УИД 66RS0005-01-2025-002888-43
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Екатеринбург 15.08.2025
Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга в составе: председательствующего судьи Григорьевой Т.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем Каметовой П.А., с участием истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2 в лице ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Индивидуального предпринимателя ФИО1 к ФИО4, ФИО2 о возмещении убытков, судебной неустойки и расходов на оплату государственной пошлины
УСТАНОВИЛ:
Индивидуальный предприниматель ФИО1 обратилась в Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга к ФИО4, ФИО2 о возмещении убытков, судебной неустойки и расходов на оплату государственной пошлины, указав, что являлась собственником высокоточного медицинского оборудования, которое передала своему бывшему супругу ФИО4 во временное владение. ФИО4 без согласия истца передал оборудование в залог ФИО2, у которого он арендовал нежилое помещение. В последующем в связи с наличием задолженности по договору аренды ФИО2 удержал спорное медицинское оборудование и продал его. В связи с утратой принадлежащего ИП ФИО1 оборудования в результате виновных действий ФИО4 и ФИО2 истец обратилась в суд с указанным иском, просила взыскать солидарно с ответчиков убытки в виде стоимости утраченного оборудования в размере 664 332 рубля, судебную неустойку 5000 рублей в день по истечении пяти дней с момента вступления решения суда в законную силу до даты фактического исполнения решения суда, а также расходы по оплате госпошлины.
15.08.2025 истец в судебном заседании исковые требования поддержала, суду пояснила, что медицинское оборудование передавала в технически исправном состоянии, новым, стоимость такого оборудования на 2022 год составляла 664 332 рубля. Полагает, что оба ответчика должны нести ответственность за причиненные истцу убытки в связи с наличием вины каждого из них. Вина ФИО4 заключается в том, что он без согласия истца передал в залог принадлежащее ей оборудование, которое в последующем было утрачено. Вина ФИО2 заключается в том, что на момент продажи спорного оборудования он знал о принадлежности оборудования истцу. Срок исковой давности по обращению в суд полагала не пропущенным, поскольку о том, что оборудование продано ей стало известно только при рассмотрении гражданского дела по ее иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения, от которого она отказалась 24.05.2022, в случае пропуска срока исковой давности просила его восстановить, ссылаясь на период пандемии, в который она тяжело болела COVID, лежала в больнице, а также в период с 13.01.2020 по 01.07.2022 ухаживала за близким родственником – бабушкой ФИО6, являвшейся ****** ДД.ММ.ГГГГ, умершей ДД.ММ.ГГГГ, в подтверждение чего на обозрение суда представила медицинские документы (справку об инвалидности на имя ФИО6 от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельство о смерти ФИО6 V-АИ № ****** от ДД.ММ.ГГГГ).
Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки не известны, письменный отзыв не представил.
Ответчик ФИО2 в судебное заседание также не явился, извещен надлежащим образом, уполномочил на ведение дела своего представителя. Направил письменные объяснения по обстоятельствам дела, в которых указал, что во взаимоотношениях по договору аренды помещения принимали участие оба супруга Х-ны, в связи с чем у него сложилось представление об их совместном ведении бизнеса, о включении в договор аренды обязательств по обеспечению залогом оборудования ФИО1 знала и не была против. О том, что оборудование принадлежит на праве единоличной собственности ФИО1 ему стало известно лишь в январе 2022 года при ознакомлении с материалами гражданского дела в Кировском суде г. Екатеринбурга.
Представитель ответчика действующая по доверенности ФИО3 не оспаривая принадлежность спорного медицинского оборудования истцу иск не признала, просила об отказе в удовлетворении требований к ФИО2 как к ненадлежащему ответчику, указав, что ФИО2 является добросовестным приобретателем спорного медицинского оборудования, которое было передано ему в залог в качестве обеспечения исполнения обязательств по договору аренды нежилого помещения, заключенному 01.06.2017 с ООО «Оптималь» (ОГРН № ******) в лице директора ФИО4, который 08.08.2017 представил ФИО2 гарантийное письмо о том, что на 01.08.2017 образовалась задолженность по арендной плате в размере 68000 руб. без учета арендной платы за август 2017 года в сумме 30000 руб., которую арендатор обязуется погасить до 31.08.2017, а также обеспечивает гарантийный залог оборудованием оптики согласно п. 3.3.3 договора от 01.06.2017, в том числе спорным оборудованием. При этом, оборудование продолжает оставаться в пользовании арендатора.
28.04.2018 ФИО2 обратился к ООО «Оптималь» с требованием о погашении задолженности, последующем расторжении договора аренды от 01.06.2017.
01.12.2018 ФИО4 действуя от лица директора ООО «Оптималь» направил ФИО2 гарантийное письмо о погашении задолженности по арендной плате по состоянию на 01.12.2018 в размере 96000 руб., а также в качестве гарантийного залога ФИО2 оставлено спорное оборудование с оговоркой о том, что в случае непогашения задолженности до 01.01.2019 оборудование переходит в собственность арендодателю.
03.01.2019 ФИО2 вручил ФИО4 уведомление о расторжении договора аренды помещения с ООО «Оптималь» в связи с существенным нарушением сроков внесения арендной платы, наличии непогашенной задолженности и непредставлении пакета уставных документов организации.
11.02.2019 ФИО2 вручил ФИО4 требование-уведомление об уплате задолженности по договору аренды в срок три месяца, оставлении спорного оборудования на этот период за собой, а также о повреждении целостности помещения, указанных в акте возврата помещения от 11.02.2019.
В дальнейшем в связи с непогашением задолженности по аренде нежилого помещения ФИО2 реализовал принятое в залог оборудование через сайт Авито за 150000 рублей.
Кроме того, представителем ответчика заявлено о пропуске срока исковой давности, который полагала пропущенным по истечении трех лет с момента обращения в правоохранительные органы по факту утраты оборудования, которое было зарегистрировано 26.02.2019. При этом, обращение в суд с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения, по мнению представителя ответчика, не является основанием для прерывания или приостановления срока исковой давности.
Также полагает об отсутствии вины ее доверителя ФИО2 в причинении убытков истцу, поскольку на момент продажи оборудования он не знал о том, что оборудование принадлежит ей, с материалами уголовного дела ознакомился только в январе-феврале 2022 года.
В отношении размера убытков полагала требования истца в данной части недоказанными, поскольку оборудование не являлось новым, было некомплектным (отсутствовал пульт и экран от проектора знаков, калибровочный глаз от авторефкератометра) и использовалось ООО «Оптималь» при осуществлении деятельности, в связи с чем полагала невозможным исходить из стоимости аналогичного оборудования, указанного в коммерческих предложениях DIXION, поскольку срок действия коммерческого предложения от 18.04.2022 на момент рассмотрения дела истек, а коммерческое предложение от 31.07.2025 содержит информацию о стоимости нового оборудования. При определении размера убытков полагала следует исходить из стоимости оборудования, указанной в товарной накладной о его приобретении.
Судом с учетом мнения явившихся лиц, участвующих в деле, а также в порядке ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом определено о рассмотрении дела при данной явке.
Оценив доводы каждой из сторон, исследовав материалы настоящего гражданского дела, а также гражданского дела № 2-2241/2022 по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО4 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, суд приходит к следующему.
Согласно ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В соответствии с п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" при установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.
Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.
Вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).
Судом установлено и следует из материалов дела, что Индивидуальный предприниматель ФИО1 являлась собственником высокоточного медицинского оборудования – авторефрактокератометра ******) и проектора знаков ******), что подтверждается товарной накладной № ****** от 21.06.2012.
По договору аренды оборудования № ****** от 05.04.2014 ИП ФИО1 передала ООО «Оптималь», ОГРН № ******, в лице директора ФИО4 оборудование, в том числе спорное, общей стоимостью 531700 руб.
Согласно п. 2.2.4 указанного договора арендатор обязуется возместить арендодателю причиненные убытки в случае утраты или повреждения арендованного оборудования.
Согласно договора аренды нежилого помещения от 01.06.2017 ФИО2 передал ООО «Оптималь», ОГРН № ******, в аренду нежилое помещение по адресу: <адрес>
Пунктом 3.3.3 договора аренды нежилого помещения предусмотрено право арендодателя требовать расторжения договора и освобождения помещения, возмещения убытков в случае, если арендатор использует помещение не в соответствии с его целевым назначением и условиями договора и при несвоевременной оплате (если арендатор отказывается освобождать помещение в трех дневный срок с момента уведомления о нарушении, то арендодатель имеет право освободить помещение своими силами и за счет арендатора, если арендатор добровольно оплатить все расходы арендодателя, то арендодатель имеет право взять в качестве расчета все находящееся оборудование в помещении.
Как следует из гарантийного письма от 08.08.2017 ФИО2, выданного ФИО4 от лица директора ООО «Оптималь», последний гарантирует оплату задолженности по договору аренды и обеспечивает гарантийный залог оборудованием оптики, в том числе авторефкератометр ****** проектор знаков ******
В подтверждение принадлежности оборудования ФИО4 предоставил ФИО2 справку ООО «Оптималь», ОГРН № ******, от 07.09.2017 о балансовой принадлежности оборудования с отметкой о том, что оборудование не является предметом спора, не находится под залогом или арестом, не является предметом посягательства третьих лиц.
В последующем 01.12.2018 в связи с наличием задолженности по договору аренды в размере 96000 рублей ФИО4, действуя от имени директора ООО «Оптималь» предоставил ФИО2 гарантийное письмо о погашении задолженности до 01.01.2019, в случае непогашения которой залоговое оборудование переходит в собственность ФИО2
03.01.2019 ФИО2 вручил ФИО4 уведомление о расторжении договора аренды помещения с ООО «Оптималь» и погашении задолженности 120000 рублей.
11.02.2019 ФИО2 уведомил ФИО4 в качестве директора ООО «Оптималь» об освобождении за его счет помещения, а также об оставлении залогового оборудования с предложением погашения задолженности в течение трех месяцев.
Подлинники указанных документов обозревались в судебном заседании, копии приобщены к материалам гражданского дела.
Таким образом, установлено, что спорное оборудование, принадлежащее ИП ФИО1, действительно было передано ФИО4 ФИО2 в качестве обеспечения погашения задолженности в рамках арендных правоотношений.
Вместе с тем, как следует из представленных самим ФИО2 сведений ООО «Оптималь», ОГРН № ******, прекратило свою деятельность 31.12.2016, то есть еще до заключения договора аренды с ФИО2 от 01.06.2017, что в силу п. 3 ст.49 ГК РФ свидетельствует онезаключенности данного договора, в том числе и предусмотренное договором соглашение о залоге спорного оборудования, поскольку юридическое лицо, сведения о котором исключены из ЕГРЮЛ, стороной договора являться не может.
Незаключенность договора не исключает наличия между ФИО2 и ФИО4 иных обязательственных отношений, возникших в результате совершения ими фактических действий, связанных с арендой нежилого помещения.
При этом, ИП ФИО1 в указанных фактических правоотношениях между ФИО2 и ФИО4 не участвовала, согласия на передачу в залог принадлежащего ей оборудования не давала, доказательств обратного не представлено.
В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. (п.5 ст. 10 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).
Приходя к выводу о вине ответчика ФИО4 в причинении убытков истцу суд исходит из необеспечения сохранности переданного ему истцом оборудования. При этом, поскольку ООО «Оптималь», ОГРН № ******, директором которого являлся ФИО4 прекратило свою деятельность 18.07.2017, то договор аренды оборудования № ****** от 05.04.2014, заключенному между ИП ФИО1 и ООО «Оптималь» также прекратил свое действие. При этом, правом на передачу спорного оборудования в залог третьим лицам ФИО1 ФИО4 не наделяла, согласия не давала. В результате неправомерных действий ФИО4 оборудованием завладел ФИО2, который 19.10.2019 разместил на сервисе Авито в сети Интернет объявление № ****** о продаже спорного оборудования.
22.10.2019 и 23.10.2019 оборудование им было продано за 150000 рублей некой ****** которая в счет оплаты оборудования перечислила ФИО2 денежные средства в сумме 150000 рублей,, что подтверждается справкой по операции ПАО Сбербанк от 30.01.2022 о переводе 22.10.2022 на сумму 100000 руб. и справкой по операции ПАО Сбербанк от 30.01.2022 о переводе 23.10.2022 на сумму 50000 руб., что ответчиком не оспаривается.
Оценивая действия ФИО2 по реализации спорного оборудования суд исходит из незаключенности соглашения о залоге оборудования, которое в письменном виде было подписано с недействующим юридическим лицом, так и недобросовестного поведения самого ФИО2, который продал чужое оборудование без законных на то оснований.
Принимая спорное оборудование без документов в залог по гарантийному письму от имени недействующего юридического лица ООО «Оптималь» ФИО2 при должной степени внимательности и осмотрительности мог и должен был убедиться в правомерности совершаемых действий, в частности о принадлежности имущества, что последним не было предпринято.
Справка о балансовой принадлежности не является правоустанавливающим документом, тем более, что юридическое лицо прекратило свою деятельность.
Сведения о статусе юридического лица носят общедоступный характер, в связи с чем могли быть проверены при заключении договора.
При этом, как на момент принятия в залог чужого оборудования, так и на момент его продажи ФИО2, зная о наличии спора в отношении данного оборудования, не убедился в правомерности своих действий, оценку оборудования не произвел, что исключает правомерность отчуждения имущества.
Перед продажей оборудования осуществлялись проверочные мероприятия в рамках КУСП № ****** от 09.02.2019 по заявлению ФИО4, а также КУСП № ****** от 26.02.2019 по заявлению ФИО1 по факту хищения спорного оборудования.
Постановлением оперуполномоченного ОУР ОП № 8 УМВД России по г. Екатеринбургу младшим лейтенантом полиции ФИО8 от 17.07.2019 отказано в возбуждении уголовного дела.
Указанным постановлением установлено, что в ходе проверки был опрошен ФИО2, который указал, что о том, что имущество, оставленное ФИО4 в качестве залога в связи с непогашенной задолженностью по арендной плате ФИО4 не принадлежит ФИО2 осведомлен не был, указал, что принятое в качестве залога имущество находится у него дома.
Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО2, достоверно зная о том, что имеет место спор относительно медицинского оборудования, которое он принял от ФИО4 в качестве залога, при его реализации действовал недобросовестно.
Доводы ответчика о том, что постановление он не получал и впервые с материалами КУСП был ознакомлен только в феврале 2022 года недобросовестность ФИО2 не опровергают. Более того, ФИО2 был не лишен права ознакомиться с материалами КУСП ранее, до того, как продал спорное оборудование.
Недобросовестности в действиях истца суд не усматривает, наличие в прошлом семейных отношений между ФИО4 и ФИО1, а также осуществление обоими указанными лицами в спорный период деятельности в области оптики само по себе не свидетельствует о ведении совместной деятельности.
Истец просит возложить на ответчиков солидарную ответственность за причиненные убытки.
Вместе с тем, пунктом 1 ст. 322 ГК РФ определено, что солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.
В данной случае причинение истцу убытков произошло не вследствие совместных действий ответчиков, а в результате виновных действий каждого из них, что предполагает привлечение ответчиков к долевой ответственности с учетом степени вины каждого из них.
Правовых оснований для привлечения ответчиков к солидарной ответственности суд не усматривает.
Установив наличие вины каждого из ответчиков в причинении убытков истцу в равной степени суд полагает о возложении на них равнодолевой ответственности.
При определении размера убытков суд исходит из следующего.
Согласно коммерческого предложения официального представителя DIXION ООО «Диксион-Исеть» от 18.04.2022 стоимость авторефкератометра ******) по состоянию на 18.04.2022 составляла 6500 долларов США или 520260 рублей, стоимость проектора знаков ****** с пультом ****** 1800 долларов США или 144072 рубля.
Согласно коммерческого предложения DIXION от 31.07.2025 стоимость авторефкератометра ******) по состоянию на 31.07.2025 составляет 6500 долларов США или 552 500 рублей, стоимость проектора знаков ******) – 1800 долларов США или 153 000 рублей.
Согласно разъяснению, содержащемся в п. 12 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
Согласно п. 13 названного постановления Пленума ВС РФ, при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).
Процессуальное законодательство не ограничивает средства доказывания, которыми может быть подтвержден размер убытков. В связи с этим, размер убытков может быть установлен на основании любых доказательств, в т.ч. договором и приложенной к нему сметой на выполнение работ, которые подлежат оценке судом по общим правилам статьи 67 ГПК РФ.
В пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" разъяснено, что кредитор представляет доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер, при этом в силу п. 5 указанного Постановления должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков.
С учетом принципа полного возмещения убытков, а также учитывая, что действительная стоимость утраченного оборудования на момент рассмотрения спора составляет 705500 рублей (552500+153000), то суд полагает возможным взыскать с ответчиком убытки в размере 664332 рубля в пределах заявленных требований.
Доводы ответчика о том, что коммерческое предложение не отражает действительную стоимость спорного оборудования, поскольку цена указана за новое оборудование, тогда как спорное оборудование новым не является, судом отклоняются, поскольку оборудование было в исправном состоянии, без каких-либо дефектов, обратного не доказано.
Комплектующие (калибровочный глаз от проектора знаков, пульт и экран от авторефкератометра) имеются в наличии у истца.
Доказательств иной стоимости спорного оборудования ответчиком в нарушение ст. 56 ГПК РФ не доказано, оценку оборудования при продаже ФИО2 не производил.
Таким образом, суд приходит к выводу, что с ответчиков подлежат взысканию убытки в размере 664332 рубля по 332166 рублей с каждого.
Ответчиком ФИО2 также заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.
В соответствии с ч. 1 ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.
В соответствии со ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Представитель ответчика полагает, что срок исковой давности подлежит исчислению с момента подачи истцом заявления в органы полиции по факту кражи оборудования – с 26.02.2019.
Вместе с тем, 16.12.2021 истец обратилась в суд с иском к ФИО4, ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения (гражданское дело № 2-2241/2022).
Предметом спора являлось требование об истребовании спорного медицинского оборудования.
Вместе с тем, в ходе рассмотрения указанного гражданского дела № 2-2241/2022 20.04.2022 представителем ФИО2 на вопрос суда о судьбе спорного оборудования затруднилась ответить, где находится оборудование, указала предположительно о продаже спорного оборудования, вместе с тем достоверной информацией о судьбе оборудования не располагала, каких-либо документов о продаже оборудования представлено не было, судебное заседание было отложено с привлечением в качестве соответчика ФИО4
После этого 26.04.2022 ФИО1 направила ФИО2 претензию о возмещении убытков в размере 664332 руб., на что им был дан ответ, в котором ФИО2 полагал требования о возмещении убытков преждевременными.
Вместе с тем, о том, что ФИО2 указанное оборудование продал на Авито за 150000 рублей истцу стало достоверно известно только в судебном заседании 24.05.2022 из его письменных объяснений от 23.05.2022, документально подтвержденных справками о совершенных банковских операциях о переводах от покупателя на указанную сумму.
В связи с указанными обстоятельствами, а именно установлением факта реализации ФИО2 спорного оборудования, истец от исковых требований об истребовании имущества из чужого незаконного владения отказалась, производство по делу было прекращено соответствующим определением суда от 24.05.2022, вступившим в законную силу 15.06.2022.
Таким образом, поскольку вплоть до 24.05.2022 ФИО1 не была надлежащим образом осведомлена о фактической утрате имущества, оснований для обращения с требованием о взыскании убытков в виде стоимости утраченного имущества не возникло, в связи с чем исчисление срока исковой давности следует считать с 23.05.2025 (даты установления истцом факта отсутствия имущества у ответчика).
Настоящее исковое заявление подано в суд 19.05.2025, таким образом, трехлетний срок исковой давности не пропущен.
В отношении требований о взыскании судебной неустойки суд исходит из следующего.
Как следует из п. 1 ст. 308.3 Гражданского кодекса РФ в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства. Суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу денежную сумму (пункт 1 статьи 330) на случай неисполнения указанного судебного акта в размере, определяемом судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1).
Поскольку истцом не заявлено каких-либо требований об исполнении обязательств в натуре, а предметом спора являются требования о возмещении убытков, то положения данной нормы, к спорным правоотношениям не применимы, а потому в удовлетворении требований о взыскании судебной неустойки суд отказывает.
Согласно ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
При подаче иска истцом уплачена госпошлина в сумме 9843 рубля, что подтверждается чеком по операции ПАО Сбербанк от 19.05.2025.
Вместе с тем, согласно ст. 333.19 НК РФ с учетом цены иска подлежала уплате госпошлина в размере 18286,64 рублей (15000 + 2%*(664 332-500000)).
Таким образом, с ответчиков в равных долях в пользу истца подлежат взысканию расходы на оплату госпошлины в документально подтвержденном размере в сумме 9843 рубля по 4921,50 рублей с каждого.
Госпошлина в сумме 8443,64 руб. (18286,64 руб.-9843 руб.) подлежит взысканию в доход бюджета.
Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд
РЕШИЛ:
Исковое заявление Индивидуального предпринимателя ФИО1 к ФИО4, ФИО2 о возмещении убытков, судебной неустойки и расходов на оплату государственной пошлины - удовлетворить частично.
Взыскать в равных долях с ФИО4 (паспорт № ****** № ******), ФИО2 (паспорт № ****** № ******) в пользу Индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН № ******) убытки в размере 664 332 рубля по 332166 рублей с каждого, расходы по оплате государственной пошлины в размере 9843 рубля по 4921,50 рублей с каждого.
В удовлетворении остальной части требований отказать.
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга.
Судья Т.А. Григорьева