Дело № 2-261/2025
УИД 22RS0007-01-2025-000430-69
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
24 октября 2025 года г.Белокуриха
Белокурихинский городской суд Алтайского края в составе:
председательствующего судьи Татариновой Н.С.,
при секретаре ФИО6,
с участием помощника прокурора г.Белокуриха ФИО7,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО11 к ФИО15 о признании утратившей право пользования жилым помещением, встречному исковому заявлению ФИО15 к ФИО3, ФИО11 о признании сделок по отчуждению недвижимости недействительными,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился с иском в суд к ФИО1 о признании утратившей право пользования жилым помещением, расположенным в г.Белокурихе Алтайского края по <адрес>, ссылалась на то, что 10.07.2025 он приобрел на основании договора купли-продажи у ФИО3 жилой дом и земельный участок по указанному адресу, в котором с 20.10.2023 зарегистрирована ответчик. Ответчик членом семьи истца не является, в настоящее время в доме не проживает, его содержанием не занимается.
09.09.2025 ФИО1 предъявлено встречное исковое заявление к ФИО3 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО1 и ФИО3 недействительным, применить последствия недействительности сделки, к ФИО2 о признании договора купли-продажи от 10.07.2025, заключенного между ФИО2 и ФИО3 недействительным, применить последствия недействительной сделки.
В обосновании встречного иска ФИО1 указала, что она являлась собственником земельного участка и жилого дома по адресу: Российская Федерация, Алтайский край, г.Белокуриха, <адрес> на основании свидетельства о праве на наследство от 17.10.2023г., Соглашения о разделе наследственного имущества от 17.10.2023г. В указанном жилом доме она зарегистрирована и периодически проживает с 20 октября 2023. В январе 2023 она познакомилась с ФИО3, которая позиционировала себя как психолог, юрист, помощник людям, оказавшимся в тяжёлой жизненной ситуации, а так же лицом, обладающим эзотерическими способностями. С ноября 2023 ФИО1 находилась в трудной жизненной ситуации, поскольку не могла найти работу по своей основной специальности. Временно проживала в г.Москве у своих знакомых. В январе 2024 года ФИО3 предложила ей помощь в разрешении её жизненной ситуации, в том числе с привлечением «высших сил», называла себя «Богиней Ладой». Она знала, что у неё в г.Белокуриха имеется жилой дом и земельный участок, которые ей перешли по наследству, а так же что имеется два возбужденных исполнительных производства на общую сумму 137535,5 руб. В конце января 2024г. ФИО3 сообщила, что ей необходимо на время кому-нибудь отдать своё имущество, поскольку приняты такие законы, что если она не избавится от этого имущества на время, у неё его могут забрать судебные приставы и оставить её на улице без имущества. Каким образом она убедила её это сделать, ей до настоящего времени не понятно. ФИО3 предлагая ей помощь, предложила передать принадлежащий ей земельный участок и жилой дом ей на время для сохранности, оформив это договором дарения. При этом пояснила, что когда у неё всё нормализуется в жизни, она вернёт ей это имущество. Поскольку она была убеждена в правдивости и юридической грамотности ФИО3, подтверждённой с её стороны помощью в вопросе проживания у её знакомых, 30.01.2024 года она подписала подготовленный ей Договор дарения дома с земельным участком. Фактически, она не желала дарить ФИО3 принадлежащий ей дом и земельный участок, поскольку это являлось её единственным жильём, где она была зарегистрирована и могла проживать, а так же иметь доход от сдачи этого имущества в наём. Какой-либо необходимости и желания реально отчуждать третьим лицам указанное имущество у ФИО1 не было. Примерно в январе 2025г., когда истец поняла, что ФИО3 её обманула относительно заверений вернуть её имущество, она потребовала вернуть ей принадлежащий жилой дом и земельный участок, однако сначала она не возвращала имущество, ссылаясь на свою занятость после чего она получила от неё устный отказ. 23.05.2025г. ФИО1 в адрес ФИО3 была направлена претензия с требованием возвратить полученное ею от неё имущество оформленное договором дарения от 30.01.2024г. Претензия была получена ФИО3 05.06.2025г., оставлена без удовлетворения. После получения претензии, ФИО3 10.07.2025г. заключила Договор купли-продажи недвижимого имущества дома с земельным участком с ФИО2, который является их общим знакомым. Указанный договор купли продажи является мнимым не направленным на порождение юридически значимых последствий, а лишь направленный на сокрытие данного имущества. По настоящее время, она продолжает нести расходы за дом, в доме находятся её вещи, у неё имеются ключи от дома, поскольку ФИО3 она их не передавала, она никогда в доме не была. Никаких требований связанных с договором дарения от 30.01.2024г., куплей-продажей дома 10.07.2025г. ей до искового заявления, поданного ФИО2 никто не предъявлял и до настоящего времени, сняться с регистрации и освободить жилой дом не требовали. Считает, что умышленными действиями ФИО3, она так была введена в заблуждение, путём обмана. Подписывая договор дарения, она исходила из своего понимания происходящих событий внушённых и представленных ей ФИО3, путём подписания договора выразила, желание совершить то, что ей было предложено. Однако если бы она знала и понимала фактически, намерения ФИО3, знала истинное положение дела, то никогда не дала бы согласия на заключение никакой сделки дарения, каких-либо оснований на это у неё не было. Таким образом данная сделка является мнимой, совершена под влиянием обмана, с целью сохранения объектов недвижимости, при том, что намерений реализовать единственное жилое помещение у истца не имелось, и в силу положений статьи 170 Гражданского кодекса РФ является ничтожной.
В судебном заседании истец по первоначальному иску ФИО2, со своим представителем ФИО12 на удовлетворении первоначальных исковых требований настаивали, в удовлетворении встречных просили отказать, заявили о пропуске ФИО1 срока исковой давности по договору дарения.
Дополнительно ФИО2 пояснил суду, что знаком с ФИО3 около 3-х лет, она предложила ему купить у неё жилой дом и земельный участок, находящейся в г.Белокурихе, так как ей срочно нужны были деньги на лечение брата, который позже скончался. При заключении договора купли-продажи ФИО3 сообщила ему, что продает дом, но в нём прописана ФИО1 которую необходимо будет выписать, кроме того она сказала ему, что в доме не работает канализация и её необходимо починить. Цена сделки составила по договору 1200000 рублей, а так же между ними был составлен договор неотделимых улучшений на сумму 1900000 рублей. Расчет между ним и ФИО3 производился наличными денежными средствами, договор подписывали в МФЦ в Москве. Один комплект ключей забрал в Москве у ФИО3, второй комплект по приезду в г.Белокуриху у ФИО14, которая присматривала за домом. Когда приехал в дом, то каких-либо вещей в доме не было, только кухонный гарнитур, холодильник, кровати. ФИО1 он знаком через общего знакомого, видел один раз, когда передавал через неё ему лекарства. По факту дарения дома от ФИО1 ФИО3 ему известно со слов ФИО3, что последняя помогала ФИО1, и та таким образом решила её отблагодарить.
Ответчик по первоначальному иску ФИО1, со своим представителем ФИО13 в судебном заседании, против удовлетворения первоначального иска возражали, на удовлетворении встречного настаивали.
ФИО1 дополнительно пояснила суду, что она проживала в Московской области, работала пилотом самолета. С 2014 года является пенсионером, в настоящее время размер её пенсии составляет около 40 тысяч рублей. В 2022 году она попала в тяжелую жизненную ситуацию, осталась без работы, из-за санкций. В январе 2023 года она познакомилась с ФИО3, которая помогала ей через суд восстановится на работе, представляла её интересы в суде, а потом помогала оформить наследство, оставшееся после смерти отца в г.Белокурихе. В январе 2024 года ФИО3 ввела её в заблуждение, говорила, ей что у неё (ФИО1) имеются долговые обязательства, поэтому судебные приставы заберут у неё дом и землю в г.Белокурихе, и необходимо заключить договор дарения на постороннее лицо, а после того как все закончится, то ФИО3 вернет ей дом. Намерений дарить ФИО3 дом у нее не было, она собиралась его либо продать, либо сдавать в аренду. В июне 2024 года она поняла, что ФИО3 её обманула и попросила вернуть ей дом обратно, на что та ответила отказом в грубой форме. Затем в январе 2025 года она окончательно поняла, что дом ФИО3 не вернет, и в мае 2025 написала претензию о возврате имущества. С исковым заявлением до настоящего времени не обращалась, так как у неё не было денег.
Ответчик по встречному иску ФИО3 в судебное заседание не явилась, действовала через своего представителя по доверенности ФИО4, который против удовлетворения первоначального иска не возражал, возражал против удовлторения встречного иска, просил применить срок исковой давности. Дополнительно пояснил, что ФИО3 и ФИО1 находились в близких дружественных отношениях. ФИО1 обращалась к ней оказать помощь с работодателями, и офорить наследство после смерти отца в 2023 году. После возвращения ФИО1 в Москву в январе 2024 года она приняла решение отблагодарить ФИО3 за оказанные последней услуги, в виде дарения жилого дома и земельного участка в <адрес>, так как намерений проживать в нём не было. Договор был заключен и подписан обеими сторонами, сдавался обеими в МФЦ. ФИО1 сказала ФИО3, что за домом присматривает соседка ФИО16. В 2025 году ФИО3 решила продать дом, так как у неё возникли трудности, заболел брат и имелись кредитные задолженности. Она предложила ФИО2 купить дом, при этом пояснила, что есть нюансы с пропиской в доме ФИО1 и проблемы с канализацией. После регистрации договора купли-продажи он (ФИО4) вместе с ФИО2 приехали в г.Белокуриху, забрали ключи у ФИО16, и ФИО2 стал решать технические вопросы, связанные с домом.
Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего, что первоначальный иск подлежит удовлетворению, а во встречном иске необходимо отказать, свидетелей, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к следующим выводам.
Как следует из материалов дела ФИО1 на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 17.10.2023, соглашения о разделе наследственного имущества от 17.10.2023 в порядке наследования после смерти отца перешло право собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> (л.д. 74-75).
ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) и ФИО3 (одаряемый) был заключен договор дарения, согласно которого ФИО1 безвозмездно передала в собственность жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> (л.д. 82 об. – 83).
В соответствии с положениями ст. 1 ГК РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. В силу ст. 9 ГК РФ они по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Согласно ст. 209 ГК РФ собственник вправе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.
По правилам ч. 2 статьи 218 Гражданского кодекса РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
Согласно пункту 1 статьи 420 Гражданского кодекса РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.
По правилам части 1 статьи 421 Гражданского кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
В силу статьи 431 Гражданского кодекса РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.
Из приведенной правовой нормы следует, что толкование судом договора исходя из действительной воли сторон и его цели с учетом, в том числе, установившейся практики взаимоотношений сторон, допускается лишь в случае, если установить буквальное значение его условий не представляется возможным.
В соответствии с пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем его существенным условиям. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Согласно ч. 3 статьи 574 Гражданского кодекса РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
В силу ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания наличия оснований для признания сделки недействительной лежит на истце.
При наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в п. 5 ст. 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений.
В силу указанной презумпции предполагается, что существо и содержание договора, заключенного в надлежащей форме дееспособными лицами, соответствует их воле и намерениям.
В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Таким образом, обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Заинтересованное в совершении сделки лицо преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующие действительности представление о характере сделки, ее условиях, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки.
Доказательств которые бы в полной мере подтверждали, что заключая договор дарения, ФИО1 действовала под влиянием обмана со стороны ФИО3, то есть подтверждали бы формирование воли истца на совершение сделки под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования, в том числе в силу возраста, состояния здоровья или особенностей личности, материалы дела не содержат.
Равно отсутствуют и доказательства, которые бы достоверно свидетельствовали о том, что под видом спорного договора сделка заключалась формально и для обеих сторон была направлена не на дарение имущества, а на достижение других правовых последствий и прикрывала иную волю всех её участников.
Являясь собственником жилого дома и земельного участка, ФИО1 распорядилась ими, подарив ФИО3, о чем 30.01.2024 был подписан спорный договор дарения.
Содержание спорного договора указывает на добровольность его заключения и ясно и недвусмысленно отражает сущность сделки и её правовые последствия – безвозмездное отчуждение объектов недвижимости ФИО1, как дарителем, и переход права собственности на таковые к ФИО3 как к одаряемому.
Текст договора предусматривает все существенные условия, изложен понятным языком, никаких неясностей или двусмысленностей не имеет. Как и установлено законом, какого-либо встречного обязательства со стороны одаряемого договор не предусматривает.
Как следует из регистрационных дел, 30.01.2024 с целью создания правовых последствий сделки стороны обратились в подразделение МФЦ района Соколиная гора с самостоятельными заявлениями об осуществлении соответствующей государственной регистрации. При этом ФИО1 подала отдельные заявления на регистрацию перехода к ФИО3 права собственности на жилой дом и на земельный участок, приложив к одному из них договор дарения.
В результате 31.01.2024 была произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанные объекты недвижимости от истца к ответчику.
В п. 1 договора стороны согласовали, что даритель передала, а одаряемый принял даримое имущество. Подтверждением передачи и соответствующего принятия имущества является сам договор.
При этом применительно к совершению каких-либо фактических действий по исполнению договора в силу ст.ст. 251 и 223 ГК РФ в принципе не требуется.
Действия ФИО1, совершаемые уже после заключения спорного договора, как и процессуальное поведение истца, не могут сами по себе означать несоответствия волеизъявления ФИО1 её воле на момент заключения договора и тем самым свидетельствовать об отсутствии у дарителя воли к безвозмездному отчуждению имущества. Изначально это говорит лишь об изменении её намерений и о желании вернуть подаренное имущество обратно, то есть о волевой составляющей на настоящий момент времени. Основополагающее же значение для разрешения спора имеют действия сторон при совершении сделки, а также наличие либо отсутствие доказательств, способных подтвердить, что воля была направлена на иные последствия либо под влиянием предусмотренных законом факторов неправильно сформирована или искажена.
По мнению суда из совокупного содержания представленных доказательств и действий сторон, следует, что 30.01.2024 договор дарения ФИО1 заключала в соответствии со своей волей, реализуя свое намерение по безвозмездному отчуждению принадлежащего ей имущества ответчику, что при этом она понимала существо спорной сделки, не заблуждалась относительно обстоятельств заключения таковой, и что при совершении сделки воля обеих сторон была направлена именно на достижение соответствующего ей, а не иного правового результата.
Суд так же не находит оснований считать, что договор дарения от 30.01.2024 заключены сторонами (истцом и ответчиком) для вида, без намерений создать соответствующие правовые последствия.
В соответствии со статьей 170 Гражданского кодекса РФ под мнимой сделкой понимается сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Юридически значимым и подлежащим доказыванию является вопрос, был ли заключен оспариваемый договор с намерением создания соответствующих правовых последствий.
По смыслу закона мнимые сделки представляют собой, в том числе, действия, совершаемые для создания у лиц, не участвующих в этой сделке, ложное представление о намерениях участников сделки. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки и целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.
Обосновывая свой довод о мнимости спорных сделок, истец в качестве одного из оснований своего иска указывала на то, что спорное имущество фактически не передавалось и что она до настоящего времени несет бремя содержания спорного имущества, пользуется сдавая в краткосрочную аренду.
Для подтверждения своих доводов, по ходатайству истца по встречному иску были допрошены свидетели, которые пояснили следующее.
Так свидетель ФИО8 суду показала, что она проживает в <адрес>. Познакомилась с ФИО1 в 2023 году после смерти её отца, которая приехала в г.Белокуриху оформлять наследство. ФИО1 получила в наследство дом по <адрес>. В декабре 2023 года ФИО1 уехала в Москву, а её попросила следить за домом, который они стали сдавать в аренду. Личных веще в доме ФИО1 не было, некоторые вещи она забрала к себе домой. В доме есть холодильник, кухонный гарнитур, комод, телевизор. ФИО5 направляла ей заявки, а она встречала гостей, переводила полученные от сдачи денежные средства в декабре 2023 года ФИО3, а потом по указанию ФИО1 другим лицам, так как у последней были заблокированы счета. Сдача дома в аренду была с декабря 2023 года по август 2025 года. ФИО3 ей неизвестна и она её никогда не видела, но знает, что они общались со Светой, как подруги. ФИО1 оплачивала коммунальные услуги, по просьбе ФИО1 ФИО8 производила в доме текущий ремонт, летом косила траву, зимой чистила снег. 01.08.2025 приехал ФИО2 с ФИО4 и забрали ключи. В настоящее время в доме периодически проживают родителя сына соседа, которые присматривают за домом.
Свидетель ФИО9, суду показала, что проживает в <адрес>, познакомилась с ФИО1 в июне 2023 года, так как последняя приехала вступать в наследство после смерти отца. В наследство ФИО1 получила жилой дом и земельный участок по <адрес>. После оформления документов ФИО5 уехала в Москву, где она проживала, и попросила её помогать ФИО8 по дому. В период с 2023 по 2025 они косили траву, убирались на улице. За услуги ФИО5 передавала ей деньги через Наташу.
Свидетель ФИО10 суду показал, что он ранее проживал в Москве, знаком с ФИО3 и ФИО1. ФИО3 говорила ему, что у ФИО1 имеется дом в г.Белокурихе, который достался ей по наследству. Позже ФИО3 говорила ему, что они успели перевести дом ФИО1 на ФИО3, чтобы не забрали судебные приставы за долги ФИО1. ФИО5 сдавала в дом в аренду, а деньги приходил ему на банковскую карту, так как у ФИО1 карта была заблокирована.
Вместе с тем в пункте 5 оспариваемого договора от 30 января 2024 года стороны согласовали, что данный договор является одновременно актом приема-передачи.
Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.
В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
По смыслу названных законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.
Сам по себе факт того, что истец ФИО1, следуя буквальному толкованию договора дарения от 30.01.2024, передала спорное имущество ответчику ФИО3, однако продолжила пользоваться им - сдавать в аренду, не подтверждает мнимость указанной сделки, поскольку собственник в силу предоставления ему законом полномочий, вправе предоставить принадлежащее ей жилое помещение для проживания иных лиц, в том числе и для краткосрочного найма.
Истцом не подтверждено наличие совокупности условий для признания заключенного между ФИО1 и ФИО3 договора дарения мнимой сделкой, поскольку сторонами были совершены все необходимые действия, направленные на создание соответствующих договору дарения правовых последствий, произведена государственная регистрация перехода права собственности, кроме того, ответчик ФИО3 как собственник имущества в последующем реализовала свое право на продажу данного имущества, при этом предупредив покупателя о том, что в доме зарегистрирована ФИО1 (п. 3.5 договора купли-продажи), который обратился с иском о признании ФИО1 утратившей право пользования жилым помещением.
Вопреки доводам стороны истца ФИО1 о мнимости сделок, направленных на отчуждение спорного имущества, чтобы исключить в дальнейшем обращение на него взыскания, суд приходит к выводу о недоказанности обстоятельств, на которые истец ссылалась в обоснование иска.
Действительно, судом установлено, что истец ФИО1 имеет денежные обязательства перед банками. Однако, спорное имущество предметом залога не является, каких – либо требований об обращении на него взыскания ФИО1 не предъявлялось.
Ни то, что после заключения договора дарения ответчик не стала проживать в доме, ни сохранение регистрации ФИО1 в доме и продолжение осуществления ею оплаты коммунальных расходов, сдачи жилого помещения в аренду подтверждением этому сами по себе не являются.
Данные обстоятельства никак не препятствовали ФИО3, имевшей иное место жительства, являться собственником подаренного недвижимого имущества. Каждый вправе свободно выбирать место своего жительства и пребывания, по своему усмотрению пользоваться принадлежащим ему имуществом. Приобретение жилого дома не обязывало её вселяться в дом. Постоянное проживание в жилом помещении не является для его собственника условием владения, пользования и распоряжения таковым.
Сохранение регистрации ФИО1 в доме после совершения сделки свидетельствует лишь о том, что одаряемый в течение определенного времени, не требовал её снятия с регистрационного учета. Приобретение права собственности ответчиком не означает, что он должен предъявить такое требование.
При этом единственным жильем дом для истца не является, так в судебном заседании ФИО1 пояснила, что до получения наследства в спорном жилом доме никогда не проживала, имуществом не пользовалась, жила в нем только когда оформляла наследство отца, потом дом сдавала в аренду. Кроме того не собиралась в нём проживать и после оформления наследства, так как у неё специальность пилот, и она хочет работать по профессии, а в г.Белокуриха для неё нет подходящей работы, кроме того в Москве у неё остался жить кот. Дом хотела либо продать, либо сдавать в аренду.
Непереоформление в такой ситуации ответчиком ФИО3 на себя лицевого счета, осуществление ФИО1 оплаты коммунальных услуг, обусловленное также фактом регистрации в доме и её собственным желанием, не противоречит общепринятому порядку и не означает, что совершено не дарение, а нечто «иное».
Показания свидетеля ФИО10, которому о намерениях, желаниях и действиях ФИО1 и ФИО3 известно лишь со слов, достоверно этого подтверждать не могут.
Установлено, что договор дарения соответствует гражданскому законодательству, при его заключении воля ФИО1 была направлена на переход права собственности ФИО3, а не предполагала иных целей, как выведение имущества из возможного обращения на него взыскания.
При этом, ФИО1 понимала сущность сделки. Ее воля была направлена именно на дарение спорного имущества.
По договору дарения в графе даритель, недвусмысленно идет речь об отчуждении ФИО1 имущества.
Не следует оставлять без внимания личность истца и её участие ранее в правоотношениях и в судебных спорах.
ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с 13.11.2014 является пенсионером по выслуге лет, имеет высшее авиационное образование и значительный стаж работы по профессии, долгое время работала пилотом самолета, и собирается продолжать карьеру. Ранее в сделках по дарению имущества не участвовала, но имела отношения по продаже своей квартиры. Изначально собственником спорного имущества она сама стала в результате получения в наследство. Участвовала в судебных спорах в качестве истца.
С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 имела намерение произвести отчуждение принадлежащего ей имущества, в связи с чем оснований для признания договора дарения от 30.01.2024 недействительным не имеется.
Суд также не находит оснований для признания договора купли-продажи от 10.07.2025, заключенный между ФИО2 и ФИО3 недействительным.
Согласно пункту 1 статьи 549 Гражданского кодекса РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130 Кодекса).
Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (пункт 2 статьи 209 ГК РФ).
Как следует из материалов дела, 10.07.2025 года между ФИО3 и ФИО2 заключен договор купли – продажи на жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, в соответствии с которым ФИО3 обязалась передать в собственность ФИО2 указанное выше имущество, а ФИО2 принять в собственность и оплатить указанное имущество в сумме 1 200 000 рублей (л.д. 105-106).
В соответствии с п. 2 Договора расчет между сторонами производится следующим образом: денежные средства в размере 1200 000 рублей покупатель обязуется выплатить при подписании договора выплатив полную стоимость имущества до подачи документов на государственную регистрацию перехода права собственности. Покупатель произвел уплату цены договора наличными денежными средствами при подписании договора.
Согласно п. 5 акта приема-передачи от 10.07.2025 стороны взаимных претензий, в том числе и финансовых не имеют. Денежные средства в размере 1200000 рублей покупатель передал, а продавец принял в полном объеме при подписании договора купли-продажи недвижимости (л.д. 109).
Доказательств, подтверждающих безденежность оспариваемого договора купли – продажи от 10.07.2025, не представлено.
Переход права собственности в ЕГРН на имя ФИО2 зарегистрирован 18.07.2025.
Таким образом, ФИО3 и ФИО2 исполнили свои обязательства по договору купли-продажи, в связи с чем оснований для его признания недействительным у суда так же не имеется.
Кроме того, суд соглашается с позицией стороны ответчиков по встречному иску о пропуске истцом срока для обращения с требованием об оспаривании сделки дарения от 30.01.2024.
Как, судом установлено, что оспариваемая сделка является оспоримой, соответственно, в силу положений ст. 181 ГК РФ срок ее оспаривания составляет 1 год со дня, когда истец узнал или должен был узнать о своем нарушенном праве.
В судебном заседании ФИО1 пояснила, что ФИО3 не собирается возвращать ей её имущество она поняла в июне 2024 года, однако с настоящим иском в суд она обратилась только 09 сентября 2025 года, и только после предъявления к ней искового заявления ФИО2 о признании её утратившей право пользования.
Разрешая первоначальные требования ФИО2 суд приходит к следующему.
Согласно ст. 288 ГК РФ и ст. 30 ЖК РФ, собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.
В силу ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежит право владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
Согласно ч. 2 ст. 292 ГК РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.
Согласно ч. 1, 4 ст. 31 ЖК РФ, к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника.
В случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.
Согласно ч. 1 ст. 30 Жилищного кодекса РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены настоящим Кодексом.
В судебном заседании установлено, что 10.07.2025 ФИО2 приобрел у ФИО3 жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>.
В п. 3.5 Договора указано, что в недвижимом имуществе зарегистрирована ФИО1, которая фактически в доме не проживает.
Согласно информации МО МВД России «Белокурихинский» ответчик ФИО1 с 20.10.2023 по настоящее время зарегистрирована по месту жительства по адресу: <адрес>, (л.д. 30).
То обстоятельство, что ответчик зарегистрирована в спорном жилом помещении, как по месту жительства, само по себе не влечёт для него продолжения или возникновения каких-либо прав на жилое помещение, в силу прямого указания закона.
Статья 304 ГК РФ наделяет собственника правом требования устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
В соответствии с правовой позицией Пленума Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в пункте 11 постановления от 02.07.2009 №14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», вопрос о признании лица членом семьи собственника жилого помещения судам следует разрешать с учетом положений части 1 статьи 31 ЖК РФ, исходя из следующего: судам также необходимо иметь в виду, что регистрация лица по месту жительства по заявлению собственника жилого помещения или ее отсутствие не является определяющим обстоятельством для решения вопроса о признании его членом семьи собственника жилого помещения, так как согласно статье 3 Закона Российской Федерации от 25.06.1993 №5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации. Наличие или отсутствие у лица регистрации в жилом помещении является лишь одним из доказательств по делу, которое подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами.
Судом установлено, что жилой дом для ответчика не является ни местом постоянного жительства, ни местом пребывания, поскольку в данном жилом помещении она фактически не проживает, и местом её постоянного места жительства никогда не являлся, личных вещей не имеет.
Следовательно, нахождение ответчика на регистрационном учете, противоречит действующему законодательству.
Суд считает установленным, доказанным и не опровергнутым то обстоятельство, что ответчик не является членом семьи истца. Доказательств обратного, ответчиком суду не представлено.
В качестве одного из способов защиты нарушенных прав собственника жилого помещения жилищное законодательство, подлежащее применению к спорным правоотношениям, предусматривает выселение собственником лиц, не обладающих самостоятельными правами на жилое помещение. Суд полагает, что указанные нормы закона применимы и к спорным правоотношениям: хотя ответчик и не проживает в жилом помещении и его фактическое выселение не требуется, однако признание его утратившим право пользования жилым помещением влечет для него прекращение прав на жилое помещение.
У суда отсутствуют основания подвергать сомнению истинность представленных истцом доказательств, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что им представлены достаточные доказательства, подтверждающие факт того, что ответчик утратила право пользования спорным жилым домом.
Поскольку, ответчик по месту регистрации не проживает, настоящее решение является основанием для снятия его с регистрационного учета по указанному выше адресу уполномоченным на то органом.
Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Первоначальные исковые требования ФИО11 к ФИО15 о признании утратившей право пользования жилым помещением, удовлетворить.
Признать ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (паспорт серии № №) утратившей право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: <адрес>.
Решение суда является основанием для снятия ФИО1 с регистрационного учета органом, ответственным за регистрацию граждан по месту жительства.
Встречное исковое заявление ФИО15 к ФИО3, ФИО11 о признании сделок по отчуждению недвижимости недействительными, оставить без удовлтоерения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд с подачей апелляционной жалобы через Белокурихинский городской суд Алтайского края в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Мотивированное решение изготовлено 29 октября 2025 года.
Судья Н.С.Татаринова