РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
09 декабря 2025 года г. Шелехов
Шелеховский городской суд Иркутской области в составе
председательствующего судьи Петрович К.Э.,
при секретаре Кононовой Н.Н.,
с участием представителя истца ФИО13, действующего на основании доверенности от *дата скрыта*,
ответчика ФИО14 и его представителя ФИО15, действующего на основании доверенности от *дата скрыта*,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-799/2025 по иску ФИО16 к ФИО14, действующему в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО2, ФИО2 об оспаривании сделок и применении последствий их недействительности,
установил:
в обоснование исковых требований, уточненных в порядке ст. 39 ГПК РФ, указано, что *дата скрыта* умерла мать истца ФИО17, *дата скрыта* г.р. Истец является ее наследником по закону первой очереди.
Ранее ФИО16 со своей супругой проживал в *адрес скрыт*, в *дата скрыта* г. переехали в *адрес скрыт*.
До момента смерти ФИО17 проживала в принадлежащей ей на праве собственности квартире, расположенной по адресу: *адрес скрыт*.
При жизни матери истца все родственники оказывали ей моральную и материальную поддержку, относились к ней с любовью и уважением, заботились о ней. Со временем здоровье ФИО17 значительно ухудшилось. В последние годы своей жизни ФИО17 в силу своего преклонного возраста болела и нуждалась в постоянном уходе.
*дата скрыта* в результате падения ФИО17 получила травму «<данные изъяты> С данной травмой она обращалась в ОГБУЗ *адрес скрыт*», где проходила медицинское обследование и последующее лечение. После полученной травмы она не смогла оправиться, боли <данные изъяты> продолжали ее сопровождать до самой смерти, а также она перестала ходить.
Спустя год после падения, *дата скрыта* ФИО17 на дому осматривал фельдшер (терапевт) ОГБУЗ *адрес скрыт*», ей был поставлен расширенный диагноз: <данные изъяты> Кроме того, ей было рекомендовано пройти обследование <данные изъяты> и необходимый курс лечения.
*дата скрыта* ФИО17 осматривал на дому <данные изъяты> ОГБУЗ *адрес скрыт*», при осмотре было установлено, что <данные изъяты> По результатам медицинского осмотра поставлен диагноз: <данные изъяты> <данные изъяты> было рекомендовано пройти обследование для медико-социальной экспертизы, для возможного установления инвалидности.
Ответчик ФИО14 является племянников истца, сыном его сестры ФИО1, умершей *дата скрыта* После того, как ответчик узнал о том, что ФИО17 оформила на имя супруги истца нотариальную доверенность с правом распоряжаться денежными средствами, хранящимися на счете матери истца, отношения между ними испортились. Ответчик обвинил истца и его супругу в мошенничестве.
В один момент ФИО14 сообщил истцу, что переписал квартиру ФИО17 на себя, заверив, что после смерти ФИО17 продаст жилое помещение, а денежные средства поделит с истцом. В последующем ответчик заявил, что квартира достанется его детям.
*дата скрыта* истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО17 Нотариус сообщил, что какое-либо наследственное имущество после смерти ФИО17 не установлено.
Принадлежавшая ФИО17 квартира при жизни, незадолго до смерти, была отчуждена ответчику ФИО14
При наличии у ФИО17 диагноза, поставленного <данные изъяты> *дата скрыта*, учитывая нахождение последней в соответствующем физиологическом состоянии, <данные изъяты>, истец полагает, что ФИО17 не могла понимать значение своих действий или руководить ими. Следовательно, не могла совершать какие-либо сделки, в частности, касающиеся отчуждения принадлежащего ей недвижимого имущества.
Совершенная ФИО17 сделка по отчуждению квартиры ответчику ФИО14 является недействительной в силу ст. 177 Гражданского кодекса РФ.
В ходе судебного разбирательства истцу стало известно, что *дата скрыта* ФИО14 совершил сделку дарения: подарил <данные изъяты> доли спорного жилого помещения своему сыну ФИО2 Указанная сделка также является недействительной, поскольку совершена на основании не возникшего права собственности, из недействительного договора купли-продажи.
Истец ФИО16, уточнив заявленные требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, просил суд: признать недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: *адрес скрыт*, заключенный *дата скрыта* между ФИО17 и ФИО14; признать недействительным договор дарения, заключенный *дата скрыта* между ФИО14 и ФИО2; применить последствия недействительности сделки: истребовать из чужого незаконного владения жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: *адрес скрыт* включить указанное жилое помещение в состав наследственного имущества ФИО17, умершей *дата скрыта*, исключить из ЕГРН записи о государственной регистрации права на имущество – квартиру, расположенную по адресу: *адрес скрыт*, совершенные на основании договора купли-продажи от *дата скрыта* и договора дарения от *дата скрыта*.
В судебном заседании представитель истца ФИО13 исковые требования, уточненные в порядке ст. 39 ГПК РФ, поддержал в полном объеме, настаивал на их удовлетворении, дал свои пояснения, просил учесть и принять во внимание выводы посмертной судебно-психиатрической экспертизы.
Ответчик ФИО14, действующий в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО2, *дата скрыта* г.р., представитель ответчика ФИО15 исковые требования, уточненные в порядке ст. 39 ГПК РФ, не признали, просили отказать в их удовлетворении. Полагали, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы не может быть принято судом в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку не соответствует требованиям Федерального закона №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», не является всесторонним, полным и объективным, содержит выводы, не основанные на исследовании материалов дела. Имеются существенные несоответствия между показаниями свидетелей и ссылкой экспертов на заболевание, на основании которого комиссия сделала вывод о неспособности наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения оспариваемого договора купли-продажи. ФИО17 никогда не состояла на учете у врачей психиатра и нарколога, не страдала какими-либо психическими заболеваниями, была разумной, сделкоспособной, отдавала отчет своим действиям. Оспариваемая сделка купли-продажи была реальной, волеизъявление ФИО17 было направлено на продажу квартиры, денежные средства в счет оплаты ее стоимости ответчиком были переданы продавцу. Сделка совершалась в присутствии нотариуса и специалиста Управления Росреестра по Иркутской области, у которых не возникло сомнений в сделкоспособности ФИО17
Истец ФИО16, ответчик ФИО2, *дата скрыта* г.р., третье лицо нотариус Шелеховского нотариального округа ФИО12 в судебное заседание не явились, о месте и времени его проведения извещены надлежащим образом, причины неявки неизвестны.
Суд, руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав объяснения явившихся лиц, допросив эксперта, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства в совокупности и каждое в отдельности, суд приходит к следующим выводам.
В силу ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В соответствии с ч. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Согласно п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка).
В силу ст. 421 ГК РФ, граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).
В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
Согласно статье 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).
Договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434). Несоблюдение формы договора продажи недвижимости влечет его недействительность (статья 550 ГК РФ).
В силу положений статьи 551 ГК РФ, переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.
Согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке (п. 2 ст. 167 ГК РФ).
В соответствии с ч.ч. 1 и 3 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Если сделка признана недействительной на основании данной статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абз. 2 и 3 п. 1 ст. 171 названного кодекса.
Согласно абз. 2 и 3 п. 1 ст. 171 ГК РФ каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.
Согласно разъяснениям, данным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.
Как установлено в ходе судебного разбирательства и следует из материалов дела, до *дата скрыта* собственником жилого помещения – квартиры с кадастровым номером *номер скрыт*, расположенной по адресу: *адрес скрыт* являлась ФИО17
*дата скрыта* ФИО17 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти серии *номер скрыт*, выданным повторно отделом ЗАГС *адрес скрыт*.
После смерти ФИО17 нотариусом Шелеховского нотариального округа Нотариальной палаты *адрес скрыт* ФИО12 заведено наследственное дело *номер скрыт*.
Согласно материалам наследственного дела, истец ФИО16, сын умершей, является наследником первой очереди по закону, обратившимся *дата скрыта* с заявлением о принятии наследства после смерти матери.
Из обстоятельств дела следует, что после обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства истцу стало известно, что какое-либо имущество в собственности наследодателя не установлено. Зная, что ФИО17 имела в собственности квартиру, которая не могла быть отчуждена ею при жизни, и которая подлежала включения в состав наследственной массы, истец обратился с настоящим иском в суд об оспаривании совершенных сделок.
В ходе судебного разбирательства судом установлено, что *дата скрыта* между ФИО17, *дата скрыта* г.р., («продавец») и ФИО14 («покупатель») заключен договор купли-продажи трехкомнатной квартиры по адресу: *адрес скрыт*
Вопреки доводам стороны ответчика о составлении договора в присутствии нотариуса, он составлен в простой письменной форме.
Согласно п. 2 договора, стороны пришли к соглашению, что квартира продается за <данные изъяты> руб.
Согласно пп. 3, 4 договора, покупатель передал продавцу деньги в сумме <данные изъяты> руб., расчет произведен полностью до подписания настоящего договора.
Со слов ответчика ФИО14, денежные средства передавались им наличными задолго до заключения договора купли-продажи, денежные средства хранились в спорной квартире еще с *дата скрыта* г. После смерти ФИО17 в квартире была найдена часть средств, сумма <данные изъяты> руб., которую ФИО14 забрал. Факт передачи денежных средств подтвержден самим договором купли-продажи, иные письменные доказательства отсутствуют.
Установлено, что *дата скрыта* в ЕГРН произведена государственная регистрация перехода права собственности на жилое помещение от ФИО17 к ФИО14
Из материалов дела следует, что на основании договора дарения от *дата скрыта* ФИО14 подарил <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на квартиру своему сыну ФИО2, *дата скрыта* г.р., действующему с согласия матери ФИО3
*дата скрыта* в ЕГРН произведена государственная регистрация права собственности ФИО2 на <данные изъяты> доли в праве общей долевой собственности на указанное жилое помещение.
Истец ФИО16 полагает, что в силу своего возраста, а также состояния здоровья и имеющихся заболеваний ФИО17 в момент совершения сделки от *дата скрыта* не способна была понимать значение своих действий и руководить ими, не имела волеизъявления на отчуждение принадлежащей ей квартиры. К указанному времени ФИО17 не ходила, имела выраженные когнитивные нарушения, что следует из осмотров врачей терапевта, невролога и психиатра, проведенных в *дата скрыта* г.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в ч. 1 ст. 177 ГК РФ, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки недействительной возложено на истца.
Согласно ответу на запрос суда ОГБУЗ «*адрес скрыт*» от *дата скрыта*, ФИО17, *дата скрыта* г.р., на учете у врача-психиатра не состояла, осмотрена однократно <данные изъяты> *дата скрыта*.
Согласно листу осмотра от *дата скрыта*, составленному врачом<данные изъяты> <данные изъяты>» ФИО4, осмотр проходил на дому. В анамнезе: <данные изъяты>
Судом по делу допрошены свидетели, по ходатайству стороны истца: ФИО5, ФИО6, ФИО7, по ходатайству стороны ответчика: ФИО8, ФИО9
Свидетель ФИО5 пояснила, что истец приходится ей отчимом. Была знакома со ФИО17 с *дата скрыта* года, относилась к ней как к бабушке. В период с *дата скрыта* г. свидетель ежедневно с супругом приходили к ФИО17 домой, ухаживали за ней, за что ФИО14 перечислял ей ежемесячно по <данные изъяты> руб. Лежачий образ жизни подавлял эмоциональное состояние ФИО17, но иногда она вставала. С *дата скрыта* г. вставать стала реже, 1 раз в день, постоянно пила обезболивающие средства, поскольку испытывала сильные боли после перелома <данные изъяты>. Были проблемы с памятью, забывала, что не ела, разговаривала скудно, безэмоционально, хотя ранее даже разгадывала кроссворды. ФИО17 всегда узнавала свидетеля, но раз-два в неделю наблюдались провалы в памяти. В *дата скрыта* г. свидетель перестала ухаживать за ФИО17, договорились со ФИО14 о необходимости нанять сиделку, ответчик забрал ключи от квартиры. До *дата скрыта* г. ФИО17 сама звонила по телефону истцу, своему сыну, затем звонки от нее прекратились.
Со слов свидетеля ФИО6, со ФИО17 был знаком с *дата скрыта* года, как с бабушкой своей супруги. С *дата скрыта* г. каждый день бывал у ФИО17, помогал супруге ФИО5 ухаживать за бабушкой. Помогал готовить еду и ходить бабушке на ходунках. После того как заболела, ФИО17 была подавлена, пассивна, лежала, не вставала. На вопросы свидетеля чаще отвечала разумно, неадекватных действий с ее стороны не было. ФИО17 всегда поддерживала беседу, интересовалась ребенком свидетелей, не было такого, чтобы при разговоре теряла мысль. У нее было подавленное состояние, уныние из-за того, что мучили боли, не могла ходить. Провалов в памяти свидетель не замечал, в последнее время диалог строился так: свидетель – вопрос, ФИО17 ответ на него.
Допрошенная в качестве свидетеля ФИО7 пояснила суду, что является подругой супруги истца. Была знакома со ФИО17 около 14 лет. Свидетель несколько раз была у ФИО17 в *дата скрыта* г., когда в *адрес скрыт* приезжала супруга истца, а также в *дата скрыта* г. В *дата скрыта* г. свидетель общалась со ФИО17, а в *дата скрыта* г. ФИО17 ее не узнала. В тот момент она находилась в квартире с сиделкой Марией. ФИО17 отвечала на вопросы односложно: «да/нет». Она не поднималась, самостоятельно не ела, не могла сидеть, нога была вывернута, ее кормили в состоянии полулежа. ФИО17 сильно жаловалась на здоровье, <данные изъяты>. Раньше ФИО17 проявляла интерес к огороду, любила разгадывать кроссворды, сама звонила по телефону. В *дата скрыта* г. интереса ни к чему не проявляла, телефоном не пользовалась, сильно уставала, могла уснуть во время разговора с ней.
Свидетель ФИО8 пояснила суду, что ФИО14 является ее бывшим зятем, со ФИО17 была знакома *дата скрыта* г. В период *дата скрыта* г. созванивалась со ФИО17, по день смерти ухаживала за ней по просьбе ФИО14, который перечислял свидетелю за оказываемые услуги <данные изъяты> руб. в месяц, <данные изъяты> руб. на продукты. Свидетель убирала квартиру, ухаживала за ФИО17, мыла ее. В *дата скрыта* г. наняли другую сиделку, которая приходила утром и вечером, мыла, готовила еду. ФИО17 была вменяемой, смотрела телепередачи, разгадывала кроссворды, к ней приходили врачи невролог и психиатр, она никогда не заговаривалась. Проблем с памятью свидетель не замечала. Единственное, ФИО17 не могла вставать, при этом, ела самостоятельно, держала сама вилку и кружку. Одеваться самостоятельно не могла, кроме рубашки (сидя). В *дата скрыта* г. начала ходить на ходунках, передвигалась с их помощью до самой смерти. До *дата скрыта* г. ФИО17 держала в руках ручку и карандаш, разгадывала кроссворды. В *дата скрыта* г. из Росреестра приезжала девушка по имени Наталья, она зачитала ФИО17 вслух документ, после чего ФИО17 поставила свою подпись. Состояние здоровья ФИО17 ухудшилось в *дата скрыта* г. После того как ФИО17 узнала, что супруга истца сняла с ее счета деньги по доверенности, сказала, что квартира достанется ФИО14
Свидетель ФИО9 пояснила суду, что работала у ФИО17 сиделкой с *дата скрыта* по *дата скрыта* приходила в субботу и воскресенье, на час утром и час вечером. В ее обязанности входило: смена постельного белья, замена нательного белья, приготовление пищи, измерение давления, кормление, обработка пролежней и замена подгузника. ФИО17 передвигалась на ходунках. Кушала самостоятельно, приподнималась на кровати, двигалась при смене подгузника. ФИО17 рассказывала про родственников, про погоду. Психическое состояние ее было адекватное, потери памяти не было, бредовых идей не высказывала. ФИО17 читала газеты, сама писала. Резкого ухудшения здоровья свидетель не наблюдала, были жалобы на <данные изъяты>). ФИО17 говорила, что хочет переписать квартиру на ФИО14, не объясняла почему. В гости к ФИО17 приезжала племянница <данные изъяты>, других гостей свидетель не видела. Продукты закупал либо ФИО14, либо <данные изъяты>, либо сама свидетель. Свидетель давала ФИО17 лекарства. ФИО17 часто ходила по квартире на ходунках, могла стоять у стены по 15 минут, вставала без помощи посторонних. К врачам обращалась нечасто, депрессивного состояния у нее не было.
Анализируя показания допрошенных свидетелей и давая им оценку, суд приходит к выводу, что свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают.
В этой связи, определением суда от *дата скрыта* по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой суд поручил экспертам <данные изъяты>», поставив на их разрешение следующие вопросы:
- страдала ли ФИО17, *дата скрыта* г.р., на момент заключения договора купли-продажи квартиры от *дата скрыта* каким-либо психическим заболеванием или психическим расстройством? При наличии, указать степень его тяжести, степень имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня?
- способна ли была ФИО17, *дата скрыта* г.р., в момент заключения договора купли-продажи от *дата скрыта* понимать значение своих действий и руководить ими?
Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ОГБУЗ «<данные изъяты>» <данные изъяты> от *дата скрыта* *номер скрыт*, при жизни к моменту заключения договора купли-продажи квартиры от *дата скрыта* у ФИО17 выявились признаки расстройства личности <данные изъяты>
*дата скрыта* ФИО17 осмотрена на дому <данные изъяты> (до *дата скрыта*), которым указано, что <данные изъяты>).
*дата скрыта* ФИО17 осмотрена на дому врачом <данные изъяты> (до *дата скрыта*), которым указано, что она <данные изъяты>).
Также комиссией экспертов отмечено, что внук подэкспертной ФИО14 обращался к ИП с целью заявки на подбор сиделки для ФИО17 на период с *дата скрыта* (до *дата скрыта*) и далее, где сообщал сведения о том, что подэкспертная <данные изъяты> нуждается в уходе – гигиена тела, кормление, контроль приема лекарств (л.д. 159-168).
Таким образом, на основании вышеизложенного, комиссия психиатров-экспертов пришла к заключению, что при жизни к моменту заключения договора купли-продажи квартиры от *дата скрыта* уровень психических нарушений у ФИО17 достигал выраженной степени, она не могла правильно оценивать сложившуюся ситуацию и свое положение, не могла принимать самостоятельные решения и правильно воспринимать события окружающего мира, прогнозировать последствия своих действий, правильно понимать индивидуальную значимость последствий подписанного ею договора купли-продажи, не имела правильное представление о существенных элементах сделки. Следовательно, по своему психическому состоянию при жизни на дату *дата скрыта* ФИО17 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
В ходе судебного заседания по ходатайству стороны ответчика допрошена эксперт ФИО10, которая данные в заключении выводы подтвердила, ответила на вопросы суда и представителя ответчика, оспорившего заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы.
Так, эксперт ФИО10 пояснила, что для ответа на поставленные судом вопросы в распоряжение экспертов было достаточное количество медицинской документации ФИО17, в частности, осмотры врачей невролога и психиатра незадолго до подписания договора купли-продажи. В этом случае, показания свидетелей имели для экспертов второстепенную роль, учитывая, что они являются лишь субъективной оценкой состояния здоровья лица. ФИО17 могла вести себя в разное время по-разному, что не свидетельствует о ее сделкоспособности. Специальных методик для проведения посмертных судебно-психиатрических экспертиз не разработано. К сосудистым заболеваниям, перенесенным ФИО17, относится <данные изъяты> который учитывался в рамках установленного диагноза. Эксперты установили диагноз ФИО17, после чего оценили ее состояние на сделкоспособность. Незадолго до заключения оспариваемой сделки врачи установили у подэкспертной ярко выраженные когнитивные нарушения, она не выполняла элементарные координаторные пробы <данные изъяты> Вывод комиссии экспертов однозначный, не вероятностный.
В соответствии с требованиями действующего гражданского процессуального законодательства, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Таким образом, заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ).
Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствие выводов поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.
Оценивая заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу, что оно соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ и Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", составлено компетентными экспертами, обладающими специальными познаниями в области экспертной деятельности, имеющими длительный стаж работы в данной области. Эксперты ознакомлены с правами и обязанностями, предусмотренными ст. 85, 86 ГПК РФ и предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 УК РФ, что подтверждается расписками.
Каких-либо противоречий между пояснениями эксперта ФИО10 и сделанными в заключении экспертизы выводами суд не усматривает.
Доводы ответчика ФИО14 и его представителя сводятся к несогласию с выводами, содержащимися в заключении экспертов. Стороной ответчика дана субъективная оценка таким выводам. В связи с чем, *дата скрыта* судом вынесено мотивированное определение об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы.
При этом, представленное стороной ответчика заключение специалиста ФИО11 не служит опровержением выводов судебной экспертизы, поскольку является лишь мнением лица, не привлеченного в качестве специалиста к участию в деле и не предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
В то же время, бесспорных доказательств, указывающих на недостоверность представленных экспертных заключений либо ставящих их под сомнение, суду не представлено, выводы экспертов не опровергнуты, в связи с чем, суд принимает заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы как надлежащее доказательство по делу.
При наличии заключения экспертов суд не может руководствоваться объяснениями ответчика ФИО14 и показаниями допрошенных с его стороны свидетелей о нормальном психическом состоянии ФИО17, поскольку указанные лица не обладают специальными познаниями в области психиатрии и не могут надлежащим образом оценить психическое состояние лица в юридически значимый период. В силу изложенного, свидетельские показания, характеризующие ФИО17, в том числе в момент совершения сделки, не могут подменить собой заключение квалифицированных экспертов – врачей психиатров.
Оценивая обстоятельства дела и представленные доказательства в совокупности, учитывая, что в момент подписания договора купли-продажи спорного жилого помещения от *дата скрыта* ФИО17 находилась в состоянии, при котором не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, а именно: не понимала цель этой сделки и не могла регулировать свое поведение при ее заключении, осмысливать юридическую суть сделки, ее социально-правовые последствия, а потому волеизъявление по отчуждению принадлежащего ей имущества отсутствовало. Соответственно, оспариваемый договор купли-продажи квартиры от *дата скрыта* в силу ст. 177 ГК РФ является недействительным.
Юридическая чистота последующей сделки в случае отчуждения имущества против воли собственника правового значения не имеет, а потому вынесение самостоятельного решения о признаний недействительным последующего договора дарения доли в жилом помещении не требуется.
В этой связи, в удовлетворении исковых требований ФИО16 о признании недействительным договора дарения <данные изъяты> доли спорного жилого помещения от *дата скрыта*, заключенного между ФИО14 и ФИО2, следует отказать.
В соответствии с разъяснениями пункта 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения.
В случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 ГК РФ.
Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли (пункт 1 статьи 302 ГК РФ).
В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.
Выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.
Поскольку основание недействительности сделки, предусмотренное в статье 177 ГК РФ, связано с пороком воли, следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от приобретателя.
Согласно ст. 1112 ГК РФ, в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе, имущественные права и обязанности.
В контексте спорных правоотношений требование о включении квартиры в состав наследственного имущества, наследником которого является истец, тождественно требованию об истребовании имущества из незаконного владения ФИО14 и ФИО2 и направлено на восстановление положения, существовавшего до нарушения права.
В соответствии с правовой позицией, приведенной в пункте 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.
В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРП.
В свете приведенных норм и разъяснений по их применению, с учетом фактических обстоятельств, суд полагает, что истец выбрал допустимый способ защиты нарушенного права, который приведет к его реальному восстановлению.
Учитывая установленные по делу обстоятельства, в частности, что ФИО17 не имела намерения продавать спорную квартиру, суд пришел к выводу, что сделка по отчуждению квартиры совершена под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли стороны сделки ее волеизъявлению, следовательно, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по воле собственника.
Таким образом, поскольку квартира выбыла из собственности ФИО17 против ее воли, право личной собственности ответчика ФИО14 на спорную квартиру возникло без законных оснований, следовательно, последний не был вправе распоряжаться спорным имуществом и дарить долю в праве собственности на него ФИО2
При таких обстоятельствах, спорная квартира подлежит истребованию из владения ФИО14 и ФИО2, а спорный объект недвижимости - включению в наследственную массу после смерти ФИО17, умершей *дата скрыта*
Кроме того, решение суда по настоящему спору является основанием для исключения из ЕГРН записей о регистрации права собственности ответчиков на спорное жилое помещение на основании договора купли-продажи квартиры от *дата скрыта* и договора дарения от *дата скрыта*.
Таким образом, исковые требования ФИО16 подлежат частичному удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,
решил:
исковые требования ФИО16 удовлетворить частично.
Признать недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: *адрес скрыт*, заключенный *дата скрыта* между ФИО17 и ФИО14.
Применить последствия недействительности сделки в виде: истребования квартиры, расположенной по адресу: *адрес скрыт*, из чужого незаконного владения ФИО14 и ФИО2, и включения данной квартиры в состав наследственного имущества наследодателя ФИО17, *дата скрыта* г.р., умершей *дата скрыта*
Решение суда является основанием для исключения из Единого государственного реестра недвижимости записей о регистрации права собственности ФИО14 и ФИО2 на жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: *адрес скрыт* на основании договора купли-продажи квартиры от *дата скрыта* и договора дарения от *дата скрыта*.
В части требований ФИО16 к ФИО14, ФИО2 о признании недействительным договора дарения от *дата скрыта* – отказать.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Шелеховский городской суд Иркутской области в течение месяца с момента изготовления мотивированного текста решения.
Судья К.Э. Петрович
Мотивированный текст решения суда изготовлен 30 января 2026 г.