Гаврилина А. Ю"> №"> №">

17

Судья: Леонова Л.А. Дело №

Докладчик: Фролов Ю.И.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Липецк 12 сентября 2023 года

Суд апелляционной инстанции Липецкого областного суда в составе судей: Новичкова Ю.С. (председательствующего), Фролова Ю.И., Здоренко Г.В.; с участием: государственного обвинителя Шилина А.В.; осуждённого ФИО1: защитника - адвоката Москаленко С.Г.; при помощнике судьи Тереховой В.С.;

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1 и защитника Москаленко С.Г. на приговор Задонского районного суда Липецкой области от ДД.ММ.ГГГГ, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин РФ, с общим средним образованием, не работающий, холостой, не имеющий постоянного места жительства и регистрации, проживающий без регистрации по адресу: <адрес>, не судимый;

осуждён по ч.4 ст. 111 УК РФ к лишению свободы на срок 08 лет.

Местом отбывания наказания лишения свободы определена исправительная колония строгого режима. Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена прежней – заключение под стражу. Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачётом на основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ времени содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по день вступления приговора в законную силу из расчёта 01 день за 01 день.

Взыскано с ФИО1 в пользу потерпевшего Потерпевший №1 в счёт компенсации морального вреда 800000 руб. Разрешён вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Фролова Ю.И. о содержании приговора, апелляционных жалоб осуждённого и защитника, возражений гособвинителя на жалобы, заслушав осуждённого и защитника, поддержавших доводы жалоб, возражения гособвинителя против удовлетворения апелляционных жалоб, суд

УСТАНОВИЛ :

по указанному приговору от ДД.ММ.ГГГГ на основании вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью ФИО10, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей, совершённом в период с 18:00 часов ДД.ММ.ГГГГ до 19:30 часов ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе защитник Москаленко С.Г., обжалуя приговор в части меры пресечения ФИО1, просит отменить приговор в этой части и вынести новое решение по делу об избрании меры пресечения, не связанной с лишением свободы. В обоснование приводит содержание ст.ст. 108; 109 ч.11 УПК РФ, положений Определения Конституционного Суда РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ФИО2 на нарушение его конституционных прав положениями ст. 109 УПК РФ от ДД.ММ.ГГГГ и указывает следующее. Поскольку решение о мере пресечения до вступления приговора в законную силу непосредственно затрагивает права и законные интересы осуждённого, то как защитник, так и осуждённый вправе обратиться после постановления приговора к суду с ходатайством об отмене либо изменении меры пресечения в виде заключения под стражу. Право подачи такого ходатайства не ставится уголовно-процессуальном законом в зависимость от обжалования приговора в целом, оспаривания виновности, квалификации деяния, справедливости наказания, решения по гражданскому иску или других вопросов, разрешаемых в приговоре, и не препятствует рассмотрению поданных в установленный законом срок апелляционных жалоб или представлений на приговор суда. Исходя из изложенного, защитник считает, что решение о продлении ФИО1 меры пресечения о содержании его под стражей до вступления приговора в законную силу не конкретизировано, а исходя из ст. 109 УПК РФ может продляться судом без указания времени такого продления. Подсудимый ФИО1, которому назначено наказание в виде лишения свободы и заключение под стражу при постановлении приговора, не утрачивает предусмотренного ст. 5 (п.4) Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 9 (п.4) Международного пакта о гражданских и политических правах права на безотлагательную проверку правомерности заключения его под стражу, которая должна осуществляться вышестоящим судом.

В апелляционных жалобах защитника Москаленко С.Г. и осуждённого ФИО1 содержатся аналогичные доводы, т.к. жалоба осуждённого практически дословно повторяет содержание жалобы адвоката, отдельные дополнения приводятся при изложении доводов. Защитник и осуждённый просят приговор отменить и передать дело на новое судебное разбирательство в суд 1-й инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию, указывая в обоснование следующее.

Согласно протоколу судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ по окончании судебных прений подсудимому ФИО1 было предоставлено последнее слово. Подсудимый заявил, что не готов к последнему слову, т.к. ему необходимо проконсультироваться с защитником и дать свои объяснения по предъявленному обвинению, изложить последнее слово в письменном виде с приобщением его к делу. Он ходатайствовал о предоставлении ему времени для подготовки к последнему слову. Суд, ссылаясь на то, что у подсудимого было достаточно времени для подготовки к последнему слову, в удовлетворении этого ходатайства отказал. Непредоставление подсудимому времени для подготовки к последнему слову фактически лишило его возможности выступить с последним словом и являлось существенным нарушением ст. 337 УПК РФ и права ФИО1 на защиту, что могло повлиять на постановление законного и справедливого приговора.

При формировании состава коллегии присяжных заседателей были допущены существенные нарушения ст.ст. 328; 333 ч.4 УПК РФ. Из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что была сформирована коллегия присяжных заседателей в количестве 09 человек. При этом был сформирован список основных и запасных присяжных заседателей, избран старшина, присяжные заседатели приняли присягу. Но ДД.ММ.ГГГГ судья исключила самостоятельно из списка присяжных заседателей ФИО9 без объяснения причин, хотя она была основным присяжным заседателем и к ней при избрании её в присяжные заседатели не было претензий ни со стороны обвинения, ни со стороны защиты.

При составлении опросного листа суд не разграничил в 1-м вопросе обстоятельства нанесения потерпевшей ФИО24 телесных повреждений, как указано в постановлении о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, именно по датам получения этих повреждений: ДД.ММ.ГГГГ в период с 18:00 до 24:00 и в период с 11:00 ДД.ММ.ГГГГ до 19:30 ДД.ММ.ГГГГ

При постановке вопросов перед коллегией присяжных заседателей допущены нарушения требований ст.ст. 338-339 УПК РФ, не позволяющие признать вердикт и, следовательно, приговор, постановленными в соответствии с законом: отказано стороне защиты ставить вопросы о наличии по делу фактических обстоятельств, исключающих ответственность подсудимого за содеянное или влекущих за собой его ответственность за менее тяжкое преступление (приводится содержание ст.ст. 334 ч.1, 338, 339 УПК РФ).

В ходе судебного разбирательства и в прениях защитник и подсудимый ссылались на предоставленные стороной обвинения сведения о детализации телефонных соединений по поводу местонахождения абонентов - подсудимого ФИО1 и потерпевшей ФИО24, - исходя из данных биллинга и карты расположения базовых станций операторов сотовой связи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Исходя из них, эти лица фактически не пересекались, что могло повлиять на принятие присяжными заседателями вердикта. Подсудимый пояснял, что потерпевшую встретил ДД.ММ.ГГГГ около 14-15 часов в городе в районе магазина «Пятёрочка», и она с его телефона звонила своим знакомым, т.к. у неё не было денег на счёте. Он не отрицал, что нанёс несколько ударов потерпевшей ФИО24 ДД.ММ.ГГГГ, но он привлекается к ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей ДД.ММ.ГГГГ в период с 18 до 24 часов.

Исходя из этого доказательства, защитником предлагалось включить в вопрос № вопросного листа альтернативный вопрос: «Имело ли место отсутствие потерпевшей ФИО24 в доме по адресу: <адрес>, в период ДД.ММ.ГГГГ с 18 до 24 часов и получение ею закрытой ЧМТ в виде - два кровоизлияния в мягкие теменной области по средней линии, субдуральное кровоизлияние правой гемисферы головного мозга, субдуральное кровоизлияние левой гемисферы головного мозга, надрывы переходных вен сагиттального синуса справа и слева, субарахноидальное кровоизлияние поверхности правой лобной и теменной долей головного мозга, субарахноидальное кровоизлияние поверхности левой лобной и теменной долей головного мозга».

При окончательном формулировании вопросного листа в совещательной комнате председательствующий внёс в вопросы, которые были предметом обсуждения с участием сторон, неоговоренные изменения: в вопрос 1 (13 строка - в вопросном листе было указано – «подбородочной области, а также кровоподтёков», а стало – «в подбородочной части»); в вопрос 2 (8 строка снизу) – было указано «ДД.ММ.ГГГГ в период с 11:00 до 19:30 часов ДД.ММ.ГГГГ нанёс ФИО10», а изменено на «ДД.ММ.ГГГГ в период с 11:00 до 19:30 часов ДД.ММ.ГГГГ неоднократно подверг избиению ФИО10».

Кроме того, при формировании вопросов, предлагаемых для разрешения коллегии присяжных заседателей, в 1-м вопросе суд не указал на следующее телесное повреждение - субарахноидальное кровоизлияние конвекситальной поверхности левой лобной и теменной долей головного мозга. В приговоре же суд сослался на наличие у ФИО24 такого повреждения. При этом в вопросах, представленных на разрешение присяжным заседателям, о наличии у ФИО24 данных телесных повреждений не было указано, то есть при ответе на 1-й вопрос ответ о получении данных телесных повреждений не рассматривался, в связи с чем подлежит исключению из приговора.

В напутственном слове председательствующий нарушил принцип объективности и беспристрастности: присяжным позиция обвинения детально осведомлена (были воспроизведены заключения экспертиз в части выводов и причинённых телесных повреждений), а доказательства защиты и подсудимого (по телефонным звонкам с указанием места нахождения ФИО1 и ФИО10 в период с 13 по ДД.ММ.ГГГГ) суд фактически не упомянул, хотя это подтверждало, что ФИО1 оговорил себя в ходе следствия и что его не было на месте преступления ДД.ММ.ГГГГ, когда ФИО10 получила повреждения по указанному выше адресу, о чём сторона защиты заявляла в судебном заседании в своих возражениях ДД.ММ.ГГГГ Суд не указал показания ФИО1, которые он дважды давал в суде, а показания свидетеля Свидетель №8 опроверг своими умозаключениями, перевернув их с ног на голову.

Также были допущены вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей и нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта.

ДД.ММ.ГГГГ судьёй был вынесен приговор и оглашена его резолютивная часть. При этом основания продления стражи не указывались, судья это не зачитывала. При получении копии приговора ДД.ММ.ГГГГ указано, что мера пресечения оставлена без изменения – в виде заключения под стражу. Из этого следует, что оглашённый приговор в части меры пресечения отличается от полученного.

В нарушение ч.ч. 1, 5 ст. 326 УПК РФ фамилии кандидатов в присяжные заседатели, подлежащих вызову в судебное заседание, были внесены в списки в алфавитном порядке, что противоречит требованиям закона о составлении списка в порядке, определённом путем случайной выборки (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ).

В нарушение ч.4 ст. 327 УПК РФ и ч.5 ст. 326 УПК РФ сторонам были розданы списки явившихся кандидатов, составленные в алфавитном порядке, которые и стали основанием для составления списка оставшихся кандидатов в присяжные заседатели после удовлетворения отводов и определения состава коллегии присяжных заседателей и запасных присяжных заседателей. Поскольку именно порядок составления списка кандидатов в присяжные заседатели определяет в соответствии с ч.ч. 18 и 21 ст. 328 УПК РФ состав коллегии присяжных заседателей, выносящей вердикт, соблюдение указанной в законе последовательности, в которой кандидаты в присяжные вносятся в список, имеет существенное значение для формирования законного состава суда по данному делу. Поэтому допущенные при составлении предварительного списка кандидатов в присяжные заседатели и при формировании коллегии присяжных заседателей нарушения порядка составления списков кандидатов в присяжные заседатели являются основанием для отмены приговора.

В нарушение приводимых в жалобах положений п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 г. №23 «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» и ч.4 ст. 327 УПК РФ при составлении списков кандидатов в присяжные заседатели, вручаемых сторонам по делу, не были указаны данные о возрасте, образовании и социальном статусе кандидата (роде его деятельности) на момент формирования данного списка. Непредоставление указанной информации, которая могла повлиять на принятие решения по делу и лишила стороны права на мотивированный или немотивированный отвод, является основанием для отмены приговора.

В ходе рассмотрения дела в нарушение требований ст. 75 УПК РФ (приводится их содержание) судом незаконно было отказано в удовлетворении ряда ходатайств стороны защиты о признании доказательств недопустимыми.

1. О признании незаконным проведения ряда следственных действий и составленных по ним документов в связи с нарушением ст.ст. 217-219 УПК РФ, т.к. УПК РФ не содержит указания на право следователя по своему усмотрению провести дополнительные следственные действия. Это возможно только путём возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования руководителем следственного органа (п. 11 ч.1 ст. 39 УПК РФ) или прокурором (п.2 ч.1 ст. 221 УПК РФ). Также после выполнения следственных действий начальник следствия вправо возвратить дело следователю, в частности, при наличие ходатайства со стороны защиты или потерпевшего о назначении экспертизы.

В удовлетворении такого ходатайства защитника постановлением следователя было отказано (т.3 лд 15-16, 20). Это постановление никем не отменялось и не оспаривалось, т.е. оснований у следствия для проведении комиссионной экспертизы не имелось. Согласно постановлению следователя ФИО16 от ДД.ММ.ГГГГ и соответствующему протоколу ФИО1 и его защитник были уведомлены об окончании следственных действий. С материалами данного дела они были ознакомлены в период с 20 по ДД.ММ.ГГГГ Следователь, уведомив участников уголовного процесса об окончании следственных действий, не вправе осуществлять следственные действия по своему усмотрению; руководитель следственного органа также не вправе в соответствии с п.3 ч.1 ст. 39 УПК РФ давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, а должен руководствоваться п.11 ч.1 ст. 39 УПК РФ, предусматривающим возвращение уголовного дела следователю для производства дополнительного расследования.

2. О признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 лд 80-96), составленного следователем ФИО12, т.к. при производстве этого следственного действия присутствовал следователь-криминалист ФИО13, который проводит следственные действия, но при этом как лицо не предупреждается по ст. 58(57) УПК РФ и ст. 307 УК РФ. Таким образом, при производстве присутствуют 2 следователя. Если следователь-криминалист участвует в следственных действиях в том же правовом режиме, в каком участвовал бы обычный следователь, то в деле отсутствует постановление о создании следственной группы. Процессуальное положение следователя-криминалиста определяется в п.40.1 ст. 5 УПК РФ (приводится его содержание). В деле отсутствует письменное поручение руководителя следственного органа об участии следователя-криминалиста. В адрес суда сторона обвинения предоставила только копию поручения за подписью заместителя начальника СК СУ ФИО3. Не установлено, чья печать на этой копии, когда данная копия поступила следователю, где подлинник, нет исходящей даты поручения.

3. О признании недопустимым доказательством протокола от ДД.ММ.ГГГГ выемки одежды у ФИО1 (т.1 лд 99-104), т.к. при проведении этого следственного действия присутствовал и осуществлял его следователь-криминалист ФИО13

4. О признании недопустимым доказательством протокола от ДД.ММ.ГГГГ выемки подногтевого содержимого и образцов крови у трупа ФИО10B. из Задонского МСО ГУЗ «Липецкое областное бюро СМЭ» (т.1 лд 106-108). Указано, что это следственное действие проводится с участием заведующего врача судмедэксперта ФИО14, который берёт кровь из пятки ФИО24 в стеклянный пузырёк, но на экспертизу предоставляет совсем другое - кровь из бедра и не в стеклянном пузырьке, а на картонке. В нарушение положений ч.1 ст. 168 УПК РФ права, предусмотренные этой нормой, и процессуальные полномочия специалиста, предусмотренные ст.ст. 57, 58 УПК РФ, не разъясняются. Судмедэксперт ФИО14 данные права разъясняет себе сам, не предоставив суду данных, что он может это делать.

5. О признании недопустимым доказательством дополнительного заключения эксперта №доп21\11-22 судмедэксперта ФИО14, т.к. назначают экспертизу, а ФИО14 проводит дополнительную экспертизу. Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ следователь ФИО12 назначил по делу медицинскую экспертизу, поручив её производство Задонскому СМО «ГУЗ ЛО БСМЭ». Из указанного выше заключения следует, что его проводит врач-судмедэксперт ФИО14, указав, что данная экспертиза проводилась им на основании постановления о назначении дополнительной СМЭ следователя ФИО12 Постановления о назначении дополнительной экспертизы в деле нет. В данном заключении указано (лист 1), что эксперт произвёл дополнительную СМЭ по материалам уголовного дела, в том числе - по заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ Это противоречит ст. 207 УПК РФ (содержание приводится), т.к. по данному делу проводилось только исследование и не могла назначаться и проводиться дополнительная СМЭ. Экспертом было нарушено постановление следователя о проведении СМЭ, а не дополнительной СМЭ.

6. О проведении проверки по фактам оказания давления на свидетеля и превышения служебных полномочий должностными лицами. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ при допросе свидетеля Свидетель №5 было установлено, что накануне судебного заседания он был доставлен в ОМВД России по Задонскому району Липецкой области, где трое сотрудников полиции держали его без законных оснований, давая ему учить показания, которые он давал на следствии, периодически проверяли, как он их выучил. После этого Свидетель №5 был доставлен в прокуратуру к гособвинителю по данному делу ФИО15, который так же предоставил этому свидетелю его показания, данные на предварительном следствии, и проверил, как свидетель их выучил, продержав его около двух часов и заставляя вспоминать о событиях, которых он не указывал в своих показаниях. На следующий день после оказанного на него давления данный свидетель дал показания, отличающиеся от его показаний на следствии.

7. О признании недопустимыми доказательствами - протокола проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, диска с фотографиями к этому протоколу и копии отдельного поручения от ДД.ММ.ГГГГ (предоставленных прокуратурой). Данный протокол составлял следователь ФИО12, при производстве присутствовал следователь-криминалист ФИО13, проводивший фотографирование, осмотр в очках, применявший источник экспериментального света. При этом он как лицо не предупреждается по ст. 58(57) УПК и ст. 307 УК РФ, приобщает к протоколу фототаблицу за своей подписью. При следственном действии используется манекен человека, о чём в протоколе не указано. Также в нарушение требований п.3 ч.3 ст. 166 УПК РФ в указанном протоколе не отражены данные о личности участвовавших при проведении следственного действия сотрудников конвоя и водителя автомобиля, доставлявшего лиц к месту проведения следственного действия, хотя на фотографиях они имеются.

Из дела следует, что при составлении данного протокола использовалась видеокамера Sony, а не фотоаппарат марки Canon (как указано в протоколе). Также флеш-карта, которую использовал криминалист, не указана как применяемый носитель информации, хотя она является самостоятельным доказательством. В протоколе следственного осмотра не отражены сведения об использовании конкретного компьютера при печати цифровых фотоснимков и прожига цифровой записи на компакт-диске. Нет данных о том, что компакт-диск с перенесённой на него цифровой записью и первичным ярлыком упаковывались, упаковка была подписана соответствующей надписью и удостоверена подписями понятых, следователя, других участников следственного действия. Следователем не выносилось постановление о приобщении диска к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.

Также имеются несоответствия между протоколом с аудионосителя (диска) и протоколом на бумажном носителе. На аудионосителе не указано, что ФИО1 разъяснены права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, то, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по делу. Под ответами на вопросы следователя нет подписей ФИО1 (т.2 лд 137-161). Суд принял и приобщил к делу предоставленный стороной обвинения диск с фотографиями к протоколу проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, не установив, как этот диск получен, у кого он находился, как был изъят.

8. О признании недопустимым доказательством заключения эксперта ФИО14 №доп.21\11-22. В Акте судебно-медицинского обследования № от 17 февраля-ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО10 в перечне использованных нормативно-правовых актов (стр. 10) не указаны ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», приказ Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Порядок организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ» (п.28), хотя судмедэксперт ссылается на них в акте, а также полный список методов и методик.

По мнению стороны защиты, не может являться надлежащей подписка эксперта о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 УК РФ.

Вопреки требованиям ст.ст. 14, 25 указанного ФЗ от 31.05.2001 г. №73-Ф3 (приводится их содержание): отсутствует поручение о производстве судебной экспертизы; фактически эксперту не разъяснены его права и обязанности; отсутствует предупреждение эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; нет информации о том, кто взял соответствующую подписку у эксперта.

В постановлении старшего следователя ФИО12 от ДД.ММ.ГГГГ о назначении судебно-медицинской экспертизы указано: «...Представить в распоряжение эксперта...труп ФИО10...». Судмедэксперт уже провёл судебно-медицинское исследования трупа ДД.ММ.ГГГГ Он снова вскрывал (исследовал) труп ФИО10, проводя экспертизу? Если нет, то почему принял к исполнению такое постановление?

9. О признании недопустимыми доказательствами вещественных доказательств, изъятых у судмедэксперта ФИО14 Из постановления о производстве выемки от ДД.ММ.ГГГГ следует, что необходимо взять кровь и подногтевое содержимое у потерпевшей ФИО10 На основании этого постановления судмедэксперт ФИО14 берёт в морге кровь у ФИО10 (в соответствии с приказом № берёт из бедра на 2 ватных тампона сухую кровь, в пузырёк берёт жидкую кровь и срезы с подногтевого содержимого), всё упаковывает, подписывает сам и понятые. При поступлении на экспертизу в областное бюро СМЭ данные образцы осматриваются и описываются, в каком виде они поступили на экспертизу (биологическая экспертиза-СМЭ № и 65\8-22). Из этих экспертиз и описей в них следует, что предоставляется кровь, которая берётся из пятки ФИО10, на специальной картонке без подписей понятых и самого ФИО14 При этом указано, что дополнительно эксперт берёт у потерпевшей кровь в жидком виде в пузырёк. Неизвестно, где жидкая кровь ФИО10 из пузырька, по подногтевому содержимому экспертизы не проводилось.

10. В нарушение положений ст.ст. 15, 88, 240, 252 УПК РФ судом были ограничены права подсудимого ФИО1 и его защитника на изложение присяжным собственной версии преступления и указание иных обстоятельств его совершения. Присяжных пытались всячески оградить от заявлений подсудимого о его невиновности в связи с тем, что преступление совершено другим лицом. Это существенно нарушало и права защиты, и право коллегии присяжных знать обо всех обстоятельствах дела, имеющих значение для вынесения справедливого вердикта. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 письменно ходатайствовал о вызове и допросе дополнительных свидетелей, истребовании сведений, имеющих, по его мнению, значение для дела. Из распечатки звонков и места расположения телефона ФИО10 за ДД.ММ.ГГГГ следует, что она связывалась в 13:55:26 путём отправления СМС на №; спустя некоторое время в тот же день в 13:55:41 с данного номера ей приходит SMS. После этих соединений ДД.ММ.ГГГГ она больше не появляется в сети и появляется только на следующий день ДД.ММ.ГГГГ в 10:28. Именно в данный промежуток времени ФИО10 была причинена закрытая ЧМТ, от которой впоследствии наступила смерть. Поэтому подсудимый просил установить, кому принадлежит данный номер телефона, для допроса этого лица в заседании суда с присяжными заседателями. Также ФИО1 просил истребовать из мессенджера «Ватсап» распечатку СМС за период времени с 13 по ДД.ММ.ГГГГ с номера телефона ФИО10 №, второго ее номера № и номера телефона неустановленного лица № для оглашения в заседании с присяжными заседателями. Суд безмотивно отказал в удовлетворении данного ходатайства.

В возражениях на жалобы гособвинитель просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и возражений на них, суд считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Вердиктом присяжных заседателей признано доказанным следующее. В период с 18:00 час. ДД.ММ.ГГГГ до 19:30 час. ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> ФИО10 неоднократно подвергалась избиению. Ей наносились удары рукой по лицу, головой о холодильник, что повлекло образование закрытой черепно-мозговой травмы, включающей в себя два кровоизлияния в мягкие ткани теменной области по средней линии, субдуральные кровоизлияния правой и левой гемисфер головного мозга, надрывы переходных вен сагиттального синуса справа и слева, субарахноидальные кровоизлияния конвекситальной поверхности правой и левой лобных и теменных долей головного мозга, то есть комплекс повреждений, классифицирующийся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Помимо этого ФИО10 были нанесены удары кулаками в лицо, головой об пол, а также кулаками по голове после её падения, что повлекло образование описанных в приговоре множественых телесных повреждений, классифицированных, соответственно, как лёгкий вред здоровью и не причинившие вреда здоровью, которые повлекли повторную травматизацию головы потерпевшей, способную продолжить, усилить, возобновить внутричерепное кровотечение, т.е. усугубили полученную черепно-мозговую травму, ставшую причиной смерти. Смерть ФИО10 наступила на месте происшествия в период с 17:00 до 19:30 часов ДД.ММ.ГГГГ в результате закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся надрывами переходных вен сагиттального синуса и кровоизлияниями под оболочки головного мозга, осложнившейся отеком и дислокацией головного мозга.

Вердиктом присяжных заседателей признано доказанным, что указанные действия, находясь в состоянии алкогольного опьянения и исходя из мотивов личной неприязни к потерпевшей, совершил подсудимый ФИО1, который: ДД.ММ.ГГГГ в период с 18:00 час. до 24:00 час. в доме по указанному выше нанёс ФИО10 не менее одного удара рукой по лицу, а затем, схватив рукой за лицо, с силой ударил потерпевшую теменно-затылочной частью головы о стоящий холодильник; ДД.ММ.ГГГГ в период с 11:00 час. до 19:30 час. ДД.ММ.ГГГГ неоднократно подвергал ФИО10 избиению, нанёс ей не менее одного удара кулаком в лицо, не менее пяти раз ударил потерпевшую затылочной и правой височной областью головы о пол, а также нанес не менее пяти ударов руками в область головы лежащей потерпевшей.

Вердиктом присяжных признано доказанным, что ФИО1 виновен в совершении этого деяния. Исходя из содержания обвинительного вердикта присяжных заседателей, суд пришёл к выводу, что умышленные действия подсудимого ФИО1 были направлены на причинение ФИО10 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности её смерть. Исходя из обстоятельств, установленных вердиктом присяжных заседателей, суд квалифицировал действия подсудимого по ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

В приговоре приведены и надлежаще мотивированы выводы: о наличии у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью ФИО10, о том, что он желал наступления общественно опасных последствий, а именно причинения потерпевшей телесных повреждений, в том числе - опасных для жизни, не предвидел возможности наступления смерти ФИО10, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия; о наличии причинно-следственной связи между описанными умышленными действиями подсудимого и наступившими последствиями в виде смерти ФИО10; о вменяемости подсудимого; об отсутствии оснований для постановления оправдательного приговора либо о применении положений части 5 ст. 348 УПК РФ. Суд апелляционной инстанции соглашается со всеми выводами в приговоре и их мотивировкой.

В соответствии со ст. 297 ч.2 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона. Согласно ст. 389.27 УК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные п.п. 2-4 ст. 389.15 УПК РФ (существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора). Таких нарушений по делу не допущено.

Вопреки доводам жалоб, обвинительный приговор вынесен на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей и соответствует требованиям ст.ст. 348, 350, 351 УПК РФ. Виновность ФИО1 установлена вердиктом присяжных заседателей, правильность которого в соответствии с ч.4 ст. 347 УПК РФ ставить под сомнение запрещается. Вердикт вынесен присяжными заседателями в соответствии с требованиями ст.ст. 343, 345 УПК РФ, является ясным и непротиворечивым.

Доводы жалобы защитника об отмене приговора в части продления ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу и вынести по делу нового решения об избрании меры пресечения, не связанной с лишением свободы, не состоятельны ввиду следующего.

В целях обеспечения исполнения наказания, назначенного по не вступившему в законную силу и не обращенному к исполнению приговору, суд одновременно с постановлением этого приговора вправе избрать или изменить меру пресечения соответственно назначенному наказанию (ст.ст. 97 ч.2; 299 ч.1 п.17; 308 ч.1 п.10 УПК РФ). Согласно Определениям Конституционного Суда РФ от 26.03.2019 г. №653-0 и от 27.09.2019 г. №2275-0, применяя к подсудимому при вынесении приговора меру пресечения в виде заключения под стражу, суд наряду с перечисленными в ст. 99 УПК РФ обстоятельствами учитывает результаты судебного следствия и прений сторон, в которых они имеют возможность высказать своё мнение по всем вопросам, подлежащим разрешению в приговоре. Установленные в состязательном процессе с участием сторон на основе собранных и подтверждённых в ходе судебного разбирательства доказательств событие преступления, виновность лица в его совершении и назначенное ему наказание в виде реального лишения свободы, соответствующее характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, дают основание и для избрания или продления при постановлении приговора меры пресечения в виде заключения под стражу, чтобы обеспечить его исполнение.

Положения ст. 308 УПК РФ, предписывающие указывать в резолютивной части обвинительного приговора решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу, не определяют нормативные основания и условия избрания или продления меры пресечения, которые являются едиными для всего уголовного судопроизводства. Суд, постановляя приговор в отношении ФИО1 по ч.4 ст. 111 УК РФ, в резолютивной части в соответствии с п.10 ч.1 ст. 308 УПК РФ правомерно указал, что мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена прежней - заключение под стражу - до вступления приговора в законную силу. Довод жалоб о том, что при оглашении резолютивной части приговора в судебном заседании 30.05.2023 г. не было указано о продлении ФИО4 меры пресечения в виде заключения под стражу, в то время как в полученной им копии приговора указано решение суда о мере пресечения, опровергается текстом приговора от 30.05.2023 г., в котором имеется указание о мере пресечения в отношении осуждённого.

Требования ст.ст. 328, 329 УПК РФ, регламентирующие особенности судебного разбирательства с участием присяжных заседателей, были соблюдены. Состав коллегии присяжных заседателей сформирован с участием сторон, с соблюдением установленной процедуры. Сторонам была предоставлена возможность заявления мотивированных и немотивированных отводов кандидатам в присяжные заседатели. При этом не установлено обстоятельств, препятствующих отобранным присяжным заседателям участвовать в судопроизводстве. Замена присяжного заседателя ФИО9 запасным присяжным заседателем произведена в связи с невозможностью выполнения ею обязанностей присяжного заседателя в соответствии с положениями ст. 329 УПК РФ.

Вопреки соответствующим доводам жалоб, составление списков кандидатов в присяжные заседатели в алфавитном порядке после проведённой случайной выборки само по себе не свидетельствует о незаконности состава коллегии присяжных заседателей.

В соответствии с положениями ч.ч. 1 и 5 ст. 326 УПК РФ предварительный список кандидатов в присяжные заседатели, подлежащих вызову в судебное заседание для формирования коллегии, был составлен в той последовательности, в какой он определён путём случайной выборки с помощью компьютерной программы. В протоколе отбора присяжных заседателей описан конкретный порядок производства отбора кандидатов в присяжные, не противоречащий закону. Включение в список кандидатов в присяжные заседатели из общего и запасного списка путём случайной выборки с помощью компьютерной программы в алфавитном порядке не может свидетельствовать о специальном подборе присяжных заседателей. Сторона защиты знакомилась со списком кандидатов в присяжные заседатели из общего и запасного списков, замечаний по поводу нарушения порядка отбора кандидатов не заявляла и не возражала против включённых в список кандидатов.

После выяснения председательствующим обстоятельств, препятствующих присяжным заседателям исполнять обязанности присяжных заседателей, сторонам была предоставлена возможность задать вопросы по выяснению обстоятельств, препятствующих исполнению ими обязанностей присяжных заседателей. Стороны воспользовались ею и задали вопросы, в том числе о месте работы, уровне образования, об участии в судебных процессах и другие.

При таких обстоятельствах доводы жалоб об отсутствии у стороны защиты возможности надлежащим образом заявлять мотивированные и немотивированные отводы в связи с отсутствием полных сведений о кандидатах в присяжные заседатели (в том числе - сведений об их образовании) нельзя признать обоснованными.

Довод о непредоставлении подсудимому времени для подготовки к последнему слова и фактическом непредоставлении ему последнего слова опровергается протоколом судебного заседания. Из него следует, что председательствующим судьёй перед объявлением ДД.ММ.ГГГГ в 15 час. 42 мин. перерыва в судебном заседании до 11 час. 30 мин. ДД.ММ.ГГГГ сторонам было разъяснено, что необходимо к следующему судебному заседанию подготовиться к судебным прениям и последнему слову (т.6 лд 182). При этом стадия исследования предоставленных сторонами доказательств была окончена. В следующем заседании ДД.ММ.ГГГГ подсудимый ФИО1 отказался от участия в прениях, дважды ходатайствовал об объявлении перерыва в судебном заседании, а так же заявлял ходатайства, существо которых выходило за пределы судебного разбирательства. В ходе судебного заседания председательствующим предоставлялось ФИО1 время для подготовки к последнему слову, трижды предлагалось подсудимому выступить с последним словом, этим правом он не воспользовался (т.6 лд 187, 196, 209, 210). Эта позиция правомерно расценена судом как злоупотребление правом. Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении права ФИО1 на защиту или иных нарушениях норм уголовно-процессуального законодательства, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах дела не содержится.

Вопреки доводам жалоб, вопросный лист был составлен в соответствии с требованиями ст.ст. 252, 338, 339 УПК РФ. Вопросы, подлежавшие разрешению коллегией присяжных заседателей, составлены с учётом предъявленного ФИО1 обвинения, поддержанного в суде гособвинителем, с перечислением всех имевшихся у потерпевшей повреждений (т.5 лд 182), с учётом результатов судебного следствия и прений сторон, в ясных и понятных выражениях, без использования юридических терминов и без возможности двоякого толкования ответов присяжных заседателей. У них

выяснялись обстоятельства, необходимые для установления события преступления, причастности к нему ФИО1 и его виновности, а также имеющие значение для правильного применения норм уголовного права и квалификации действий подсудимого.

Формулировка и содержание вопросов позволяли присяжным заседателям полно и всесторонне оценить представленные доказательства и сделать вывод о виновности или невиновности подсудимого; они не вызывали неясностей у присяжных, которые не обращались к председательствующему за какими-либо разъяснениями. С учётом позиции ФИО4 и защиты по предъявленному обвинению у председательствующего не было оснований для постановки частных вопросов об обстоятельствах, влияющих на степень виновности, изменяющих её характер либо влекущих освобождение от ответственности. При обсуждении вопросов председательствующим были рассмотрены замечания стороны защиты и по ним принято решение, основанное на положениях ст. 339 УПК РФ. Препятствий для дачи отрицательного ответа на любой из поставленных вопросов либо в случае положительного ответа - исключения из числа доказанных отдельных обстоятельств и действий подсудимого, у коллегии присяжных не было.

Доводы жалоб о некорректной постановке вопросов перед присяжными заседателями (неразграничении в вопросе № обстоятельств нанесения повреждений потерпевшей по датам; отказе в постановке вопросов, исключающих виновность ФИО1 в совершении преступления; включении в вопросный лист вопросов, на которые сделаны возражения адвокатом; неуказании в вопросном листе на телесное повреждение в виде субарахноидального кровоизлияния конвекситальной поверхности левой лобной и теменной долей головного мозга) не нашли подтверждения в материалах дела. Вынесенный коллегией присяжных заседателей вердикт является ясным, непротиворечивым и в соответствии с ч.2 ст. 348 УПК РФ обязателен для председательствующего судьи.

Доводы о построении напутственного слова с обвинительным уклоном, т.к. председательствующий нарушил принципы объективности и беспристрастности, детально раскрыв позицию обвинения и не озвучив многие доказательства защиты, не состоятелен ввиду следующего. Из материалов дела следует, что напутственное слово соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ. Оно содержит необходимые сведения о предъявленном подсудимому обвинении, позициях гособвинителя и защиты, исследованных судом доказательствах, разъяснении порядка совещания, голосования и заполнения вопросного листа. Обращаясь к доказательствам с целью напомнить их содержание, председательствующий не расставлял акценты их значимости, указав, что ни одно из них не имеет преимущественного значения. Собственного мнения относительно достоверности того либо иного доказательства он не высказывал и в какие-либо не предусмотренные законом рамки присяжных заседателей в вопросе оценки доказательств не ставил. Данных, свидетельствующих о нарушении председательствующим принципа объективности и беспристрастности, ссылок на недопустимые или неисследованные доказательства, из текста напутственного слова не усматривается.

Все ходатайства стороны защиты о недопустимости доказательств (протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ; протокола выемки у ФИО1 одежды, в которую он был одет ДД.ММ.ГГГГ; протокола выемки подногтевого содержимого и образцов крови трупа ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ; заключения эксперта №доп21/11-22; протокола проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ; копии отдельного поручения от ДД.ММ.ГГГГ; вещественных доказательств, изъятых в Задонском МСО ГУЗ «Липецкое областное БСМЭ») ставились председательствующим на обсуждение сторон, по ним были приняты мотивированные решения, отвечающие требованиям уголовно-процессуального законодательства.

В ходе обсуждения ходатайств об исключении доказательств из числа допустимых председательствующий принял меры к всестороннему исследованию всех значимых в этом вопросе обстоятельств.

Доводы жалоб о том, что производство следственных действий по уголовному делу после ознакомления с ним стороны защиты в порядке ст. 217 УПК РФ возможно лишь через процедуру возвращения дела для производства дополнительного расследования руководителем следственного органа (п.11 ч.1 ст. 39 УПК РФ) либо прокурором (п.2 ч.1 ст. 221 УПК РФ) не состоятелен ввиду следующего. В соответствии с п.3 ч.1 ст. 39 УПК РФ руководитель следственного органа уполномочен давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий. При этом действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит запрета на дачу указаний по уголовному делу руководителем следственного органа после ознакомления сторон с материалами уголовного дела. В силу положений главы 30 УПК РФ производство предварительного расследования оканчивается составлением обвинительного заключения. В соответствии с ч.6 ст. 220 УПК РФ после подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно направляется прокурору.

Таким образом, возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования руководителем следственного органа (п.11 ч.1 ст. 39 УПК РФ) возможно лишь после составления и подписания обвинительного заключения следователем. На любой другой стадии предварительного расследования руководитель следственного органа вправе в соответствии с п.3 ч.1 ст. 39 УПК РФ давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий.

Поскольку обвинительное заключение по данному делу на момент дачи указаний о производстве отдельных следственных действий не составлялось, руководитель следственного отдела обоснованно руководствовался положениями п.3 ч.1 ст.39 УПК РФ.

Все следственные и процессуальные действия, проведенные по указанию руководителя следственного органа после уведомления сторон об окончании следственных действий и выполнения требований ст. 217 УПК РФ в период с 25.05.2022 г. по 12.08.2022 г. произведены с соблюдением требований УПК РФ и не повлекли нарушений прав участников уголовного судопроизводства. При производстве следственных действий, выполненных по указанию руководителя следственного органа от 01.06.2022 г., с участием обвиняемого ФИО1 он был обеспечен защитой в лице его адвоката; все следственные и процессуальные действия выполнены, согласно ст. 162 УПК РФ, в рамках продлённого в установленном законом порядке срока предварительного расследования; обвиняемый и его защитник в соответствии с ч.2 ст. 219 УПК РФ были надлежаще ознакомлены с дополнительными материалами уголовного дела, в том числе и с новым обвинением.

С целью объективного разрешения ходатайств в судебном заседании была проверена процедура получения доказательств, которая отражена в оспариваемых протоколах следственных действий, допрошены следователи ФИО12 и ФИО16 (в чьём производстве находилось дело), эксперт ФИО14 (о порядке проведения им судмедисследования и судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО10B., обстоятельствах получения образцов крови и подногтевого содержимого погибшей ФИО10, изъятии у него доказательств по делу и их упаковки при изъятии), изучен значительный объём медицинской и иной документации.

Довод о незаконном участии в следственных действиях следователя-криминалиста ФИО13 опровергается следующим. Положения п.40.1 ст. 5 УПК РФ, определяющие статус следователя-криминалиста и его полномочия, а также иные нормы действующего законодательства, не содержат требований о том, что поручение руководителя следственного органа следователю-криминалисту на участие в производстве отдельных следственных действий должно быть именно в письменной форме, и о том, что это поручение должно приобщаться к материалам уголовного дела. Доводы в ходатайстве защитника об исключении из числа допустимых доказательств протокола осмотра места происшествия от 18.02.2022 г. не могут ставить под сомнение законность результатов этого действия. Предусмотренный ст. 177 УПК РФ порядок производства осмотра места происшествия органом предварительного следствия нарушен не был. Осмотр проводился уполномоченным на то следователем с участием следователя-криминалиста. Участвующим лицам были разъяснены права, обязанности, порядок проведения осмотра. Обнаруженное и изъятое при осмотре было упаковано и опечатано в соответствии с требованиями ч.3 ст. 180 УПК РФ. Все участвующие лица были ознакомлены с содержанием протокола осмотра места происшествия, о чём свидетельствуют их подписи, каких-либо возражений и заявлений от них не поступило. Действия следователя-криминалиста ФИО13 при осмотре места происшествия не противоречат требованиям ст.ст. 164, 166, 177 УПК РФ.

Вопреки доводам жалоб, оснований для признания недопустимым доказательством заключения судебно-медицинской экспертизы (СМЭ) трупа ФИО24 Л.В. № не имеется. В постановлении старшего следователя Тербунского МСО СУ СК России по Липецкой области от 18.02.2022 г. указаны основания назначения судебной экспертизы, наименование экспертного учреждения, в котором она должна быть произведена, вопросы, поставленные перед экспертом. Постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы по делу и само её проведение соответствуют требованиям УПК РФ. Эксперту были разъяснены его права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, он предупреждён об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Само заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, выводы эксперта являются научно обоснованными; экспертиза выполнена лицом, назначенным в порядке, предусмотренном УПК РФ, и обладающим специальными знаниями; квалификация и компетенция эксперта сомнений не вызвала; представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертом вопросы; ответы эксперта даны в полном объеме с учётом его полномочий и компетенции; выводы эксперта ясны и непротиворечивы, сделаны по всем поставленным вопросам. В экспертном заключении имеются обоснованные ссылки на конкретные обстоятельства и результаты исследований. Противоречий между исследовательской частью заключения и выводами эксперта нет.

Заключение СМЭ не может быть признано недопустимым доказательством по мотивам неполноты, неясности (которые бы требовали разъяснений эксперта) либо наличия противоречий в выводах эксперта. Не является основанием для этого и использование экспертом фактических данных и результатов вскрытия трупа ФИО10.В. из акта судебно-медицинского исследования этого трупа. Представленные эксперту доказательства недопустимыми или не относимыми не признавались.

Доводы жалоб о неуказании в экспертном заключении ссылок на ФЗ РФ от 31.05.2001 г. №73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и списка литературы, отражающей научные обоснования применённых методов и методик, не состоятельны ввиду следующего. Действующие уголовно-процессуальное законодательство, федеральные и ведомственные нормативно-правовые акты, регламентирующие государственную судебно-экспертную деятельность, не содержат требований об обязательном указании в заключении эксперта полного списка всей литературы, использованной при проведении экспертизы. Основные требования законодательства о научном обосновании выводов экспертизы и наличии ссылок на использованные нормативно-правовые акты и методическую литературу экспертом выполнены.

Вопреки доводам жалоб, неуказание в заключении эксперта № технической характеристики использованных устройств, оборудования и инструментария не может быть основанием для признания недопустимым доказательством этого заключения. В нём указано, что экспертиза проводилась в помещении Задонского межрайонного судебно-медицинского отделения (МР СМО) ГУЗ «Липецкое областное БСМЭ», т.е. в служебном помещении, которое оснащено техническими средствами, находящимися на балансе отделения и в пользовании экспертов. В акте судмедисследования трупа ФИО10В. (который был предметом исследования эксперта при проведении этой экспертизы) эксперт указал, что при проведении исследования фотографии общего вида трупа и детальная фотосъёмка выполнены цифровой камерой «Canon IXUS 150» с фотовспышкой.

Из показаний в суде эксперта ФИО14 следует, что при проведении данной экспертизы он применял стандартные методики (анализ, синтез) и стандартное оборудование. Какие-либо специальные методы исследований им не применялись.

Доводы жалоб о том, что эксперт ФИО14 не имел права проводить эту экспертизу надуманны и опровергаются следующим. ФИО14.Б. является заведующим Задонским МР СМО ГУЗ «Липецкое областное БСМЭ», врачом судебно-медицинским экспертом этого учреждения, имеет высшее медицинское образование, диплом ГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет им. Н.Н.Бурденко» от 2014 г., специальность «Лечебное дело», квалификацию «Врач», интернатуру по специальности «Судебно-медицинская экспертиза» в 2015 г., специализацию «судебно-медицинская экспертиза» до ДД.ММ.ГГГГ, вторую квалификационную категорию. Таким образом, профессиональная подготовка ФИО14 соответствует требованиям ст.13 ФЗ РФ от 31.05.2001 г. №-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».

Оснований сомневаться в соблюдении законности при разъяснении эксперту ФИО14 прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, и предупреждении его об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ при проведении указанной экспертизы не имеется. Согласно приказу ГУЗ «Липецкое областное БСМЭ» от 26.03.2014 г. № «О делегировании полномочий» заведующему Задонским МР СМО передана часть обязанностей начальника бюро, связанных с организацией и производством судебно-медицинских экспертиз и исследований, в том числе - обязанность поручать производство экспертизы (исследования) конкретному эксперту или комиссии экспертов, либо выполнить её самому; разъяснять эксперту или комиссии экспертов их обязанности и права; по поручению органа или лица, назначившего судебно-медицинскую экспертизу, предупреждать эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, брать у него соответствующую подписку. Поскольку ФИО14 являлся и заведующим Задонским МР СМО, и врачом судмедэкспертом одновременно, то поручение о производстве судебно-медицинской экспертизы, подписка о предупреждении эксперта по ст. 307 УК РФ и разъяснение прав и обязанностей по ст. 57 УПК РФ выполнены им правомочно.

В судебном заседании ФИО14 пояснил, что права и обязанности эксперта, предусмотренные ст. 57 УПК, ему разъяснялись, об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ он предупреждался, что подтверждается его подписью в соответствующей графе заключения эксперта и в подписке. Более того, согласно ч.2 ст. 199 УПК РФ при назначении экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении разъяснение руководителем учреждения эксперту прав, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, не предусмотрено. Вопреки доводам жалоб, отсутствие сведений о том, каким образом эксперту были разъяснены его права и обязанности и он предупреждён об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, само по себе не является нарушением закона и не свидетельствует о недопустимости экспертого заключения как доказательства по делу.

Согласно ч.11 ст. 182 УПК РФ при производстве обыска участвует лицо, в помещении которого производится обыск. Заведующий Задонским МР СМО ГУЗ «Липецкое областное бюро СМЭ» ФИО14 участвовал в выемке подногтевого содержимого и образцов крови трупа ФИО10. в качестве лица, в помещении которого производилась выемка. При производстве выемки применения каких-либо специальных познаний не требовалось. ФИО14 в качестве специалиста к участию в этом следственном действии не привлекался, поэтому оснований разъяснять ему положения ст.ст. 57, 168 УПК РФ не имелось. ФИО14 выдал следователю подногтевое содержимое и образцы крови, которые были изъяты им при проведении судебно-медицинского исследования трупа ФИО10В. (акт судебно-медицинского исследования трупа №, т.1 лд 198-206). Новых оснований, которые не были предметом проверки суда 1-й инстанции, но могли бы повлечь недопустимость тех или иных доказательств, в апелляционных жалобах не содержится.

Необоснованных отказов какой-либо из сторон в исследовании доказательств, имеющих существенное значение для установления фактических обстоятельств дела и повлиявших на вынесение присяжными заседателями объективного вердикта по вопросам, предусмотренным п.п. 1, 2, 3 ч.1 ст. 339 УПК РФ, не установлено. Предусмотренный ст. 256 УПК РФ порядок рассмотрения ходатайств председательствующим нарушен не был.

Вопреки соответствующим доводам, судебное следствие было проведено в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ о состязательности сторон, положений ст.ст. 252, 335 УПК РФ, определяющих пределы судебного разбирательства и особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, а также положений ст. 334 УПК РФ о полномочиях судьи и присяжных заседателей. Ходатайства подсудимого и защиты, имевшие значение для установления присяжными заседателями фактических обстоятельств дела, судом были удовлетворены, в судебном заседании по их инициативе допрошены, в частности, свидетели Свидетель №9, Свидетель №8, Свидетель №10, следователи ФИО12 и ФИО16, исследованы в интересуемой части материалы дела, в том числе и те, против которых возражала сторона обвинения.

Суд обоснованно пришёл к выводу о том, что позиция защиты и ФИО1 об отсутствии доказательств его виновности в совершении вменённого преступления не вытекает из вердикта присяжных, который обязателен для участников процесса.

Несогласие стороны защиты с результатами рассмотрения ходатайств и иными решениями, принятыми в ходе судебного разбирательства, не свидетельствует о предвзятости суда, его необъективности и наличии у него обвинительного уклона.

Доводы жалоб о нарушении судом права ФИО1 на изложение присяжным своей версии относительно имевшего место преступления, его позиции по предъявленному обвинению, запрещении ему судом говорить о своей невиновности перед присяжными, опровергаются протоколом судебного заседания, из которого усматривается следующее. Стороны во вступительных заявлениях сообщили свои версии относительно предъявленного подсудимому обвинения. Сторона обвинения поддержала версию о причастности ФИО1 к совершению преступления, в котором он обвиняется. Защитник и подсудимый настаивала на его непричастности к совершению преступления (т.6 лд 22-23). В ходе судебного разбирательства сторонами давалась оценка и возможной причастности иных лиц к совершению преступления. ФИО1 в своих показаниях неоднократно доводил до сведения присяжных утверждения о своей невиновности и о причастности к преступлению других лиц, при этом он не был ограничен во времени при изложении своей позиции.

В присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. Председательствующий своевременно реагировал на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса.

То, что председательствующий по делу последовательно и обоснованно снимал не относящиеся к делу и повторные вопросы стороны защиты, предлагал в спорных случаях переформулировать содержание вопроса, обосновать, какое значение его выяснение имеет для установления фактических обстоятельств дела, запрещал доводить до сведения коллегии присяжных информацию, относящуюся к процедуре получения доказательств, деятельности следственных органов, ставить под сомнение законность доказательств, об исследовании которых было принято решение, ссылаться на неисследованные доказательства, - не свидетельствует о каком-либо ущемлении прав стороны защиты.

Ходатайства, заявленные подсудимым ДД.ММ.ГГГГ, т.е. после окончания судебного следствия (о вызове и допросе дополнительных свидетелей; истребовании детализации смс по телефону ФИО10 за период с 13 по ДД.ММ.ГГГГ; истребовании сведений о пользователе номера, по которому звонила ФИО10 ДД.ММ.ГГГГ, - были правомерно отклонены судом как не относящиеся к предмету рассмотрения дела с участием присяжных заседателей.

Доводы жалоб об отсутствии у стороны защиты возможности надлежащим образом заявить мотивированные отводы в связи с отсутствием полных сведений о кандидатах в присяжные заседатели не состоятельны ввиду следующего. Согласно протоколу судебного заседания сторонам были разъяснены их права, в том числе - предусмотренные п.п. 1, 2, 3 ч.5 ст. 327 УПК РФ. Коллегия присяжных заседателей сформирована с соблюдением положений ст. 328 УПК РФ. Все кандидаты в присяжные заседатели правдиво ответили на задаваемые им вопросы и представили необходимую информацию о себе и отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства. Присяжным заседателям были разъяснены права, предусмотренные ст. 333 УПК РФ. В соответствии с указанным законом сторонам была предоставлена возможность заявления мотивированных и немотивированных отводов кандидатам в присяжные заседатели, которой стороны воспользовались. При этом не установлено обстоятельств, препятствующих отобранным кандидатам в присяжные участвовать в судопроизводстве, стороны защиты и обвинения отводов отобранным кандидатам не имели. По окончании формирования коллегии присяжных заседателей от сторон заявлений о тенденциозности состава указанной коллегии не поступило.

Иные доводы жалоб не содержат оснований для отмены приговора и опровергаются материалами дела, в том числе - протоколом судебного заседания, замечания на который отклонены в установленном законом порядке.

При назначении наказания суд учитывал характер, степень общественной опасности, фактические обстоятельства совершённого преступления, все данные о личности подсудимого, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние наказания на исправление виновного, условия жизни его семьи, а также то, что вердиктом присяжных ФИО1 признан заслуживающим снисхождения, в связи с чем наказание ему назначено с учётом положений ч.1 ст. 65 УК РФ.

Им совершено особо тяжкое преступление. ФИО1 по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно, привлекался к административной ответственности, не судим. Данных о наличии у него каких-либо заболеваний суду не представлено. Смягчающими наказание обстоятельствами признаны: активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче полных подробных признательных показаний в ходе предварительного следствия на первоначальном этапе расследования; признание вины на первоначальном этапе расследования; наличие матери-пенсионера. Последующее изменение ФИО1 своих показаний на предварительном следствии и в суде обоснованно расценено судом как избранный способ защиты от предъявленного обвинения.

В приговоре надлежаще мотивированы выводы о необходимости назначения виновному наказания в виде реального лишения свободы и невозможности применения положений ст.ст. 73; 64; 15 ч.6; 53.1; 53 ч.6 УК РФ.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания определён правильно в соответствии с п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ. Вопросы о мере пресечения и зачёте времени предварительного заключения в срок отбывания наказания разрешены с учётом тяжести содеянного, личности виновного и положений ст. 72 УК РФ. Исковые требования потерпевшего Потерпевший №1 о взыскании денежной компенсации морального вреда разрешены в соответствии с положениями ст.ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, размер компенсации, подлежащей взысканию с осуждённого, определён, исходя из надлежащей оценки обстоятельств и характера причинения вреда, степени родства потерпевшего и погибшей, глубины и тяжести причинённых потерпевшему нравственных страданий, требований разумности и справедливости, материального положения ФИО1

Вопрос о вещественных доказательствах разрешён по правилам ст. 81 УПК РФ.

Существенных нарушений действующего законодательства при рассмотрении дела и вынесении по нему приговора не допущено. Оснований для отмены либо изменения судебного решения не имеется. Таковые не приведены и в апелляционных жалобах.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ОПРЕДЕЛИЛ :

приговор Задонского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении осуждённого ФИО1 оставить без изменений, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1 и в его защиту адвоката Москаленко С.Г. - без удовлетворения.

В соответствии с положениями главы 47.1 УПК РФ на апелляционное определение могут быть поданы кассационные жалобы, представление в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через Задонский районный суд <адрес> в течение 06 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осуждённым – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья: Ю.С. Новичков

Судьи: Ю.И. Фролов

Г.В. Здоренко