ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12
адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru
адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
№ 09АП-50259/2025
г. Москва Дело № А40-152792/23
11 ноября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2025 года
Постановление изготовлено в полном объеме 11 ноября 2025 года
Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи С.Н. Веретенниковой,
судей Е.Ю. Башлаковой-Николаевой, О.И. Шведко,
при ведении протокола секретарем судебного заседания Е.С. Волковым,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу
финансового управляющего ФИО1 – ФИО2
на определение Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2025 об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной,
по заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной,
ответчик: ФИО3,
третье лицо: ПАО Сбербанк, ФИО4,
в рамках дела №А40-152792/23 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1,
при участии в судебном заседании:
от ФИО1: ФИО5 по дов. от 01.08.2024
от ФИО3: ФИО5 по дов. от 27.06.2025
от ФИО6: ФИО7 по дов. от 02.04.2025
ФИО2 – лично, паспорт
иные лица не явились, извещены,
УСТАНОВИЛ:
Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2023 в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризация долгов, сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим должника утверждена ФИО2.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2024 гражданин ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим должника утверждена ФИО2.
Рассмотрению подлежало заявление финансового управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2025 заявление финансового управляющего ФИО2 об оспаривании сделок оставлено без удовлетворения.
Не согласившись с выводами арбитражного суда, финансовый управляющий ФИО1 – ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2025.
В обоснование поданной апелляционной жалобы апеллянт указывает на следующее:
- ответчиком ФИО6, являющейся близким родственником должника ФИО1, при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции не были представлены доказательства того, что ее финансовое положение позволяло ей предоставить ФИО1 в заем наличные денежные средства в размере 50 млн. рублей;
- сделки, заключенные должником с ФИО6, по мнению финансового управляющего, подлежат признанию недействительными на основании статей 10 и 168 ГК РФ в силу того, что исключительной их целью был вывод имущества должника с целью предотвращения обращения на него взыскания по требованиям кредитора ФИО8;
- отсутствуют доказательства финансовой возможности ФИО3 приобрести квартиру по Договору купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г. у должника.
Заявитель просит:
- определение Арбитражного суда г. Москвы от 08.08.2025 г. по делу № А40-152792/2023 отменить, и принять но настоящему обособленному спору в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 новый судебный акт;
- требования финансового управляющего ФИО1 ФИО2 удовлетворить;
- признать недействительными (ничтожными) сделками Договор беспроцентного займа с обеспечением залогом от 17.01.2018 г., Дополнительное соглашение от 17 июля 2018 г. и Соглашение о прекращении денежной обязанности передачей имущества (об отступном) от 10.01.2019 г., заключенные между ФИО1 и ФИО6;
- применить последствия недействительности сделок в виде прекращения права собственности ФИО6 и восстановления права собственности ФИО1 (возвратить в конкурсную массу ФИО1) в отношении объектов недвижимости;
- признать недействительной (ничтожной) сделкой Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г., заключенный между ФИО1 и ФИО3;
- применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с
ФИО3 в пользу ФИО1 (в
конкурсную массу ФИО1) действительной
стоимости жилого помещения (квартиры), кадастровый номер
50:11:0010417:17080, площадью 50,8 кв.м., местоположение: Московская
область, Красногорский муниципальный район, городское поселение Красногорск, <...>, в размере 10 ООО ООО (десяти миллионов) рублей.
Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2025 апелляционная жалоба принята к производству.
06.10.2025 в суд от ФИО6 поступило ходатайство об ознакомлении с материалами дела.
17.10.2025 в суд от ФИО3 поступил отзыв на апелляционную жалобу.
17.10.2025 в суд от ФИО6 поступило ходатайство о прекращении производства по апелляционной жалобе. (в связи с пропуском срока на обжалование)
17.10.2025 в суд от ФИО6 поступил отзыв на апелляционную жалобу.
Суд переходит к исследованию доказательств по делу с заслушиванием позиций сторон.
ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддерживает по мотивам, изложенным в ней.
Представитель ФИО3, ФИО1, ФИО6 возражает по доводам апелляционной жалобы, указывая на ее необоснованность. Просит определение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.
Ходатайство ФИО6 о прекращении производства по апелляционной жалобе отклонено по следующим основаниям.
В силу части 1 статьи 257 АПК РФ лица, участвующие в деле, а также иные лица в случаях, предусмотренных этим Кодексом, вправе обжаловать в порядке апелляционного производства решение арбитражного суда первой инстанции, не вступившее в законную силу.
Частью 1 статьи 259 АПК РФ предусмотрено, что апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца после принятия арбитражным судом первой инстанции обжалуемого решения, если иной срок не установлен настоящим Кодексом. Указанный порядок распространяется на судебные акты о признании гражданина банкротом и введении процедуры реализации имущества.
Датой принятия решения считается дата его изготовления в полном объеме (часть 2 статьи 176 АПК РФ).
По правилам части 1 статьи 113 АПК РФ процессуальные действия совершаются в сроки, установленные данным Кодексом или иными федеральными законами.
Из положений частей 3 и 4 статьи 113, частей 2 и 4 статьи 114 АПК РФ, разъяснений пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 N 99 "О процессуальных сроках" следует, что течение процессуального срока, исчисляемого месяцами, начинается на следующий день после календарной даты или дня наступления события, которыми определено начало процессуального срока и истекает в соответствующее число последнего месяца установленного срока. В случаях, если последний день процессуального срока приходится на нерабочий день, днем окончания срока считается первый следующий за ним рабочий день.
В соответствии с частью 6 статьи 114 АПК РФ процессуальный срок не считается пропущенным, если заявление, жалоба, другие документы либо денежные суммы были сданы на почту, переданы или заявлены в орган либо уполномоченному их принять лицу до двадцати четырех часов последнего дня процессуального срока.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 37 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 N 99 "О процессуальных сроках" и в п. 18 Постановления N 12, если факт пропуска срока на подачу апелляционной жалобы установлен после принятия апелляционной жалобы к производству, суд апелляционной инстанции выясняет причины пропуска срока. Признав причины пропуска срока уважительными, суд продолжает рассмотрение дела, а в ином случае - прекращает производство по жалобе применительно к п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ.
Как следует из материалов дела, обжалуемое определение в полном объеме изготовлено 08.08.2025, однако опубликовано на Кад Арбитр только 09.08.2025.
Апелляционная жалобы была направлена финансовым управляющим 09.09.2025 почтой.
При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает ходатайство о прекращении производства по апелляционной жалобе необоснованным.
Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 17.01.2018 между ответчиком ФИО9 и должником ФИО1 был заключен договор займа с обеспечением залогом, по условиям которого должнику предоставлен заем на сумму 50 000 000 руб. на срок до 17.07.2018.
В качестве обеспечения исполнения обязательств по договору займа должник передал в залог ФИО9 следующее имущество: жилое помещение (квартира), кадастровый номер 77:00:0000000:29120, площадью 187,7 кв.м., местоположение: <...>; здание (жилое), кадастровый номер 50:09:0000000:58644, площадью 299,5 кв.м., местоположение: Московская обл., Солнечногорский р-н, Вертлинский с/о, 85и89 квартал Мининского военного лес-ва, СНТ Прогресс-96 2-я поляна, 50; земельный участок, кадастровый номер 50:09:0020543:552, площадью 800 кв.м., местоположение: Московская область, Солнечногорский район, 85 и 89 кварталы Мининского военного лесничества, СНТ "Прогресс-96", поляна 2, уч.49; земельный участок, кадастровый номер 50:09:0020543:157, площадью 800 кв.м., местоположение: Местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Солнечногорский, 85 и 89 кварталы Мининского военного лесничества, СНТ "Прогресс-96", поляна 2, участок 50.
Поскольку заемщик ФИО1 не исполнил перед ФИО9 свои обязательства по возврату суммы займа в установленный срок, 10.01.2019 между сторонами достигнуто соглашение о прекращении денежной обязанности передачей указанного выше имущества (об отступном) в собственность займодавца ФИО9, в результате чего денежные обязательства ФИО1 из договора займа были прекращены.
10.09.2019 между ФИО1 и ФИО3 заключен договор купли-продажи квартиры, площадью 50,8 кв.м., кадастровый номер 50:11:0010417:17080, расположенной по адресу: Московская обл., г. Красногорск.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2024 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим утверждена ФИО2
Полагая, что отчуждение объектов недвижимости в пользу ответчиков ФИО9 и ФИО3 в отсутствие финансовой возможности последних исполнить обязательства, являются сделками, направленными на вывод имущества из конкурсной массы, то есть, совершены со злоупотреблением правом, Договор беспроцентного займа с обеспечением залогом от 17.01.2018., Дополнительное соглашение от 17 июля 2018 г. и Соглашение о прекращении денежной обязанности передачей имущества (об отступном) от 10.01.2019, а также Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019 являются недействительными сделками на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.
Отказывая в удовлетворении заявленного требования суд первой инстанции учитывал, что управляющим не доказана осведомленность ответчиков о наличии кредиторов у должника, на момент совершения спорных сделок у должника отсутствовали признаки банкротства, а также отсутствие доказательств пороков оспариваемых сделок, которые могли бы свидетельствовать о их совершении за рамки признаков подозрительной сделки.
Между тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.
Так, статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.06.2004 N 2045/04, определение Конституционного Суда Российской Федерации от 06.11.2014 N 2528-О). Преюдиция распространяется на констатацию судом тех или иных обстоятельств, содержащуюся в судебном акте, вступившем в законную силу, если последняя имеет правовое значение и сама по себе может рассматриваться как факт, входивший в предмет доказывания по ранее рассмотренному делу.
На основании изложенного следует, что на применение судом преюдиции влияет не правовая природа исков, как полагает заявитель жалобы, а фактические обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу судебным актом по ранее рассмотренному делу.
В силу разъяснений, данных в пункте 4 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 57 "О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств", фактические обстоятельства, установленные при рассмотрении другого дела, и данная им правовая оценка должны учитываться судом, рассматривающим иное дело, что, в свою очередь, не исключает возможности прийти к иным выводам по существу спора с обязательным указанием в судебном акте соответствующих мотивов.
Высшая судебная инстанция неоднократно (в частности, в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2016 N 305-ЭС15-16362, от 27.01.2017 N 305-ЭС16-19178, от 24.03.2017 N 305-ЭС17-1294) высказывала правовую позицию, согласно которой, если в двух самостоятельных делах дается оценка одним обстоятельствам, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, принимается во внимание судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен мотивировать такой вывод. При этом иная оценка может следовать, например, из иного состава доказательств по второму делу, нежели те, на которых основано решение по первому делу.
Решением Головинского районного суда города Москвы от 02.12.2020 по гражданскому делу № 2-2042/2020 установлено, что 12.01.2018 ФИО1 получил в заем от ФИО8 денежные средства в размере 450 000 долларов США, которые должен был возвратить займодавцу не позднее 12.07.2018. Указанный заем возвращен не был, что послужило основанием для обращения ФИО10, приобретшей у ФИО8 право (требование) к ФИО1, с иском в Головинский районный суд.
Невозврат займа послужил основанием для обращения ФИО10, приобретшей у ФИО8 право требования к ФИО1, с иском в Головинский районный суд, а затем, после вынесения решения об удовлетворении иска, и его неисполнения ФИО1, – в арбитражный суд с заявлением о признании ФИО1 банкротом.
Определением Арбитражного суда г. Москвы от 11.09.2023 г. заявление ФИО10 о признании ФИО1 банкротом было признано обоснованным, в реестр требований кредиторов ФИО1 было включено требование ФИО10 в размере 42 861 932,48 руб., из которых 34 344 000 руб. - основной долг.
Таким образом, сумма основного долга ФИО1 перед ФИО10 равна сумме полученного должником займа. Это свидетельствует о том, что займ должник не погашал даже частично, вследствие чего не имел намерения его гасить. Иного суду не представлено.
Согласно статье 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.
Из разъяснений, содержащихся в пункте 3 Постановления N 63 следует, что обязательство возвратить денежную сумму, предоставленную по договору займа (статья 810 Гражданского кодекса Российской Федерации) или кредитному договору (статья 819 Гражданского кодекса Российской Федерации), возникает с момента предоставления денежных средств заемщику.
В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017, срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения самого обязательства, и требование существует независимо от того, наступил ли срок его исполнения либо нет.
Из изложенного следует, что обязательства по возврату полученных денежных средств возникает с момента выдачи займа и срок наступления исполнения обязательств Должника перед кредитором не имеет правового значения.
Правовое значение для установления признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества имеет момент наступления обязанности по исполнению денежного обязательства, а не дата вынесения судебного акта и выдачи исполнительного листа для его принудительного исполнения.
Таким образом, поскольку должником обязательство по возврату займа в пользу ФИО8 не было исполнено, впоследствии требование кредитора включено в реестр кредиторов должника, то у должника имелись признаки неплатежеспособности как минимум с 12.07.2018, то есть с даты, когда сумма займа по договору займа от 12.01.2018 должна была быть возвращена займодавцу (ФИО8).
Апелляционная коллегия соглашается с доводами финансового управляющего об аффилированности должника и ответчиков в силу следующего.
Как следует из ответа Управления ЗАГС г. Москвы от 07.02.2025 г. и приложенных к нему документов, ответчик ФИО6 является матерью ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ г.р., которая является женой должника ФИО1 (свидетельство о заключении брака от 07.09.2011 г.). Таким образом, ФИО6 является близким родственником (тещей) должника.
При этом ответчик ФИО3 является родным братом должника ФИО1, что сторонами не оспаривается.
Управляющий приводил доводы о мнимости сделки в виде заключения договора займа и соглашения об отступном (с ФИО9), и договора купли-продажи квартиры (с ФИО3) исключительно с целью невозможности обращения взыскания на недвижимое имущество кредиторами должника, принимая во внимание, что оформив оспариваемые сделки, его стороны придали видимость правомерного наличия у ФИО1 задолженности, в счет погашения которой им было отчуждено имеющееся у него движимое имущество (в обязательстве с ФИО9). В результате указанных действий произошло уменьшение имущества должника.
Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.
В пункте 9.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением гл. III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 63), разъяснено, что если исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец (например, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вместо статьи 61.3, или наоборот), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права.
Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданским кодексом Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.
В пунктах 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункт 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).
К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.
Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. Определения точной цели для этой категории ничтожных сделок не требуется - установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон: совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Такие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
Таким образом, для признания сделки мнимой на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" судам следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, или на реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.
В силу пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.
О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.
При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.
С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.
С учетом разъяснений, содержащихся в Постановлении N 32, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с частью 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.
Поскольку обжалуемые сделки оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того заключены ли сделки с намерением причинить вред другому лицу, следует установить имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть были ли сделки направлены на уменьшение конкурсной массы.
Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.
Таким образом, необходимые для разрешения рассматриваемого спора условия, позволяющие оценить сделку по общим основаниям, установленным статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, как злоупотреблением правом - наличие цели причинения вреда кредиторам, в том числе осведомленность сторон о неудовлетворительном финансовом состоянии должника, недобросовестность сторон сделки, безвозмездность сделки.
Соответственно, при установлении обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом сторон сделок в деле о банкротстве, возможно использование правовой терминологии, относящейся к составу подозрительной сделки по специальным основаниям Закона о банкротстве, а также применение разъяснений Постановления N 63.
Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.
По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о банкротстве через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.
Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).
Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475).
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2017 N 305-ЭС17-14948, в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда "дружественный" с должником кредитор инициирует судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с тем, что интересы "дружественного" кредитора и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели.
По объективным причинам, связанным с тем, что конкурирующие кредиторы и арбитражный управляющий не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному "дружественным" кредитором и должником, они ограничены в возможности предоставления достаточных доказательств, подтверждающих свои доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и "дружественным" кредитором.
Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Причем это не должно составить для него затруднений, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.
Вместе с тем, финансовый управляющий в суде первой инстанции обращал внимание на то, что поведение сторон при заключении оспариваемого договора займа в значительной степени отличалось от поведения добросовестных участников аналогичных правоотношений.
Ответчиком ФИО6, являющейся близким родственником должника ФИО1, при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции не были представлены доказательства того, что ее финансовое положение позволяло ей предоставить ФИО1 в заем наличные денежные средства в размере 50 млн. рублей.
Должником не раскрыты ни экономическая обоснованность оспариваемой сделки (получения займа от ФИО6), ни дальнейшее расходование денежных средств.
При этом, ФИО6 не является профессиональным участником банковской деятельности. Сам факт передачи крупной денежной суммы в беспроцентный заем уже свидетельствует о доверительных отношениях между заемщиком и заимодавцем.
По мнению суда апелляционной инстанции, между заимодавцем и заемщиком имеются доверительные отношения, подтверждающие их поведение при заключении и исполнение договора займа и соглашение об отступном, которые сводятся к трем аспектам: доверительные отношения, фиктивности сделок и отсутствию в их заключении экономической целесообразности, которые, как правило, связаны между собой: выдача займа на крупную сумму без проверки возможности возвратить заем, обусловливает тесные доверительные отношения между сторонами и предоставляет возможность без риска совершать фиктивные (мнимые или притворные) операции, направленные на сохранение имущества в группе и причинение вреда иным, независимым кредиторам; при этом зачастую такие операции внешне лишены экономической целесообразности (хозяйственной выгоды) для одной из сторон, то есть сложно представить, что подобные сделки могли быть совершены между независимыми участниками оборота.
Таким образом, с учетом изложенного, а также, исходя из конкретных обстоятельств и условий спорных сделок, должник и ответчик ФИО6 фактически являлись аффилированными лицами. Доказательств, опровергающих указанные обстоятельства, материалы дела не содержат.
Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 N 305-ЭС18-17629(2), в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы недобросовестности контрагентов по сделкам, аффилированное лицо не может ограничиться представлением минимального набора документов в подтверждение реальности рассматриваемых отношений.
Нежелание аффилированного лица представить дополнительные доказательства, находящиеся в сфере его контроля, в силу статей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты.
Аффилированному контрагенту не должно составить труда дать пояснения по поводу аффилированности с должником, раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки, документально обосновать основания получения от должника денежных средств, а также реальность сложившихся с ним правоотношений.
По данному делу юридически значимым и подлежащим доказыванию является вопрос, был ли фактически заключен между сторонами договор займа, с передачей указанной в расписке денежной суммы.
При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.
Исходя из правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу N 6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.
Таким образом, для подтверждения реальности передачи наличных денежных средств, применяется повышенный стандарт доказывания, который требует комплексного исследования всех обстоятельств, основное из которых не уровень дохода физического лица, а возможность передать наличные денежные средства в дату, отраженную в расписке (или договоре или ином документе).
Согласно пункту 17 Договора беспроцентного займа с обеспечением залогом от 17.01.2018, подписание сторонами настоящего договора служит подтверждением факта передачи денежных средств займодавцем заемщику.
Суд апелляционной инстанции счел, что упомянутый пункт договора не является надлежащим и бесспорным доказательством наличия у ответчика финансовой возможности предоставить займ, а также факта передачи денежных средств заемщику, то есть должнику ФИО1
Такие действия сторон, по мнению судебной коллегии, носят неординарный характер, данное обстоятельство свидетельствует об отсутствии экономической обоснованности оспариваемой сделки.
В материалы дела не представлено каких-либо иных доказательств наличия у ФИО6 финансовой возможности.
Доказательства фактической передачи ФИО6 ФИО1 заемных денежных средств отсутствуют.
Вместе с тем, само по себе наличие у кредитора определенной суммы денежных средств в предыдущие периоды не исключает необходимости подтверждения финансовой возможности выдачи займа через представление в суд сведений о конкретных операциях (сделках, платежах, операций по снятию с банковского счета наличных средств и т.д.), даты которых были бы соотносимы с датами предоставления займа.
Однако, ответчиком в материалы дела не представлены надлежащие доказательства наличия у заимодавца финансовой возможности по выдачи займа, аккумулирования на протяжении длительного времени наличных денежных средств и последующей передачи их также отсутствует.
По смыслу пункта 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации расписка может быть представлена в подтверждение договора займа, вместе с тем само по себе ее составление не свидетельствует, что между сторонами сложились именно заемные отношения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.09.2020 N 305-ЭС19-13899(2) по делу N А40-32501/2018).
Каких-либо относимых, допустимых и достаточных доказательств в обосновании реальности сложившихся заемных отношений ответчик не представил.
Помимо того, необходимо принять во внимание, что в материалах дела также отсутствуют какие-либо доказательства того, как полученные средства были истрачены должником.
В подтверждение потребности должника в денежных средствах, должник соответствующие сведения не представил. Соответствующих доказательств направления заемных средств на какие-либо нужды должником не представлено.
Кроме того, необходимость в получении заемных денежных средств не подтверждена.
Таким образом, коллегия судей не находит подтверждения экономической целесообразности совершения спорной сделки, данный факт сторонами не опровергнут.
Изложенное позволяет прийти к выводу, что представленные в материалы дела доказательства не подтверждают реальности выдачи суммы займа - ответчиком не представлены документы, подтверждающие финансовую возможность выдать сумму займа в спорный период, должником не представлены сведения о расходовании полученных денежных средств, сторонами сделки не раскрыта экономическая целесообразность.
Данный вывод подтверждается тем, что в материалах регистрационных дел относительно вышеуказанных объектов недвижимости отсутствуют сведения о регистрации обременений (залога) на них, которые должны были возникнуть на основании Договора беспроцентного займа с обеспечением залогом, и отсутствуют заявления ФИО1 о снятии (погашении) обременений в виде залога на эти объекты недвижимости при подаче заявлений о регистрации перехода права собственности на них к ФИО6
Таким образом, установленные факты свидетельствуют о выводе ликвидного имущества из собственности должника с целью не допустить его реализацию в рамках дела о банкротстве.
При этих условиях, действия сторон нельзя признать добросовестными и разумными, соответственно, договор займа от 17.01.2018, Дополнительное соглашение от 17.07.2018, соглашение о прекращении денежной обязанности передачей имущества (об отступном) от 10.01.2019 являются недействительными сделками в соответствии со статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Суд отклоняет возражения должника ФИО1 и ответчиков ФИО6 и ФИО3 о том, что требования финансового управляющего ФИО2 не подлежат удовлетворению по причине того, что оспариваемые сделки заключены за пределами трехгодичного периода подозрительности, предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, поскольку финансовый управляющий ФИО2 оспаривает сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ, и финансовым управляющим доказано наличие у сделок пороков, выходящих за пределы диспозиции ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Принадлежавшее должнику ФИО1 жилое помещение (квартира), кадастровый номер 50:11:0010417:17080, площадью 50,8 кв.м., местоположение: Московская область, Красногорский муниципальный район, городское поселение Красногорск, <...>, было приобретено ФИО12 у ответчика ФИО3 на основании Договора купли-продажи квартиры от 30.06.2022 г.
Оплата квартиры была произведена с использованием аккредитивного счета, открытого ФИО12 в ПАО Сбербанк (г. Москва). Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО12 является добросовестным приобретателем спорной квартиры, и данная квартира не может быть возвращена в конкурсную массу ФИО1
При этом, как указывалось выше, ответчик ФИО3 является родным братом должника ФИО1.
Указанная квартира по адресу: Московская область, Красногорский муниципальный район, городское поселение Красногорск, <...>, была приобретена ФИО3 у ФИО1 (до ее отчуждения ФИО12) на основании Договора купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г.
Финансовый управляющий считает указанный Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г., заключенный между ФИО1 и ФИО3, недействительной (ничтожной сделкой) на основании ст. ст. 10, 168 ГК РФ в силу следующего.
Согласно п. 2.2.3 Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г. расчеты по договору производятся в наличном или безналичном порядке.
Доказательств оплаты спорной квартиры в безналичном порядке ФИО3 не предоставил, из чего следует, что оплата была якобы произведена наличными денежными средствами.
Доказательств того, что финансовое положение ФИО3, являющегося родным братом ФИО1, позволяло ему уплатить ФИО1 цену указанной выше квартире в размере 7 млн. рублей, в материалы настоящего обособленного спора ФИО3 не представлено.
Из изложенного следует, что Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019 г., так же, как и вышеназванное Соглашения о прекращении денежной обязанности передачей имущества (об отступном) от 10.01.2019 г., заключенное должником с ФИО6, заключен с исключительной целью причинения вреда ФИО8 путем предотвращения обращения взыскания на спорную квартиру должника в пользу ФИО8, и что ФИО3, заключая данную сделку без фактической оплаты квартиры, не только был осведомлен о цели сделки (что входит в диспозицию нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), но и сам имел умысел на достижение указанной цели, сознавая противоправный характер сделки.
Таким образом, учитывая фактические обстоятельства дела, оспариваемые сделки должника, заключенные им с близкими родственниками ФИО6 и ФИО3, были совершены с исключительной целью причинения вреда ФИО8 путем предотвращения обращения взыскания на спорную недвижимость должника в пользу ФИО8, т.е. подлежат признанию недействительными на основании норм п. 1 ст. 10 и ст. 168 ГК РФ ввиду наличия в данных сделках злоупотребления правом.
В рассматриваемом случае, в преддверии банкротства должника в результате согласованных действий формально аффилированного с должником лицом, произведено отчуждение ликвидного актива должника в отсутствие встречного предоставления.
Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 31.07.2017 N 305-ЭС15-11230, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Данный факт также является косвенным доказательством аффилированности первоначального, нового приобретателя имущества и его продавца.
Совокупный экономический эффект, полученный в результате заключения и последующего исполнения таких сделок, заключается, в конечном счете, в выводе активов должника с целью воспрепятствования обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, что позволяет сделать вывод о взаимосвязанности последовательно совершенных сделок, объединенных общей целью юридических отношений. Данный механизм вывода активов в преддверии банкротства с использованием юридически несвязанного с должником лица является распространенным явлением, реализуемым посредством совершения цепочки хозяйственных операций по выводу активов на аффилированное с должником лицо по взаимосвязанным сделкам.
Суд апелляционной инстанции установил, что последовательное заключение указанных сделок заинтересованными лицами привело к безвозмездному выбытию из собственности должника ликвидного имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, вследствие чего кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований за счет этого имущества.
Таким образом, оценив оспариваемые сделки на предмет наличия признаков их недействительности по основаниям, предусмотренным статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что должником в преддверие его банкротства была совершена сделка по заключению договора займа, который привел к тому, что залоговое имущество ФИО1 перешло к ФИО9 в качестве отступного, а недвижимое имущество (квартира, кадастровый номер 50:11:0010417:17080) фактически безвозмездно было отчуждено в пользу брата – ФИО3, а также наличие у должника признаков неплатежеспособности минимум с 12.07.2018, что свидетельствует совершении сделки при согласованных недобросовестных действиях со стороны аффилированных по отношению к должнику лиц, в отсутствие экономической целесообразности, отсутствии надлежащих доказательств финансовой возможности ответчика ФИО9 выдать займ, а также доказательства того, как полученные средства были истрачены должником, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии у оспариваемых сделок признаков мнимости, действия сторон оспариваемых сделок являлись недобросовестными и были направлены на вывод имущества должника с целью не допустить его реализацию в рамках дела о банкротстве.
С учетом изложенного, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для отказа в удовлетворении требований финансового управляющего по признанию цепочки сделок на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Общим последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой стороне всего полученного по сделке.
Согласно статье 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.
В соответствии со статьей 61.6 Закона о банкротстве, разъяснений постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 (пункт 4) целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов, поскольку целью проводимых в отношении несостоятельного гражданина процедур реализации имущества должника является максимально полное удовлетворение требований кредиторов за счет имущества, включенного в конкурсную массу должника, с последующим освобождением должника от долгов.
Согласно статье 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации задачами осуществления арбитражными судами правосудия по гражданским делам является восстановление нарушенных или оспариваемых прав.
Как следует из материалов дела, принадлежавшее должнику ФИО1 жилое помещение (квартира), кадастровый номер 50:11:0010417:17080, площадью 50,8 кв.м., местоположение: Московская область, Красногорский муниципальный район, городское поселение Красногорск, <...>, было приобретено ФИО12 у ответчика ФИО3 на основании Договора купли-продажи квартиры от 30.06.2022 г. Оплата квартиры была произведена с использованием аккредитивного счета, открытого ФИО12 в ПАО Сбербанк (г. Москва). Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО12 является добросовестным приобретателем спорной квартиры, и данная квартира не может быть возвращена в конкурсную массу ФИО1
С учетом изложенного, суд считает необходимым применить последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО3 возвратить стоимость жилого помещения в конкурсную массу должника.
На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.
При таких обстоятельствах апелляционная жалоба финансового управляющего подлежит удовлетворению, а определение Арбитражного суда г. Москвы от 08.08.2025 по делу №А40-152792/23, подлежит отмене на основании пунктов 2 и 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
Определение Арбитражного суда г. Москвы от 08.08.2025 по делу №А40-152792/23- отменить.
Заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 удовлетворить.
Признать недействительными (ничтожными) сделками Договор беспроцентного займа с обеспечением залогом от 17.01.2018., Дополнительное соглашение от 17 июля 2018 г. и Соглашение о прекращении денежной обязанности передачей имущества (об отступном) от 10.01.2019, заключенные между ФИО1 и ФИО6.
Применить последствия недействительности сделок в виде прекращения права собственности ФИО6 и восстановления права собственности ФИО1. Обязать ФИО6 возвратить в конкурсную массу ФИО1 следующие объекты недвижимости:
- жилое помещение (квартира), кадастровый номер 77:00:0000000:29120, площадью 187,7 кв.м., местоположение: <...>;
- здание (жилое), кадастровый номер 50:09:0000000:58644, площадью 299,5 кв.м., местоположение: Московская обл., Солнечногорский р-н, Вертлинский с/о, 85и89 квартал Мининского военного лес-ва, СНТ Прогресс-96 2-я поляна, 50;
- земельный участок, кадастровый номер 50:09:0020543:552, площадью 800 кв.м., местоположение: Московская область, Солнечногорский район, 85 и 89 кварталы Мининского военного лесничества, СНТ "Прогресс-96", поляна 2, уч.49;
- земельный участок, кадастровый номер 50:09:0020543:157, площадью 800 кв.м., местоположение: Местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Солнечногорский, 85 и 89 кварталы Мининского военного лесничества, СНТ "Прогресс-96", поляна 2, участок 50.
Признать недействительной (ничтожной) сделкой Договор купли-продажи квартиры от 10.09.2019, заключенный между ФИО1 и ФИО3.
Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в пользу ФИО1 (в конкурсную массу ФИО1) действительной стоимости жилого помещения (квартиры), кадастровый номер 50:11:0010417:17080, площадью 50,8 кв.м., местоположение: Московская область, Красногорский муниципальный район, городское поселение Красногорск, <...>, в размере 10 000 000 (десяти миллионов) рублей.
Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.
Председательствующий судья: С.Н. Веретенникова
Судьи: Е.Ю. Башлакова-Николаева
О.И. Шведко