АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень Дело № А70-23118/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 22 декабря 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 25 декабря 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Доронина С.А.,

судей Глотова Н.Б.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 02.04.2025 (судья Пронина Е.В.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2025 (судьи Горбунова Е.А., Губина М.А., Дубок О.В.) по делу № А70-23118/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «НАН» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – общество «НАН», должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) о привлечении ФИО2, Саргсяна Мушега Гургени (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заинтересованное лицо: финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО5.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа принял участие представитель ФИО2 – ФИО6 по доверенности от 18.04.2024.

Суд

установил:

в рамках дела о банкротстве общества «НАН» управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении солидарно ФИО2, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «НАН»; установить размер субсидиарной ответственности в размере 24 227 421,91 руб.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 02.04.2025, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2025, заявление удовлетворено, с ответчиков в конкурсную массу должника в порядке субсидиарной ответственности солидарно взыскано 24 227 421,91 руб.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 02.04.2025 и постановление апелляционного суда от 10.09.2025 изменить в части его привлечения к субсидиарной ответственности, принять в указанной части новый судебный акт.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ответчика, сводятся к частичной

передаче управляющему документации должника, а также программного комплекса 1С, отражающего дебиторскую задолженность; необходимости уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО2, ввиду того, что он занимал роль номинального руководителя должника, оказывал содействие в раскрытие фактически контролировавшего должника лица – ФИО7

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзыве на неё, выслушав объяснение лица, явившегося в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность судебных актов в обжалуемой части, суд округа не находит оснований для их отмены.

1. Закон, подлежащий применению.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым управляющий и конкурсные кредиторы связывают наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены с 2020 по 2022 год.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в действующей редакции.

Таким образом, применение судами положений главы III.2 Закона о банкротстве, является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ).

2. Статус лиц, контролирующих должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Учитывая, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО2 с 04.12.2019 до введения первой процедуры банкротства являлся директором должника, с 26.11.2019 учредителем (участником) должника, то есть он мог определять действия должника и давать ему обязательные к исполнению указания, суды первой и апелляционной инстанций обосновано указали на наличие у него статуса лица, контролирующего должника.

3. Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющий ссылался на совершение ряда сделок, которые нанесли существенный вред как самому должнику, так и его кредиторам, а также непередачу управляющему документации должника.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями

(бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее – Постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечён к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определённой на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В рассматриваемом случае судами установлено, что в период осуществления полномочий генерального директора ФИО2 совершены сделки, которые нанесли существенный вред как самому обществу, так и его кредиторам.

Так определением суда от 03.04.2024 по настоящему делу признан недействительным договор аренды нежилого помещения от 01.06.2022 № 1/2022, заключённый между должником и обществом с ограниченной ответственностью «СтройКапитал», в следствии чего должник неполучил арендных платежей за период с 01.06.2022 по 31.10.2022 в размере 1 426 680 руб.;

Также судами установлены перечисления со счёта должника в пользу ФИО2 и третьих лиц в общей сумме более 40 млн. руб., снятие со счёта наличных денежных средств в размере 6 885 700 руб. без документации, подтверждающей встречное

исполнение для должника.

Кроме того, в рамках дела № А70-23156/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стройкапитал» (ИНН <***>; далее – общество «Стройкапитал») (определением Арбитражного суда Тюменской области от 17.06.2024 утверждено мировое соглашение, производство по делу № А70-23156/2022 прекращено) рассматривались заявления об оспаривании сделок с обществом «НАН» (об оспаривании договоров купли-продажи недвижимого имущества, перечислению в пользу общества «НАН» денежных средств).

При этом ФИО2 не доказал, что выступая в гражданском обороте действовал добросовестно и разумно в интересах должника и его кредиторов (статья 65 АПК РФ).

Согласно бухгалтерскому балансу за 2022 год, у должника имелись следующие активы: запасы на сумму 26 813 000 руб., дебиторская задолженность на сумму 23 046 000 руб.

В свою очередь, нематериальные активы, запасы, документы по дебиторской задолженности переданы управляющему не в полном объёме, что существенно затрудняет проведение процедуры банкротства.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 10.01.2024, оставленным без изменения постановлениями Восьмого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2024 и Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.09.2024, в удовлетворении ходатайства управляющего об истребовании документации у ФИО2 отказано, однако суд указал, что отказ не лишает антикризисного менеджера права на предъявление к ответчику требований о привлечении его к гражданско-правовой ответственности.

Суды трёх инстанций руководствовались тем, что истребование судом документации у лица, у которого она отсутствует, исходя из пояснений ФИО2, с риском наложения на последнего судебной неустойки за неисполнение судебного акта о передаче документации, начисляемой без возможности его фактически исполнить, означает неисполнимость судебного акта и влечёт грубое нарушение прав и законных интересов такого лица.

Тем не менее, предпринятые конкурсным управляющим меры по получению бухгалтерской и иной документации должника, необходимой для проведения в полном объёме всех мероприятий процедуры конкурсного производства, не дали положительного результата.

Апелляционным судом установлено, что ответчиком не переданы документы, на основании которых осуществлён перевод и снятие наличных денежных средств со счёта должника, выполнены работы (акты сдачи-приёма выполненных работ), акты оказанных услуг, договор субподряда от 01.12.2019; имущество, запасы, документы, подтверждающие дебиторскую задолженность.

Наличие документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона (пункт 12 Положения по ведению бухгалтерского учёта и бухгалтерской отчётности в Российской Федерации, утверждённого приказом Министерства финансов Российской Федерации от 29.07.1998 № 34н), бремя доказывания отсутствия вины, добросовестности и разумности

действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Убедительных доводов, опровергающих презумпцию, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, кассатором не приведено.

Вопреки доводам ФИО2, доказательств передачи документации должника в полном объёме управляющему материалы дела не содержат; программный комплекс 1С бухгалтерии служит лишь инструментом ведения учёта, ввиду чего не является первичным документом, подтверждающим дебиторскую задолженность.

Учитывая, что ФИО2 обладает статусом лица, контролирующего должника, совершённые им сделки повлекли вывод из имущественной массы должника активов на значительные суммы, первичная документация о финансово-хозяйственной деятельности должника которая у него имеется (должна иметься), не передана им управляющему в полном объёме в соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, что существенно затруднило проведение процедур банкротства, суды двух инстанций обосновано пришли к выводу о доказанности наличия оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве.

Размер субсидиарной ответственности, подлежащей солидарному возмещению, определён по правилам абзаца первого пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Названные действия ФИО2 признаны судами несоответствующими поведению добросовестного руководителя, приведшими к наступлению у общества «НАН» признаков объективного банкротства, и как следствие, невозможности погашения требований кредиторов должника.

Доводы кассатора о необходимости уменьшения размера его субсидиарной ответственности ввиду того, что он занимал роль номинального руководителя должника, оказывал содействие в раскрытие фактически контролировавшего должника лица – ФИО7, предпринимал меры к предоставлению суду и управляющему документации должника, подлежат отклонению, поскольку к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац второй пункта 6 Постановления № 53).

Исходя из разъяснений пункта 6 Постановления № 53, номинальный руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом. Номинальный характер руководства может только лишь служить основанием для снижения размера ответственности контролирующего лица, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счёт которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об освобождении либо уменьшении ответственности

номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, абзац 4 пункта 6 Постановления № 53).

Сам по себе факт раскрытия ФИО2 информации о конечном бенефициаре (ФИО7) не является самостоятельным и достаточным основанием для снижения размера его субсидиарной ответственности; ФИО2 не приведено доказательств о том, как предоставленная им информация от конечном бенифициаре бизнеса (ФИО7) повлияла на реальную возможность удовлетворения требований кредиторов за счёт имущества последнего.

При этом судом первой инстанции принято во внимание, что все сделки и договоры заключены и подписаны ФИО2, банковские карточки с образцами подписей ФИО2, доверенности от имени должника на ФИО7 оформлено не было, установлен факт извлечения ФИО2 выгоды в результате его участия в схеме по выводу имущества должника (в его пользу со счёта должника перечислено 4 122 355 руб., им снято наличных денежных средств в сумме 6 885 700 руб.).

Иные доводы, приведённые в кассационной жалобе ответчика, по существу выражают его несогласие с оценкой установленных фактических обстоятельств дела, не свидетельствуют о неправильном применении или нарушении судами норм права и подлежат отклонению.

В силу процессуальной компетенции оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений судами норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 АПК РФ основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Тюменской области от 02.04.2025 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2025 по делу № А70-23118/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий С.А. Доронин

Судьи Н.Б. Глотов

ФИО1