ПОСТАНОВЛЕНИЕ
г. Москва
12.11.2025
Дело № А40-243740/2022
Резолютивная часть постановления объявлена 29.10.2025
Полный текст постановления изготовлен 12.11.2025
Арбитражный суд Московского округа
в составе председательствующего судьи Уддиной В.З.
судей Зеньковой Е.Л., Тарасова Н.Н.
при участии в судебном заседании:
от конкурсного управляющего ООО «Клуб Долголетия» - ФИО1, дов. от 15.10.2025,
от ФИО2 – ФИО3, дов. от 16.10.2024,
от ФИО4 – ФИО5, дов. от 02.02.2022,
рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего должника на определение Арбитражного суда города Москвы от 31.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2025 в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ФИО2, ФИО6 к субсидиарной ответственности,
в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)
ООО «Клуб Долголетия»,
УСТАНОВИЛ:
решением Арбитражного суда города Москвы от 21.09.2023 ООО «Клуб Долголетия» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7.
В Арбитражный суд города Москвы 18.09.2024 поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Клуб Долголетия» ФИО7 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО8, ФИО6 солидарно по обязательствам ООО "Клуб Долголетие".
Определением Арбитражного суда города Москвы от 31.03.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2025, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Клуб Долголетия» привлечен ФИО8, производство в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения ФИО2, ФИО6 к субсидиарной ответственности судом отказано.
Не согласившись с определением Арбитражного суда города Москвы от 31.03.2025 и постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2025 в части не привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО2, конкурсный управляющий ООО «Клуб Долголетия» ФИО7 обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам спора и имеющимся в деле доказательствам, просила определение и постановление в обжалуемой части отменить, направить обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте суда (http://kad.arbitr.ru).
В порядке статьи 279 АПК РФ от ФИО6 и ФИО2 в материалы дела поступили отзывы на кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Клуб Долголетия», в которых ответчики возражают по доводам кассационной жалобы конкурсного управляющего и просят оставить обжалуемые судебные акты судов первой и апелляционной инстанций без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения. Отзывы приняты судом округа и приобщены к материалам дела.
В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего ООО «Клуб Долголетия» поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, просил суд округа судебные акты в обжалуемой части отменить.
Представители ответчиков против удовлетворения кассационной жалобы возражали, просили суд округа оставить обжалуемые судебные акты без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.
Иные лица, участвующие в обособленном споре в деле о несостоятельности (банкротстве), надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что в силу части 3 статьи 284 АПК РФ не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.
Заслушав представителей лиц, участвующих в обособленном споре в деле о банкротстве ООО «Клуб Долголетия», обсудив доводы, заявленные в кассационной жалобе и отзывах на нее, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции полагает, что судебные акты в обжалуемой части подлежат отмене по следующим основаниям.
Обращаясь в арбитражный суд с требованием о привлечении контролирующих ООО «Клуб Долголетия» лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал на непередачу документации и имущества должника конкурсному управляющему (далее - Эпизод 1); совершение сделок по выводу актива должника при отсутствии встречного исполнения, совершенных в период неплатёжеспособности должника в ущерб независимым кредиторам (далее – Эпизод 2).
Эпизод 1 вменялся конкурсным управляющим в вину последовательно сменявших друг друга руководителей должника: ФИО2, руководителю должника в период с 27.09.2017 до 14.06.2018 и ФИО8, последующему руководителю должника с 14.06.2018 и до введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.
Эпизод 2 вменялся как руководителю должника, заключившему от имени должника лишенные экономического смысла и в последующем признанные недействительными сделки, так и единственному участнику должника, ФИО4, как заинтересованной в выводе активов должника для недопущения обращения взыскание на имущество должника в преддверии банкротства.
Разрешая обособленный спор, суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования частично, с чем впоследствии согласился суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 2, подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10, подпункта 2 пункта 2, пунктов 8, 11 статьи 61.11, пункта 7 статьи 61.16, абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью), а также разъяснениями, изложенные в абзаце десятом пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), исходил из того, что ФИО8 не представил доказательства невозможности передачи документов и имущества по объективным причинам.
Коллегия суда кассационной инстанции отмечает, что выводы судов в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Клуб Долголетия» и приостановления производства по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО8 до окончания расчётов с кредиторами ООО «Клуб Долголетия» не обжалуются кассатором.
Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, суды исходили из того, что ФИО2 не может быть отнесен к контролирующим должника лицам применительно к положениям статьи 61.10 Закона о банкротстве.
Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по Эпизоду 2, вменяемом в вину ФИО2 и единственному участнику ФИО4, суды, указав, что ФИО2 не является контролирующим должника лицом, не усмотрели оснований для возложения на ФИО6 субсидиарную ответственность по обязательствам должника, ввиду отсутствия доказательств.
Коллегия судей окружного суда с указанными выводами нижестоящих судов согласиться не может и полагает, что при рассмотрении настоящего обособленного спора в части отказа в привлечении ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судами не учтено следующее.
Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 ГК РФ).
Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.
В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3–4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления № 53.
Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1–3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 ГК РФ, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).
Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и так далее) варианты ухудшения финансового положения должника.
Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.
Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве устанавливают, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, если такое отсутствие существенно затрудняет проведение процедур банкротства, презюмирует вину руководителя.
Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и тому подобное, что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.
Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.
Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
В соответствии с пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.
Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда города Москвы от 28.07.2023 было удовлетворено заявление временного управляющего об истребовании у ФИО8 и ФИО2 финансовой и иной документации должника.
Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о выдаче исполнительных листов в отношении ФИО8 и ФИО2 для принудительного исполнения ими обязанности по передаче документации и имущества должника.
22.12.2023 Арбитражным судом города Москвы был выдан исполнительный лист серии ФС № 044542578 в отношении бывшего руководителя должника ФИО2 24.01.2024 конкурсным управляющим в адрес ОСП по ЦАО № 3 г. Москвы направлено заявление о возбуждении исполнительного производства на основании вышеуказанного исполнительного листа. 01.02.2024 возбуждено исполнительное производство №92183/24/77055-ИП в отношении ФИО2
В материалах дела отсутствуют доказательства передачи документации предшествующим руководителем должника ФИО2 последующему руководителю ФИО8
Конкурсный управляющий последовательно указывал, что ни ФИО2, ни ФИО8 обязанность по передаче документации конкурсному управляющему не исполнена.
С учетом изложенного, выводы нижестоящих судов об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренных подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, являются преждевременными.
Аналогичную позицию занимает суд округа и применительно к Эпизоду 2, вменяемому в вину ФИО6 и ФИО2
Одним из основных принципов привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности при банкротстве является исключительность данного механизма восстановления нарушенных прав кредиторов, из чего следует, что его применение допустимо лишь в случае исчерпывающей и бесспорной подтвержденности материалами дела состава вменяемого таким контролирующим лицам правонарушения, включающего в себя применительно к такому основанию ответственности как невозможность полного погашения требований кредиторов виновность и противоправность инкриминируемых деликвентам деяний/бездействия и причинно-следственную связь между их виновным и противоправным поведением и негативными последствиями на стороне конкурсной массы организации-должника - объективным банкротством, под которым для целей Закона о банкротстве понимается критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам (пункты 1, 2, 4 Постановления № 53, статьи 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия для должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53).
В силу разъяснения, данного в абзаце 2 пункта 19 названного постановления, доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).
Наконец, как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам; к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными; при этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок; рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять хозяйственную деятельность, приносившую ему ранее весомый доход; если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (действительный участник корпорации) либо косвенно (фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения; по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве; однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности; сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.
Таким образом, по смыслу названных норм права и разъяснений высших судебных инстанций, с учетом устойчиво сложившейся при рассмотрении данной категории споров правоприменительной практики, можно сделать вывод, что судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов сопровождается изучением причин банкротства должника: удовлетворение таких исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные) варианты ухудшения финансового положения должника; и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе банкротства лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая должником стратегия ведения бизнеса хотя и не была недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.
Как следует из разъяснений абзаца 3 пункта 17 Постановления № 53, если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666 квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.
В рамках настоящего спора конкурсный управляющий последовательно указывал, что судами не дана оценка доводам конкурсного управляющего о совершении ФИО2, как единолично исполнительным органом, заведомо убыточных сделок.
Так, определением Арбитражного суда города Москвы от 10.08.2021 по делу № A40-213280/18 платежи ООО «АНС ИНВЕСТ» в пользу ООО «Клуб Долголетия» за период с 10.01.2018 по 01.03.2018 в размере 26 100 000 руб. признаны недействительными сделками по заявлению конкурсного управляющего ООО «АНС ИНВЕСТ». Доказательств, подтверждающих обоснованность спорных перечислений, документов в подтверждение факта оказания услуг не представлено, что в последующем и явилось основанием для возбуждения дела о несостоятельности (банкротства) должника.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2020 по делу № A40-233547/18 платежи ООО «Джиэль Финанс» в пользу ООО «Клуб Долголетия» за период с 16.01.2018 по 23.03.2018в размере 3 8 450 000 руб. признаны недействительными сделками как безвозмездные, совершенные без встречного предоставления.
Конкурсный управляющий в своей кассационной жалобе также указывает и на ряд иных убыточных сделок должника, в том числе на приобретение медицинских изделий, совершенных в период деятельности в качестве генерального директора ФИО2, тогда как должник никогда не имел медицинской лицензии и не осуществлял медицинскую деятельность.
Конкурсный управляющий в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц указал, что должник, общество «АНС ИНВЕСТ», общество «Флавиус Груп» и общество «ДжиЭль МЕД» являются взаимосвязанными компаниями, имеющими общие экономические интересы. ФИО4 же является единственным участником должника с момента создания общества, она же с 21.03.2018 является единственным участником ООО «Джиель МЕД» (ИНН <***>), где она привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам указанного общества. ФИО2, согласно выписке из ЕГРЮЛ, в период деятельности в качестве единоличного исполнительного органа должника с 27.09.2017 по 14.06.2018, являлся и исполнительным директором ООО «Джиэль Мед».
С учетом изложенного, заслуживают внимания доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО6 получала выгоду от созданного документооборота, которая была направлена на внутрикорпоративное перераспределение активов при отсутствии встречного исполнения, совершенное в период неплатёжеспособности должника в ущерб интересам кредиторов.
При изложенных обстоятельствах с учетом имеющихся в материалах дела доказательств коллегия судей суда округа признает отказ в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 и ФИО2 преждевременным.
В силу части 1 статьи 288 АПК РФ основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Принимая во внимание, что при рассмотрении и разрешении настоящего спора суды первой и апелляционной инстанций не полно исследовали все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения обособленного спора, не создали надлежащие условия для правильного и всестороннего разрешения обособленного спора, не проверили и не дали мотивированной оценки доводам конкурсного управляющего о возбужденном исполнительном производства об истребовании документации должника у ФИО2, о ряде сделок совершенных ФИО2 с согласия единственного участника ФИО6, не проверив доводы об аффилированности компаний «АНС ИНВЕСТ», общество «Флавиус Груп» и общество «ДжиЭль МЕД» и должника, учитывая, что допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор на основании пункта 3 части 1 статьи 287 АПК РФ в соответствии с требованиями действующего законодательства подлежит направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО2
При новом рассмотрении обособленного спора в отмененной части суду необходимо устранить отмеченные недостатки, установить обстоятельства дела, имеющие значение для разрешения настоящего спора, дать надлежащую правовую оценку всем доводам лиц, участвующих в деле, имеющимся в деле доказательствам и принять новый судебный акт, отвечающий требованиям законности, обоснованности и мотивированности.
Руководствуясь статьями 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда города Москвы от 31.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2025 по делу № А40-243740/2022 - в обжалуемой части отменить.
В отменной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий судья В.З. Уддина
Судьи Е.Л. Зенькова
Н.Н. Тарасов