сказала, чтобы он шел спать в гараж или куда захочет.

Из-за этого произошел конфликт, в результате которого ФИО8 вызвала полицию и его доставили в ОП № УМВД России по <адрес>, где было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 115 УК РФ, которое в настоящее время рассматривается Мировым судьей судебного участка № <адрес>.

После этого случая он не имеет возможности попасть к себе домой и даже забрать свои вещи. ФИО8 его не пускает, ссылаясь на то, что он собственником дома не является, что и послужило поводом для обращения в суд с настоящим иском. Считает, что ФИО5 ввела его в заблуждение относительно природы сделки.

ФИО6 и Е. ему родственником не являются. Иного жилья, кроме данного домовладения, он не имеет. Сам договор дарения не содержит указания на то, что после совершения сделки за ним сохраняется право пользования жилым помещением.

Его воля при подписании договора была направлена на то, что право собственности на ФИО6 перейдет к ней только после его смерти, до которой ФИО8 будет осуществлять за ним уход, т.е. на заключение договора пожизненного содержания с иждивением.

Самого договора у него не было, ему пришлось заказывать у нотариуса дубликат, т.к. все документы были у ФИО8.

ФИО8 воспользовалась тем, что он является инвалидом с детства по слуху и не имеет даже полного среднего образования, т.к. закончил всего 8 классов специализированной коррекционной школы - интерната. Данное обстоятельство подтверждается Справкой серии ВТЭ - № № от дата, в соответствии с которой ему установлена третья группа инвалидности - инвалид с детства.

В соответствии со справкой № от дата он обучался в ГКОУ школе - интернате <адрес> и прослушал программу специальных (коррекционных) образовательных учреждений для обучающихся воспитанников с ограниченными возможностями здоровья с 1 по 8 класс. Из копии личного дела на учащегося, он обучался в школе для тугоухих с дата дата год.

Таким образом, указание в договоре о том, что он прочитан вслух для него не имеет никакого значения, т.к. он не может слышать нормальную речь, а слышит только если очень громко близко говорить на ухо или понимает сурдоперевод.

Данное обстоятельство М.Е.Ю. от нотариуса скрыла, хотя нотариус не могла не заметить то, что он очень плохо слышит.

В юридических формулировках он мало что понимает и о том, что в действительности он заключил договор дарения без права пользования домом ему стало известно уже после того, когда он получил дубликат и адвокат в присутствии супруги его брата, которая владеет сурдопереводом, ему разъяснил, что же он на самом деле подписал.

В соответствии с п. 6 Приказа Минюста РФ от 15 марта 2000 г. N 91 "Об утверждении Методических рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации", если обратившийся для совершения нотариального действия глухой, немой или глухонемой гражданин неграмотен, то при совершении нотариального действия присутствует лицо, которое может объясниться с ним и удостоверить своей подписью, что содержание сделки, заявления или иного документа соответствует воле участвующего в ней неграмотного глухого, немого или глухонемого. Указанное лицо, как правило, представляет документ, подтверждающий, что оно имеет специальные познания по общению с данной категорией граждан. Личность данного лица устанавливается, а дееспособность проверяется в соответствии со статьями 42, 43 Основ.

В соответствии с Приказом Минтруда РФ от 17.12.2015 № 1024н "О классификациях и критериях, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы" (Зарегистрировано в Минюсте России 20.01.2016 N 40650), наличие третьей степени инвалидности по слуху устанавливается, если по итогам официального обследования выявляется неспособность преодолеть тугоухость с использованием слуховых аппаратов.

Инвалидность ребенку по слуху устанавливается, если у него выявлена двусторонняя глухота с детства. Также на общих основаниях будет применяться критерий по 3 степени потери слуха, который распространяется и на взрослое население.

Он является инвалидом по слуху с детства. Однако, у нотариуса сурдопереводчик не присутствовал. Если бы все вышеизложенное ему было известно на момент совершения сделки, он бы на таких условиях ни за что не подписал бы этот договор дарения.

В соответствии с ч. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178пп. 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса, (п. 6 ст. 178 ГК РФ).

По смыслу приведенной нормы права, сделка признается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Таким образом сделка по дарению земельного участка и жилого дома от дата является недействительной.

Как он указывал выше, с дата и по настоящее время ФИО8 препятствует пользованию домовладением по адресу: <адрес> - 3, <адрес>. Не отдает ему ключи и не впускает меня в дом.

В настоящий момент в ранее принадлежавшем ему жилом доме проживают ФИО5, ее дети - А.В., С.В., Е.В. и ее мать - ФИО3 (у которой имеется в собственности домовладение в селе <адрес>).

В соответствии со ст. 11 ЖК РФ предусмотрена защита жилищных прав путем прекращения жилищного правоотношения.

В соответствии со ст. 30 ЖК РФ, собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены настоящим Кодексом.

Согласно ст. 31 ЖК РФ, к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Члены семьи собственника жилого помещения обязаны использовать данное жилое помещение по назначению, обеспечивать его сохранность.

В случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.

В соответствии со ст. 292 ГК РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

Ответчики членами его семьи или бывшими членами моей семьи не являются. Какого либо соглашения между мной и ответчиками о предоставлении жилого помещения для пользования - не имеется.

В силу требований ст. 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

В виду изложенного, в силу требования 292, 304 ГК РФ, 11, 31, 35 ЖК РФ, право пользования жилым домом № по <адрес> за ответчиками подлежит прекращению, а ответчики - выселению без предоставления иного жилого помещения.

В силу требований ст. 167 ГК РФ, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Предметом иска являются требования истца к несовершеннолетней ФИО6 в лице законного представителя - матери ФИО5 о признании недействительным договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>-3, <адрес> от дата, заключенного между ФИО2 и М.Е.Ю., действующей как законный представитель несовершеннолетней дочери М.А.В., применении последствий недействительности сделлки в виде прекращения права собственности М.А.В. на земельный участок и жилой дом и восстановлении права соственности на земельный участок и жилой дом за ФИО2; требования истца к ФИО5, несовершеннолетним ФИО6, ФИО7, ФИО8 в лице из законного представителя – матери ФИО5, ФИО3 о выселении из жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>-3, <адрес> без предоставления другого жилого помещения.

Поскольку несовершеннолетние ответчики М.А.В. ДД.ММ.ГГГГ г.р., М.С.В. ДД.ММ.ГГГГ г.р., М.Е.В. ДД.ММ.ГГГГ г.р. на момент рассмотрения дела не достигли возраста четырнадцати лет, в соответствии с ч.5 ст.37 ГПК РФ их права и законные интересы защищала в процессе их законный представитель – мать М.Е.Ю.

В ходе судебного разбирательства судом к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена нотариус Ставропольского городского нотариального округа ФИО4

Кроме того, учитывая, что судебным постановлением могут быть затронуты права и законные интересы несовершеннолетних, судом к участию в деле в порядке ч.2 ст. 47 ГПК РФ привлечен орган опеки и попечительства в лице отдела по охране прав детства администрации Промышленного района г. Ставрополя.

Виду предъявления истцом требований о выселении, судом к участию в деле в порядке ч.3 ст.45 ГПК РФ привлечен прокурор.

В судебном заседании истец ФИО2 исковые требования поддержал в полном объеме, настаивал на их удовлетворении по доводам, изложенным в иске. Дал объяснения, согласно которым имеет 8 классов образования, устную речь не слышит, владеет техникой понимания речи по губам, если находится близко к говорящему и смотрит на губы, умеет читать, но может не понять прочитанного. Указывает, что в настоящий момент проживает у родного брата. Он действительно хотел передать дом М.А.В., но только после своей смерти. Форму передачи дома они сначала обсуждали с ФИО3, потом он позвонил М.Е.Ю., предложил дом «сделать» на М.А.В., на что она согласилась. Он просил ее оформить передачу таким образом, чтобы право собственности перешло к М.А.В. после его смерти, в дальнейшем в документах он увидел, что в них о передаче после смерти» ничего не указано. Он хотел, чтобы дом после его смерти не перешел в собственность его детям, с которыми у него конфликтные отношения. Сначала он хотел оформить дом на ФИО3, но она отказалась, так как у нее есть дом в селе Безопасном, и она сказала, что лучше «сделать» на внучку. Он понимал совершаемую сделку так, что дом перейдет в собственность к М.А.В. после его смерти. У него плохое зрение, он плохо видел текст договора. Вопрос о его содержании до его смерти со стороны ФИО3 или М.С.Ю. им не ставился, такие условия с ответчиками он не обсуждал.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 – адвокат Никольский И.Л. позицию своего доверителя подержал в полном объеме, просил исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование своей позиции ссылался на то, что его доверитель речь не слышит, следовательно, разъяснения нотариуса о существе сделки, на которые имеется ссылка в договоре, для него не имеют значения, поскольку при совершении нотариального действия по удостоверения договора дарения не присутствовал сурдопереводчик.

В судебном заседании ответчик М.Е.Ю., действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетних ответчиков М.А.В., М.С.В., М.Е.В. против удовлетворении исковых требований возражала. Дала объяснения, согласно которым ФИО2 позвонил ей по телефону, при этом он все слышал и понимал, и предложил «оформить» дом на М.А.В., она предупредила его, что для этого нужно собирать много справок, на что он согласился, предложил встретиться и все обсудить. Она была удивлена, поскольку такого не ожидала. Когда ФИО2 поинтересовался, как лучше переоформить дом, «завещанием» или «дарственной», она объяснила ему, что при «дарственной» дом переоформляется сразу, а в случае «завещания» нужно ждать. ФИО2 стал переживать относительно того, чтобы его сыновья не «забрали» дом после его смерти, и сказал, что лучше сделать «дарственную». ФИО2 высказывал опасения, что он умрет и не успеет все переоформить. Она как мать М.А.В. это предложения приняла, но это ни в коей мере не была ее инициатива. Каких-либо обещаний ФИО2 относительно его содержания, сохранения права пользования им домом, она не давала, так вопрос не ставился, какие-либо дополнительные условия, на которых ФИО2 передает дом в дар, между ними не обсуждались. После того как дом был подарен, они продолжали жить одной семьей в этом доме, ФИО2 никто не «выгонял». После возбуждения против ФИО2 уголовного дела он по собственному желанию выехал из дома, в настоящее время ему никто не препятствует им пользоваться, никто не против чтобы он приехал жить обратно. Утверждения истца являются голословными и ничем не подтверждаются. Являются несостоятельными ссылки истца на то, что свой экземпляр договор дарения он не получал, поскольку договор был ему вручен, ФИО2 также присутствовал в МФЦ при подаче документов для государственной регистрации сделки.

В судебном заседании ответчик ФИО3 против удовлетворения исковых требований возражала. Дала объяснения, согласно которым они с ФИО2 состояли в близких отношениях, жили как супруги. Оформлять земельный участок и жилой дом на ее внучку она у ФИО2 не просила, он сам изъявил такое желание, поскольку М.А.В. ему понравилась. В настоящий момент она проживает в доме, не против, чтобы ФИО2 вернулся.

В судебном заседании третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус Ставропольского городского нотариального округа ФИО4 против удовлетворения исковых требований возражала. Пояснила, что хорошо помнит стороны, и все обстоятельства заключения сделки, поскольку случаи дарения, когда одаряемый не является родственником дарителя, достаточно редки и на такие сделки обращается особое внимание. Она действительно удостоверяла спорную сделку, на сделке присутствовали только стороны – ФИО2 и законный представитель одаряемой - М.Е.Ю. До удостоверения сделки дата ей была проверена личность и дееспособность ФИО2 путем опроса. Она задавала ФИО2 вопросы, он давал ответы, диалог велся свободно. Нотариальное действие было совершено не в день первоначального обращения, до этого стороны являлись на консультацию. Основные положения договора она прочитала сторонам вслух, в том числе она разъясняла, что при дарении жилого помещения даритель утрачивает право пользования этим помещением. Учитывая, что договор заключается не между родственниками, она дополнительно попросила представить ФИО2 справки из ПНД, из онкологического диспансера, чтобы удостовериться, что ФИО2 не принимает лекарственные средства, которые могут оказать влияние на понимание значения своих действий. О проблемах со слухом ФИО2 ей не сообщал, как в момент консультации, так и в момент удостоверения сделки, стороны находились от нее на расстоянии примерно 1,5 метра. В диалоге, при вопросе о степени родства, ФИО2 называл одаряемую внучкой. Она несколько раз объясняла ФИО2 то, что в случае дарения он может быть выселен из жилого дома. ФИО2 пояснял, что передаваемый в дар дом является его единственным жильем, она интересовалась, где он собирается жить, на что он отвечал, что собирается жить женой в этом же доме. Существо сделки дарения, а также отличие дарения от договора пожизненного содержания с иждивением, она разъясняла ФИО2 «простыми» словами.

В судебное заседание представитель органа опеки и попечительства в лице отдела по охране прав детства администрации Промышленного района г. Ставрополя не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, сведений об уважительности причин неявки не представил, в связи с чем в соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в его отсутствие. Представлено письменное заключение, в котором просил принять решение в соответствии с требованиями законодательства.

В судебном заседании прокурор Минаева Н.В. дала заключение, в котором полагала, что исковые требования являются обоснованными и подлежащими удовлетворению, поскольку совокупность имеющихся в материалах дела доказательств, подтверждающих то, что истец является лицом преклонного возраст, инвалидом с детства по слуху, имеет 4 степень тугоухости, при которой практически не слышит речь, иного жилого помещения не имеет, дает основания для выводов о том, что ФИО2 не имел намерения лишаться своего жилого помещения при жизни, то есть о пороке его воли и наличии заблуждения относительно природы сделки.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 11 ГК РФ судебной защите подлежат оспоренные или нарушенные права. Защита гражданских прав может осуществляться путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки, а также иными способами, предусмотренными законом (статья 12 ГК РФ).

Гражданские права защищаются с использованием способов защиты, которые вытекают из существа нарушенного права и характера последствий этого нарушения. Выбор способа защиты права осуществляется истцом. При этом избранный истцом способ защиты должен быть соразмерен нарушению, отвечать целям восстановления нарушенного права лица (пункт 1 статьи 1 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В пункте 2 названной статьи содержится исчерпывающий перечень условий, при наличии которых заблуждение предполагается достаточно существенным.

Так, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Согласно п. 3 указанной статьи заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" разъяснено, что, если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (статьи 178 или 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных положений ст. 178 ГК РФ, сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля участника сделки неправильно сложилась вследствие заблуждения, и поэтому сделка влечет иные последствия чем те, которые он имел в виду в действительности, правовые последствия, то есть волеизъявление участника сделки не соответствует его действительной воле. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Как установлено судом и следует из материалов дела, дата между ФИО2 и М.Е.Ю., действующей как законный представитель несовершеннолетней дочери М.А.В., заключен договор дарения земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>-3, <адрес>.

По условиям указанного договора «даритель» ФИО2 безвозмездно передал в собственность М.А.В., от имени которой действует мать М.Е.Ю.,принадлежащий ему на праве собственности земельный участок с кадастровым номером №, общей площадью 503 кв.м. по адресу: <адрес>-3, <адрес>, с расположенным на нем жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 38 кв.м. по адресу: <адрес>-3, <адрес>, а «представитель одаряемой», М.Е.Ю., действуя как законный представитель несовершеннолетней дочери – М.А.В., приняла от «дарителя» ФИО2, в собственность указанные земельный участок и жилой дом.

Указанный договор удостоверен нотариусом Ставропольского городского нотариального округа <адрес> ФИО4, и зарегистрирован в реестре за №.

О переходе права собственности на земельный участок и жилой дом от ФИО2 к М.А.В. внесены записи в Единый государственный реестр недвижимости от дата за № (земельный участок) и № (жилой дом), что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН.

Согласно объяснений сторон, после совершения сделки они продолжили проживать совместно в доме по адресу: <адрес>-3, <адрес>.

Согласно приговору мирового судьи судебного участка № <адрес> от дата, вступившего в законную силу дата, по уголовному делу №, ФИО2 дата в ходе конфликта, внезапно возникшего на почве личных неприязненных отношений с ранее знакомой М.Е.Ю., применяя предмет, используемый в качестве оружия – нож хозяйственно-бытового назначения, умышленно нанес М.Е.Ю. не менее одного удара в область кисти правой руки, причинив телесные повреждения в виде ран в пределах мягких тканей правой кисти, которые причинили легкий вред здоровью М.Е.Ю.

Названным приговором ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ с назначением наказания в виде ограничения свободы сроком на 3 месяца.

Согласно справки ВТЭ-№ № от дата ФИО2 признан инвалидом третьей группы бессрочно, причина инвалидности - инвалид с детства.

Как следует из личного дела ученика школы тугоухих <адрес> края и справки ГКОУ <адрес> Специальная (коррекционная) школа-интернат <адрес>, ФИО2 дата рождения, в 1958-1966 г.г. обучался в школе-интернате <адрес> и прослушал программу специальных (коррекционных) образовательных учреждений для обучающихся, воспитанников с ограниченными возможности здоровья с 1 по 8 класс.

В соответствии с медицинским заключением ГБУЗ СК «<адрес>вая клиническая больница» у ФИО2 имеется заболевание: двусторонняя сенсоневральная тугоухость 4 степени, на фоне сосудистой, неврологической патологии.

Допрошенная в судебном заседании в качестве специалиста главный судрдолог-отоларинголог Министерства здравоохранения Ставропольского края ФИО10 показала, что при наличии у ФИО2 тугаухости 4 степени он фактически ничего не слышит, вместе с тем владеет техникой считывания речи по губам говорящего, речь по губам он понимает, только если смотрит на собеседника.

Учитывая сведений о состоянии здоровья ФИО2, определением от дата судом по своей инициативе по делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено специалистам ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №».

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы: страдал ли ФИО2, дата года рождения в период, относящийся к совершению сделки дата каким либо психическим расстройством? Мог ли ФИО2 дата года рождения в период, относящийся к совершению сделки дата, в полной мере свободно и осознанно принимать решение и руководить своими действиями по подписанию договора дарения? Имелись ли у ФИО2 дата года рождения в момент совершению сделки дата такие индивидуально-психологические особенности (внушаемость, подчиняемость, склонность попадать под влияние третьих лиц), вследствие которых он не мог понимать значение своих действий и руководить ими?

Согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы от дата № №, в период подписания договора дарения земельного участка и жилого дома от дата ФИО2 обнаруживал признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности, проявлявшиеся в виде в том числе головных болей, слабости, утомляемости, когнитивных нарушений (снижения памяти), отвлекаемости внимание, эмоциональной лабильности. Однако вышеуказанные особенности психики были выражены у ФИО2 не столь значительно и не сопровождаются грубыми нарушениями интеллекта, мышления, памяти, критики, эмоционально волевой сферы, какими-либо психотическими расстройствами. В период подписания договора у ФИО2 сохранялись наиболее важные психические функции: способность к мыслительной деятельности, целенаправленность поступков, достаточная активность при защите своих интересов, диференцированность эмоциональнх проявлений. Он придерживался своих прежних установок, правильно ориентировался в вопросах повседневной жизни и в быту, выраженного нарушения адаптации не наблюдалось. Таким образом, у ФИО2 изменения психики не сопровождались грубым снижением интеллектуально – мнестических эмоционально-волевых, критических и прогностических функций, какими-либо психотическими расстройствами и не оказывали существенного влияния на его способность адекватно оценивать ситуацию и прогнозировать последствия своих действий. В период подписания договора дарения земельного участка и жилого дома от дата ФИО2 мог в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими. Склонности к повышенной внушаемости и подчиняемости у ФИО2 не выявлено. С учетом присущих ФИО2 интеллектуально-мнестических и индивидуально-психологических особенностей, внешние условия и индивидуальную значимость последствий юридического значимого действия, он не находился в таком состоянии, которое могло бы оказать существенное влияние на смысловое восприятие юридически значимых действий. ФИО2 принимал решение рационально, обдумывал сложившуюся ситуацию, его волеизъявление было свободным.

Обращаясь в суд с иском, ФИО2 указал, что заблуждался относительно природы сделки, при ее совершении его воля была направлена на то, чтобы право собственности на земельный участок и жилой дом перешло к М.А.В. только после его смерти, до которой мать М.А.В. - М.Е.Ю. будет осуществлять за ним уход, то есть на заключение договора пожизненного содержания с иждивением.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен. К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании (пункт 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с абзацем 2 пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением.

Таким образом, квалифицирующим признаком дарения является безвозмездный характер передачи имущества, заключающийся в отсутствие встречного предоставления. Любое встречное предоставление со стороны одаряемого делает договор дарения недействительным.

В силу пункта 1 статьи 601 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).

В соответствии с пунктом 1 статьи 605 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство пожизненного содержания с иждивением прекращается смертью получателя ренты.

Следовательно, квалифицирующим признаком пожизненного содержания с иждивением является возмездный характер передачи имущества, заключающийся в наличии встречного предоставления в виде содержания, передаваемого плательщиком в обмен на полученное по договору ренты имущество.

Из приведенных выше положений норм материального права следует, что существенным отличием договора дарения от договора пожизненного содержания с иждивением является его безвозмездный характер, т.е. дарение предполагает абсолютную односторонность договора, никакое встречное предоставление права или вещи при дарении невозможно.

Диспозиция пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации не исключает права сторон договора дарения предусмотреть в нем условие о сохранении за дарителем права пользования жилым помещением. Глава 32 Гражданского кодекса Российской Федерации (дарение) не содержит запрета на включение указанного условия в договор дарения. При этом сохранение права пользования жилым помещением за дарителем, то есть дарение жилого помещения с обременением и принятие в дар такого имущества, не может рассматриваться как встречное обязательство со стороны одаряемого.

Таким образом, с учетом обстоятельств (фактов), с которыми истец связывает свое материально-правовое требование к ответчику, юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является выяснение вопроса о том, понимал ли ФИО2 сущность совершаемой сделки дарения, в частности, утрату им права собственности на земельный участок и жилой дом с момента государственной регистрации договора безотносительно момента наступления его смерти и без какого-либо встречного предоставления с другой стороны, а также без сохранения им право пользования отчуждаемым жилым помещением. В случае наличия у истца заблуждения относительно сущности сделки, было ли заблуждение настолько существенным, что истец, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершил бы сделку, если бы знал о действительном положении дел.

Вместе с тем, совокупность исследованных в судебном заседании доказательств не подтверждает наличие приведенных выше условий, определенных судом в качестве юридически значимых, при которых оспариваемая сделка могла бы быть признана недействительной.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (часть 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (ч. 2 ст. 67 ГПК РФ).

Как установлено судом, оспариваемый договор дарения удостоверен нотариусом Ставропольского городского нотариального округа Ставропольского края ФИО4, и зарегистрирован в реестре за №-н/26-2021-6-80.

Истец ФИО2 в судебном заседании факт его присутствия дата при совершения нотариального действия по удостоверению договора дарения принадлежащих ему земельного участка и жилого дома ФИО6 и собственноручного подписания этого договора не оспаривал.

При этом, при совершении договора «даритель» ФИО2, заверил, что договор соответствует его намерениям (п. 8 Договора), что по состоянию здоровья он может самостоятельно осуществлять свои права и исполнять обязанности, не страдает заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельства его заключения (п. 7 Договора), понимает разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки (п. 14 Договора), на момент заключения настоящего договора в отчуждаемом жилом помещении состоит на регистрационном учете и фактически проживает он сам – утрачивающий право на проживание и пользование в указанном доме в соответствии со ст. 31 Жилищного кодекса РФ.

Текст договора содержит указания на то, что «дарителю» нотариус ФИО4 разъяснила, что договор дарения считается безвозмездной сделкой и права требовать от «представителя одариваемой» какой-либо компенсации, в том числе денежной за недвижимое имущество, передаваемое в дар, «даритель» не имеет права; разъяснено отличие договора дарения от завещания и пожизненного содержания с иждивением и их юридические последствия (п. 8 Договора).

Договор содержит указание на то, что его текст сторонами прочитан и оглашен нотариусом ФИО4 вслух.

Таким образом, из текста договора дарения усматривается, что сторонами согласованы все его существенные условия, четко выражены его предмет и воля сторон, договор дарения подписан истцом собственноручно.

Текст договора является ясным, исключает многозначное толкование, из него напрямую следует волеизъявление ФИО2 на безвозмездную передачу М.А.В. в собственность земельного участка и жилого дома, соответствие договора намерениям сторон, понимание ФИО2 разъяснений нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, о том, что договор дарения считается безвозмездной сделкой и права требовать какой-либо компенсации за имущество, передаваемое в дар, Даритель не имеет права; об отличии договора дарения от завещания и пожизненного содержания с иждивением и их юридических последствиях, об утрате права пользования отчуждаемым жилым помещением.

Доводы истца о том, что он заблуждался относительно существа сделки, поскольку полагал, что в будущем М.Е.Ю.будет оказывать ему помощь и содержание, а право собственности на земельный участок и жилой дом переедет к одаряемой только после его смерти, судом не могут быть приняты во внимание, поскольку договор дарения не содержит указания на встречные обязательства ответчика по осуществлению ухода за истцом, не содержит и не может содержать условия о переходе права собственности к одаряемой после смерти дарителя, поскольку волеизъявление собственника на получение имущества после его смерти третьим лицом может быть закреплено единственным предусмотренном в обороте способом – путем составления завещания. При этом ни в исковом заявлении, ни в своих объяснениях истец не указывал, что, подписывая договор, он полагал, что составляет завещание.

В судебном заседании истец ФИО2 показал, что имел намерение передать принадлежащий ему земельный участок и жилой дом в собственность М.А.В., условия передачи обсуждались им с ФИО3, затем с ФИО5, он просил ее оформить передачу таким образом, чтобы право собственности на земельный участок и жилой дом перешло к М.А.В. после его смерти, в дальнейшем «в документах он увидел, что в них о «передаче после смерти» ничего не указано» (минуты 36-28 аудиопротокола от дата).

Ответчик законный представитель «одаряемой» М.Е.Ю. показала, что ФИО2 обратился к ней с просьбой оказать помощь в оформлении сделки по отчуждению принадлежащих ему земельного участка и жилого дома с той целю, чтобы это имущество после смерти не перешло в порядке наследования его детям, просил выяснить возможность оформить «дарственную» на М.А.В., интересовался, как лучше оформить передачу: «дарением» или «завещанием», чтобы такая сделка не могла быть оспорена. Она узнала необходимую информацию и сообщила ФИО2, что лучше оформить «дарственную», на что он согласился.

Ответчики законный представитель «одаряемой» М.Е.Ю., и ее мать ФИО3 в судебном заседании показали, что каких-либо заверений ФИО2 в связи с его намерением передать земельный участок и жилой дом в дар М.А.В. они не давали.

На наличие со стороны ответчиков таких заверений, в том числе о предоставлении ему содержания в обмен на полученное имущество, на сохранении за ним права пользования жилым помещением до момента его смерти, истец в судебном заседании не заявлял, подтвердил, что условия о его содержании им с М.Е.Ю. и ФИО3 не обсуждались.

В своих объяснениях ответчики по существу не опровергают доводы истца о наличии у него желания на переход права собственности к М.А.В. после его смерти. Однако из объяснений сторон не следует, что такое условие, равно как и условие о сохранении за ним права пользования жилым помещением, было поставлено ФИО2 как существенное. Об этом дополнительно свидетельствует тот факт, что в своих объяснениях истец не отрицает, что «в документах он увидел, что в них о «передаче после смерти» ничего не указано», вместе с тем, отсутствие такого указания в договоре, как и указания на сохранение права пользования жилым помещением, не привело к отказу ФИО2 от его заключения, следовательно, со всеми условиями договора истец согласился.

Доводы истца о том, что в связи с имеющимися у него заболеваниями он не слышит речь, в связи с чем не мог слышать, как нотариус вслух читает текст договора и разъясняется сторонам его существенные условия, не свидетельствуют о наличии у ФИО2 существенного заблуждения относительно природы сделки, поскольку договор содержит указание на то, что его текст сторонами прочитан.

Кроме того, суд учитывает, что договор дарения недвижимого имущества должен быть совершен в письменной форме и подписан сторонами (п. 1 ст. 160, пп. 2 п. 1 ст. 161, п. 2 ст. 434 ГК РФ). По общему правилу обязательного нотариального удостоверения договора дарения недвижимости не требуется. Исключение составляют, в частности, следующие случаи (п. 2 ст. 163 ГК РФ; ч. 1.1 ст. 42, ч. 2 ст. 54 Закона от дата N 218-ФЗ; ст. 53, ч. 3 ст. 80 Основ законодательства РФ о нотариате), в частности, при отчуждении недвижимого имущества, принадлежащего гражданину, признанному ограниченно дееспособным; долей в праве общей собственности на недвижимое имущество (кроме, в частности, сделок по отчуждению долей в праве общей собственности на земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения).

Таким образом, в рассматриваемом случае нотариальное удостоверение оспариваемого договора не являлось обязательным, а служило лишь дополнительной гарантией защиты прав и законных интересов сторон договора, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред.

При этом то обстоятельство, что ответчики содействовали ФИО2 в нотариальном удостоверении сделки, что истцом не оспаривалось, при том, что договор мог быть заключен в простой письменной форме, свидетельствует об отсутствии с их стороны недобросовестности, и о желании совершить сделку на условиях, соответствующих действительному волеизъявлению Дарителя.

Доказательств в подтверждение доводов истца о плохом зрении, в связи с чем он плохо видел текст договора, в материалы дела не представлено.

Оснований полагать, что выполняя подпись на документе, истец не был ознакомлен с его содержанием, у суда не имеется.

Суд также учитывает, что согласно объяснениям, данным в судебном заседании нотариусом ФИО4, каких-либо сомнений относительно способности ФИО2 слышать устную речь при совершении нотариального действия у нее не возникло, поскольку он четко отвечал на все поставленные вопросы, о наличии проблем со слухом не заявлял.

Основания не доверять объяснениям третьего лица у суда отсутствуют, поскольку они согласуются с другими доказательствами по делу, в частности, с приговором и протоколами судебного заседания по уголовному делу № в отношении ФИО2, рассмотренного в суде без участия сурдопереводчика, аудиозаписями судебных заседаний по данному уголовному делу, из которых следует, что ФИО2 понимал вопросы председательствующего и участников процесса, давал на них развернутые ответы, излагал свою позицию в прениях сторон и выступал с последним словом.

Кроме того, как указано выше, ФИО2, подписывая договор, заверил, что по состоянию здоровья он может самостоятельно осуществлять свои права и исполнять обязанности, не страдает заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельства его заключения (п. 7 Договора).

Не могут быть приняты во внимание доводы истца, его представителя и прокурора о наличии у ФИО2 препятствий к пониманию сущности сделки ввиду наличия у него психических расстройств и недостаточного образования, на наличие порока воли, поскольку согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы от дата № №, в период подписания договора дарения земельного участка и жилого дома от дата изменения его психики на фоне имеющихся заболеваний не сопровождалось грубым снижением интеллектуально – мнестических, эмоционально-волевых, критических и прогностических функций, какими-либо психотическими расстройствами и не оказывали существенного влияния на его способность адекватно оценивать ситуацию и прогнозировать последствия своих действий, он мог в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими. Склонности к повышенной внушаемости и подчиняемости у ФИО2 не выявлено, он не находился в таком состоянии, которое могло бы оказать существенное влияние на смысловое восприятие юридически значимых действий. ФИО2 принимал решение рационально, обдумывал сложившуюся ситуацию, его волеизъявление было свободным.

Оснований не доверять экспертному заключению, составленному специалистами, которые были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, у суда не имеется, выводы экспертов аргументированы, последовательны и не противоречат материалам дела.

Являются несостоятельными и доводы истца и его представителя о том, что препятствием к пониманию сущности сделки явилось недостаточное образование ФИО2, окончившего 8 классов коррекционной школы, поскольку само по себе отсутствие у истца достаточного образования факт наличия у него существенного заблуждения относительно существа сделки не подтверждает.

Эти доводы опровергаются материалами дела, согласно которым ФИО2 ранее неоднократно вступал в гражданские правоотношения, в частности, в 2002 году заключал договор купли продажи садового дома с земельным участком (л.д. 55-56), договор о возведении индивидуального жилого дома (л.д. 60-61), осуществлял государственную регистрацию прав на недвижимое имущество (л.д. 66).

Кроме того, само первоначальное исковое заявление, изложенное со ссылками на номы действующего законодательства, подписано ФИО2 собственноручно (л.д. 10) и лично направлено в суд с составлением описи (л.д. 28-30).

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2, несмотря на недостаточное образование и наличие заболеваний, в полной мере понимает существо гражданских правоотношений, участником которых он является.

Оценив приведенные выше доказательства в совокупности, приходит к выводу о том, что в момент заключения оспариваемого договора у ФИО2 отсутствовало существенное заблуждение относительно природы сделки, волеизъявление ФИО2, выразившееся в оформлении договора дарения, полностью соответствовало его намерению безвозмездно передать в собственность М.А.В. безотносительно момента наступления его смерти и без встречных условий земельный участок и жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>-3, <адрес>, сущность сделки была ФИО2 понятна.

Доказательств обратного, отвечающих требованиям относимости и допустимости, истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Обстоятельства настоящего дела свидетельствуют лишь о последующем изменение истцом своего решения относительно передачи в дар принадлежащего ему имущества, что не является основанием для признания недействительным заключенного договора по мотиву заблуждения.

Отсутствие у ФИО2 в собственности другого жилого помещения также не является основанием для признания договора дарения земельного участка и жилого дома недействительными, поскольку п. 1ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Кроме того, в судебном заседании истец указал, что в настоящий момент проживает у своего брата, следовательно, у него в силу пункта 1 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, как у члена семьи собственника, проживающего в принадлежащем ему жилом помещении, возникло право пользования этим помещением на условиях, предусмотренных жилищным законодательством.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Как следует из материалов дела, обращение в суд с настоящим иском последовало спустя более 1 года 5 месяцев после совершения оспариваемой сделки и непосредственно после постановления в отношении ФИО2 обвинительного приговора по уголовному делу по обвинению его в причинении легкого вреда здоровью потерпевшей М.Е.Ю.

Согласно объяснениям ответчика М.Е.Ю., которые согласуются обстоятельствами, указанными в исковом заявлении ФИО2, до возникновения между ФИО2 и М.Е.Ю. конфликтной ситуации дата, то есть продолжительное временя с момента совершения сделки, ФИО2 продолжал пользоваться ранее принадлежащим ему жилым домом совместно с М. и ФИО3, сохранял в нем регистрацию по месту жительства, каких-либо препятствий в пользовании жилым домом, требований о прекращении пользования, о выселении ему со стороны М. и ФИО3 не чинилось и не предъявлялось.

Приведенные обстоятельства дают основания полагать, что предъявление в суд иска о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка и жилого дома в данном случае направлено не на защиту нарушенного права, а связано с желанием причинить вред М.Е.Ю. и ее близким родственникам, лишив их права владения и пользования ранее принадлежавшим ему имуществом, что по существу является злоупотреблением правом.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что исковые требования к несовершеннолетней ФИО6 в лице законного представителя - матери ФИО5 о признании недействительным договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>-3, <адрес> от дата, заключенного между ФИО2 и М.Е.Ю., действующей как законный представитель несовершеннолетней дочери М.А.В., применении последствий недействительности сделлки в виде прекращения права собственности М.А.В. на земельный участок и жилой дом и восстановлении права собственности на земельный участок и жилой дом за ФИО2 – не подлежат удовлетворению.

В силу пункта 1 статьи 209 ГК Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Судом в ходе судебного разбирательства установлении и сторонами не оспаривалось, что в настоящий момент в домовладении по адресу: <адрес>-3, <адрес> от дата, собственником которого является М.А.В., проживают: ФИО5, сама собственник ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО3.

Поскольку истец собственником домовладения не является, таковым судом не признан, правом распоряжения этим домовладением, а, равно, и правом требования о выселении из этого домовладения ответчиков, он не обладает.

С учетом изложенного, в удовлетворении требований истца к ФИО5, несовершеннолетним ФИО6, ФИО7, ФИО8 в лице из законного представителя – матери ФИО5, ФИО3 о выселении из жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>-3, <адрес> без предоставления другого жилого помещения – надлежит отказать.

Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО5, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО6, ФИО7, ФИО8; ФИО3 о признании недействительным договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>-3, <адрес> от дата, заключенного между ФИО2 и ФИО6 в лице законного представителя ФИО5, и удостоверенного нотариусом ФИО4, применении последствий недействительности сделки в виде прекращения права собственности на земельный участок и жилой дом за ФИО6 и восстановлении права собственности на земельный участок и жилой дом за ФИО2, выселении ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8. ФИО3 из жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>-3, <адрес> без предоставления другого жилого помещения – отказать.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Промышленный районный суд г. Ставрополя в течение одного месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме дата

Судья А.В.С.