ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-6513/2025

г. Москва Дело № А40-133464/19

07 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 07 мая 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ивановой Е.В.,

судей Поташовой Ж.В., Федоровой Ю.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу АО «Активкапитал Банк» в лице ГК АСВ

на определение Арбитражного суда города Москвы от 16 декабря 2024 года по делу №А40-133464/19

об отказе в удовлетворении заявления АО «АК Банк» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Холдинг Прогресс» ФИО1, ФИО2, ФИО3,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) АО «Холдинг Прогресс»

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО4 по доверенности от 30 сентября 2024 года;

от ГК «АСВ» - ФИО5 по доверенности от 22 февраля 2024 года;

ФИО3 – лично, паспорт;

иные лица не явились, извещены.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12 мая 2020 года в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №51 от 21 марта 2020 года.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление АО «Активкапитал Банк» в лице конкурсного управляющего ГК АСВ о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Холдинг Прогресс».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16 декабря 2024 года в удовлетворении заявления АО «Активкапитал Банк» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Холдинг Прогресс» ФИО1, ФИО2, ФИО3 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, АО «Активкапитал Банк» в лице ГК АСВ (далее - апеллянт) обратился в суд апелляционной инстанции с жалобой, согласно которой просит судебный акт отменить.

В материалы дела от ФИО3 поступили письменные пояснения по доводам жалобы, которые приобщены к материалам дела.

Банк поддерживал доводы жалобы.

ФИО3, представитель ФИО2 высказали возражения по доводам жалобы по мотивам, изложенным в отзывах.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Судом первой инстанции установлено, что согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО1 являлся генеральным директором АО «Холдинг Прогресс» в период с 13 августа 2013 года по 29 января 2023 года. Участником должника по состоянию на 10 июня 2016 года являлся ФИО2 с долей участия 75%, после указанной даты 100% участником АО «Холдинг Прогресс» являлся ФИО3.

АО «Активкапитал Банк» полагает, что ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, пришёл к выводу о пропуске заявителем срока исковой давности.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы указано на то, что судом первой инстанции необоснованно были применены положения о сроке исковой давности, также ссылается на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Повторно рассмотрев материалы дела с учетом представленных апелляционному суду пояснений, заслушав участников процесса и оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности в отношении ФИО1 мотивировано невозможностью полного погашения требований кредиторов в связи с причинением существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате того, что контролирующим Должника лицом конкурсному управляющему не переданы/отсутсвуют обязательные документы, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункты 2 и 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве); за неподачу заявления о банкротстве Должника (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Банк полагает, что имеются основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о несостоятельности.

Федеральным законом от 29 июля 2017 года №266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Федеральный закон №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона №266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона №266-ФЗ.

Согласно пункту 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2010 года №137, к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Поскольку обстоятельства, в связи с которыми кредиторы обратились с настоящими заявлениями о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Федерального закона №266-ФЗ, то настоящее заявление подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве (как в редакции Закона №134-ФЗ), и процессуальных норм, предусмотренных Федеральным законом №266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно абзацу 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в которой указана общая норма о субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица учредителей (участников), собственников имущества юридического лица или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия.

В силу пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве, в котором законодатель устанавливает самостоятельный вид субсидиарной ответственности по обязательствам должника при банкротстве последнего, отличный от состава, предусмотренного абзацем 2 пункта 3 статьи 56 ГК РФ и пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

В этой связи субсидиарная ответственность лица, названного в пункте 5 статьи 10 Закона о банкротстве, наступает независимо от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника по смыслу нормы, изложенной в абзаце 2 пункта 3 статьи 56 ГК РФ и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно Определению Верховного Суда Российской Федерации №305-ЭС19-10079 от 30 сентября 2019 года, статья 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года №134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Как указано в пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", в заявлении о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, в том числе должны быть указаны обстоятельства, на которых основаны утверждения заявителя о наличии у ответчика статуса контролирующего лица, и подтверждающие их доказательства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено данным федеральным законом, в целях данного федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве содержится неисчерпывающий перечень обязательств, в связи с которыми суд может признать ответчика контролирующим лицом должника.

При этом на основании пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Учитывая, что ФИО1 являлся генеральным директором АО «Холдинг Прогресс» в период с 13 августа 2013 года по 29 января 2023 года. Участником должника по состоянию на 10 июня 2016 года являлся ФИО2 с долей участия 75%, после указанной даты 100% участником АО «Холдинг Прогресс» являлся ФИО3, указанные лица признаются коллегией контролирующими в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Банк в обоснование заявления указывал, что в рассматриваемом случае руководство должника возложило на себя непосильные обязательства по поручительству в отсутствие какого-либо экономического интереса для должника, при этом активы должника (согласно данным бухгалтерской отчетности) не позволяли удовлетворить взятые на себя обязательства даже на 1%.

Исходя из анализа бухгалтерского баланса усматривается, что должник не вел деятельность такого масштаба, который бы мог быть сопоставим с принятыми на себя обязательствам по поручительствам. По мнению Банка, именно действия контролирующих должника лиц по выдаче поручительств за другие юридические лица, которые фактически получили выгоду по полученным кредитным денежным средства, повлекли банкротство должника.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что АО «Холдинг прогресс» выступило поручителем по обязательствам АО «Практика безопасности» по кредитному договору №739/К от 12 мая 2016 года, на основании договора поручительства №73 9/3 ЛТ. Обеспечением исполнения обязательств АО «Практика Безопасности» по соглашению о предоставлении гарантии является поручительство, в том числе ЗАО «Холдинг Прогресс», на основании договора поручительства с юридическим лицом №00.19-3/02/051/17 от 21 апреля 2017 года.

02 февраля 2017 года между АО «АБ «Россия» и АО «Холдинг Прогресс» заключен договор поручительства с юридическим лицом № 00.19-3-1/02/009/17 ООО «МКБ ФИО7»: 22 февраля 2017 года в обеспечение исполнения вышеуказанных обязательств по кредитному договору от 22 февраля 2017 года между Банком и ООО «Би Би Эс Групп», ЗАО «Холдинг Прогресс», ФИО2, ФИО1 были заключены договоры поручительства от 22 февраля 2017 года.

В пункте 15.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 года №32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что при рассмотрении требования об оспаривании договора поручительства, выданного по обязательству заинтересованного лица, могут приниматься во внимание следующие обстоятельства: были ли должник и заинтересованное лицо платежеспособными на момент заключения оспариваемого договора, было ли заключение такого договора направлено на реализацию нормальных экономических интересов должника (например, на получение заинтересованным лицом кредита для развития его общего с должником бизнеса), каково было соотношение размера поручительства и чистых активов должника на момент заключения договора, была ли потенциальная возможность должника после выплаты долга получить выплаченное от заинтересованного лица надлежащим образом обеспечена (например, залогом имущества заинтересованного лица) и т.п.

В силу пункта 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2017), утвержденной Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12 июля 2017 года, для определения того, причинила ли оспариваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника.

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам кредиторов или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

По соответствующей проблематике, начиная с декабря 2015 года, выработана достаточно обширная судебная практика, определившая критерии квалификации соответствующих сделок на предмет их действительности (например, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2015 года №308-ЭС15-1607, от 15 июня 2016 года №308-ЭС16-1475, от 28 мая 2018 года №301-ЭС17-22652, от 24 декабря 2018 года №305-ЭС18-15086(3) и т.д.).

Так, в частности, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок.

Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности.

Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

К их числу могут быть отнесены, в том числе: участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п.

Однако доказательства, которые бы могли подтверждать соответствующие факты, в материалах дела отсутствуют.

Действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных.

Вопреки доводам жалобы, тот факт, что имущественное положение одного из нескольких поручителей не позволяет в полном объеме рассчитаться по основному долгу, не свидетельствует о причинении обеспечительной сделкой вреда иным кредиторам поручителя или о получении заимодавцем необоснованного контроля над ходом процедуры несостоятельности.

Напротив, принятие в обеспечение нескольких поручительств от входящих в одну группу лиц, имущественных масс каждого из которых недостаточно для исполнения обязательства, но в совокупности покрывающих сумму задолженности, является обычной практикой, структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2019 года №305-ЭС18-17611 по делу №А41-14638/2016).

Принимая во внимание, что обязательства по договору поручительства в момент его заключения в составе кредиторской задолженности не отражаются и таковой не признаются, само по себе заключение договоров поручительства не может свидетельствовать о возникновении у должника в 2018 году признаков неплатежеспособности, каковой в соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве признается прекращение исполнения должником денежных обязательств, вызванное недостаточностью денежных средств.

Кроме того, в силу правовой природы договора поручительства, заключение такого договора не предусматривает встречного предоставления, сам факт заключения договора не нарушает права должника. В результате данной сделки не произошло отчуждения имущества, уменьшения активов организации и т.п.

Ни участнику, ни руководителю АО «Холдинг Прогресс» на дату заключения указанного договора не могло быть известно о возникновении у основных должников финансовых трудностей, последствием которых явилось наличие просрочки исполнения обязательств перед банком. Доказательств обратного не представлено.

При заключении договора поручительства стороны исходили из презумпции добросовестности участников гражданского оборота.

Банк также указывал о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве Должника (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

Указанное основание для привлечения к субсидиарной ответственности направлено на защиту интересов тех кредиторов, которые вступают в хозяйственные связи с должником, недобросовестно и неразумно принимающим на себя дополнительные долговые обязательства в ситуации объективного банкротства, когда для должника должна быть очевидна заведомая невозможность удовлетворения таких дополнительных обязательств.

Именно с учетом этого размер субсидиарной ответственности по данному основанию составляют только те кредиторы, чьи требования возникли после истечения срока для обращения в суд с заявлением о банкротстве (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

По мнению Банка, руководитель должника обязан был обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании АО «Холдинг Прогресс» банкротом еще в сентябре 2018 года, то есть в момент, когда заемщик АО «Практика Безопасности» перестал исполнять обязательства по оплате выданных ему кредитов.

Применительно к рассматриваемому спору кредитор не доказал и не обосновал, когда у должника возникли признаки объективного банкротства; не указал дату, когда у ответчиков возникла обязанность обратиться с заявлением о банкротстве должника; не представил сведения о том, какие обязательства возникли у должника в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Апелляционной инстанции исходит из того, что истец, обращаясь в суд с заявлением, не представил в материалы дела расчет размера обязательств, возникших после истечения месячного срока, установленного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве, равно как и сведений ни об одном новом обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве, тогда как это обязательное условие для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом; безусловных доказательств того, что должник отвечал признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности.

Как верно отмечено судом первой инстанции, само по себе наличие неисполненных финансовых обязательств, в том числе, подтвержденных впоследствии вступившим в законную силу судебным актом, не свидетельствует о признаках объективного банкротства и возникновения обязанности контролирующих должника лиц по подаче заявления о признании должника банкротом.

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретным кредитором не свидетельствует о том, что должник автоматически стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Наличие неисполненных перед кредитором обязательств не влечет безусловной обязанности руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании банкротом.

С учетом изложенного, коллегия приходит к выводу об отсутствии совокупности обстоятельств для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Относительно непередачи документов, указанное Банком как основание для привлечения к субсидиарной ответственности, следует отметить следующее.

В соответствии с абзацем третьим пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года №305-ЭС19-10079 по делу №А4187043/2015).

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица (абзац 4 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 года № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет арбитражному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче арбитражному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, не исполнивший обязанности по обеспечению передачи конкурсному управляющему в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей, уклонения от этой обязанности несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В то же время, в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Таким образом, в данном случае, заявитель обязан доказать невозможность пополнения конкурсной массы вследствие не предоставления руководителем бухгалтерских документов, а также то, что надлежащее исполнение руководителем данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

При этом фактов искажения/уничтожения ФИО1 документации должника не выявлено; доводов и доказательств, свидетельствующих о невозможности проведения процедуры банкротства в отсутствие запрашиваемой документации, кредитором не приведено; а фактические обстоятельства рассматриваемого спора свидетельствуют об обратном; само по себе осложнение деятельности управляющего ввиду отсутствия документации должника в качестве основания для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности Законом о банкротстве не предусмотрено.

В отсутствие доказательств существенного затруднения проведения процедуры банкротства по наполнению конкурсной массы и взысканию дебиторской задолженности действиями ответчицы, а также непередача какой именно документации повлияла на невозможность проведения процедур банкротства должника, судебная коллегия не может прийти к выводу о наличии в рассматриваемом случае необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по указанному основанию (непередача документации должника).

Как усматривается из письма управляющего, направленного в адрес ФИО1, (исх. б/н от 28 апреля 2023 года) управляющий ссылается на недостаточность информации, а не на непередачу документов. Из указанного письма следует, что управляющим получена от ФИО1 документация посредством компании DHL в общем объеме 5 (пять) коробок.

Суд апелляционной инстанции, повторно оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и руководствуясь положениями статей 15, 53, 53.1, 199, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходит из недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, а также пропуска заявителями срока исковой давности по указанному требованию.

Ответчиками в суде первой инстанции заявлено о пропуске срока исковой давности.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По общему правилу, предусмотренному в пункте 1 статьи 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2010 года № 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28 апреля 2009 года №73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" изложена правовая позиция, в соответствии с которой положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. При этом, как указано в абзаце третьем названного пункта Информационного письма, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности, подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Федеральным законом от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" в статью 10 Закона о банкротстве был введен пятый пункт. Данный пункт содержал, в частности, специальную норму о том, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 данной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве был изложен в новой редакции Федеральным законом от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", который вступил в силу с 28 июня 2017 года и устанавливает, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции от 29 июля 2017 года №266-ФЗ заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В рассматриваемом случае вменяемые ответчикам неправомерные действия (бездействие), причинившие вред кредиторам, были совершены, как полагает истец, в период 2017-2018 годы.

Таким образом, к отношениям сторон применяется та редакция закона, которая действовала на момент совершения вменяемых действий (в том числе применительно к исчислению срока исковой давности).

Правовая позиция по данному вопросу изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17 октября 2022 года №305-ЭС21-22912(3) по делу № А40-96335/2019.

Установленные положениями Закона о банкротстве новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли на момент вступления в силу новых норм о сроках исковой давности и правилах их исчисления.

Иначе говоря, новые сроки исковой давности и правила их исчисления обычно применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли на момент принятия нового закона. Такое правило о действий норм во времени применяется к общим правилам о сроке исковой давности, предусмотренным статьей 200 ГК РФ (пункт 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности").

С учетом изложенного, следует исходить из того, что в данной ситуации подлежат применению нормы о трехгодичном сроке исковой давности.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12 мая 2020 года по настоящему делу должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства.

Заявление подано кредитором в 2022 году, в связи с чем срок исковой давности не является пропущенным.

Данный вывод не привел к принятию неверного судебного акта, в связи с чем оснований для его отмены у суда апелляционной инстанции не имеется, так как заявитель в любом случае не доказал наличие оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности, как субсидиарной, так и взыскании убытков.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 16 декабря 2024 года по делу №А40-133464/19 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Е.В. Иванова

Судьи: Ж.В. Поташова

Ю.Н. Федорова